Уловка и лишние хлопотыЗилбагиас, принц демонов: как седьмой принц сокрушил королевствоТом 6Глава 3Зилбагиас превращает исцеление, слухи и семейные распри в оружие автономной зоны.

Уловка и лишние хлопоты

Зилбагиас превращает исцеление, слухи и семейные распри в оружие автономной зоны.

Нажмите T, чтобы открыть панель чтения.

Мы перешли в мои личные покои в замке Эвалоти, где трое моих главных чиновников — Поркун, Ничар и Тавогч — собрались, чтобы я мог представить им Клэр. Особого впечатления ни на кого из троих она, похоже, не произвела. Она была нежитью без придворного ранга, так что ничего удивительного. А Клэр, будучи Клэр, при виде Таво всё-таки тихонько взвизгнула. Справедливости ради, хобгоблины выглядели почти как гоблины, только ухоженнее. Её инстинктивной реакцией, наверное, было убить его на месте.

Но, к несчастью, среди моих подчинённых именно этот Таво был самым полезным и при этом наименее вредным. Мне очень не хотелось, чтобы он умер. Как выяснилось, блокнот он всегда носил с собой, чтобы бороться с забывчивостью и не сбиваться с дела. Работяга, внимательный к мелочам. Он мне даже нравился.

Ничар тоже был старателен в работе, но меня тревожило, какие решения он может принять, если оставить его действовать самостоятельно. Поркун же был крайне нестабилен по качеству работы, так что полагаться на него было трудно.

Чтобы они правильно всё поняли — заранее получив на это прямое разрешение Клэр, — я обвил рукой её талию, притянул к себе и так представил. Я прямо видел, как у них в головах загораются лампочки. Теперь они знали, как с ней обращаться. Похоже, моя репутация успела меня опередить.

— Похоже, уже сложилось мнение: «к Дайагиасу — за количеством, к Зилбагиасу — за качеством».

Вот уж репутация, которая мне совершенно не нужна.

После встречи с остальными чиновниками я спросил Клэр, согласится ли она ежедневно отправлять отчёты в замок, как мы раньше обсуждали с Энмой.

— А, значит, ты уже устроил что-то такое? Я и сама думала, что мне в любом случае придётся регулярно отчитываться. Так где именно мне жить? О, ты поселишь меня в своей комнате? — ухмылка подсказывала, что это шутка, но в глазах у неё была неописуемая пустота.

— Нет, я подготовлю для тебя нормальную комнату.

Так Клэр выделили комнату рядом с замковой библиотекой. Из библиотеки уже вынесли большинство важных книг и документов, но немало всё ещё осталось. До тех пор, пока город снова не «оживёт», она будет заперта в замке, и я надеялся, что это хоть немного спасёт её от скуки.

— И ещё я была бы благодарна, если бы ты поделился со мной магией, — сказала она.

— Конечно. Я совсем не против.

— Слава богу. Я потеряла доступ к жилам силы, так что это очень поможет, — с облегчённым вздохом сказала Клэр.

— А что обычно делает нежить высокого уровня, когда её переносят в другое место? Я никогда не слышал, чтобы они просили демонов делиться магией. — Трудно было представить, что демоны на такое согласятся, учитывая, как обычно воспринимают нежить как запретную мерзость.

— А… ну, это секрет, но обычно мы берём нужное у костяных коней. Если попросить магии, нас за это возненавидят. А если истощатся костяные кони, их просто пополнят без лишних раздумий.

Логично, но на удивление скупо. Значит, если бы я не согласился делиться магией с Клэр, она, скорее всего, всё равно брала бы её у костяных коней.

— Ну, об этом можешь не волноваться. Пока я здесь, у тебя будет всё необходимое.

Если моя мерзкая тёмная магия могла поддерживать Клэр, я был рад, что она служит хоть какой-то полезной цели. Можно ли сказать, что это делало её незаменимой? Я не был уверен. Как и в том, стоит ли радоваться такому новому назначению.

Оставив Клэр в библиотеке, я вернулся к себе. Лилиана встретила меня тихим лаем, и я ответил, погладив её по голове. Теперь, когда Лилиана была здесь, мне хотелось как можно скорее вывести её и начать исцеление… Судя по отчётам, Шарлотта и её жрецы были завалены работой по горло. Если говорить о продвижении в исцелении, они едва-едва сдвинулись с места. Но было бы странно, если бы принц демонов внезапно ни с того ни с сего проявил сострадание к людям. Нужно было, чтобы исцеление выглядело «прихотью».

— Виросса. — Я позвал ночного эльфа, мастера меча. Держать мои силы ночных эльфов просто в ожидании в замке Короля демонов казалось ужасной растратой, так что я разместил их всех в Эвалоти.

— Да, ваше высочество?

— Давно не тренировались. Проведём спарринг боевыми клинками.

Хорошая смена настроения. В последнее время я был так занят, что почти не успевал тренироваться даже с Прати. Мне до смерти хотелось сорваться с цепи и разойтись как следует!

— Как пожелаете. — Виросса почтительно поклонился, и его фигура начала дрожать. Вскоре вместо него стоял мужчина средних лет с жестокой улыбкой.

Резкий звон сталкивающихся мечей наполнил воздух. Крики и рёв разносились по плацу, а искры от клинков озаряли ночь. Жёсткость нашей тренировки, почти не отличавшейся от настоящего боя, вывела из замка немало зрителей.

По сценарию тренировки Виросса получил благословение высшего эльфа-монаха, фактически сводившее на нет все мои проклятия. Иными словами, я сражался с мастером меча без всякой магии, если не считать редких ослепляющих отвлечений. И чёрт, Виросса был силён. Он уже почти десять раз разорвал меня на куски. Какой бы магией я ни укреплял древко мечекопья, он кромсал человеческую кость как бумагу. Я был почти беззащитен. И Виросса нисколько не колебался, нанося глубокие удары мечом.

С моими защитными чарами его клинок расправлялся так же быстро. Всё, на что они годились, — выиграть мне немного времени. Потому что я не использовал Именование. Если бы использовал, атаки Вироссы никак не смогли бы мне навредить, так что я сражался с небольшим гандикапом.

С шипящим звуком Виросса провёл клинок мимо моих магических защит и нанёс очередной удар. Прими я его прямо, он легко оказался бы смертельным, разрубив меня по диагонали от плеча до бедра. Чтобы избежать такой участи, я заблокировал удар Адамасом в правой руке.

Он снова перерубил древко копья, сделав его бесполезным. Так что теперь мне оставалось держать Адамас в правой руке как обычный меч. Зато в левой я сжимал оставшиеся кости, используя их как некое самодельное оружие для второй руки — то копьё, то щит, в зависимости от ситуации.

Хотя удары Вироссы рассекали барьеры демона уровня маркиза как масло, Адамас отбивал их, будто отмахивался от мухи.

Этот клинок выдержал удар копья самого Короля демонов! Адамас, может, и спит, но для него тебе нужно постараться получше!

С хриплым усилием я продолжил блок выпадом левой руки, вонзая костяное копьё Вироссе в живот — вернее, попытался. Но, как часто бывало с мастерами меча, из-за его молниеносной работы ног казалось, будто он исчез в воздухе.

Когда у меня на затылке появилось покалывание, я положил Адамас на плечи и махнул назад — успев заблокировать атаку Вироссы в самый последний миг. Затем отвёл клинок обратно и с криком снова ударил копьём в левой руке. Костяное лезвие лишь слегка чиркнуло по одежде Вироссы, когда он уклонился буквально на волосок, плавно переходя в новый удар… и на этот раз моя левая рука полетела в ночь.

Но одновременно Адамас нашёл себе новое место в животе Вироссы. Замаскированный ночной эльф рухнул на землю, изо рта у него брызнула кровь. По зрителям прокатился восторженный крик, а я приложил руку к обрубку левой руки.

— Чёрт. Опять ничья, а? — Я говорил сквозь хлынувшую из собственного рта кровь, перенося раны Вироссы на себя. Лилиана бросилась ко мне, дико лая, запрыгнула на меня и начала лизать.

Ох, это исцеление приятно… А, мне, наверное, надо бы забрать руку. Прирастить старую намного быстрее, чем отращивать новую с нуля.

— Думаю, это можно считать вашей победой… — сказал Виросса, потирая живот и поднимаясь на ноги. Его кривая улыбка была слишком горькой. — С Переносом потеря руки для вас пустяк.

— Разве что по правилам я не мог использовать Перенос. — Если бы этот сценарий был настоящим и я потерял руку, жрецы и маги, поддерживающие мастера меча, уже готовились бы наброситься. Меня ждал бы довольно тяжёлый бой.

— Возможно… но то, что я не могу одержать чистую победу, несмотря на многочисленные ограничения, которые вы сами на себя наложили, несколько унизительно. — Виросса явно был раздосадован.

Ну, я мог его понять. Наши бои были чистым состязанием мастерства, делом без магии, а он не мог стабильно меня превосходить. Для него это было серьёзной проблемой, особенно если учесть, что мне всего шесть лет. За десять схваток он чисто победил меня только дважды. Остальное — такие вот ничьи или мои победы. Две победы, два поражения и шесть ничьих.

Если бы у меня был хоть грамм страха перед ранениями, процент побед Вироссы наверняка был бы куда выше. Моё знание Переноса вместе с привычкой к боли и расчленению означало, что я не колебался ответить собственным смертельным ударом, когда понимал, что входящей атаки уже не избежать. Но при запрете на Перенос такой итог для меня на самом деле был очень плох. Так что любая подобная ничья фактически считалась поражением.

Конечно, в настоящем бою мало кто мог сопротивляться моему Переносу. К тому же я всегда мог усилить себя Именованием. Воины Рейдж — та ещё головная боль. Они могли мгновенно перевернуть положение с помощью Переноса или даже строить стратегию специально вокруг использования Переноса.

Зрители — в основном ночные эльфы, зверолюди и хобгоблины — похоже, тоже это понимали, судя по почтительному страху на лицах, с которым они смотрели на меня. Все они и так уже подчинялись роду Рейдж, но после такого, сомневаюсь, что кому-нибудь из них вообще придёт в голову меня ослушаться.

— Думаю, на сегодня достаточно. — С помощью Лилианы мои раны уже исчезли.

Спасибо, как всегда.

— Гав!

Лилиана подняла на меня взгляд с сияющей улыбкой. Был бы у неё хвост, он точно вилял бы.

— Жду нашей следующей тренировки, Виросса. Думаю, во всём демоническом королевстве нет никого, против кого я мог бы выкладываться на полную, кроме тебя.

— Для меня это честь, ваше высочество. Я тоже приложу все усилия, чтобы отточить мастерство тренировками, — ответил Виросса с вежливым поклоном, но я видел, что в его глазах всё ещё горит огонь. Неспособность быть в чистом состязании оружия чем-то иным, кроме подавляющего, наверняка оставила в нём сильный стыд.

— Хорошо. Будем становиться лучше вместе.

Тренироваться против настоящего мастера меча — роскошь, которую я не мог себе позволить даже во времена в Альянсе. Я выжму из занятий с ним всё, что смогу.

— Если кто-то из вас хочет присоединиться, смело говорите. И не важно, старые это боевые раны или свежие шрамы от тренировок, я не против их исцелить.

Моё приглашение пустило по толпе беспокойный гул. Примерно один из десяти, похоже, действительно заинтересовался. Остальные были откровенно напуганы.

— Хм… кстати говоря… — Я поискал взглядом Таво среди толпы и подозвал его.

— Да, ваше высочество? Чем могу служить?

— Разошли уведомление жителям автономной зоны. Скажи, что я готов исцелять их больных и бесполезных.

— Да, ваше… высочество?.. Хорошо… — От моей просьбы глаза Таво расширились, но он всё равно записал её в блокнот.

Это просто пришло мне в голову сейчас, как дополнение к тренировкам…! — Да. Я читал твои отчёты. Похоже, в автономной зоне исцеление идёт плохо. Я хочу, чтобы они работали, а не тратили время впустую, когда могли бы становиться сильнее, — объяснил я.

— Понял. На какой объём исцеления мне велеть им рассчитывать? — Вы же, конечно, не собираетесь исцелять их всех, почти кричало выражение лица Таво.

— Думаю, примерно десять в день. В приоритете — люди с ампутациями и те, кто на грани смерти. Займусь ими сразу после тренировки, так что приводи их незадолго до рассвета.

— Да, ваше высочество. Значит, первую группу приведут завтра перед рассветом. Я сообщу руководителям. — Таво поклонился и удалился.

Ладно. Похоже, мне удалось достаточно хорошо это обставить.

— Теперь надо что-то сделать со всей этой кровью. — Пока мы сражались, она меня не беспокоила, но после тренировки быть залитым кровью стало довольно неприятно. — Не волнуйся, Лилиана. Я уже полностью исцелён.

Чёрт, даже Лилиана была вся в моей крови. Пожалуй, пора в ванну.

†††

— Исцеление?! — крикнул Тафман, когда Себастьян объяснил руководителям автономной зоны ситуацию.

— Да. Чиновник-хобгоблин только что передал нам уведомление: «Привести тех, кому нужно исцеление, к замку до рассвета». Десять человек в день, приоритет тяжелораненым. — Себастьян, похоже, и сам не верил тому, что говорил.

— Обитатели тьмы вообще способны исцелять? — пробормотал Добер, сузив глаза.

— Для этого принца… думаю, это возможно. — Горький тон Шарлотты привлёк к ней все взгляды в комнате.

— Что ты имеешь в виду?

— Принц демонов Зилбагиас обладает магией, способной переносить его собственные раны на других. Даже во время боя он получил рану на шее, но навязал её стоявшему рядом герою и сам вернулся в идеальное состояние, — медленно объяснила она. Рассказ прокатил по присутствующим солдатам волну ужаса.

— Я слышал такие слухи… значит, это правда было?

— Да это бред какой-то! Как вообще убить такого?!

— Но как это поможет ему исцелять других?..

— Если эта магия работает как способ управлять ранами, возможно, она способна работать и в обратную сторону. Другими словами, он, может быть, способен брать чужие раны на себя… а потом снова переносить их на кого-то ещё.

— Не может быть… — Догадка Шарлотты потрясла Себастьяна. — Ты думаешь, он может спасать жизни, собирая раны многих и перекладывая их на одного человека?! — Мысль о такой бесчеловечной практике заставила собравшихся содрогнуться.

— Я так полагаю. — И Шарлотта этого не отрицала.

Если отбросить этическую сторону, ход был исключительно логичным. И все они знали, что демоны думают об этике.

— Так что нам делать?

— Не говори глупостей. Мы не можем на такое согласиться.

— Но у нас столько раненых, которые даже двигаться не могут…

— И что?! Думаешь, это даёт нам право жертвовать другими, чтобы их спасти?!

— Успокойтесь. Насколько мы знаем, это вообще может быть уловкой, чтобы посеять среди нас раздор.

— А этот помешанный на боях принц вообще настолько умён?

Спор и не думал утихать.

— Но если мы откажемся, он, скорее всего, скажет что-нибудь вроде: «О, значит, раненых у вас больше нет? Тогда пусть выходят работать!»

— А если мы примем предложение, он может заявить, что это доказательство нашей неспособности справляться самим…

— Всё может ухудшиться любым количеством способов. Если у него дурные намерения, он найдёт, к чему придраться, что бы мы ни сделали, — сердито выплюнул Тафман, почёсывая голову. Большинство было против, а те немногие, кто склонялся за, тоже не испытывали восторга от этой идеи, но правда ситуации заключалась в том, что Отряд помощи Шарлотты не успевал исцелить многих их людей.

Принять любую возможность исцеления, даже если это значит пожертвовать другими?.. Шарлотта прикусила губу. Она не могла заставить себя задать этот вопрос вслух. Но если ничего не делать, эти люди умрут. Что мне делать, Лео?..

Она хотела спасти как можно больше людей, но не могла спасти всех сразу. Кому отдать приоритет? Кого оставить? Все эти решения ложились прямо ей на плечи. Собственная нехватка решимости постоянно мучила её. В отчаянии она воззвала к памяти любимого человека.

Она желала. Молилась. Что ей делать? Она просто хотела, чтобы кто-нибудь сказал ей… «Именно это и делает тебя замечательной жрицей».

Ей показалось, что слова Леонардо вернулись к ней. И тогда ей пришла идея. Она знала, как избежать жертвы.

— Я пойду с ними. Мы выберем десятерых тяжелораненых, чьей жизни ничто не угрожает, — предложила Шарлотта, оглядывая комнату. — Если цель принца — собрать раны многих и навязать их одному человеку, я сама исцелю эту последнюю жертву. Так мы сможем избежать худшего исхода.

— Понимаю…

Главная дилемма заключалась в том, будет ли исцеление оплачено чьей-то жертвой. Если они смогут избежать такого исхода, в предложении принца не останется минусов.

— Исцеление этого одного человека может забрать все мои силы, но даже так исцелить десятерых за один день намного эффективнее, чем наш нынешний темп.

— Думаю… попробовать стоит, — прорычал Добер, обнажив клыки.

Тафман скрестил руки, на мгновение глубоко задумался, а затем повернулся к Себастьяну.

— В приказе сказано отправить десятерых, верно? Можно отправить с ними сопровождение?

— Да. Люди с такими тяжёлыми ранами всё равно не смогут сами добраться до замка.

— Отлично. Тогда я пойду с ними. Заодно подыщу ребят без конечностей. Посмотрим с первого ряда, что это за исцеление у принца! — А если всё окажется хуже, чем мы воображали… — То, что мы не можем махать кулаками, не значит, что не можем швырнуть ему жалобы прямо в лицо.

Комнату наполнили кривые улыбки. Трудно было сказать, храбрым или жалким было заявление Тафмана. Но правда заключалась в том, что даже такое крошечное сопротивление ставило его жизнь под угрозу.

В течение дня они выбрали десять человек для исцеления. У всех были ранения примерно такой тяжести, как потеря конечностей. Непосредственной опасности для жизни не было, поэтому они не попадали в приоритет ограниченного исцеления, на которое были способны жрецы автономной зоны. И всё же они оставались тяжёлой ношей для остальных. Их выбрали потому, что даже если все их раны собрать и переложить на одного человека, такое увечье, скорее всего, не станет смертельным для бедной жертвы. Собравшись в старой таверне, они беспокойно ждали рассвета.

— Жрица, солнце встаёт.

— Тогда идём.

Одни опирались друг на друга плечами, другим помогали носилки, и группа начала трудный путь к замку.

До рассвета оставались считаные мгновения. Глубоко-синее предрассветное небо делало замок Эвалоти ещё более зловещим, чем обычно. Бесчисленные угольно-чёрные флаги, объявлявшие собственность демонического королевства на это место, хлопали на ветру — и властно смотрели сверху на приближающуюся процессию Шарлотты.

Приведённые ими раненые всё время молчали. Один, без ног и без глаза, мог лишь тревожно поднять голову, когда замок навис над ним. Другой, с раздробленным лицом, не мог даже выдавить стонов боли. Ещё один потерял обе руки, но хотя бы мог идти на своих двоих.

Поговорив со зверолюдами-стражниками у ворот, они тут же получили разрешение войти и были отведены в большую комнату.

— О, вы пришли, — окликнул их принц.

Не говоря уже о раненых, сопровождающие вроде Шарлотты и Тафмана смотрели на приближающегося принца широко раскрытыми глазами. Быстрым шагом к ним шёл принц демонов Зилбагиас в одежде, превращённой в лохмотья, и весь залитый синей кровью.

— Хм? Это? Я просто немного потренировался. — Принц улыбнулся, убирая с глаз волосы, мокрые от крови и пота.

Это, без сомнения, была демоническая кровь, но, несмотря на состояние одежды, на нём не было даже самой мелкой царапины.

— И ты тоже пришла, да? — Заметив Шарлотту, принц слегка помрачнел. Её присутствие было проблемой? Он всё-таки замышлял что-то гнусное?.. Эти мысли тут же закрались Шарлотте в голову, но принц выглядел не злым и не раздражённым, а скорее… неловким?

— Гав!

Странно милый звук прорезал звенящую тишину, и с дальнего конца зала к ним рысью подбежало нечто. Новоприбывшая «собака» вежливо села у ног принца.

Гости замка оцепенели. Даже у Шарлотты волосы встали дыбом от ужасного зрелища.

— Н-не может быть… Кто это?..!

Длинные заострённые уши, почти божественная красота. И, главное, подавляющая магическая сила, которую могли почувствовать даже люди.

— А, она? — сказал принц с чем-то вроде отчаянной улыбки на лице и потрепал «собаку» по волосам. — Это моя домашняя высшая эльфийка, Лилиана.

Но… её руки и ноги были слишком короткими, заканчиваясь металлическими креплениями. Словно не осознавая собственного жуткого состояния, Лилиана с сияющим лицом оглянулась на людей автономной зоны, высунув язык.

— Гав!

Она улыбалась лучезарно, будто впервые встречала новых друзей.

— Тогда начнём, пожалуй? — Принц попытался двинуть дело дальше, но у Шарлотты занозой засело то, что она не могла просто отпустить.

— Лилиана?! Ты имеешь в виду Лилиану Эль Дель Мильфруль?! — Крик Шарлотты заставил всех заново посмотреть на «собаку». Святая Лилиана. Все солдаты Альянса знали это имя.

— Ты знаешь её полное имя? Впечатляет, — сказал принц, потирая подбородок. Шарлотта ответила ему свирепым взглядом.

— Как я могла не знать её полное имя?! Она королевской крови среди эльфов!

— А, да. Лилиана из рода Эль Дель Мильфруль.

— Почему пропавшая высшая эльфийская святая здесь? И… вот… такая?! — Шарлотта не смогла продолжить. Как вообще выразить состояние Лилианы? Жалкое? Несчастное? Убогого вида?

— Пропавшая, значит? Вот что вам сказал Альянс? — Принц говорил так, будто новость его всерьёз заинтересовала. — Она участвовала в штурме замка Короля демонов восемь лет назад.

Шарлотта слышала об этом слух. Говорили, что белые драконы сотрудничали с Альянсом, чтобы нанести удар прямо по замку Короля демонов. Но нынешнее состояние Лилианы перед её глазами более чем ясно отвечало, чем закончилась та атака. Так что было понятно, почему Святая церковь не разгласила результаты этой попытки. А если учесть, что Лилиана примерно тогда же исчезла с фронта и лесные эльфы объявили её «пропавшей»…

— Довольно долго она была на попечении ночных эльфов. — Восемь лет. Принц гладил эльфийку по голове, делясь этим ужасающим фактом. — Я к ней привязался, так что взял и усыновил. Сейчас она думает, что она собака, потому что разум у неё разрушен. Так что я ведь сказал, да? Она моя домашняя зверушка.

По толпе снова прошла дрожь. Лилиана тем временем тихо заскулила, не понимая, почему люди перед ней делают такие страшные лица. Напуганная домашняя высшая эльфийка юркнула за ноги принца.

Она боялась их. Это сокрушительное осознание заставило Шарлотту почувствовать, будто мир рушится вокруг неё. Единственное, что не дало ей упасть на колени, — стена рядом, служившая хоть какой-то опорой. Одного вида Лилианы хватало, чтобы разбить сердце любому солдату, ступавшему на поле боя. И, глядя на неё такой, было предельно ясно: от прежней Лилианы не осталось и следа. Будь здесь лесные эльфы, они, наверное, умерли бы от одной лишь ярости.

Внезапно тайна этого предполагаемого исцеления начала проясняться. Если у принца под контролем высшая эльфийка, исцеление такого рода не составит труда.

Он собирается поделиться с нами благословением промытой высшей эльфийки…?!

Ярость и унижение, которые чувствовала Шарлотта, трудно было выразить словами. Но это благословение, без сомнения, было благом для жителей автономной зоны. Самым унизительным было то, как отчаянно они нуждались в этой помощи. У них не было силы отказаться от дара. Под видом милости принц вновь растаптывал их гордость. Поистине поведение, достойное дикаря.

— Ладно, начнём, пожалуй? — сказал принц, а затем повернулся к одному из зверолюдей рядом. — Принеси мне ведро или что-нибудь такое. Чем больше, тем лучше.

Граждане автономной зоны переглянулись в замешательстве, не понимая, зачем ему ведро. В мгновение ока вынесли большую бочку.

— Идеально. Значит, у этого парня нет обеих ног и глаза? Это всё? — Зилбагиас кивнул в сторону мужчины на одних из носилок.

— Эм, да, в основном.

— В основном? Есть что-то ещё? Просто чтобы вы знали: я могу исцелить всё, кроме врождённых дефектов.

— У него… ещё глубокая рана на груди.

— Хорошо. Me Ta Fesui.

Внезапно от принца демонов хлынула волна давления. Шарлотта мгновенно напряглась, и голову тут же затопили воспоминания о той ночи в Эвалоти. А затем страдающий солдат удивлённо моргнул. Его утраченные ноги и глаз вернулись — здоровее прежнего.

В отличие от него, принц демонов Зилбагиас издал совершенно нецарственный вопль боли и рухнул на землю. Словно гниющие у них на глазах, обе его ноги и один глаз иссохли и отвалились, падая в бочку. Лилиана жалобно залаяла и принялась лизать принца. С шипением Зилбагиаса окутал божественный свет и вскоре восстановил утраченные части тела. Будто они никогда и не пропадали.

— Что… это… было?.. — простонал Тафман, словно застрял в кошмаре.

Принц усмехнулся.

— Родовая магия моего рода, Перенос, — самодовольно ответил он.

— Перенос?!

— Именно. Она позволяет мне переносить любую травму или болезнь с одного человека на другого. Так что я сам беру раны другого человека на себя, а потом позволяю Лилиане меня исцелить. В нынешнем состоянии она может исцелять только облизывая. И уж конечно, я не позволю языку моей любимой зверушки приближаться к таким, как вы. Когда вы вообще в последний раз мылись? — с чрезмерной серьёзностью спросил принц. Несколько раненых выглядели чуть разочарованными.

Тем временем Шарлотта врезала имя Переноса в память, и новая волна страха накрыла её. Он сказал, что это магия его рода. Хотя раньше у неё и было смутное подозрение, теперь подтвердилось: это не уникальная магия принца. Демонов с такой же способностью было немало.

Это… невероятно.

Даже Шарлотта почувствовала, как сердце начинает вянуть перед немыслимой мощью демонических сил. Сколько из них могли использовать эту силу? Тысячи? Десятки тысяч? Как Панчеловеческий альянс вообще мог иметь шанс? Пока она боролась с этим осознанием, исцеления продолжались. То, чему она должна была радоваться…

— Кстати… помнишь, я говорил, что держать энергичных людей вроде вас в демоническом королевстве бывает полезно? — спросил Зилбагиас, свежевыросшими руками бросая остатки старых, иссохших, в бочку. — Анатомия людей и демонов удивительно похожа. Если не считать отсутствия рогов, все наши органы расположены в основном одинаково. Именно поэтому Перенос работает между нами.

Шарлотта сглотнула. Ещё один способ использовать людей. Она думала, он имел в виду рабов, но…

— Не может быть…!

— Это правда. Здоровых людей можно использовать, чтобы исцелить любую травму демона, кроме сломанных рогов.

— А… что происходит с человеком, который принимает эти раны?

— Разве не очевидно? Умирает. — Принц склонил голову, будто озадаченный наивностью вопроса. Шарлотте пришлось отвести взгляд. Она не была уверена, что сможет удержать ярость, прежде чем та вскипит и отразится на лице.

И так исцеления продолжались: принц демонов брал на себя раны людей, превращая себя в изуродованное месиво, только чтобы Лилиана снова возвращала его в идеальное состояние. Люди смотрели, как их ранения одно за другим безупречно исчезают, словно в каком-то бесконечном кошмаре.

Самым странным была не уникальная магия демонов и не святая, ведущая себя как собака. Самым странным был сам принц, принимавший на себя одну невыразимо жестокую травму за другой и при этом ни разу даже не дрогнувший от боли.

— Последний. Благодаря тебе все счастливы и здоровы, Лилиана. Молодец.

Лилиана ответила радостным лаем, чуть покачивая задом, будто пыталась завилять хвостом.

— Каждый день буду делать для вас десятерых. Раз уж я пробуду здесь ближайшие несколько дней, это должно закрыть вам немалую часть раненых. В следующий раз обязательно приводите тех, кто действительно умирает, — сказал принц, и ухмылка его стала глубже, когда он подошёл к Шарлотте и заглянул ей в лицо. Шарлотта напряглась: он явно дал понять, что раскусил их осторожность. — Когда я говорю, что что-то сделаю, я это делаю. Я сказал, что исцелю десятерых, значит, исцелю. Никаких подлых трюков с моей стороны не будет. Расслабься.

Улыбка принца посветлела, приобретая оттенок безумия.

— Я забочусь о вас, правда забочусь. — И эта жуткая окраска стала ещё глубже. — Так что выздоравливайте поскорее и начинайте работать над автономной зоной. Вам нужно готовиться к битве.

С Лилианой рядом принц ушёл, громко смеясь.

Только когда он исчез, Шарлотта наконец поняла, что всё это время задерживала дыхание. Она судорожно вдохнула, набирая в лёгкие как можно больше воздуха.

Свита граждан покинула замок. Те, кому по пути к замку требовалась опора или носилки, теперь возвращались на собственных ногах. Это должно было стать поводом для праздника, но над ними висела тяжёлая, горькая атмосфера.

— Какой же монстр… — пробормотал один из мужчин, когда они отошли от замка на приличное расстояние. Обернувшись как во сне, они посмотрели на угольно-чёрные флаги, хлопавшие над замком Эвалоти в свете рассвета.

Демонической армии понадобилось всего три дня, чтобы захватить столицу Дефтелоса. И теперь присутствующие были вынуждены признать причину, стоявшую за этим достижением.

— Вот с чем мы сражались?.. — пробормотал себе под нос Тафман, повторяя тяжесть, давившую на мысли всех остальных.

Против этого им предстояло восстать? И всё же решимости бороться против демонического королевства у них было более чем достаточно. Ненависть между ними нисколько не ослабла.

Но… хотя бы сегодня… они не могли отрицать потребность в отдыхе.

†††

Прошло несколько дней с тех пор, как я начал исцелять жителей автономной зоны. Что-то их, видимо, тревожило, потому что в первый день они не привели ни одного человека, чьей жизни действительно угрожала опасность. Зато с тех пор приводили только тех, кто уже стоял у дверей смерти. Так что теперь у меня появилось ощущение, что я правда что-то меняю. По десять исцелённых в день — и в город понемногу начала возвращаться живость. А ещё я «слил» информацию о Переносе и Лилиане, чтобы они поняли, с какой угрозой имеют дело, когда речь идёт о демоническом королевстве. Всё ради надежды, что они начнут продвигаться к своему будущему восстанию.

— Ты правда думаешь, что они восстанут? Ты уверен, что твоими действиями уже не сломал им дух?

Ну… они, конечно, выглядели немного потрясёнными… но я сомневался, что этого хватит, чтобы они сдались. Мне нужно, чтобы они были чуточку крепче! То, что им стала известна эта информация, не меняло силы их врага. Если они начнут трусить, я сам подложу им огня под зад. В этом и был весь смысл исцеления, которым я занимался.

— Ваше высочество, относительно вашего исцеления жителей автономной зоны…

К слову, похоже, у Ничара, моего чиновника-ночного эльфа, по этому поводу имелось мнение. Продраться через его вечное хождение вокруг да около всегда было мучением. Но если коротко, смысл сводился к тому, что если я собираюсь тратить столько времени на исцеление людей и зверолюдей, то мог бы уделять больше внимания исцелению ночных эльфов.

А вот против этого я был решительно настроен. Кто, чёрт возьми, захочет исцелять ночного эльфа? Именно так я чувствовал, но сказать это прямо не мог. Впрочем, я ожидал некоторого сопротивления от подчинённых, так что это была хорошая возможность.

— Жители автономной зоны были переданы мне его величеством Королём. В определённом смысле они моя собственность. Даже если это обходится мне лично, такие небольшие расходы оправданы ради поддержания моей собственности в рабочем состоянии, — довольно нагло заявил я. — Но Ничар, вы, ночные эльфы, первоклассные граждане демонического королевства. Я едва ли могу считать вас собственностью. Конечно, если вы готовы отказаться от этих прав и стать гражданами автономной зоны, полагаю, я мог бы это рассмотреть.

Ну что? Хочешь стать моей собственностью? А? Что скажешь?

Я щедро надавил, и Ничар быстро отступил.

— Эм, ваше высочество. Вы хотите сказать, что мы в любой момент могли бы поклясться вам в верности и служить как граждане автономной зоны? — спросил Таво, подслушав наш с Ничаром разговор.

— Да. Думаю, мне пришлось бы сначала согласовать это с отцом, но сомневаюсь, что он возразит.

— Вот как?.. — Поблагодарив и поклонившись, Таво вышел, явно глубоко задумавшись. Хобгоблинам позволили сохранить положение в королевстве благодаря моему совету Королю, но оно всё равно оставалось нестабильным. Интересно, не раздумывал ли Таво стать одним из моих граждан как способом получить защиту, если он потеряет работу в королевстве.

Ну… если до этого дойдёт, я могу его принять. Мне будет жаль Клэр, но, несмотря на внешнее сходство, хобгоблины не представляли для человечества такой угрозы, как гоблины. На самом деле, исторически было много случаев, когда люди преследовали их, считая ничем не отличными от обычных гоблинов. Здесь имелись кое-какие параллели с белыми тиграми-зверолюдьми Гаруньи.

Если они готовы сосуществовать с нами, я это позволю. Пока они готовы отказаться от желания мести.

Как обычно, позже в тот день у меня была кровавая тренировка с Вироссой. После неё ко мне подошла Явка.

— Ваше высочество, есть вопрос, который я хотела бы с вами обсудить.

— Что случилось? Граждане автономной зоны заметили вампиров?

— Н-нет! Пока ничего такого! — Она торопливо замотала головой, и её золотые хвостики заметались из стороны в сторону. От одной мысли она выглядела изрядно испуганной… стоп, она сказала «пока»? Ну да ладно.

— Хорошо. Если они насторожатся против вас, добывать у них кровь станет сложнее.

Моя позиция заключалась в том, что пока люди об этом не знают, я буду закрывать глаза на кровососущие привычки вампиров. Я ожидал от вампиров определённого уровня самоконтроля и рассудительности. К счастью, пока не было случаев, чтобы людей находили высосанными досуха. Явка, видимо, хорошо отобрала тех, кто умеет сдерживаться. Пока что.

— Так что за вопрос?

— Пятая принцесса Спинезия, вероятно, вскоре закончит закреплять оставшуюся территорию Дефтелоса. Я получила сообщение, что на обратном пути в замок она собирается остановиться в Эвалоти. Один из моих людей услышал, как она это сказала, и я решила, что вы захотите знать.

Я задумчиво хмыкнул. Редко новости доставляли быстрее гонцов Изанис, драконов или ночных эльфов. Я взглянул на Вироссу, но тот покачал головой. Похоже, он ничего об этом не знал. Просто совпадение, что один из людей Явки вернулся раньше? Значит, с королевством Дефтелос покончено… и пятая принцесса идёт сюда? Зачем? Я не мог придумать причину.

— Хм. Довольно интересно. Буду иметь в виду. Спасибо за отчёт. — После того как я её похвалил, она лишь молча уставилась на меня. — Что-то не так? — спросил я, но она не ответила, всё так же пристально глядя на меня почти лихорадочным взглядом. А потом… это слюна у неё в уголке рта?

Я на мгновение посмотрел на себя и только тогда наконец понял, что всё ещё залит собственной кровью после дружеского спарринга с Вироссой. Даже сейчас кровь капала с пальцев на землю.

— Ах… — Явка почти застонала, будто не могла вынести вида такой растраты крови.

— Что такое? Жажда мучает? — пошутил я, и она наконец пришла в себя, вытирая рот.

— П-прошу прощения! Я просто… — Она вернула обычное собранное поведение, но жажда в её глазах не изменилась.

— Демоническая кровь настолько хороша?

— Я… не знаю. Я никогда её не пробовала. Это едва ли то, о чём можно просить… — Она сглотнула. — Но… она выглядит исключительно насыщенной… такой полной магии…!

Глаза говорили не меньше рта, да? Она здесь чуть ли не слюной на меня исходила. Думаю, такую же реакцию показал бы заядлый выпивоха, если поставить перед ним бутылку первоклассного крепкого алкоголя.

И тут мне в голову пришла очень злая идея. Или, наверное, можно назвать это приступом любопытства.

— Хочешь попробовать? — Я протянул ей руку. Глаза Явки распахнулись так, будто ей предложили нектар богов.

— В-вы уверены?!

— Конечно. Вы, вампиры, неплохо поработали, так что я поделюсь с тобой своей кровью. Считай это наградой за старания. — Я и так уже пролил кто знает сколько крови на землю. Но, главное, мне было любопытно, как вампир отреагирует на демоническую кровь.

— Я-я не знаю, как вас благодарить! — Судя по тому, как она дрожала, мой дар её глубоко растрогал. Явка шагнула вперёд и опустилась передо мной на колени. Потом открыла рот, высунула язык… и стала ждать. Как птенец, ожидающий корм. О, так она думала, что мы будем это делать? Наверное, всё же лучше, чем позволять ей меня кусать.

Я сжал кулак, выдавливая кровь из одной из открытых ран на руке. Она начала капать ей в рот… и тут Явка дёрнулась.

— Ах…

— «Ах»?

— А-а-а-а!!! — Глаза Явки закатились, и она рухнула на землю в судорогах.

Хм. Она умирает? По её сдавленным, захлёбывающимся звукам казалось, что с ней всё достаточно нормально. Она прикрывала рот руками, пока билась в конвульсиях. В моей крови было столько магии, что для неё это как яд? Но выражение лица у неё было куда более… экстатическим… чем я ожидал бы от такого…

Лилиана возбуждённо залаяла и потрусила к нам, будто спрашивая, нужно ли ей вмешаться и помочь. Но если она коснётся Явки, вампиршу, наверное, обратит в пепел, так что с этим мы повременим. Вместо этого я позволил Лилиане исцелить мои раны. Потом мы стали ждать.

— Прошу прощения… за такое непристойное… зрелище… — наконец выдавила Явка, шатаясь, когда поднималась на ноги, словно новорождённый оленёнок.

— Ну как?

— Это было словно вкусить сами небеса… Я и не думала, что такой вкус вообще существует… — простонала она, раскрасневшись. Она снова уставилась на меня пылкими глазами и задышала прерывисто. И, что особенно заметно, обнажила клыки.

— Понятно…

Я не был уверен, как реагировать на то, что мне говорят: моя кровь вкусная. И… мне кажется или её магия стала немного сильнее, чем раньше? Наверное, логично, что вампиры усиливаются, когда пьют кровь.

Тем временем признаков, что Явка успокаивается, не было. Скорее наоборот: её дыхание становилось только более сбивчивым. В довершение ко всему в глазах появился опасный блеск. С ней всё в порядке?

— Она очень похожа на наркомана, который только что впервые попробовал свой любимый наркотик… — Анте придала моим смутным подозрениям конкретную форму.

— На всякий случай: если ты нападёшь на меня, я буду защищаться.

— Нет! Я никогда не сделаю ничего подобного! — От моего предупреждения Явка яростно замотала головой, выглядя так, будто вот-вот рухнет на колени, когда начала приходить в себя. — Напротив, я могу с уверенностью сказать, что моя верность вам стала сильнее, чем когда-либо! Клянусь не жалеть усилий, чтобы поддерживать вас всем, чем смогу!

Да ну? Это говорит твоя верность или голод?

Так или иначе, сейчас я мог бы принять сотню Явок разом, так что мне было ни жарко ни холодно.

После обильных благодарностей за дар моей крови Явка удалилась, ступая с такой преувеличенной грацией, что это, похоже, было её попыткой загладить недавний эпизод.

А на следующий день, вскоре после моей тренировки с Вироссой, она снова явилась.

— Эм, ваше высочество… насчёт крови, которую вы дали мне вчера…

Уже вернулась за добавкой?

— Если это вообще возможно… не согласились бы вы сохранять кровь, которую проливаете во время тренировок, для моих подчинённых в Эвалоти?..

О? Хочет её, но не для себя?

— Зачем?

— После того как я попробовала вашу кровь, вкус человеческой крови больше не угрожает моей рассудительности… — сказала она с печальным выражением лица. — На самом деле… раньше я отведала немного человеческой крови у одного из жителей Эвалоти. По сравнению с вашей кровью она была словно совсем без вкуса. У меня не возникло желания продолжать пить.

Хм. Значит, одного глотка хватило, чтобы превратить её в гурмана?

— Все люди, которых я привела в Эвалоти, разборчивы и обладают большим самоконтролем. Но если они хотя бы раз попробуют вашу кровь, это полностью исключит возможность несчастного случая. Я… не уверена, действительно ли это для нас хорошо, но… — Она умолкла, снова повернув ко мне голодный взгляд.

— Похоже, она всё-таки наркоманка…

Похоже… но, эй. Привить вампирам вкус к демонической крови?

— Звучит как… потенциально интересное развитие, не находишь? — сказала Анте. В её голосе слышалась порочная ухмылка. Мне понадобилось немало силы воли, чтобы самому не сделать такое же лицо.

— Очень хорошо. — Я принял её просьбу. Это поможет обезопасить жителей Эвалоти, но прежде всего… вампиры всегда останутся вампирами. Зверями. Укротить их жажду крови невозможно. Так что я покажу им, что существует добыча лучше людей.

Сейчас я был уверен, что они ничего не попробуют. Но когда в королевстве всё начнёт разваливаться… кто может сказать наверняка? Когда демонов загонят в угол, когда они будут ранены и истекать кровью, как отреагируют вампиры?

После этого всякий раз, когда я тренировался с Вироссой в автономной зоне, несколько вампиров приходили и пробовали немного моей крови. Вид того, как вампиры средних лет корчатся по полу, попробовав мою кровь, был, мягко говоря, довольно неприятным. А Явка, как их предводительница, всегда присутствовала — всегда пуская слюну и подрагивая, пока лакала вместе с ними. Ну, если что-то случится, ответственность ляжет на неё, так что, наверное, можно дать ей небольшой бонус.

А затем в Эвалоти прибыла пятая принцесса демонов Спинезия Сауроэ со своей армией.

†††

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?..

Пока я давал Явке немного крови, я буквально услышал, как говорящая за моей спиной внутренне передёрнулась. Обернувшись, я увидел Спинезию в её наряде Бон Даге: она грызла яблоко и смотрела на нас с откровенным отвращением.

— О, Спинезия. Ты здесь.

Она заранее прислала уведомление о прибытии, но после того, как она какое-то время не появлялась, я решил убить время тренировкой. И, как обычно, Явка со своей командой явилась вылизывать кровь, которую я разлил повсюду. Вампиры-мужчины корчились по всему полу, а Явка хотя бы успела выработать к моей крови некоторую устойчивость и сохраняла подобие приличия. Хотя это не мешало её лицу выражать ничем не сдержанный экстаз, пока изо рта стекала слюна.

— Что это… такое?

— Думаю, можно сказать, что я их кормлю? — ответил я, когда Спинезия вошла, бормоча себе под нос, насколько глупо давать демоническую кровь вампиру.

— Чего ты добиваешься? Учи́шь их пить демоническую кровь?

— Да.

— …Что? — Мой ответ ошеломил Спинезию. Любой наблюдатель легко понял бы, что здесь происходит, так что я даже не пытался это скрывать.

— Судя по всему, моя кровь довольно аппетитна, а после того как они её попробовали, человеческая и зверолюдская кровь им уже даже не по вкусу. Так они хотя бы не будут перебарщивать с кровью граждан автономной зоны, а значит, меньше риск несчастных случаев и смертей.

— Хм. Настолько хороша твоя кровь, да? — Ненасытная Обжора посмотрела на меня слишком уж серьёзно.

— Для вампиров, — подчеркнул я.

— Знаю, знаю. Это была просто шутка.

— Из твоих уст это никогда не звучит как шутка. В любом случае, я просто позволяю им брать кровь, которую всё равно проливаю, и они уже работают как безумные. Небольшая цена. — Они даже сами взялись расчищать завалы в городе. И всё потому, что так сильно хотели моей крови.

— А что ты будешь делать, если они начнут охотиться за кровью демонов? — спросила она.

— Разумеется, уничтожу. С чего нам бояться таких слабаков? — ответил я, кивком указав на жалко бьющихся на полу вампиров. Явка была виконтом, но все остальные — рыцари и баронеты. По сути, мусор.

— Ну… это правда. — Спинезия кивнула. Графу хватило бы одной руки, чтобы разобраться с этой кучкой вампиров. Для обычных людей они представляли угрозу, но для демонов были не более чем вредителями. Их испугались бы только дети, у которых ещё не выросли рога.

К тому же моя кровь была вкусной только потому, что в ней имелась магия демона высокого уровня. Так что если вампиры начнут искать кровь ради вкуса, им придётся целиться в высокоранговых демонов. А это не то, что они могут сделать с ходу. Не пока власть демонического королевства прочна. Хотя даже если они сойдут с ума и начнут убивать демонов — кроме меня, — мне было бы плевать.

— И не волнуйся. Эти ребята больше не покинут автономную зону.

— Тогда, пожалуй, всё нормально. — В конце концов, судя по холодному взгляду, который Спинезия бросила на них, она решила, что дело не стоит её внимания. — В любом случае, тренировки у тебя, смотрю, довольно суровые. Похоже, слухи были правдой, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног, залитого кровью. Неподалёку сидела Лилиана и терпеливо ждала, а Лайла стояла с полотенцами наготове. Можно было с уверенностью поставить на то, что во всём демоническом королевстве только у меня был доступ к бесконечному исцелению. Ресурс, позволявший мне проводить тренировки до смерти.

— Ты сражался с тем человеком? — спросила Спинезия, покосившись на Вироссу, когда тот убирал оружие в ножны.

— Ага.

— Этот человек тебя изрядно отделал, да?

О? Она не знает? — По виду так и кажется, но он мастер меча.

Спинезия впечатлённо хмыкнула, оценивая Вироссу с головы до ног. Ночной эльф-мастер меча ответил вежливым поклоном.

— Тренироваться с мастером меча — смело. Ты взял его семью в заложники или что-то такое?

— Что-то вроде того.

Если она не знала о Вироссе, я не собирался раскрывать карты. Вероятно, она не успела много обо мне разузнать, раз возвращалась с фронта. Рано или поздно она наверняка поймёт, но будет очень познавательно посмотреть, сколько времени потребуется её агентам, чтобы это выяснить.

— Разве у тебя не был ночной эльф-мастер меча среди людей? — Она нахмурилась на меня.

О. Тогда неважно. — Значит, ты всё знала? — Я подмигнул Вироссе, и тот вернулся к облику ночного эльфа.

— С твоей стороны это довольно безвкусно. Где твоё обаяние? — Спинезия вздохнула и откусила ещё яблока, не обращая внимания на семечки и огрызок, которые теперь жевала.

— Я бы не хотел показаться тебе вкусным.

Ты сама начала этот разговор с того, как сильно меня побили. Проверяешь, насколько я умею быстро отвечать? У тебя с «обаянием» всё ровно как у меня.

— Так, чем могу помочь? — Я сразу перешёл к делу. Спинезия ни за что не пришла бы сюда просто так сбросить пленников.

— О, ничего особенного. Просто хотела семейного общения.

Да ну?

Я улыбался, но Спинезия, очевидно, заметила подозрение в моих глазах, неловко пожала плечами и взяла тарелку печенья у одного из своих зверолюдских слуг.

— Хочешь? — Она протянула мне поднос.

— Чего ты добиваешься?! — Я едва не взвизгнул. Ненасытная Обжора предлагает еду кому-то ещё?!

— Да ладно тебе, даже я умею делиться! — Спинезия снова нахмурилась, но я не пропустил потрясение на лицах её слуг за спиной. Видимо, Спинезия поняла, куда направлено моё внимание, потому что быстро развернулась и крикнула: — А вы чего все удивились?!

— Ну, ты же буквально на днях съела наш паёк!

— Заткнись! Всех вас побрею!

— Вот теперь ты просто тиран!

Похоже, Спинезия довольно хорошо ладила со своими зверолюдскими слугами.

Хотя от последнего комментария Поркун высунул голову из одного из замковых окон.

Она не тебя имела в виду. Сядь.

Спинезия вздохнула.

— Признаю, новый стиль Бон Даге помог мне немного сдерживать аппетит. Раньше… мне было довольно трудно себя контролировать.

Довольно трудно? Серьёзно? Ты едва могла слово выдавить из-за всей еды, которую запихивала в глотку.

— Я здесь, чтобы провести с тобой время. Правда, — сказала она с полным ртом печенья, и на её лице проступила тревога.

— Хотя, похоже, идея этого общения принадлежит не ей… — заметила Анте.

Это всё идея Айогиаса? Он отправил её сюда меня разузнать? Кажется, он мог бы найти кого-нибудь более подходящего для этой работы… Пока я продолжал смотреть на неё с сомнением, она щёлкнула пальцами, выставляя звуконепроницаемый барьер.

— Тебе в чём-нибудь нужна помощь? — спросила она с самой фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видел.

Вау, вот это прямота! Пожалуйста! Айогиас, в следующий раз найди кого-нибудь получше! Эта девчонка совершенно для такого не годится!

Разговаривать на плацу — особенно когда я весь в крови — было довольно глупо. Так что, отмывшись и тайно исцелив ещё немного жителей Эвалоти, я снова встретился со Спинезией уже в замке.

Теперь она прогрызала себе путь через еду, которую мы для неё приготовили, хотя я не мог сказать, что уверен в нашей способности удовлетворить нужды её желудка. Оставалось надеяться, что она не положит глаз на пищу, предназначенную для жителей города… Впрочем, раз она привезла собственную еду, она, похоже, хотя бы отчасти учитывала наше положение.

— Сначала я поем, чтобы потом сосредоточиться, — сказала она, ослабила застёжку на наряде и тем самым выставила на показ полный потенциал Ненасытной Обжоры. Я сидел рядом и терпеливо ждал, пока она набивала себя едой.

Её слуги едва успевали нарезать ростбиф, прежде чем тот исчезал у неё во рту.

— Не быстрее было бы просто не резать и есть как есть?.. — пробормотал я. Это был честный отзыв, но она тут же свирепо уставилась на меня, будто я сказал что-то совершенно недопустимое. Ага… при всей абсурдности количества еды и скорости, с которой она её ела, манеры у неё были безупречны.

— И всё равно это невероятный объём еды…

И правда. Ела она так, будто отчаянно нуждалась в этом. Что случилось с тем самоконтролем, который она показывала раньше, когда предлагала мне печенье? Как обычно, мне оставалось лишь быть зрителем её долгого пира — зрелища, от которого я сам чувствовал себя раздувшимся и переевшим.

— Фу-ух…

Съев всё, что я для неё подготовил, и немалую часть собственных запасов, Спинезия наконец откинулась назад со вздохом, поглаживая раздувшийся живот. Даже пока я смотрел, я видел, как вздутие начинает спадать… Честно говоря, жутковато.

— Благодаря наряду Бон Даге я могу подавлять тягу столько, сколько нужно, но когда снова её отпускаю, бывает отдача… — объяснила она.

Какой кошмарный побочный эффект. Это объясняло, почему, несмотря на недавнее спокойствие, она ела с таким отчаянием.

— Теперь мне немного комфортнее, — сказала она, застегнув наряд примерно наполовину, прежде чем снова начать хрустеть печеньем. Её слуги вынесли десерт и для меня. Как и следовало ожидать от Ненасытной Обжоры, в её распоряжении был весьма искусный пекарь, и десерт был действительно хорош. Интересно, какой расы этот пекарь…

— Гав-гав!

Кстати, Лилиана сидела у моих ног и ела свою собственную порцию. Обычно ей вполне хватало фруктов и овощей, но теперь она смотрела на меня сверкающими глазами.

— Тоже хочешь печенье?

— Гав!

Я протянул ей печенье, и она радостно его проглотила. Обычно лесные эльфы были вегетарианцами, питались только фруктами и овощами. Но здешняя Лилиана давно попала в плен очарования печёных сладостей. Даже в нынешнем состоянии это очарование на неё действовало, и она счастливо уплетала печенье, которое я ей давал.

— Как бы это сказать… Похоже, ты и правда её любишь. По-своему, конечно. — Подняв взгляд, я увидел, как Спинезия пристально на меня смотрит.

— Так это выглядит?

— По улыбке, с которой ты на неё смотришь, трудно поверить, что ты из тех извращенцев, которые ради собственного удовольствия уничтожили бы психику высшей эльфийки.

Хм. Я понятия не имел, что у меня такое лицо. Кажется, я попал в затруднительное положение. Может, попробовать выглядеть грубее. Ну, поехали.

— Ну, знаешь. Сама мысль о гордой высшей эльфийке, сидящей у моих ног в таком позорном состоянии… во мне прямо огонь разжигает.

— Гав!

— Ещё одно хочешь? Давай, открывай рот.

Не успев подумать, я тут же снова размяк, и Спинезия уронила голову в ладони.

— Что-то не так? — спросил я.

— Нет, ничего… — Она покачала головой, затем собралась и подняла взгляд с натянутой улыбкой. — Просто любопытно, какой властью ты владеешь, раз она способна настолько основательно разрушить её разум, — сказала она. Это наполовину звучало так, будто она говорила сама с собой, а наполовину — будто подтрунивала надо мной.

О, хочешь знать, как работает моя магия? Облом. Секретно.

Я погладил Лилиану по голове и не дал Спинезии ничего, кроме молчаливой улыбки.

— В любом случае, раз это ты, уверена, ты прекрасно представляешь, зачем я здесь на самом деле, — продолжила Спинезия, запихивая в рот клубничный тарт. — Но если честно, установить с тобой связь было моей идеей.

Хм. Значит, это почти подтверждало, что её присутствие здесь — дело рук Айогиаса, но она сама тоже считала выгодным сблизиться со мной на личном уровне. Или, по крайней мере, видела смысл в том, чтобы заставить меня так думать. Даже если в будущем мы неизбежно станем врагами.

— Что в этом плохого? Мы всё-таки брат и сестра, — ответил я с улыбкой, и она взглянула на меня жёстко.

— Конечно, если бы я просто предложила обменяться информацией, сомневаюсь, что ты клюнул бы.

— Ну, да, — ответил я. Для меня в этом правда ничего бы не было.

— Так что вернёмся к прежней теме, — продолжила она, потянувшись к чаю. — Не воспринимай это только как знак дружбы. Скорее как то, что я не против помочь, если тебе понадобится помощь с чем-то или помощь в поиске чего-то. По мере своих возможностей. — А эту информацию она использует, чтобы посмотреть, что сможет обо мне узнать. Хотя анализом почти наверняка будет заниматься Айогиас, а не она.

Я задумчиво хмыкнул. Над этим стоило подумать. Идея была не особенно плохой. Единственная смертельно опасная тайна, которую я хранил, — моя истинная личность. Такие вещи, как мои занятия некромантией или власть Анте — или предполагаемая власть, как дьявола «ограничения», — не нанесли бы такого уж ущерба, если бы всплыли. В конце концов, пока я продолжал наращивать силу, я мог бы скосить любого, кто не Король демонов.

Хотя, вероятно, лучше не раскрывать свои карты, пока это не станет необходимо. Никогда не знаешь, какие непредсказуемые вещи может сделать человек, загнанный в угол, — я и сам живой тому пример. А ещё я так и не выяснил ситуацию с Эффусурой Гориласии.

— Воистину пугающий опыт.

После этого я попросил Софию составить для меня список всех известных родовых магий демонических родов. К сожалению, список был не совсем исчерпывающим: в нём не хватало некоторых малых родов и тех, кто был особенно скрытен.

Как бы то ни было, родовая магия рода Сауроэ меня лично интересовала.

— Из любопытства. Можно ли зачаровывать предметы вашими Охотничьими угодьями?

Спинезия усмехнулась.

— Кто знает? — С озорной улыбкой она подперла голову рукой, опираясь локтем на стол.

— Ладно. Я знаю, ты занята, так что на сегодня закончим… — сказал я, допивая чай и вставая.

— Стой! Ладно, ладно, хорошо! Ответ — да! У особенно сильных это возможно!

Вау, какая жалкая. Если она так легко сдаётся, могла бы не заставлять меня мучиться и сразу всё выложить!

Охотничьи угодья были родовой магией рода Сауроэ. Мне говорили, что это своего рода барьер, несущий свойства, которых желает пользователь. После развёртывания его нельзя двигать, так что, в отличие от большей части прочей магии демонов, по природе он куда более оборонительный. И всё же огромная широта применения делала его ценным активом среди высокоранговых демонов.

Раньше у меня возникла одна мысль. Она касалась Клэр. Последние несколько дней она сидела взаперти в библиотеке и читала. Хотя я был уверен, что она уже поняла, что я исцеляю людей Эвалоти, она ни слова об этом не сказала, когда я приходил снабжать её магией.

Если возможно, я хотел, чтобы Клэр была на моей стороне. Если нет… я хотел хотя бы вытащить из неё информацию. Должен был. Как одна из ближайших соратниц Энмы, она знала об этом подземном дворце больше, чем кто-либо. Там могло быть что-то, что поможет окончательно победить Энму. Но в любом случае, как бы я ни решил поступить с Клэр, наблюдение и вмешательство Энмы делали её препятствием. Мы с Анте ломали головы, пока я продвигался в изучении некромантии… но против нас был мастер со столетним опытом. Быстрых и простых ответов здесь не будет.

На фундаментальном уровне некромантия — магия, воздействующая на душу. Чтобы магия достигла души в далёком месте, она должна пройти через духовный мир. Другими словами, если я смогу оборвать связи Клэр с духовным миром, возможно, это оборвёт и контроль Энмы над ней.

Охотничьи угодья были способны на самые разные вещи, и если их свойства можно зачарованием вложить в предмет, дело становилось гораздо проще.

— Есть кое-что, что интересует меня лично, — небрежно сказал я, будто это всего лишь замечание между делом. — Оно не должно быть большим, достаточно, может, покрыть небольшую комнату. Но ты могла бы сделать что-то, что полностью отрезает возможность пользоваться магией?

Спинезия уставилась на меня, медленно моргая.

— Это не невозможно. — Я практически видел, как у неё в голове вращаются шестерёнки, будто она пыталась заглянуть за занавес и разглядеть мои скрытые намерения. — Это связано с крепостью, которую отец тебе дал?

О, значит, хочешь поговорить об этом? Я как раз думал, что людям уже пора выяснить о крепости Аврора. Раз род Корвут участвовал в восстановлении, было более чем очевидно, что слухи в конце концов дойдут до Рубифьи. Хотя заметят ли это Топазия, Спящая красавица рода Корвут, или Дайагиас, у которого в голове только секс и одежда Бон Даге, — вопрос открытый. В любом случае, похоже, новости наконец распространились и до фракции Айогиаса. Может, именно поэтому Спинезию сюда и отправили.

— Не напрямую. — Прямой связи между моей просьбой и исследованиями, которыми я там занимался, не было. Пока что. Знания о некромантии я ещё немного подержу при себе. Король демонов знал, так что это лишь вопрос времени, когда информация станет общеизвестной, но чем дольше это не выйдет наружу, тем лучше. Поэтому пока я сохраню всё в секрете и позволю им копать, вынюхивать и строить догадки сколько угодно. Хорошая приманка.

— Так что вообще с этой крепостью? Отец никогда не давал мне ничего настолько большого. — Спинезия надулась, не скрывая зависти.

— Я просто её одолжил. На самом деле это не моя собственность.

— Для чего ты её используешь?

Я немного показательно заколебался. Видишь ли, у нас уже стоял звуконепроницаемый барьер. Но была одна неприятная вещь: чем сильнее заклинатель, тем больший барьер он мог создать. Этот охватывал не только нас двоих, но и всех моих слуг вместе со слугами Спинезии. Так что я положил палец на стол, выпустил в него магию, и на поверхности проступили буквы.

«Совершенно секретно. Провожу исследования по вопросу, представляющему интерес для королевской власти. Не имею права говорить без разрешения отца».

Вот. Теперь это проблема Короля. Если Король даст мне разрешение говорить — хорошо. Но подозреваю, он, скорее всего, постарается уклониться. Сомневаюсь, что ему хочется, чтобы стало известно, что я практикую некромантию, и уж точно он не хочет, чтобы стало известно, что мы работаем над контрмерами против Энмы.

Спинезия смотрела на слова на столе так, будто пыталась прожечь в них дыру глазами. Дав ей разумное время запомнить сообщение, я стёр его. Потирая лоб, словно боролась с головной болью, Спинезия взяла ещё один фруктовый тарт.

— Ты ведь понимаешь, что я тоже королевской крови?

— В таком случае у тебя не должно быть проблем спросить отца самой, — с улыбкой ответил я и получил от неё хмурый взгляд. Спинезия, по-видимому, была весьма талантлива в магии и могла владеть всеми стихиями, кроме света. Говорили, что в сочетании с её Охотничьими угодьями это делало её почти неуязвимой для любой обычной стихийной магии. Но когда речь заходила о чём-то вроде некромантии, требующей чистой тёмной магии, её талант не был настолько выдающимся.

— Тебе ведь всего шесть лет, да? — проворчала она, будто жалуясь, что Король доверил ребёнку что-то настолько важное.

— В этом мире — да, — сказал я, намекая на время, проведённое потерянным в Бездне. Хотя на самом деле имел в виду эту жизнь.

— Может, я как-нибудь сама пойду побродить по Бездне.

— Я не стану тебя останавливать.

Мы какое-то время смотрели друг на друга. Пока я сидел, не дрогнув под её взглядом, выражение её лица стало таким, как у военачальника, озадаченного мыслью о попытке обрушить горную крепость.

— Если ты расскажешь мне чуть больше, я добуду тебе нужное зачарование, — снова попыталась она.

— Ты бы правда доверяла всему, что я скажу, если я так легко всё выложу?

— Совсем нет…

— Именно. Я говорю правду. Зачарование, которое я ищу, не связано с моим исследованием. Возможно, связь может появиться, но я не знаю. Я просто хочу сам поэкспериментировать.

Если зачарование Охотничьих угодий способно так отсекать магическое вмешательство, я, возможно, буду готов немного проболтаться о своих исследованиях некромантии. Если мы сможем заманить Энму в крупномасштабный барьер и помешать ей сбежать в духовный мир, её можно будет прикончить окончательно. Именно это я хотел доказать.

— Когда я смогу подтвердить, будет ли это хоть чем-то полезно… ну, возможно, тогда мы продолжим этот разговор.

И это не связано с нашими фракционными различиями. Это проект для всего королевства. Ты ведь хочешь быть его частью, да? Скажи слово — и уже сейчас сможешь купить себе приглашение в этот проект…

Спинезия откинулась назад, прикрыв рот рукой, и задумалась. Любопытство, сиявшее в её глазах, скрыть было невозможно.

— Тогда, наверное, пока скажем, что ты мне должен.

— А что случилось со знаком дружбы?

Ты ведь сама это подняла, помнишь?

Спинезия немного закашлялась, когда еда застряла у неё в горле. Боже, она была слишком лёгкой добычей.

— Ладно, хорошо. Я достану тебе вещь, зачарованную нашей родовой магией. Размером с комнату, верно? — Она вздохнула, жестом указывая на комнату, где мы находились.

— Да. Это чрезвычайно поможет. — Это было всего лишь устное обещание, а не обязательный договор, так что слишком сильно благодарить её я не мог.

— Тогда ещё одно. — Я уже думал, что разговор окончен, но Спинезия продолжила, снова серьёзно на меня глядя. — Это как-то связано с Корвут или Гигамунт?

Роды Топазии и Дайагиаса? А, значит, вот в чём здесь настоящий смысл.

— Не беспокойся. Я ещё даже с Рубифьей чашку чая не разделил. Окончательных решений я пока не принял.

Не переживай, я не на их стороне.

— Понятно. — Она заметно расслабилась, откинувшись на стуле. По выражению её лица было ясно, что её накрыло облегчение… вслед за которым раздался кожаный звук ослабевающей застёжки её наряда.

— Я умираю с голоду!

Стой, правда? Я понимаю, тебе кажется, что работа хорошо сделана, но…

Словно всё это было в порядке вещей, её слуги ни на миг не замешкались и вынесли ещё еды. Мои служанки тем временем смотрели с ужасом, когда в их головы закралась мысль, что придётся выкапывать ещё больше еды, чтобы удовлетворить прихоти её желудка.

Так мне удалось оформить заказ на инструмент, блокирующий магию…

…ценой части аварийного запаса еды замка Эвалоти.

†††

Весна пришла и ушла, приведя в Эвалоти лето. Закончив на сегодня тренировку городской стражи, Тафман насладился освежающим душем, а затем бодрым шагом прошёл по бывшей столице, в которую вновь начала возвращаться живость. Благодаря редким визитам принца демонов Зилбагиаса в городе больше не осталось тяжелораненых. В обмен на исцеление всех заставляли работать. Но эта ожившая рабочая сила вернула лицу города достаточно правдоподобное подобие прежнего вида.

Тафман проходил мимо множества знакомых лиц, но постепенно в толпе стали попадаться и незнакомые. Теперь, когда восточная половина Дефтелоса полностью перешла под контроль демонов, тех, кто не сумел сбежать в соседние королевства, захватили и привели в автономную зону. Население Эвалоти выросло во много раз по сравнению с начальным. Как заместитель капитана городской стражи, Тафман старался как можно чаще обходить город, но даже он уже не мог уследить за всеми новоприбывшими.

Изабеллу и Нину сюда так и не привезли, да? — подумал Тафман, наблюдая за женщиной, глубоко погружённой в ткачество.

Изабелла и Нина были соответственно женой и дочерью одного из его товарищей. Они покинули Эвалоти вместе с отступающей армией, но он не имел понятия, удалось ли им выбраться из страны или они погибли в последовавших боях. Незнание грызло его. И кроме того…

Вовсе не факт, что побег гарантировал им жизнь полегче…

Это осознание омрачило его мысли. Лучше ли было бы им попасть в плен и оказаться в автономной зоне, чем жить беженцами в чужой стране? Он невольно чувствовал именно так, даже понимая, насколько нестабилен мир, на котором теперь стояла Эвалоти.

Теперь Тафман проходил обучение у новоприбывших в автономную зону, имевших опыт военного руководства.

Когда автономную зону только создали, назначение Тафмана заместителем капитана было временной мерой, чтобы удержать городскую стражу единой. Среди новоприбывших было много людей с куда большим опытом командования. Тафман не мог дождаться, когда сложит с себя должность и вернётся к роли простого солдата, но, к несчастью, положение города не позволяло этого сделать. Частично из-за крепких отношений, которые он успел выстроить с городской стражей, но ещё важнее — назначение на его место этих опытных командиров, бывших дворян и их слуг, могло вызвать реакцию демонов. И это не говоря о том, что многие из новоприбывших были слишком стары, чтобы нести груз такой руководящей должности. Поэтому Тафман оказался заперт в роли заместителя капитана, а прибывшие командиры довольствовались ролью его советников и помощников.

В последнее время эта группа начала на него наседать. Они заставляли его изучать тактику, а также базовое чтение, письмо и математику. Хотя Тафман был совершенно необразован, глупым он не был, а боевой опыт давал ему интуитивное чувство оценки поля боя. Увидев нереализованный потенциал Тафмана, новые помощники отчаянно захотели раскрыть этот потенциал до конца.

Он не мог просто отказаться. Как бы ему ни хотелось, не мог. Он не видел будущего, в котором они одолеют демонические армии, и не видел будущего, в котором выживут, сражаясь хотя бы с одним этим чудовищем-принцем демонов, но это не значило, что он мог сдаться.

Война всё ещё продолжалась, и демонические армии продолжали наступление на Альянс. А вместе с этим росло население автономной зоны. Восстание одной автономной зоны раздавят как вредителя. Но если несколько автономных зон восстанут одновременно, и если Альянс окажет им поддержку, тогда, возможно…

Хотя в этом плане всё ещё хватало дыр. У них не было способа связаться с другими автономными зонами или синхронизироваться с Альянсом. В худшем случае восстание где-то ещё могло запустить цепную реакцию мятежей по всему королевству. Это естественным образом ставило Эвалоти, первую созданную автономную зону, на передовую войны.

Если до этого дойдёт, они должны быть готовы. Под наставлением Шарлотты выжившие ученики-жрецы проходили интенсивные тренировки. Даже среди городской стражи хватало людей, поклявшихся отомстить демонам и тренировавших себя до предела ради новых высот — ради пробуждения нового таланта мастеров меча.

Видя решимость окружающих во время ежедневных тренировок, Тафман не мог заставить себя сдаться и в собственной командирской подготовке. Если они просто покорятся и будут делать, что велено, они ничем не будут лучше рабов. А разница между рабами и гражданами Эвалоти была огромной. Чтобы защитить этот мимолётный мир в Эвалоти, им нужно было сражаться и выиграть себе будущее. Ему нужно было показать, что он всё ещё борется.

Хотя с новым образованием и всем, что он узнал о демонах от принца, он начинал видеть: реальность, в которой они жили, и мечта, которой они желали, находились по разные стороны огромной долины. Это осознание мучило его каждый день. Для простого рядового солдата вроде Тафмана весь этот стресс был слишком тяжёлым. Поэтому дважды в неделю он оказывался в местной таверне, где оставлял проблемы у дверей лучшим известным ему способом.

— Добро пожаловать!

Когда он открыл дверь таверны, выходившей на главную улицу, наружу вырвались громкие голоса и жар толпы. Запах специй в воздухе пробуждал аппетит. Люди-официанты и официантки носились по залу, а за стойкой стоял нервный зеленокожий гуманоид и старательно что-то строчил в блокноте.

Этот ресторан назывался «Бистро Три» — заведение высшего класса здесь, в автономной зоне. Хотя им управлял хобгоблин, поварами были умелые люди, нанятые в Эвалоти. Были и другие рестораны с питейными заведениями, полностью принадлежащие гражданам Эвалоти, но это, основанное гражданином демонического королевства, стояло на ступень выше остальных. Еда была вкусной, напитки невероятными. У них был дорогой алкоголь! Здесь, в Эвалоти!

Не будет преувеличением сказать, что жалованье Тафмана существовало ради того, чтобы сгорать в этом ресторане. Для справки: его жалованье как заместителя капитана фактически было таким же, как у остальных членов городской стражи. Ему выдавали лишь небольшую дополнительную надбавку как компенсацию за лишнюю нагрузку командирской подготовки. И всё это исчезало в мгновение ока, вместе с премией, прямо в карманах «Бистро Три».

— О, опять ты? Похоже, тебе здесь и правда нравится. — Хозяин-хобгоблин, заметив вошедшего Тафмана, оскалился в зубастой улыбке. — Радуйся. Сегодня у нас есть алкоголь, куда более высокого класса, чем заслуживает даже это место. Правда, никто его не заказывал, потому что он слишком дорогой…

— Что?! Что именно?! — Тафман не удержался и наклонился вперёд через стойку.

Хобгоблин усмехнулся.

— Варлито Бими.

Варлито Бими был крепким дистиллированным напитком, производимым на востоке Дефтелоса. Он не был такой легендой, как Арьен Бими, но мягкий вкус и доступность для простых людей делали его особенно любимой маркой.

— Сколько?! — Тафман сглотнул… и хозяин поднял четыре пальца. Тафман хрюкнул, словно получил удар в живот. Много. Чудовищно дорого даже. Но…!!! — Налей мне стакан!

— Что-нибудь к нему?

— Как обычно!

Хобгоблин кивнул, радостно что-то записывая в блокнот. Захлёстнутый смесью волнения и поражения, Тафман направился к своему любимому месту.

Сначала у него были изрядные предубеждения против хобгоблина-хозяина ресторана.

Но, несмотря на внешность, хобгоблины, возможно, лучшее, что может предложить демоническое королевство…

В последнее время его мнение начало меняться. Самодовольные лица ночных эльфов всегда вызывали желание ударить их в морду. Демоны и дьяволы, очевидно, не обсуждались. Кошачьи зверолюди даже не пытались скрыть неприязнь к людям, а их открытая враждебность к зверолюдям-псам была невыносима. Огров вокруг было не так много, но Тафман тоже не горел желанием подходить к кому-нибудь из них.

Оставались хобгоблины, которые, за неимением лучшего слова, были довольно нормальными. Обычно они держались отстранённо и слишком деловито, но, к лучшему или к худшему, в их манере была сухость, хорошо подходившая торговцам. К тому же они даже умели улыбаться, насколько бы неискренними ни казались эти улыбки. Не имея за собой критических недостатков, они занимали крайне выгодную позицию, сравнительно говоря. И хотя цены, которые этот конкретный хобгоблин заламывал, были грабительскими, качество услуг им вполне соответствовало. Многие отказывались ступать в ресторан, громко заявляя, что их мёртвыми не застать за распитием гоблинского пойла. Но те, кто преодолел предубеждение и стал завсегдатаем, все были людьми с хорошим вкусом к алкоголю.

Ожидая, Тафман оглядел граждан Эвалоти, радостно деливших напитки. И заметил, что прямо рядом с ним, в самом углу ресторана, сидит незнакомое лицо.

Маленькая и стройная фигура заставила его подумать, что это женщина. Несмотря на то что большинство новоприбывших составляли женщины и дети, сейчас в автономной зоне всё ещё было чуть больше мужчин, чем женщин. И всё же увидеть женщину одну в таком заведении было довольно редким зрелищем. Перед ней стояла кружка самого дешёвого эля, какой предлагал ресторан, но она почти не притронулась к напитку. Вместо этого она справлялась с одним из главных блюд «Бистро Три», знаменитым своей чрезвычайной остротой.

— Кого-то ждёте, мисс? — Обычно он оставил бы такого человека в покое, но в её поведении чувствовалось почти одиночество, и он попробовал завязать разговор.

— Нет, — после некоторого колебания ответила она. — Я одна. — Такое внимание, похоже, застало её врасплох, но ответила она всё равно довольно спокойно.

Голоса было достаточно, чтобы подтвердить: перед ним женщина, и довольно молодая.

— Понятно. Вы быстро управляетесь с этой тарелкой. Слышал, блюдо очень жгучее.

— Я люблю острое. Поэтому иногда здесь ем, — ответила она, проглатывая ещё ложку горчицы. Любой нормальный человек заливал бы напитком жжение от такого блюда, но она даже не дрогнула. Она и правда, должно быть, обожала острую еду.

— Ого… О, простите, я не представился. Меня зовут Тафман. Рад познакомиться, — стряхнув изумление, он представился как положено.

— Какая вежливость. — Женщина опустила капюшон. Собранные льняные волосы и утончённые черты делали её почти похожей на куклу. — Я Клэр. Рада знакомству. — И она улыбнулась почти чересчур идеальной улыбкой.

— Очень приятно, Клэр.

Она была довольно мила, так что он был уверен: на любого, кто с ней столкнётся, она произведёт сильное впечатление. Но Тафман не помнил, чтобы когда-либо её встречал. Значит, она, должно быть, была одной из недавно прибывших в автономную зону.

О таком ведь тяжело спрашивать, правда?

Тафман замолчал. Он не был настолько нагл, чтобы лезть в личные дела человека, с которым только что познакомился. С каким-нибудь жутким стариком он, может, и попробовал бы, но не с женщиной.

— В последнее время жарко стало, да? — В итоге он отступил к довольно банальному началу разговора.

— О… д-да, стало. — Но Клэр ответила довольно подозрительно, её улыбка ни на миг не сдвинулась. Затем она сняла тяжёлый плащ и показательно начала обмахиваться.

— Ну… сегодня ночью вообще-то довольно прохладно…

— Ой, точно! С моим ограниченным гардеробом тяжело управляться с температурой! — И она тут же снова надела плащ.

Я, похоже, подсел к той ещё чудачке, да? — подумал Тафман.

— Если с одеждой проблемы, я знаю место, где вам смогут помочь, — предложил он.

Если она ест в этом заведении, у неё должны быть приличные деньги. Но тогда почему он понятия не имел, кто она такая?

— Чем вы занимаетесь? — спросил Тафман, слегка понизив голос. Она, похоже, восприняла перемену тона очень серьёзно, потому что её лицо тут же стало пустым.

— Я… работаю в замке.

— Что? В замке? — Глаза Тафмана расширились. Как представитель первой группы, принятой в автономную зону, Тафман никогда не слышал о человеке, работающем в замке. Он был почти уверен, что администрация целиком состоит из ночных эльфов, дьяволов и хобгоблинов.

— Я, э-э, не одна из обычных граждан автономной зоны. — Клэр неловко улыбнулась и пожала плечами. — Я… мой отец был чиновником низкого ранга, так что у меня довольно хороший почерк. Один странный демон к нему привязался и оставил меня рядом как свою личную пленницу. Можешь считать меня квалифицированной рабыней. Он заставляет меня делать всякую работу: переписывать отчёты, которые получает от ночных эльфов, записывать письма под диктовку. Ну, такое.

— А… о таких работах я не слышал.

— В общем, одно за другое, и я оказалась здесь, в автономной зоне. Я не столько новая пленница здесь, сколько давняя рабыня демонического королевства.

— Понятно. Неудивительно, что мы не встречались.

Она попала в автономную зону не тем путём, что остальные люди, так что он понимал, почему никогда с ней не сталкивался. И если она уже привыкла работать на демоническое королевство, логично, что она могла входить в замок и выходить из него. Если она занималась документами в замке, ей, вероятно, платили не меньше Тафмана, а то и значительно больше.

— А ты? — спросила она.

— Я… заместитель капитана городской стражи, — неловко ответил Тафман. Он всё ещё не очень привык к такому громкому званию, как «заместитель капитана».

— О, заместитель капитана? Ого! Я думала, имя у тебя знакомое. А я всё это время разговаривала с заместителем капитана Тафманом.

— Ага, это я. — Насколько он знал, другого «Тафмана» в Эвалоти не было.

— Вот ваш заказ! — Официантка подошла, принося еду и напиток Тафмана.

— О, принесли! — Лицо Тафмана мгновенно просияло при виде еды: деревянная кружка, до краёв наполненная Варлито Бими, и тарелка летних овощей, обжаренных с сыром, а затем запечённых в печи до хруста. Мясо здесь, в Эвалоти, было редкой роскошью, так что бекона добавили совсем немного, но блюдо всё равно было превосходным.

Хм. Возможно, я ошибся…

Наслаждаясь насыщенным ароматом, он понял свой промах. Он заказал обычное блюдо, как всегда, не подумав, как оно сочетается с мягким вкусом Варлито Бими.

Нет! Пока не попробую, не узнаю! Сначала главное…

Он обеими руками поднёс кружку ко рту.

— Это… это идеально! — прокричал Тафман, и у него на глазах выступили слёзы. Алкоголь хлынул по телу, оживляя измученное тело. Он чувствовал, как тот пропитывает каждый орган. Напиток был во много раз крепче любого эля, но мягкий вкус позволял пить его легко.

О нет! Эта штука опасна!

Однажды он уже пробовал Арьен Бими. Тогда они с товарищами выпили его перед тем, как бросить крепость и отступить. Напиток принадлежал его командиру, павшему в бою. По сравнению с тем великолепным напитком Варлито Бими явно был сделан с расчётом на рабочего человека. Когда хочется поболтать с друзьями в таверне и нужен напиток, который можно опрокидывать, это именно то, что нужно. Но он был таким дорогим! Если он не удержит себя в руках, месячное жалованье разлетится дымом! На него накатила тяга выпить залпом, но он просто не мог. Он уставился на чашу в руках, где содержимого уже стало так много меньше.

Рядом донёсся тихий звук: Клэр пыталась, но не смогла сдержать смех.

— О… простите. — Он, потерявшись в собственном мире, совершенно о ней забыл. Это было откровенно грубо.

— Ничего. Ты любишь алкоголь, да? — Ему стало немного стыдно от того, как эта девушка возраста его племянницы смеётся над ним. — Если ты заместитель капитана, разве ты не можешь пить сколько угодно такого? — спросила она.

— Нет… мне платят столько же, сколько любому другому стражнику…

— А? Почему?

— Я не настолько важен, чтобы кичиться должностью перед другими. — Тафман пожал плечами, и Клэр молча уставилась на него.

— Он правда настолько хорош?

— Да. Правда.

— Хм. Может, попробую. — Подозвав официантку, Клэр заказала собственную кружку Варлито Бими. Непринуждённость, с которой она это сделала, лишь сильнее укрепила его предположение, что денег у неё много. Вскоре ей принесли деревянную кружку, где плескалась прозрачная жидкость. Клэр холодно посмотрела на напиток.

— За первую встречу с прославленным заместителем капитана, — сказала она с озорной ухмылкой, протягивая кружку.

— За прохладные летние ночи, — парировал Тафман, стукнувшись с ней кружкой.

— Ваше здоровье.

И они выпили.

— Хм… — Клэр словно пожевала напиток с бесстрастным лицом. — Не-а, не понимаю. Я правда не могу отличить хорошие напитки от плохих.

— Подожди, правда?.. — Тафман повернул к ней откровенно потрясённое лицо: напиток совершенно её не тронул.

— Держи, можешь забрать.

Его потрясение только усилилось, когда она небрежно поставила кружку перед ним, сделав всего один глоток.

— Что?! Ты уверена?!

— Думаю, напиток будет счастливее, если им насладится тот, кто действительно способен почувствовать вкус. — В её голосе был оттенок сарказма, самоиронии, но Тафман был слишком далеко, чтобы его уловить.

— О-огромное спасибо! — Хотя в разговоре он умел себя сдерживать, когда дело касалось алкоголя, стыда у него не было. Он выразил благодарность Клэр без колебаний поклоном, совершенно не заботясь о том, как выглядит со стороны.

Лицо Клэр стало пустым. Возможно, её оттолкнула его реакция, а может, она просто не знала, как реагировать.

— Так, эм… не то чтобы я пыталась устроить деловую сделку, но взамен расскажи мне чуть больше о себе. Какая городская стража? Как работа?

— Ну, вообще… — С ещё одной кружкой Варлито Бими перед собой Тафман охотно ответил на все её вопросы. — Сейчас у нас руки полны работы за стенами. Пытаемся восстановить поля и сады, уничтоженные войной.

— О, правда?

— Но, похоже, с безопасностью будет тяжело. О, конечно, я имею в виду защиту людей Эвалоти. Потому что, ну знаешь, люди в демоническом королевстве…

— Да, понимаю. Всё сложно.

— И, как сказал наш наместник, другие принцы и принцессы демонов могут попытаться нам мешать.

Вкусная еда, ещё более вкусный напиток и общество молодой женщины, которая вытягивала из него разговор. Настроение Тафмана было лучше, чем за долгое время, и слова полились из него сами. Он говорил о городской страже, о нестабильности в автономной зоне и о слухах, которые раскопал Себастьян. Пока он говорил, Клэр продолжала заказывать еду и напитки, делясь с ним.

— В общем, мы продвигаемся с восстановлением деревень. Но кто знает, что эти принцы и принцессы демонов вздумают делать. Возможно, нам ещё придётся разбираться с появлением исчадий, так что нужно продолжать, — сказал Тафман, уже чувствуя действие алкоголя, и смотрел, как напиток кружится на дне кружки. — Но всё это дело за стенами оставь нам. В городе ты в полной безопасности.

— Благодарю. Но не волнуйся, мне всё равно почти не удаётся выходить днём. Я, по сути, всегда работаю на обитателей тьмы.

— А? — Тафман озадаченно посмотрел на неё. — Они заставляют тебя работать весь день, даже пока сами спят? — На самом деле как раз сейчас у обитателей тьмы была середина дня. Откуда у неё свободное время шататься с городскими пьяницами?

Клэр долго колебалась.

— Именно поэтому. Они хотят, чтобы вся их работа была закончена и готова к их пробуждению.

— А, значит, наоборот. Понимаю. — Тафман кивнул.

— Но всё равно, наверное, мне пора идти. Было приятно для разнообразия поговорить с нормальным человеком. Впервые за долгое время. Спасибо.

— Нет, это тебе спасибо! За всё это! — Посмотрев на стол, Тафман онемел от огромной коллекции блюд и чаш перед ними. — Э-э… Ладно, хотя бы половину я оплачу…

— Всё в порядке, я уже заплатила. — Клэр пожала плечами, когда Тафман потянулся за кошелём. — Не переживай. Я, наверное, зарабатываю гораздо больше тебя. Но когда я одна, тратить это особо некуда. Правда некуда. Так что, пожалуйста, прими это как подарок, ладно? — закончила она с подмигиванием. Хотя ему было неловко, что его угощает девушка, годящаяся ему в дочери, он понимал, что спорить дальше будет дурным тоном.

— Тогда в следующий раз за мой счёт, — настоял он.

Клэр рассмеялась.

— Я же сказала, не переживай. Я… на самом деле ем не так уж много. — Она отмахнулась от его предложения, вставая. — Но сегодня ты много рассказал о себе, так что если мы ещё встретимся, я поговорю побольше. Думаю, смогу поделиться сочными мелочами, которые подцепила в замке.

С этими словами Клэр ушла, оставив за собой лёгкий запах цитрусов. На мгновение Тафман подумал проводить её домой, но они и так были на главной улице. Замок совсем близко, а город в последнее время был удивительно безопасен. Любой мерзавец, достаточно гнусный, чтобы напасть на своего, давно погиб в боях.

И так с того дня Тафман и Клэр стали регулярно встречаться в баре хобгоблина, чтобы обмениваться информацией.

†††

У границы на западе того, что когда-то было королевством Дефтелос, Эмергиас Изанис стоял среди холмов в полном охотничьем облачении. За вклад в завоевание Дефтелоса род Изанис получил в награду этот клочок земли, тянущийся с севера на юг прямо рядом с автономной зоной Эвалоти.

— Там. В ту сторону. — Ночной ветер трепал его охотничий наряд, а Эмергиас, не открывая глаз, указал на лес внизу. Выстроенные вокруг него солдаты Изанис двинулись между деревьями.

Они были посреди охоты. Эмергиас и его воины без колебаний продвигались через давно не тронутую глушь, копьём или заклинанием скашивая любого зверя, встреченного на пути. Наконец они добрались до лесной поляны, где деревья были переломаны и раздроблены — знак власти нынешнего хозяина над этой территорией.

Внутри лежало огромное исчадие. Существо поднялось с рёвом, когда синекожие вторженцы потревожили его сон. У него были огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши, внушительная грива, большая пасть, напоминающая львиную и способная проглотить человека целиком, а также длинный змеиный хвост с ядовитым жалом на конце.

Это свирепое создание называлось мантикорой. Используя родовую магию Передачи вместе с властью Зависти, Эмергиас отыскал логово зверя в лесу. Даже совокупной мощи сотни людей не хватило бы, чтобы убить это ужасное чудовище. Их часто называли «драконами без дыхания».

Даже солдаты Изанис ранга барона и ниже нервничали при столкновении с ним, но Эмергиас и остальные высокоранговые демоны не дрогнули. В конце концов, даже при огромных размерах это было всего лишь животное. Оно не могло сравниться с колоссальной магией, которой они владели.

Мантикора снова взревела, заметив, что прежняя угроза не поколебала Эмергиаса. Она тут же ринулась вперёд когтями, возможно, потому что её гордость была задета. Благодаря огромным крыльям мантикора двигалась с невероятной подвижностью, преодолевая сотню шагов в мгновение ока с молниеносной скоростью.

Но против воинов рода Изанис, специалистов по магии ветра, подняться в небо было смертельной ошибкой.

— Kresh.

Пади.

По интонации Эмергиаса яростный порыв ветра ударил зверя сверху, вбивая его в землю.

Мантикора тут же поднялась на ноги, но…

— Spasimo.

Разорвись.

…лезвия ветра рассекли её морду, когда она двинулась для новой атаки, и зверь отшатнулся.

— Моё имя — Эмергиас Изанис. — Присутствие Эмергиаса ощутимо раздулось. — Тот, кто тебя убьёт.

Мантикора съёжилась, грива встала дыбом, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Это была первая встреча мощного создания с кем-то, кто превосходил его самого.

— Прочь!

Собрав всю угрозу, на какую был способен, Эмергиас выпустил в существо ещё одну волну ветровых лезвий. Лезвия неглубоко врезались в гриву и грудь твари, заставив её сорваться в противоположную сторону; громадные крылья уносили её прочь с невероятной скоростью. Очень скоро мантикора исчезла в лесу.

— Идеально.

Подняв голову, чтобы по положению звёзд оценить траекторию зверя, Эмергиас кивнул с лёгкой улыбкой. Как они и надеялись, мантикора бежала на восток. Будучи основательно выбита с прежней территории, она больше сюда не вернётся.

— Это последний зверь в этих краях, который стоит «охоты»? — сказала женщина, подходя к Эмергиасу и забрасывая копьё на плечо.

Её звали Хисуизия Изанис, одна из ближайших подчинённых Эмергиаса. Волевой характер сочетался в ней с соответствующей мускулатурой, и часто она производила впечатление даже более крепкое, чем сам принц. И всё же она была всего лишь виконтом. После недавнего взрывного роста Эмергиаса, вознёсшего его до ранга маркиза, по силе их едва ли можно было сравнивать.

— Посмотрим. — Закрыв глаза, Эмергиас выпустил волну магического ветра, исходящую от его ног и несущуюся через подлесок. — Ничего не вижу. Похоже, мантикора была последней. И она всё ещё в панике, несётся, поджав хвост. На такой скорости, может, даже догонит того кровавого волка, которого мы раньше выгнали. — Эмергиас фыркнул от смеха, и его подчинённые вокруг зашумели. Он мог даже точно определить местонахождение далёких врагов, пока те бежали.

За долгую историю рода Изанис Эмергиас, возможно, был самым умелым пользователем Передачи. Долгое время Эмергиаса считали сияющим провалом рода, но в последнее время отношение к нему менялось. После затяжного застоя его сила наконец снова начала расти. Титул герцога всё ещё был далёк, но он уверенно поднимался к нему. Эта охотничья вылазка была ясным доказательством, что он освоил новое применение власти своего дьявола.

— Будем надеяться, все они найдут себе милый новый домик, где можно устроиться, — саркастически сказал Эмергиас, вызвав смешки подчинённых.

На бумаге их сегодняшняя миссия заключалась в очистке недавно завоёванной территории Изанис от опасной живности.

— Уверен, люди Эвалоти оценят мясо, — пошутил один из подчинённых, вызвав новую волну смеха.

За эту ночь они не убили ни одного из крупных исчадий, с которыми столкнулись. Вместо этого они гнали их на восток, к новосозданной автономной зоне. Без сомнения, некоторые перестанут бежать, не дойдя до границ Эвалоти, но немалая часть, вероятно, поселится внутри них. Зачем воинам Изанис делать такое? Разумеется, чтобы причинить страдания не только Зилбагиасу, но и роду Рейдж в целом.

Род Изанис не мог не беситься от награды, которую получил за вклад в военные усилия. Они завоевали все города и крепости между границей и Эвалоти, фактически взяв почти половину земель Дефтелоса своими руками. А наградой им стала всего лишь тонкая полоса земли вдоль западной границы Дефтелоса. Богатые плодородные земли к западу от столицы вошли в автономную зону.

Конечно, у такого решения была логичная причина. После того как демоны прорвали западную оборону Дефтелоса, эти сельхозугодья почти не защищались. Род Изанис прошёл по ним практически без сопротивления, так что было трудно утверждать, будто они их заслужили. А после того как Зилбагиас возглавил род Рейдж при падении столицы, продвижение передали Спинезии — ещё одному члену фракции Айогиаса, как и Эмергиасу, — чтобы она закрепила оставшуюся территорию Дефтелоса.

Иными словами, фракция Айогиаса в целом держалась хорошо, но именно род Изанис получил объедки. Нацелившись на эти богатые сельхозугодья, они получили только полосу горной глуши. Они понимали, что план для этих полей — помочь ослабить продовольственную проблему демонического королевства, и что территория фактически принадлежит лично Королю демонов. Однако наместником автономной зоны назначили Зилбагиаса, и на практике его владения включали эти поля. Чтобы добавить оскорбления к обиде, слухи и в замке, и в Эвалоти ясно давали понять: Зилбагиас считает содержимое автономной зоны своей личной собственностью. Род Изанис неизбежно возненавидел его за то, что он прибрал к рукам добычу, которая должна была принадлежать им.

Отсюда их нынешняя охотничья экспедиция. В автономной зоне было много плодородной земли, но ключевым словом была автономия. Поскольку демоническая армия почти не влияла на район, оборона автономной зоны почти целиком ложилась на жалких людей и зверолюдей, которые её населяли. При практически полном отсутствии жрецов, героев и мастеров оружия называть то, что у них имелось, «армией» было смешно.

Другими словами, автономная зона всё ещё была слаба и хрупка. Пока они только пытались обрабатывать поля, появление на их территории таких свирепых зверей, как те, с которыми воины Изанис столкнулись этой ночью, без сомнения, дорого обойдётся автономной зоне кровью.

— Интересно, справится ли наш маленький наместник с такой высокой планкой? — сказал Эмергиас с довольной ухмылкой. Если сельскохозяйственные усилия автономной зоны провалятся, вина ляжет прямо на плечи Зилбагиаса.

Возможно, у него нет того, что нужно для управления такой большой территорией.

Когда такие убеждения начнут плестись и распространяться среди аристократии, род Изанис неизбежно сможет отхватить обратно часть тех сельхозугодий, которые по праву изначально принадлежали им.

— Не могу дождаться, чем всё закончится!

— Ага! Посмотрим, сможет ли он выкрутиться!

Солдаты Изанис поддержали чувства Эмергиаса шумным смехом.

Они были тесно спаянной группой. Никто из них не проболтается о том, что на самом деле произошло здесь этой ночью. Они использовали ветер, чтобы доносить чужие слова, но ветер никогда не рассказывал о делах самого рода Изанис.

†††

С тех пор как я стал наместником Эвалоти, прошло некоторое время и случилось немало всего.

Прежде всего — то, что осталось от королевства Дефтелос. Спинезия возглавила род Сауроэ в его завоевании, раздавила оставшуюся восточную территорию Дефтелоса и сделала её своей. С родом Изанис к западу от нас и родом Сауроэ к востоку казалось, что Король демонов пытается разбросать владения всех по сторонам.

Беженцев, выгнанных с земель Дефтелоса, едва избавили от резни и вместо этого перевезли обратно в Эвалоти. Но это не значило, что все они были спасены. Хотя погода значительно потеплела, не все из тех, кого пощадили, пережили дорогу. Больных и слабых фактически бросали, а тех, кто из-за тяжёлых ран не мог двигаться, устраняли на месте. Поэтому большинство прибывших в Эвалоти были подвижны и здоровы.

Как принц демонов, я не мог протестовать против методологии. Может, мне просто нужно было помнить, что нынешние обстоятельства всё же лучше прежних. Без автономной зоны этих больных, слабых и раненых всё равно казнили бы. А здоровых и трудоспособных безжалостно обратили бы в рабство, прогнали бы через ад, пока они в любом случае не умерли бы через несколько лет.

Будь всё проклято.

Разумеется, выжившие питали глубокую обиду на демоническое королевство за то, что их заставили оставить близких, или за то, что они видели, как друзей казнили у них на глазах. Многие прибывали пустыми оболочками прежних себя, другие же были полны пылающей страсти к мести и тренировались до изнеможения. Каждый раз, когда я посещал автономную зону, я чувствовал: вместе с возвращающейся живостью в Эвалоти под поверхностью тлеет нечто иное.

Запах, который я знал слишком хорошо, — запах поля боя.

Кстати о городе: семья Таво, моего чиновника-хобгоблина, открыла ресторан на главной улице. Я тоже сделал в это заведение скромное вложение. Это было сравнительно upscale-место, обслуживавшее граждан с официальными должностями в автономной зоне, чтобы те могли пускать жалованье в дело и поддерживать движение экономики. В кухне они использовали много сильных специй, что полностью отвадило крайне чувствительных зверолюдей-псов и сделало их посещения заведения исключительно редкими.

Разумеется, это было моей работой. Я воспользовался своим влиянием инвестора, чтобы облегчить Клэр сбор информации в этом месте. Похоже, она смирилась с тем, что хозяин — хобгоблин, понимая: хотя они очень похожи на гоблинов, которых она так яростно ненавидела, технически это совершенно иная раса. Здесь встретить хобгоблина было куда проще, чем в замке, так что облегчало то, что она не будет сходить с ума каждый раз при виде одного из них.

— Кузнец упоминал, что короткие мечи, продающиеся для самообороны, похоже, разлетаются с полок. Видимо, людям не по себе ходить безоружными даже под властью демонического королевства.

Каждый раз, когда я приходил пополнить Клэр магией, она делилась тем, что узнала в таверне. От просьб, которые вытянула из торговцев, до жалоб заместителя капитана городской стражи и так далее.

— С пьяницами так легко. Нужно только делать вид, что слушаешь, и они сами всё выкладывают, — со смехом говорила Клэр. Её лицо всегда было застывшим в той вежливой улыбке, но что-то в тоне звучало так, будто она на самом деле начала к ним привязываться. Привязываться к людям автономной зоны…

Когда я покидал Эвалоти, Клэр каждый день отправляла отчёты через Энму, а та затем передавала их мне. Хотя обычно эти отчёты состояли почти из одного: «ничего особенно примечательного».

Потом были рабы, которых я привёз с территории Рейдж: музыкант Виго, плотник Дирило и изготовитель инструментов Органо. Так как в замке Короля демонов не было подходящего места, где могли бы жить люди-рабы, их довольно долго держали в тюрьме ночных эльфов.

С учётом всего за ними присматривали достаточно хорошо. Но им почти никогда не позволяли выходить наружу, и они постоянно слышали крики боли от тех, кого пытали рядом. Так что даже так их положение было довольно адским.

Я всё ещё регулярно посещал ночных эльфов ради особой квоты исцеления, так что использовал это как возможность раз в неделю кратко поговорить с Виго и остальными — по сути, просто сообщал им, что происходит вокруг королевства, — и послушать выступление Виго. Не могу сказать, что каким-то образом сблизился с ними, но, похоже, они поняли, что я не собираюсь им вредить, и больше не нервничали, имея со мной дело.

Как и следовало ожидать, убедившись, что все трое готовы отправиться, я подал запрос на их перевод в автономную зону. Это был город людей и зверолюдей, самое близкое к «внешнему миру», о котором рассказывал им герой Леонардо. Разговаривая со мной, они редко показывали хоть намёк на эмоции, но при перспективе сменить обстановку в них произошёл заметный сдвиг. Правда, когда я объяснил им назначение автономной зоны — производить пищу для демонического королевства, а потом в итоге восстать и стать полем боя, — этот сдвиг, похоже, больше склонился к тревоге, чем к воодушевлению.

— Я обещал герою Леонардо позволить вам троим жить. Не стесняйтесь просить моей защиты, если всё станет опасно. — Так сказал я им на последней встрече в тюрьме, но после короткого обмена взглядами трое мужчин медленно покачали головами.

— Простите, но если до этого дойдёт… мы предпочли бы разделить судьбу автономной зоны. Думаем… думаем, именно это Леонардо на самом деле имел в виду, когда говорил, что значит «жить».

Даже если эта судьба приведёт их к участию в боях, они скорее умрут, сражаясь как люди, чем будут просто выживать как собственность. Я ясно чувствовал этот смысл под словами Виго. Пламя, которое Леонардо зажёг в их сердцах, уважение к достоинству жизни, всё ещё горело в их глазах.

— Очень хорошо. — Я и думал, что они скажут что-то такое, так что просто спокойно кивнул. После короткой подготовки их отвезли в автономную зону в повозке с костяным конём.

Я хотел передать сообщение, что их следует принять благосклонно, но делать такое для рабов со стороны принца демонов было бы странно. Поэтому вместо этого я попросил Клэр распространить о них слух по автономной зоне. «Эти рабы — личная собственность принца демонов Зилбагиаса, но, несмотря на обещание сохранить им жизнь, пользы от них у него не было. Поэтому он просто сбросил их сюда». Такова была история.

Без сомнения, люди Эвалоти не смогут сдержать любопытство, узнав, какой была жизнь людей, выросших в демоническом королевстве. И я отчаянно надеялся, что это приведёт к тому, что Виго и остальные распространят по Эвалоти — а затем, в конце концов, и по Альянсу — рассказы о жизни рабов в демоническом королевстве и о великолепном пути Леонардо до самого конца.

Что касается завоевательной войны демонической армии, летом должна была начаться первая битва против соседнего королевства Арейна. Дайагиас поведёт род Гигамунт в авангарде.

— Честно, вся эта война — просто морока, — проворчал Дайагиас, когда мы сели пить чай. Совместные чаепития стали для нас регулярным делом. Подозреваю, он правда так чувствовал. Для демона неподобающая позиция, но Дайагиас действительно не любил сражения. Он становился сильнее, просто развлекаясь с женщинами, и наслаждался этим насколько мог. А на вопрос, почему помешанный на сексе Дайагиас отрывался от своей «работы», чтобы пить чай с младшим братом, он отвечал: «ради стимула».

Рождение стиля Бон Даге после нашей предыдущей встречи стало жизненно важной нитью, вытащившей его из трясины, где он увяз. Благодаря этому его сила снова продолжала расти устойчивыми темпами. Хотя на самом деле мы говорили только о новых идеях для нарядов стиля Бон Даге и о женщинах. Да. Именно об этом он хотел говорить. С шестилетним ребёнком.

— Я вижу, ты отличаешься от нас. Ты немного странный. Время с тобой — хорошая стимуляция. Кто знает, может, меня снова осенит.

Когда Дайагиас называет тебя «странным», это ощущается как окончательное поражение…

Но как бы он ни ненавидел саму мысль, Дайагиас всё равно ушёл на фронт. По демоническим меркам он был мягок к другим расам и не любил битвы, но ни одной кости филантропа в его теле не было. Стоило ему ступить на поле боя, он будет безжалостен. Он будет ныть, что приходится убивать милых девочек, но без колебаний убьёт кого угодно, мужчину или женщину.

Хотя он был демоном, ближе всех подошедшим к пониманию моих чувств, он всё равно решительно не был на моей стороне. Таков третий принц демонов Дайагиас. Сколько жизней он заберёт в грядущей битве? Я даже предположить не мог.

К тому же в этом мы с ним были похожи. Когда дойдёт до дела, когда прижмёт по-настоящему, я тоже без колебаний убью кого угодно.

†††

Подвал крепости Аврора — моя лаборатория некромантии — имел мрачную, тускло освещённую атмосферу морга. Попытки проветрить помещение не дали должного результата: в воздухе всё ещё висел тяжёлый запах плесени. Дворец Энмы был вырыт намного, намного глубже под землёй, но ничем подобным не страдал. Может, настоящими виновниками были теснота и плохое освещение.

— Ладно… Diastero.

Я влил немного магии в серебряный амулет, лежавший на столе. Из него тут же развернулся куполообразный барьер. Этот амулет дала мне Спинезия, и в него была вложена родовая магия рода Сауроэ.

— Хм… совсем неплохо. Думаю, ты сможешь это использовать, — промурлыкала Анте, наблюдая за потоком магии вокруг барьера в физической форме, для разнообразия. В последнее время она стала очень активно помогать моим исследованиям некромантии. Магия Анте фундаментально отличалась от магии вещественного мира, так что использовать некромантию ей было невозможно. Однако её крайняя чувствительность к магии как дьявола и теоретические знания были бесценны.

Внутри Охотничьих угодий амулета казалось, будто ты под водой: каждый вдох давался с трудом, а любые попытки двигаться встречали сопротивление. Барьер служил для блокировки всякого магического вмешательства внутри. Оказавшись внутри, пользоваться магией могли только самые сильные.

— Это довольно невероятно. Значит, если бы я родился в роде Сауроэ, мог бы сделать небольшой танец и создавать такие барьеры? Эти родовые магии становятся всё безумнее…

Похоже, магия Сауроэ могла создавать барьер почти с любыми свойствами, которых желал заклинатель. Единственным требованием для активации был короткий ритуал с вращением по кругу. Охотничьи угодья не были броскими, но их сила и широта применения были абсурдны. Перенос был таким же нелепым. Начинало казаться, что родовые магии великих родов все примерно такие.

— Чем больше узнаю о демоническом королевстве, тем сильнее его ненавижу…

— Признаю, впечатляет, что мы вообще выигрывали у них хоть какие-то битвы…

Барбара и Хессель смотрели на барьер с изумлением. Как призраки, они стали значительно лучше чувствовать магию, так что могли с первого взгляда понять, насколько силён барьер.

— Думаете, этого хватит, чтобы остановить вмешательство Энмы? — спросила Лайла, и глаза её сияли. С тех пор как Лайла узнала, что у нас с Клэр есть прошлое, спасение Клэр стало для неё чем-то вроде личной миссии. Бедственное положение Клэр, похоже, мучило её не меньше, чем меня.

Недавно она даже начала просматривать мои записи с лекций Энмы, пытаясь сама понять некромантию. Теоретически магия света должна обладать той же способностью, что и тёмная магия, выполнять заклинание, открывающее врата в духовный мир, так что был хороший шанс, что она ухватит что-нибудь полезное. В последнее время она выспрашивала и меня, и Анте о некромантии. По её вопросам было видно, что она уже понимает предмет лучше любого из дилетантов, изучавших его в Альянсе.

— Он кажется эффективнее, чем я ожидал. Попробуем.

Я вытащил маленькую кость, содержащую духа, чьего имени не знал. Это была нежить самого низкого уровня, почти без остатков самосознания. Влив в кость тёмную магию, я пробормотал заклинание, создавая в разуме призрака искусственное подобие «разума».

— Ну, посмотрим. — Оставив кость внутри барьера, я открыл врата. — Явись, испытательный образец сорок пять.

Я призвал духа… и ничего не произошло.

— Ладно. По крайней мере, нежить самого низкого уровня не сможет отступить в духовный мир. — Это был огромный шаг вперёд. Я не удержался от улыбки при виде уже заметного прогресса. — А теперь, может ли это остановить самоуничтожение?

Я не успел договорить, как кость внутри барьера рассыпалась кучкой пепла.

Я дал призраку, вселённому в кость, две инструкции: если отступление возможно, открыть врата в духовный мир и уйти туда; если отступление невозможно, разрушить заклинание, удерживающее дух в вещественном мире.

— Значит, барьер мешает использовать заклинания, но они всё ещё могут остановить заклинание, — пробормотала Анте. Это ставило меня в затруднительное положение.

— Остановить внешнее вмешательство — большой шаг вперёд, но…

— Если Энма подготовила Клэр к самоуничтожению в случае предательства, похоже, мы ничего не можем сделать, — заключила Анте.

— Разве мы не можем остановить это Запретом?

— Возможно, но… ну, сначала нужно проверить.

— Справедливо. Что мне сказать? Самоуничтожение — Запрет?

— Даже если сработает, это будет лишь временная мера, — предупредил дьявол.

— Верно, но пока всё безопасно, мы могли бы извлечь её душу…

Пока Зилбагиас готовил очередную кость, они с Анте обсуждали всё это, щедро смешивая некромантический жаргон, а Лайла слушала с тревогой. Основы некромантии она уже изучила, так что неплохо понимала, о чём они говорят, но любое её замечание только замедлило бы разговор. Сейчас самым разумным было молчать.

Тихий скулёж и ощущение, будто кто-то трётся о её ногу, сообщили о присутствии Лилианы. Лилиана, должно быть, почувствовала тревогу Лайлы и захотела её подбодрить.

— Спасибо, — сказала Лайла, гладя высшую эльфийку по волосам.

Клэр была подругой детства Зилбагиаса… нет, Алекса. Лайла несколько раз пересекалась с ней в замке Эвалоти: когда Алекс приходил снабжать её магией, когда она тихо читала в библиотеке, когда искала информацию у других чиновников. Как нежить без придворного ранга, Клэр занимала в демоническом королевстве особенно ужасное положение. Широко было известно, что она одна из любимиц Зилбагиаса, но это не мешало высокоуровневым дьяволам смотреть свысока на её силу. Даже ночные эльфы питали к Клэр сильную неприязнь, но это не было чем-то уникальным для неё. Из-за своих религиозных обычаев вокруг мёртвых, как поклонники богов тьмы, ночные эльфы так относились ко всей нежити.

Иронично, что лучше всего к ней относились хобгоблины, занимавшие в демоническом королевстве сходно низкое положение. Возможно, это помогло Клэр избавиться от нутряной ненависти ко всему гоблинскому.

— Им достаётся из-за внешности, да? — однажды услышала от неё Лайла.

Когда она говорила с Алексом о сведениях, собранных в таверне автономной зоны… как и говорил Алекс, казалось, ей весело. Без сомнения, сама Клэр это отрицала бы, но невозможно было поверить, что она действительно хочет уничтожить человечество.

Клэр не могла выражать настоящие чувства и должна была жонглировать чужими выражениями лиц, меняя своё, чтобы соответствовать. Это очень напоминало Лайле её дни питомицей в драконьих пещерах. Будто тебя медленно и мягко душат шёлковой лентой. Мало-помалу давление усиливается, пока ты уже не можешь дышать. Хотя, по крайней мере в случае Лайлы, роскошь дыхания ей всё-таки была дана, так что ей было чуть лучше.

Если уж на то пошло, сам факт, что Лайла могла оглядываться на своё прошлое и говорить, что та жизнь была лучше чьей-то ещё, доказывал, насколько счастлива она сейчас. Яркий свет благословений, полученных в нынешней повседневной жизни с Алексом, полностью изгонял тени её тёмного прошлого.

Но… у Клэр ничего такого не было. Свет был так близко, а она даже не знала об этом.

— Честно говоря, безопаснее всего было бы просто оставить её как есть.

Однажды, возвращаясь из Эвалоти в замок Короля демонов, Алекс уснул от усталости, и Лайла с Анте смогли свободно поговорить через Конектуса.

— Информация, которую можно получить, сделав Клэр союзницей, меркнет по сравнению с риском, требующим раскрыть себя. Такова реальность. Но всё же…

Лучшим решением было бы уничтожить Клэр сразу.

— В его нынешнем состоянии… я едва ли могу предложить это…

Если бы Алекс был человеком, способным так легко отрезать друзей, Анте с самого начала не заключила бы с ним договор. Он был человеком, способным действовать бессердечно, игнорируя боль, которую эти решения обрушивают на него, и при этом бесконечно искать лучший ответ. Когда он распутает все возможности, когда исчерпает каждый вариант, когда поймёт, что другого выбора нет, — тогда и только тогда он откажется от них.

— Я уже позволил умереть стольким людям. Сотням, — однажды сказал Алекс. — Но это не оправдание, чтобы позволить умереть кому-то ещё.

Его глаза сияли несгибаемой волей. Если он мог спасти хотя бы одну жизнь, он без колебаний принял бы боль тысячи смертей. Таким человеком он был. Такого Алекса Лайла любила.

Лайла глубоко вдохнула. Если возможно, она не хотела, чтобы он страдал. Хотела, чтобы он обрёл покой. Но жить счастливо, отворачиваясь от тех, кто страдает под ним, было не в его природе. Это была одна из лучших его сторон. Хотя вид Алекса, доводящего себя до изнеможения в попытке спасти других, разбивал ей сердце, он же разжигал в ней ещё более сильную любовь к нему.

И Лайла думала, что Анте разделяет это чувство. Именно это она поняла, разговаривая с дьяволом. Неважно, как та держалась, неважно, как сильно разыгрывала роль развращающего бога-дьявола: Анте действительно любила Алекса. Действительно о нём заботилась.

Но из-за жажды Алекса к силе Анте потащила его по пути порчи. Она продолжала давать ему силу, продолжала утверждать его страдание. Потому что сам Алекс этого хотел.

— Агх!.. — Не увидев желаемого результата, Алекс сердито поскрёб голову и неряшливо что-то записал в блокнот.

В конце пути, после всех этих страданий, найдёт ли он спасение, которого жаждет? Или…

Лайла снова тихо вздохнула, пытаясь выдохнуть мутные чувства внутри.

Магия света смешалась с её дыханием, искрясь в воздухе перед ней. Благодаря полученным воспоминаниям отца Лайла научилась летать и использовать традиционную магию света своих предков. Она даже могла применять их знаковое дыхание, хотя, похоже, способность делать это в человеческом облике была неожиданностью. Даже её отец не знал никого, кто сумел бы такое.

Но что это меняло? В некромантии Лайла была бесполезна. Её совместимость с некромантией была хуже некуда. Тот, кто обладает настолько чудовищно сильной магией света, полностью сотрёт душу.

Внезапно Лайла почувствовала хлопок по плечу.

— Не загоняй себя мыслями в угол. — Дикая красавица Барбара, уже во плоти, улыбнулась ей сверху.

— У каждого есть то, что он может и чего не может. Даже как нежить мы умеем только махать мечами и надеяться на лучшее, — добавил Хессель, тело которого теперь имело более узкое лицо, чем обычно.

— Наверное, ты прав. Спасибо. — Лайла неловко улыбнулась. Она была благодарна за их внимание… но не собиралась прекращать ломать голову ради Алекса.

Всего несколько дней назад Барбара и Хессель наконец получили Антропоморфию.

После множества неудач ключевой ингредиент был наконец найден — тело, принадлежащее другой расе. Антропоморфия была магией, превращающей физическое тело в человеческое, так что тела, которыми владели Барбара и Хессель, должны были быть нечеловеческими, чтобы это сработало.

— Другими словами, идеальная ситуация — нечто вроде случая Алекса.

Именно Анте взломала этот код. Алекс мог превращаться в человека, потому что теперь имел тело демона. Люди, уже являющиеся людьми, (вероятно) не могли научиться Антропоморфии, поэтому она предложила попробовать дать им тела другой расы.

Однако для принца демонов добыть необходимые материалы, то есть мёртвые тела, было исключительно сложной задачей. Проблема была не только в том, что Энма или другие фракции могли узнать о его действиях; тела должны были быть достаточно хорошо сохранены и целы, чтобы пить драконью кровь.

В итоге он получил тело женщины-зверолюда, умершей от болезни по дороге в автономную зону, и тело мужчины-лесного эльфа, погибшего в тюрьме ночных эльфов. Всё это было сделано под предлогом превращения их тел в украшения. Лайла предполагала, что Алекс может без проблем получить сколько угодно тел из тюрьмы ночных эльфов. Поэтому она была озадачена, почему это вообще стало проблемой, пока не узнала, что религиозные обычаи ночных эльфов, оказывается, делают некромантию абсолютно запретной.

— Значит, для жестоких и садистичных ночных эльфов некромантия — уже перебор. Не могу понять, хорошо это или плохо…

Ночные эльфы и без того были достаточно злобны. Если добавить к этому некромантию, они стали бы опасны до невероятия. В итоге их отказ работать с некромантией был одновременно благословением и проклятием.

Так или иначе, Барбара оказалась в теле зверолюда, а Хессель — в теле лесного эльфа. Выпив крови Лайлы, они смогли использовать Антропоморфию. Из-за тел, которыми пользовались, Барбара приобрела дикий, необузданный вид, а Хессель — несколько более красивые черты.

Но, к несчастью, не всё было радужно.

— Ладно, попробуем! — заявил Хессель.

— Осторожнее. Рефлексы у нас, может, всё такие же острые, но притупление чувств меня тревожит.

— Полностью понимаю. Но всё равно это куда лучше, чем быть призраком.

Барбара и Хессель надели кожаные доспехи и начали пробные взмахи деревянными мечами. Они двигались медленно и осторожно, словно боялись, что их тела сделаны из стекла.

Первая слабость заключалась в том, что, если их ранят, исцелить их нельзя. Даже в человеческой форме они в основе всё равно оставались нежитью. Чудеса исцеления и Перенос на них не работали. Если они получали повреждение, им нужно было вернуться в форму нежити и «починить» себя. К тому же…

— Не хочется, чтобы Лилиана снова пыталась зализать наши царапины и ссадины… — сказала Барбара, покосившись на высшую эльфийку. Лилиана чуть поникла.

Вторая слабость заключалась в том, что даже в человеческом облике они всё ещё были уязвимы к свету. В какой-то момент Барбара содрала колено, и Лилиана подскочила, чтобы зализать его и сделать лучше… в результате коленная чашечка Барбары превратилась в обугленное месиво. Сопротивления свету у них не было никакого, и то же самое относилось к солнцу. Существование Вироссы давало им надежду — ведь он был ночным эльфом-мастером меча, которому в превращённом виде не вредил солнечный свет, — но, к несчастью, к нежити солнце не было столь милостиво.

— С другой стороны, значит, Энме будет нелегко получить иммунитет к солнечному свету… — пробормотал Алекс, хмурясь.

— Привыкать к отсутствующему пальцу — та ещё морока… — Сделав пробный взмах деревянным двуручным мечом, Хессель потряс левой рукой с недовольным выражением лица. Когда он тряс рукой, мизинец безжизненно болтался от первого сустава.

Чтобы проверить сопротивление солнечному свету, Хессель пожертвовал мизинцем неведущей руки. Хотя проект свернули в тот момент, когда палец показал признаки плохой реакции на солнце, было уже поздно. Урон был нанесён и телу, и душе, из-за чего он полностью потерял функцию этого пальца.

Это вело к третьей слабости: телесные повреждения напрямую влияли и на их души. Утраченные части тела, естественно, не функционировали. Обычная нежить движется волей, а не чувствами. Поэтому Хессель всё ещё мог двигать пальцем в форме нежити. Но когда превращался в человека, палец парализовывало.

— Судя по прецеденту дьявола, использующего Антропоморфию, душа через какое-то время должна вернуться в норму, но… — Анте предположила, что при потере головы, сердца или любого другого критического органа высока вероятность, что вся душа окажется неспособна поддерживать себя. Другими словами, смертельная рана в человеческой форме будет неисцелимой, и они не смогут просто «умереть», как раньше. Вместо этого очень вероятно, что их душа просто перестанет существовать.

Если сложить всё вместе, хотя их вернули к «жизни», у них всё ещё были все слабости нежити, теперь соединённые с хрупкостью человека.

Тем не менее не всё было отрицательным. У нежити имелись и преимущества.

— Радуйся, что это мизинец. А если бы ты не подумал и использовал указательный?

— И правда. Хват чуть слабее, но дури у меня всё равно море… Ха! — Хессель снова взмахнул мечом, и от него вырвался порыв ветра, оставивший на стене подвала в дюжине шагов глубокий надрез. Это была техника мастера меча.

Поскольку их чувства были такими же, какими были при жизни, в превращённом облике они полностью могли использовать способности мастеров меча, с дополнительным преимуществом: выжимать из мышц максимально возможную силу. Существовал шанс, что физическое перенапряжение плохо повлияет на души, так что им всё равно нужно было быть осторожными. Но, похоже, в отличие от потери частей тела, мышечные и тканевые повреждения от износа оказывали на душу значительно меньшее влияние.

— Ладно, с этим можно работать. Хотя становится немного страшно за то, что будет, когда всё по-настоящему накалится.

— Если уж тебе было что-то терять, лучше бы это был огромный нос, — сказала Барбара, с усмешкой ткнув Хесселя в нос. Она поддевала его за то, что использование Антропоморфии в теле лесного эльфа сильно изменило его внешность. Точно так же клыки Барбары теперь стали намного длиннее и острее.

— Даже думать об этом ужасно. А если бы я потерял нюх? — фыркнул Хессель, заставив Барбару рассмеяться.

Неожиданным побочным эффектом превращения стало возвращение вкуса и обоняния. Конечно, они снова могли чувствовать боль, но, поскольку она означала повреждение тела, была довольно необходима. И ощущения были притуплены по сравнению с тем, какими были при жизни, так что их это не особо беспокоило.

Хессель продолжил размахивать мечом, каждый раз оставляя глубокую борозду на дальней стене. Его коронная техника, Ломатель строя, обычно оставляла его чрезвычайно измотанным после каждого применения. Поэтому использовать её подряд было редкостью. Но теперь, став нежитью и не чувствуя усталости, он мог выпускать её сколько угодно. Единственная проблема была в том…

— А, чёрт! У меня снова кончилась магия! — Как марионетка с перерезанными нитями, Хессель плюхнулся на пол, его тело распуталось и рассеялось туманом, когда он вернулся в духовную форму.

Сейчас у двух мастеров меча были тела, полностью состоявшие из магии, подобно дьяволам. Это было огромным преимуществом по сравнению с обычной нежитью, поскольку не требовалось готовить физические тела везде, куда они отправятся. Взамен расход магии был куда выше, и тела исчезали, когда магия заканчивалась.

— Алекс! Мне нужно ещё магии!

— Я уже говорил, пользуйся камнем! В настоящем бою неизвестно, смогу ли я тебе помочь!

— А, точно.

Хессель подплыл к одному из драгоценных камней, выложенных у ближайшей стены, — каждый был до краёв наполнен тёмной магией Алекса, — и коснулся его, облегчённо вздыхая.

— Эта тёмная магия такая вкусная…

— Эй, ты начинаешь звучать как злой дух.

Алекс начал привыкать к шуткам Хесселя о нежити и теперь сам стал отвечать такими же. Чем больше он разговаривал с Хесселем, тем грубее становилась его речь. Словно чем больше времени он проводил с мастером меча, тем сильнее наружу выходил старый Алекс. Тот, которого Лайла никогда не знала. Честно говоря, она немного ревновала.

Похожим образом Лилиана наблюдала, как Алекс говорит со старым другом, со странным выражением лица. Оно выглядело каким-то печальным или, возможно, тревожным. Оно настолько резко отличалось от её обычных выражений, что Лайла невольно окликнула её.

— Лилиана?

— Гав? — Но когда она повернулась к Лайле, чтобы ответить, невинное щенячье лицо вернулось в одно мгновение.

Лилиану заставили думать, что она собака, и потому она так себя и вела. Однако правда заключалась в том, что печать на её воспоминаниях давно была снята. Было бы неудивительно, если бы прежняя она вернулась в любой момент. Но даже если это случится, добраться домой после этого всё равно будет трудно. В таком случае ей ведь проще оставаться такой, разве нет?..

— Спасибо, что всегда так помогаешь, Лилиана. — Не зная, что сказать, Лайла просто поблагодарила Лилиану и погладила её по голове.

Лилиана снова радостно гавкнула, с гордой улыбкой на лице облизывая руку Лайлы. Совсем как любая очень умная собака.

†††

В сердце Эвалоти, под свирепым летним солнцем, Шарлотта стояла перед выстроенными городскими стражниками.

— Заместитель капитана Тафман выступает! — Тафман и тридцать его стражников отдали честь. Конечно, они отдавали честь не Шарлотте, а чиновнику-ночному эльфу, формально исполнявшему обязанности капитана городской стражи. Ночной эльф фыркнул; под тяжёлыми одеждами ему наверняка было душно, особенно в разгар дня.

— Хорошо. Не натворите глупостей вроде дезертирства.

— Никогда, сэр! Нам всем есть что защищать! — Прямой ответ Тафмана на сарказм ночного эльфа вызвал смешки у всех собравшихся. Кивнув Шарлотте и улыбнувшись, он повёл своих людей из города.

Капитан-ночной эльф снова фыркнул и ушёл, даже не взглянув на Шарлотту.

Пусть все они вернутся целыми и невредимыми, — безмолвно помолилась Шарлотта об их безопасности.

Сельская местность вокруг столицы была опустошена перед битвой за Эвалоти. Теперь они работали над восстановлением этих земель и планировали заново отстроить несколько малых деревень вокруг. Перед началом восстановительных работ Тафман должен был повести отряд городской стражи, чтобы обследовать территорию в пределах дневного пути от столицы, ночуя в полях по мере продвижения. А если они встретят исчадий, им было приказано их уничтожить.

Сообщения о наблюдении исчадий за городскими стенами и об их редких нападениях на земледельцев продолжали копиться. Считалось, что долгое запустение земель привело к тому, что исчадия перебрались туда. Центральным столпом восстановительных работ было заново отстроить деревню, которая станет передовой базой в их усилиях против наступающих исчадий.

Проводив их, Шарлотта вернулась к церкви — точнее, к месту сбора Отряда помощи. Глядя на жизнь в городе сейчас, трудно было поверить, что всего несколько месяцев назад это было поле боя.

И всё это благодаря усердию Шарлотты в исцелении людей… вместе с отвратительным способом исцеления принца демонов Зилбагиаса. Работая сообща, они быстро вернули раненых и больных к полному здоровью, дав городу обилие рабочих рук.

— Жрица! Сегодня ничего необычного!

— Благодаря вам плечо стало даже лучше прежнего!

— Спасибо за помощь! Вы правда меня спасли!

Пока она шла, многие — в основном люди, которых она исцелила, — окликали её, приветствуя, и она отвечала всем улыбкой. Со временем в толпе становилось всё больше незнакомых лиц. Учитывая, что это всё ещё часть демонического королевства, она не была уверена, хорошо это или нет.

Лео… как думаешь, я хорошо справляюсь? — подумала она, глядя в небо. Поскольку она была единственным человеком в автономной зоне, способным на чудеса исцеления, все смотрели на неё снизу вверх, уважали и полагались на неё. Она делала всё, что могла, чтобы соответствовать этому восхищению.

Но глубоко внутри она всё ещё была той же застенчивой, замкнутой девушкой, какой была всегда. Потеряв любимого человека, она даже начала желать собственной смерти. Сейчас она лишь едва удерживала образ «жрицы», которого все от неё хотели.

Если бы Себастьян не взял руководство городом на себя, у меня могли бы быть настоящие неприятности.

В день, когда их вызвал принц демонов, Себастьян казался весьма рьяным в стремлении самому занять позицию лидера. Лишь намного позже Шарлотта поняла, что он взял эту ношу ради неё.

И подумать только, всё это время он был одним из вассалов Барбары. Значит, Барбара была дамой очень высокого положения, да?

Однажды, когда они обсуждали управление городом, Себастьян обмолвился, что служил роду да Роза. Шарлотта тут же упомянула имя Барбары да Роза, и так они наконец установили связь. Вспоминая покойную мастерицу меча, эту сильную женщину, умевшую становиться старшей сестрой для тех, с кем сражалась плечом к плечу, Шарлотта почувствовала, как глаза начинают жечь. Жрице, на которую все так полагались, было бы некрасиво плакать на людях, поэтому Шарлотта притворилась, что погрузилась в молитву, и ждала, пока момент пройдёт.

Но когда она закрыла глаза, лица всех вернулись к ней ярче прежнего. Мастер меча Хессель, старый мастер Догасин, другие жрецы и герои… и, конечно, её любимый Леонардо.

Похоже, сегодняшняя молитва у дороги будет долгой.

— С возвращением, Шарлотта! Себастьян вас искал.

Когда она добралась до места сбора, её встретил диакон Мицин. На редкость сегодня не было срочных случаев, о которых нужно было позаботиться, так что у них имелось немного свободного времени. Шарлотта сразу направилась в бывшую таверну, которую они превратили в городскую управу. Её проводили в маленькую комнату на втором этаже. Открыв дверь, она увидела Себастьяна, разговаривающего с тремя бледными незнакомыми мужчинами.

— Здравствуйте?..

— О, госпожа Шарлотта. — Себастьян тепло улыбнулся ей, почти как собственной внучке, но в глазах у него была доля боли.

— Кто эти господа? — Она совсем их не помнила. Они были слишком бледны, будто месяцами не видели солнца, и к тому же довольно худощавы. Эти трое наверняка были специалистами какого-то рода. Люди с такими особыми навыками были в Эвалоти редкостью, так что она запомнила бы их, если бы они встречались раньше.

— Эти мужчины… Они родились в демоническом королевстве. И утверждают, что были квалифицированными рабами, выращенными на территории рода Рейдж.

Глаза Шарлотты расширились от запинающегося объяснения Себастьяна. С учётом их положения вполне возможно, что они работают на демонов. Инстинктивно Шарлотта слегка насторожилась.

— И, ну, они говорят, что раньше принадлежали его высочеству Зилбагиасу. До недавнего времени, когда их освободили и позволили переселиться в Эвалоти.

В голове Шарлотты зазвонили тревожные колокола. Что принц задумал на этот раз?..

Заняв место, которое предложил ей Себастьян, Шарлотта внимательно осмотрела мужчин. Трое рабов вздрогнули от внезапно сурового изучения.

— Я Дирило. Плотник.

— Я Органо. Делаю инструменты.

— Меня зовут Виго… Я играю на скрипке. Когда-то мы жили на территории рода Рейдж, но в награду за наши достижения в учебном бою против лорда Зилбагиаса он на время забрал нас к себе как рабов.

— Не уверена, что понимаю. Он сделал вас рабами в награду? — сказала Шарлотта, и недоумение затмило подозрение. Это какой-то дикий обычай демонов?

— Нет, эм, изначально предполагалось, что лорд Зилбагиас и его люди нас убьют. Но Леонардо… О, он был героем, который нас тренировал…

Комнату наполнил громкий грохот: Шарлотта вскочила со стула. Шарлотта знала, что Леонардо погиб от руки принца демонов Эмергиаса. Не могло быть, чтобы её Леонардо и Леонардо Виго были одним и тем же. Поняв, что имя, должно быть, совпадение, она быстро успокоилась.

— Простите. Продолжайте, пожалуйста.

— В ходе боя герой сумел трижды ранить лорда Зилбагиаса. Поэтому в награду трём рабам позволили жить. И эти трое — мы.

Гнев Шарлотты начал кипеть при мысли о такой варварской «награде», но с ним боролось внезапное уважение к герою, который сумел трижды ранить самого Зилбагиаса.

— Этот герой. Что с ним случилось?

— В тот момент я был без сознания, но, по словам лорда Зилбагиаса, последним его действием было высвободить невероятное магическое пламя, сжигая в процессе самого себя. Ожоги, которые он нанёс его высочеству, засчитались для сохранения наших жизней… — сказал Виго со стальным выражением лица. Его руки, лежавшие на коленях, были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Двое других показывали похожие признаки горя, кусая губы и закрывая глаза.

Этот герой использовал магию огня. Совсем как её Лео. То же имя и та же магия? И из объяснения было ясно: герой исчерпал всё, что у него было. Смутно, но она начинала понимать…

— Эм… госпожа Шарлотта, верно? — нерешительно спросил Виго, напомнив Шарлотте, что она ещё не представилась.

— О, прошу прощения. Меня зовут Шарлотта Видва.

— Шарлотта… Видва?.. — эхом повторил Виго, а двое мужчин за его спиной удивлённо переглянулись.

— Светло-русые волосы до плеч…

— Нежные фиолетовые глаза?..

Дирило и Органо смотрели на Шарлотту так, будто считали, что глаза их обманывают. Последняя вопросительная интонация, вероятно, была из-за того, насколько острым стал её взгляд после многочисленных адов, через которые она прошла.

— Эм… Леонардо часто о вас говорил. О жрице по имени «Чар»… — нерешительно сказал Виго.

На этот раз стул Шарлотты — нет, Чар — полетел, когда она поднялась.

С этого момента трое мужчин рассказывали о герое Леонардо и судьбе квалифицированных рабов, содержавшихся на территории Рейдж. Историю о том, как герой принёс свет надежды тем, кто не знал ничего, кроме жизни скота.

— Он сказал, что проиграл в бою лорду Эмергиасу, а потом его взяли живым.

— Он рассказывал нам о внешнем мире, которого мы сами никогда не видели.

— Об Альянсе, о человечестве и… о силе святой магии.

Чар едва слушала, её лицо было белым как полотно. Эмергиас не убил Лео. На копье, которое Эмергиас бросил им обратно, была только рука Лео. Она решила, что это значит: он мёртв, но тогда он на самом деле всё ещё был жив.

Он сразился с принцем демонов и был взят живым, совсем как Чар. Затем его отвезли на территорию рода Рейдж… где он сразился с Зилбагиасом и умер. Настоящим объектом мести Чар был Зилбагиас, а не Эмергиас. Именно он на самом деле забрал его у неё…!

— Лео…!

Казалось, всё её тело охватило пламя. Это печаль? Гнев? Она не могла понять. Но то, что даже после пленения демоническим королевством он сражался до самого горького конца и был полон решимости защищать других пленников, заставляло её так гордиться им… Когда Виго упомянул, как Леонардо всё время во время тренировок счастливо говорил о Чар, её самообладание окончательно рухнуло.

— Леонардо сказал… что сожалеет, что так и не сказал вам… — Вид открыто рыдающей перед ним Чар заставил Виго поколебаться, не заканчивая фразу, но он всё равно продолжил. — Он сказал, что должен был сказать вам, что любит вас.

Дыхание Чар перехватило.

— Леонардо говорил, что если ему ещё выпадет шанс увидеть вас, он обязательно скажет. Он очень хотел. Но для этого нам нужно было победить принца демонов. Поэтому он сказал, что мы все должны сражаться изо всех сил… Он дал нам столько храбрости.

Рассказ Виго звучал настолько похоже на Лео, что Чар уже не могла понять, смеётся она или плачет. Но одно он для неё подтвердил: видение Лео во время её околосмертного опыта не было удобным бредом. Это был настоящий Лео. Когда он крикнул, что любит её всем сердцем и душой, это действительно был он.

— Эм… простите. Из-за нас… — Виго и двое за ним опустили головы, извиняясь, пока Чар продолжала рыдать навзрыд.

— Нет… Не извиняйтесь. Спасибо, что рассказали мне вашу историю. — Теперь она знала, как он на самом деле умер. И была благодарна этим троим за это.

Когда Себастьян решил, что Чар достаточно успокоилась, он начал задавать троим мужчинам множество вопросов. Хотя у людей автономной зоны имелось некое подобие контакта с другими представителями демонического королевства, включая самого Зилбагиаса, у них не было ничего похожего на серьёзный разговор с ними. Истинная природа демонического королевства всё ещё скрывалась за завесой тайны.

Будучи рабами, Виго и двое других знали не так уж много, но кое-что знали: например, суровую правду за «исцелением» рода Рейдж. Конкретно — о человеческом скоте, выращиваемом и используемом как двойники для Переноса. Весь рассказ заставил кровь в жилах Чар и Себастьяна похолодеть. Если проект автономной зоны прекратят, такая судьба ждёт людей Эвалоти. Хотя бы по этой причине им нужно было защищать существование Эвалоти ценой жизни.

И, зная всё это, принц демонов потребовал, чтобы они восстали.

Зилбагиас…! Чар крепко стиснула зубы.

— По вашему опыту… каков принц Зилбагиас? — Себастьян задал вопрос, услышав о еженедельных разговорах троих мужчин с ним. Каждый из них неловко взглянул на Чар, прежде чем заговорить.

— Вы, возможно, сочтёте нас безумными после того, как он пытался нас убить, но… — начал Виго с этой оговорки, — лично мне он показался… довольно мягким человеком.

Челюсти Чар и Себастьяна одновременно отвисли. Мягким? Что в нём мягкого? Яркое воспоминание о его представлении при первой встрече выжглось у них в памяти. Как у этого безумного принца вообще могла быть хоть одна мягкая кость в теле?

— На поле боя он был беспощаден как дьявол. Но потом, когда забрал нас в собственность… как бы это сказать…

— Он был довольно… добр, — пробормотал Органо, когда Виго запнулся.

— Да. Добр. Особенно по сравнению со всеми остальными. Будто… он единственный обращался с нами как с людьми, а не как с рабами.

— Каждый раз, когда он нас навещал, спрашивал, есть ли у нас жалобы или просьбы. Сначала мы думали, что это ловушка, но ничего подобного не случилось. Однажды мы попросили разрешить нам гулять. Разумеется, мы предполагали, что он откажет. Но, к нашему удивлению, он сразу дал разрешение.

— Время от времени он просил нас сделать какую-нибудь работу. Но если оглянуться назад, он, наверное, хотел дать нам занятие, чтобы мы не умерли от скуки… — сказал Дирило, поглаживая молоток и долото на поясе.

— Он всегда был добр и защищал тех, кто рядом с ним, но был жёсток и холоден ко всем остальным.

Себастьян фыркнул от смеха.

— Типичное поведение злодея, не так ли?

Трое мужчин беспокойно заёрзали при открытой враждебности Себастьяна к принцу.

— Перед тем как вы трое прибыли, что вам сказали об автономной зоне? — спросила Чар. Они с Себастьяном предполагали одно и то же: троим мужчинам, вероятно, ничего не сказали, внушив, что их сбрасывают в рай.

— Нам сказали, что автономная зона, вероятно, однажды восстанет и что наши жизни будут в опасности.

Теперь настала очередь Чар и Себастьяна удивлённо переглянуться.

— Его высочество сказал, что, если всё станет опасно, мы можем попросить его защиты и нам гарантируют безопасность…

О, значит, они в любом случае будут в безопасности?

— …но мы отказались.

После долгой паузы Чар наконец спросила:

— Почему?

Виго выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что мы не хотели провести остаток жизни рабами. Мы хотели жить и умереть как люди.

Впервые Чар словно смогла ясно увидеть этих мужчин, не заслоняя взгляд представлением о них как о «рабах демонического королевства». Их нерешительная, запинающаяся манера хорошо это скрывала, но в их глазах был сильный свет — искра, зажжённая в них героем. Огонь, требовавший уважения других не как к рабам, а как к людям.

— И как принц ответил на ваш отказ? — всё равно спросила Чар. Ей нужно было знать.

— Он лишь сказал: «Очень хорошо». А потом кивнул… с улыбкой.

По тому, как они его описывали, он действительно звучал мягким. На поле боя он был свирепым воином. В тронном зале — безумным агитатором. А теперь, с точки зрения Виго и остальных, он был добрым защитником. Чар уже понятия не имела, какая грань Зилбагиаса настоящая. Но для Чар, какая бы сторона ни была настоящим Зилбагиасом, он всё равно оставался объектом её мести. Ради Лео и ради всех остальных.

К тому времени, как их разговор с тремя новоприбывшими закончился, солнце давно село. Поскольку автономная зона принимала их как граждан, Чар и Себастьян сделали необходимые распоряжения по их включению. Умелые работники вроде Дирило и Органо всегда были очень востребованы, так что, даже если не строго по их профессиям, работы для них было огромное количество.

Послушав игру Виго на скрипке, нельзя было не признать, каким мастерством он обладает, так что он, вероятно, без проблем сможет зарабатывать себе на жизнь в любой таверне города. Но сам он, похоже, больше склонялся к мысли стать солдатом или членом городской стражи, желая защищать людей Эвалоти. Редкость его навыков и талантов, сопоставленная с самым минимумом боевой подготовки, которую получили все трое… это было непростое решение.

— Может, в будущем он сможет сформировать что-нибудь вроде военного оркестра, — пошутил Себастьян. Какой оркестр, им сначала нужно сформировать настоящую армию, прежде чем до этого дойдёт. Но, несмотря на шуточное намерение, Виго тут же просиял, невинно обрадованный тем, что вообще существует такое понятие, как военный оркестр. Им оставалось только надеяться, что эта новая его мечта когда-нибудь сбудется.

— Нам придётся постараться. — Им нужно было прочно укрепить автономную зону. Чар заново укрепила решимость, глядя на звёздное ночное небо.

Лео… ты правда был великим героем.

Доказательство его жизни всё ещё ярко горело. Она защитит этот свет, сражаясь всем, что у неё есть. Именно это она решила.

Когда она закрыла глаза, чтобы помолиться, нежная улыбка Лео тут же поднялась ей навстречу. Она почувствовала, как жар снова возвращается к глазам… но на этот раз слёз не было.

†††

Только на следующий день патруль городской стражи вернулся — сломанный и окровавленный.

†††

— Лорд Зил, к вам посланник-нежить.

Пока я читал в своей комнате в замке Короля демонов, Вине позвала меня. Обычно именно в это время Энма присылала мне ежедневные отчёты. Выйдя из комнаты, я обнаружил нежить под большим капюшоном, которая почтительно протянула мне письмо.

— Сообщение от моего господина Энмы… — По лишённым различимых черт лицу и фигуре этой нежити невозможно было понять пол. Раньше такую доставку для Энмы выполняла Клэр, но теперь она была в Эвалоти. Раз эта нежить могла говорить, значит, она должна быть довольно высокого уровня, верно?

Так я подумал сначала, но, едва я взял письмо, нежить подмигнула мне и послала воздушный поцелуй. Ну да, очевидно, это просто Энма. К счастью, я быстро сообразил, что её странное поведение — своего рода сигнал, и подыграл.

— Прошу меня простить… — Ухмыльнувшись, слуга-нежить — вероятно, Энма — тут же вернулся к совершенно бесстрастному виду и удалился.

Создание тел для Барбары и Хесселя болезненно ясно дало мне понять, как трудно заставить мягкие части вроде голосового тракта и губ работать как следует. Для прирождённого бойца вроде меня требуемый уровень мастерства лежал далеко за пределами компетенции. Даже то, как она заставила их сложить губы для поцелуя, скорее всего, было попыткой Энмы похвастаться своим мастерством, показать, что даже её посланники обладают таким тонким и точным контролем.

— Честно… — простонала Анте. — Нет, неважно.

Что с тобой? Каждый раз, когда всплывает Энма, ты становишься странной.

В любом случае у меня был ежедневный отчёт от Энмы. Конверт был заметно толще обычного. Значит, там было куда больше достойного отчёта, чем обычно. Не могу сказать, что это хороший знак. Опустившись на диван, я пробежал письмо глазами.

Крупные потери в городской страже? Что случилось?

Пока они патрулировали окрестности Эвалоти, их лагерь атаковал боевой медведь, исчадие вроде медведя с кучей рук. Когда я был человеком, мне довелось столкнуться с одним таким. Та ещё была борьба. Один только блок его удара щитом заставил мою руку чувствовать себя так, будто она раздробилась. Хотя, конечно, Адамас без проблем расколол ему голову надвое.

Но, насколько я знал, в городской страже не было ни героев, ни мастеров оружия. Сам факт, что кто-то из них выжил и смог рассказать историю, был почти чудом.

А, четыре руки? Значит, этот боевой медведь ещё молод. Они отчаянно отступали с боем, да? Люди не могут убежать от боевого медведя, так что это определённо был правильный выбор.

Многие погибли, а среди выживших были и те, кто скончался от ран до того, как исцеление смогло до них добраться.

Я нахмурился, затем быстро попытался сгладить выражение лица ради слуг. Время было просто ужасным. Только так я мог это описать. Я посещал Эвалоти довольно нерегулярно и не оставался там на фиксированное число дней. София часто жаловалась, что так всё делать неудобно, и хотела, чтобы я заранее составлял чёткое расписание. Но до сих пор я упорно обходился без проблем.

Моё рассуждение было таким: если Клэр предупредит меня о чрезвычайной ситуации, я смогу небрежно отправиться в Эвалоти, не вызывая подозрений. Но я вернулся из Эвалоти… всего вчера. Я хотел оставлять между визитами хотя бы четыре дня. Если я немедленно помчусь туда, возможно, сумею спасти часть тех, кого Шарлотта не сможет.

Но ситуация будет выглядеть слишком удобной. Чрезвычайное происшествие было не настолько серьёзным, чтобы уже сейчас жертвовать маскировкой. Так говорила рациональная часть меня.

И я понимал это. Краткость и деловитость отчёта не меняли того факта, что человеческие жизни были критически ранены. Они пережили войну, нашли в автономной зоне стабильную жизнь и тяжело трудились, чтобы её защитить. Они были ценны и заслуживали уважения. Пылающая страсть в сердце требовала, чтобы я немедленно пошёл их спасать.

Я знал. Понимал. Я правда хотел уйти прямо сейчас, но…

— Как раз когда среди городской стражи столько людей при смерти, ах какой щедрый наместник налетает и спасает день, исцеляя их. Твоя слава разнеслась бы далеко и широко. Какая чудесная история… для людей автономной зоны, — ровно сказала Анте. — Но это также было бы ужасно неестественно. То, что ты просто даёшь людям Эвалоти исцеление без каких-либо затрат с их стороны, уже вызвало сопротивление. А если ещё сильнее раскачать ситуацию…

Да, она была права. Заявив, что они моя собственность, я взял на себя ответственность поддерживать их в как можно лучшем состоянии за свой счёт. Это привело к тому, что люди по всему королевству поверили: я считаю автономную зону личным владением, и я всё ещё с трудом справлялся с ответной реакцией. Если сейчас я побегу обратно в автономную зону, чтобы их спасти, насколько большему давлению подвергну себя? Конечно, я был рад взвалить на себя ношу или две. Но потенциально раскрыть высокоскоростную связь Энмы? Или, возможно, дать другим повод считать, что я слишком вложился в людей Эвалоти? Действительно ли мне нужно прямо сейчас становиться уязвимым к этим рискам?

Если бы сама автономная зона была в опасности, я легко мог бы это оправдать, но…!

Подавленный горем, я сложил письмо. Чтобы выдержать четырёхдневный промежуток между визитами, я не смогу вернуться до послезавтра. Это было лучшее, что я мог сделать.

В итоге Шарлотта смогла заняться теми, кто вернулся с критическими ранениями. Но, несмотря на её рьяные усилия, ей не хватило силы спасти всех. На следующий день несколько самых тяжелораненых умерли от полученных травм. Всего семь человек лишились жизни. И всё из-за несчастливого совпадения — встречи с боевым медведем.

Да, это была просто неудача. Именно так я и все остальные причастные думали тогда.

И мы верили в это… пока что.

†††

В «Бистро Три» Тафман пил с заката. Еда была вкусной как всегда, эль всё ещё удивительно хорош, несмотря на дешевизну, и все обычные лица смеялись и пили… но один Тафман носил мрачное выражение. Мысли его были совершенно в другом месте. Может, остальные решили, что он просто исключительно устал. Как бы то ни было, это было на него не похоже. Возможно, отчасти из внимания к нему остальные не решались начать с ним разговор. Правая рука крепко сжимала кружку, а взгляд был прикован к левой. На ней не было ни царапины. Словно совершенно новая.

— Сегодня ты рано, — сказала молодая женщина в тяжёлом плаще, входя в таверну.

— О, привет, — Тафман поднял взгляд и неловко улыбнулся женщине — Клэр. — Меня чуть раньше обычного отпустили. Я ведь только вернулся к работе и всё такое.

— Я слышала о столкновении с исчадием. Похоже, вам там пришлось тяжело, — сказала Клэр с сочувственным выражением лица. Последние несколько дней весь город только об этом и говорил. Городская стража сразилась с исчадием и понесла тяжёлые потери. Клэр ходила в таверну каждый день, но после происшествия впервые столкнулась с Тафманом.

— Ага. Просто рад, что вернулся целым, — Тафман рассмеялся, покручивая напиток в кружке. Хотя он отмахнулся от этого, будто от пустяка, Тафман явно держал лицо. И главное, это было совершенно на него не похоже.

Как агент демонического королевства, Клэр, естественно, знала обо всём. Она знала, что заместитель капитана Тафман был избит и весь в синяках, а левая рука почти отмерла от некроза. Несмотря на боль, он держался и проследил, чтобы все его люди получили лечение раньше него.

— Сегодня есть хорошие напитки? — спросила Клэр проходившего официанта.

— Ну, у нас есть Варлито Бими.

— Принеси этому парню кружку.

— А? Это ещё к чему?.. — нахмурился Тафман.

— Меня не обманешь. Я знаю, что ты выбит из колеи. — Клэр пожала плечами. — Ты всё время говоришь, что не годишься в заместители капитана. Так что, наверное, чувствуешь ответственность за случившееся… — Глаза Клэр чуть забегали, когда она осторожно подбирала слова. — Но… ты ведь сделал всё, что мог, верно? Чего ещё кто-то мог от тебя требовать? Так что выпей и немного приободрись.

Боже, какой я жалкий, — Тафман прикусил губу. Такая молодая девушка его утешает.

Она была права. Как заместитель капитана, он чувствовал ответственность. Но дело было не только в этом. Он был солдатом, защищавшим Дефтелос на передовой. Он терпел оскорбления демонов, называвших людей слабыми, и глазом не моргал. Он знал, что если работать вместе с товарищами, они смогут победить любого врага. Именно в это он верил.

Но бой с боевым медведем научил его, что уверенность стояла на фундаменте, заложенном героями и жрецами. Без чудес, заклинаний и святой магии люди были хрупкими и слабыми. Их раздавили. Это напомнило ему аудиенцию у Зилбагиаса. Когда принц называл людей слабыми, насмехаясь и предлагая им наскрести хоть какое-то подобие индивидуальной силы, Тафман, естественно, пылал от гнева. Но теперь не мог отрицать ни единого слова.

Когда они неожиданно столкнулись с боевым медведем, сам Тафман отдал приказ стоять и сражаться. Добер, член официального Королевского егерского батальона, согласился с его решением. При встрече с боевым медведем зверолюд-пёс вроде Добера, может, и мог бы сбежать. Но у людей вроде Тафмана шанса не было.

И всё же Тафман не мог не винить себя. Было ли его решение окрашено прошлым опытом боёв с магической поддержкой? Если бы он действительно учёл их настоящую силу без той магии и чудес, мог бы найти лучший способ справиться с ситуацией?

Я и правда плохой заместитель капитана…

Его тревожили не командирские навыки и не тактические знания. Его провал был в том, что он эмоционально не мог принять факт: подчинённые умерли, следуя его приказам. В сочетании с общим паршивым состоянием он, человек, известный своей дерзостью и бесстыдством, чувствовал себя полностью побеждённым. Он даже не мог наслаждаться любимым алкоголем.

Но я не могу вечно здесь киснуть.

Его друзья на той стороне, наверное, хохочут до упаду, видя, как эта девчонка пытается его подбодрить.

Соберись, Тафман! — отчитал он себя. Ничего не решилось, но рыдания в кружку не помогут найти ответы. Никто не мог занять его место, так что ему оставалось только встряхнуться и самому выполнить работу.

— Вот, держите. — Официант поставил перед ним кружку. Тафман эмоционально перезагрузился и сделал большой глоток нового напитка.

— Чёрт, хороша штука! — И на этот раз она действительно показалась вкусной. Наконец он смог это признать. На лице сама собой появилась улыбка.

Он повернулся к Клэр. На мгновение их взгляды встретились, но она быстро отвела глаза. Она была из тех, кто редко смотрит другим в глаза. И всё же Тафман находил её глаза довольно красивыми. Они напоминали маленькие стеклянные шарики.

— Лучше?

— Ага. Всё благодаря тебе.

К слову, Тафман всё ещё регулярно ел и пил за счёт Клэр, когда они встречались в таверне. Она всегда находила отговорки вроде: «это всё равно деньги демонического королевства» или «я сама не смогла бы их потратить, даже если бы захотела», так что Тафман от души принимал её щедрость. В конце концов, Тафман был дерзким и бесстыдным до мозга костей. А когда дело касалось алкоголя? Тут он выкручивал это на одиннадцать.

— Так как держится городская стража?

— Как и следовало ожидать, многие, как и я, подавлены. Потерять семь человек ни с того ни с сего — огромный удар… — Хотя Тафман заметно оживился, ответ всё ещё был довольно мрачным. — Люди погибают в бою, все это знают. Хотя мы были к этому готовы… никто из нас не ожидал наткнуться на такое чудовище.

Выжившие после встречи с боевым медведем, как и те, кто встретил их по возвращении, переживали смерть стражников так же тяжело, как Тафман. Все они уже начали думать, что нашли нечто вроде мирной жизни, что настоящие бои позади.

Нельзя начинать думать странное…

Так думал Тафман, делая глоток Варлито Бими. Они жили мирно, но всё ещё были на войне. И как люди автономной зоны, и как люди Альянса.

— Да… Никто не хочет умирать, — сказала Клэр, подпирая голову рукой на столе и выводя пальцем линии по дереву.

— Верно. Хотя мы не можем застревать на таких мыслях. — Когда дойдёт до дела, Тафман и городская стража знали: их работа — отдать жизни, чтобы защитить людей вроде Клэр, если ситуация того потребует.

— Некоторые из городской стражи всё ещё патрулируют? Как у них дела?

— Ага, мы отправили небольшие отряды вместо нас. По их отчётам, всё звучит ужасно. Если эти проклятые демоны собирались завоевать место, могли бы хотя бы прибраться, — фыркнул Тафман, начиная немного распаляться. — Стоит отойти от города, и города, деревни, поля — всё в руинах. Стаи волков и диких собак просто бродят вокруг. Исчадия, которые обычно никогда не покидают лес, разгуливают по полям. Мы едва ли в положении, чтобы разводить скот.

Неудивительно, что пламя войны оставило за собой только разрушение, но даже так положение было исключительно плохим.

— Особенно много исчадий на западе. Буквально на днях бикорн чуть никого не убил. А на востоке максимум, что у них есть, — дикие собаки.

Это было странновато. Исчадий вокруг было слишком много. Бывшие члены Королевского егерского батальона все сходились во мнении, снова и снова говоря: «необычно, что исчадия здесь» или «такие исчадия обычно живут глубоко в лесу».

— О? С какими исчадиями вы сталкиваетесь? — спросила Клэр, и в её стеклянных глазах вспыхнул любопытный свет.

— Ну, для начала… — Тафман сделал ещё один глоток, прежде чем продолжить объяснять и делиться отчётами, полученными от опытных охотников под его началом. Такие детали, как виды, места появления и обычные места обитания обнаруженных исчадий. Он поделился всей информацией, какая у него была.

†††

— Вот что он мне рассказал.

— Понятно.

В библиотеке замка Эвалоти я держал Клэр за руки, пока она рассказывала мне сведения, которые выудила у заместителя капитана городской стражи. Нет, мы не делали ничего непристойного. Я просто снабжал её магией. Странное чувство — использовать собственную жизненную силу, чтобы поддерживать «жизнь» подруги детства.

Но в любом случае… чёрт, исчадия? Мне даже не нужно было смотреть на карту. Стоило подумать, что находится к западу от автономной зоны, и виновник становился очевиден.

Род Изанис на этот раз и правда отличился. Я слышал, что делёж территории Дефтелоса сильно разозлил их на род Рейдж, особенно лично на меня. Значит, они мстили, загоняя исчадий со своей территории на нашу. Ублюдки!

Это был дьявольски эффективный способ наседать на нас. Как герой, я считал ужасными ущерб и потерянные жизни среди людей Эвалоти. А как принц демонов, видел, что это вставляет палки в колёса моим планам развития автономной зоны. Я пытался выстроить автономную зону, чтобы она производила пищу для всего демонического королевства, — по крайней мере внешне это выглядело так. Любая попытка помешать моему продвижению была атакой на королевство. Хотя я мог прямо заявить именно это, сомневаюсь, что от этого будет толк.

Без твёрдых доказательств спорить будет трудно: они могут просто сказать, что исчадия естественно бежали из страха перед родом Изанис. Схватить одного из их подручных и выбить признание? Эффективность зависела бы от того, какой вес Король демонов придаст признанию, добытому пыткой… э-э, допросом.

— Мы всегда можем использовать Ограничение и запретить им лгать.

Хм. Это даст признание без насилия. Но…

— Конечно, запрет лжи навредит тебе больше, чем кому-либо.

Ага. К тому же это раскроет мои карты другим наследникам демонов. Слишком рискованно. Я не был уверен, что ситуация уже требует такого сильного ответа.

Чёрт, какая головная боль!

Мне просто хотелось выбить дерьмо из этого зеленоголового ублюдка и всего его рода. Но пока война за престол не началась, принцам и принцессам было прямо запрещено вступать в прямой конфликт между собой. Иначе старшие братья и сёстры ходили бы и убивали младших, пока те ещё слишком юны, чтобы представлять угрозу.

Я спрашивал, какое наказание за нарушение этого закона, и ответы различались. В лучшем случае — избиение от Короля демонов; где-то посередине — домашний арест; в худшем — заключение в тюрьме ночных эльфов. И такое заключение продлилось бы десятилетиями. При неестественно долгой жизни демонов тюремные сроки соответствовали.

Очевидно, когда ты в тюрьме или даже под домашним арестом, тебе не разрешают сделать ни шагу за пределы комнаты. Значит, никакой войны и никаких заслуг. И уж точно никаких шансов взаимодействовать с кем-то вне семьи. Для воина это не совсем смертный приговор, но сокрушительный удар по карьере. За всё это время на скамейке запасных навыки изрядно заржавеют.

А что, если удвоить ставку и нарушить ещё и правила домашнего ареста? Тогда сам Король демонов тебя казнит. Неспособность разобраться с таким поведением ввергла бы закон и порядок всего королевства в хаос. Тем, кто смеет угрожать власти Короля демонов грубой силой оружия, милость не даруют.

В нынешнем состоянии я никогда не выиграю драку с Королём демонов. Хотя как только смогу, это будет означать, что я могу делать всё, что хочу.

— В таком случае это просто сделает тебя Королём демонов.

Именно. Так или иначе, если они будут играть грязно, мне придётся отвечать тем же. У меня было полно идей, как сделать жизнь рода Изанис и головы-водоросли несчастной. Я заставлю их пожалеть, что они вообще связались с автономной зоной!

Но помимо этого проблема исчадий в автономной зоне всё равно оставалась головной болью, с которой нужно разобраться. Летать на Лайле и самому их выискивать — вариант. Это значительно сократит их численность, но займёт исключительно много времени. Не говоря уже о критике за то, что я так сильно нянчусь с гражданами Эвалоти.

— Полагаю, лучшее, что ты можешь сделать, — истреблять любых исчадий, которые попадутся по дороге в Эвалоти и обратно.

Наверное, только это. Больше я правда ничего не мог сделать. Оставалось надеяться, что выжившие в городской страже соберутся и найдут способ сами справляться с исчадиями. Полное отсутствие высококлассных бойцов вроде героев и мастеров меча было очень болезненным.

— Спасибо, господин принц, — сказала Клэр, отнимая руки.

— Уже всё? — Не казалось, что она взяла так много. И я точно не хотел держать её за руки дольше просто так.

— Да, теперь я полна. Спасибо, — сказала она с обычной улыбкой. Магия была чистой силой. Не то же самое, что произнесённое заклинание. Как если бы я давил на её руки физической силой, вливание магии в неё не передавало никаких моих чувств. Всё, что происходило, — её запас энергии восполнялся. Естественно, это значило, что я тоже понятия не имел, что у неё в голове.

— Этот заместитель капитана… Тафман, кажется? Вы двое, похоже, довольно сблизились. — Судя по всему, тот энергичный раненый солдат с первой аудиенции в итоге стал заместителем капитана городской стражи. Я подумал, что у него есть хребет, но…

— Это просто деловые отношения, — сказала Клэр, и выражение её лица исчезло.

— По мне звучит так, будто тебе очень весело с ним разговаривать.

— Мне его просто жаль, вот и всё. Всё было бы намного проще, если бы он уже умер. — Она пожала плечами, и её обычная фальшивая улыбка вернулась. Но за мгновение до того, как она это сказала, я увидел, как её глаза дрогнули, а взгляд ушёл вверх.

— Вот как? Ну, будем надеяться, твоя мечта скоро сбудется. — Я показал самую естественную улыбку, на какую был способен, лишь бы маска принца демонов не сползла.

В середине дня я летел с Лайлой через безоблачное небо. Мы возвращались в замок Короля демонов из Эвалоти. Обычно я бы крепко спал, но, разобравшись во вмешательстве рода Изанис, саботирующего автономную зону, я был совершенно бодр.

Так что же мне со всем этим делать? Я некоторое время думал, но первым делом нужно было заняться самим зеленоголовым ублюдком. Загонять исчадий в автономную зону — открытый акт враждебности.

Раз ответственность лежала на роде Изанис, он не мог просто прикинуться незнающим. Признает он это или нет, нарочно это или случайно — не важно. Как принц рода Изанис, он заплатит. И для этого я использую своё невероятно нестабильное положение седьмого принца с максимальной выгодой. Сейчас я держал и Айогиаса, и Рубифью на одинаковом расстоянии. Но теперь, похоже, самое время нанести Рубифье визит. Конечно, только после того, как я устрою перед всеми большой шум из-за действий рода Изанис. Я уже мог представить натянутую улыбку на лице Айогиаса, когда он об этом услышит. Именно он больше всего потеряет, если я возьмусь за руки с Рубифьей.

Думаю, он довольно сильно ударит по голове-водоросли за это. Я очень хотел убить ублюдка сам, но придётся довольствоваться мыслью о том, как Айогиас его распекает. Настоящее убийство подождёт до начала войны за престол.

Дальше — род Изанис в целом. На данный момент одна идея возвышалась над остальными, когда речь заходила о том, как им навредить: высокоскоростная система связи нежити. Мои ежедневные отчёты из Эвалоти уже доказали её эффективность. Если эта система широко распространится по королевству, гонцы Изанис и их драконьи спутники все останутся без работы.

— Однако…

Можешь не говорить, Анте. Это передаст в руки демонической армии слишком мощный инструмент. Да, по роду Изанис это нанесёт серьёзный удар. Но в целом — стоит ли оно того? Это первая проблема. Вторая — тогда всплывёт ужасающий факт: Энма хорошо отслеживает перемещения армии по всему демоническому королевству. Если говорить прямо, раскрывать сеть сообщений нежити всё ещё казалось слишком поспешным решением. Так что месть роду Изанис придётся отложить.

Оставалась территория Изанис, граничащая с автономной зоной. Я немало времени думал, что с ней сделать, но ни одна идея не выделилась. На самом деле эта территория Изанис — в основном горы и леса. Там было лишь несколько человеческих городов, которые они поглотили. Проблема в том, что защищать там особо нечего. И я не мог просто напасть на их города напрямую.

— А, вижу исчадие. Что будем делать? — спросила Лайла, когда мы пересекали границу и входили на территорию Изанис.

— Где? Что там? — Я прищурился, глядя на землю, несущуюся под нами, но ничего не увидел. Только густой зелёный лес под прекрасным летним солнцем.

— Вперёд, на час. Похоже на шипастого волка.

А, это кровавый волк. Они довольно неприятные.

— Если хотите, я разберусь.

Да, пожалуйста. В этот раз нам не нужно заботиться о сохранности шкуры, так что я мог оставить это Лайле.

— Тогда прошу простить. — Пока мы всё ещё летели, Лайла широко открыла пасть и выпустила рёв, одновременно похожий и непохожий на её обычный голос. Когда драконы находятся в драконьей форме, им приходится напрягаться, чтобы подогнать голос под наш язык. Для нас это было бы похоже на речь фальцетом. Так что когда она рычала вот так, её голос возвращался к естественному тону.

Вместе с рёвом из её пасти вырвался луч чистого белого света, пробивая участок леса насквозь. Когда дыхание погасло, я увидел нечто поваленное под деревьями. Огромный волк с головой, обугленной дочерна.

— Вот это огневая мощь. — Я впечатлённо кивнул, гладя Лайлу по шее.

У неё была огромная сила и безупречная точность. И главное, её способность изначально обнаруживать цели была нереальна. Если бы не преимущество, которое мы, демоны, получаем от договоров с дьяволами, драконы ведь и правда были бы сильнейшей расой, да?

Через Конектуса Лайла застенчиво хихикнула, когда к ней дошло моё неприкрытое восхищение её силой. Словно демонстрируя результат, она несколько раз облетела мёртвого кровавого волка. И когда я увидел дым, поднимающийся от обугленной головы зверя, меня осенило.

Вот оно! Я знаю, как выбесить этих ублюдков Изанис!

Эй, Лайла…

— Да?

Немного поколебавшись, я продолжил:

— Можешь оказать мне услугу? Используй дыхание на полной мощности по всему лесу. Я хочу сжечь его дотла, — сказал я, глядя вверх на палящее солнце. Лилиана, сидевшая в седле передо мной, обернулась и бросила на меня взгляд ошеломлённого неверия.

†††

Пока мы смотрели, как перед нами занимается лес, Лилиана жалобно завыла. Даже будучи собакой, она всё ещё глубоко дорожила лесом.

Когда мы вернулись в замок, она довольно долго отказывалась издавать хоть звук. Лилиана всё время держалась подальше от Лайлы, доходило до того, что при любой возможности она пряталась за Гаруньей. Она даже воротила нос от моих предложений любимых фруктов и сладостей. Хотя если я оставлял их для неё на тарелке, она позже тайком возвращалась и съедала всё сама.

— Я надеялась, что она придёт в себя, пытаясь остановить тебя, но не повезло, — вздохнула Анте. Но мне было бы очень жалко её, если бы она очнулась при виде горящего леса, так что, честно говоря, я даже немного испытал облегчение.

— Прости, Лилиана. — Она продолжала игнорировать меня, демонстративно отворачиваясь, когда я к ней обращался. Но, несмотря на всю свою злость, стоило мне начать тренировку, она тут же подбегала и слизывала кровь с моих ран. Я уже не понимал, благодарить её или извиняться.

Кстати о лесе: да, мы сожгли его дотла. Мы рассчитали всё так, чтобы ветер помогал огню распространяться, но даже так пламя разошлось в десять раз сильнее, чем мы ожидали. Род Изанис каким-то образом сумел его остановить, но один из их городов всё равно прожарило. И вместе с этим процветающие Охотничьи угодья, которые род Изанис приобрёл на своей новой территории, обратились в дым. Наверное, это было слегка чрезмерно как месть за их пакости… но, в отличие от их вмешательства в дела автономной зоны, пожар не унёс ничьих жизней. Разумеется, я не мог взять на себя ответственность за пожар — иначе рисковал получить наказание от Короля демонов, — но это ничуть не мешало мне наслаждаться каждым кусочком их страданий.

Когда я направлялся во дворец на следующий обед, одетый в свой наряд Бон Даге из кожи высшего эльфа, я думал, как разобраться с зелёным пятном в унитазе.

— Ну надо же, кого я вижу. — И в тот самый миг, когда я ступил в обеденный зал, меня встретил этот изумрудный взгляд.

— О, Эмергиас. Ты сегодня необычайно рано.

Эмергиас уже сидел на месте, облачённый в свою змеиную кожу в стиле Бон Даге. Он скрестил руки, нетерпеливо постукивал ногой, и Ненасытную Обжору рядом с ним это, судя по всему, порядком раздражало.

— Ну ты и натворил, — прорычал он.

— О чём ты? — спросил я, недоумённо наклонив голову.

— Не прикидывайся дураком! Я знаю, это ты устроил тот пожар в горах! — Зелёный ублюдок хлопнул ладонями по столу. — Ты использовал дыхание того белого дракона. У нас есть свидетель, — гордо объявил он.

Я, конечно, ничуть не дрогнул. Всё разворачивалось ровно так, как я и ожидал. После тех пакостей, которые они нам устроили, логично было предположить, что они будут ждать какого-нибудь ответного удара. Так что они наверняка связали бы воедино мои регулярные полёты на Лайле над территорией Изанис и начало пожара. Даже если бы я не был виноват, они всё равно, скорее всего, попытались бы повесить это на меня.

— О, свидетель? — ответил я, изобразив удивление.

— Почти наверняка блеф, — фыркнула Анте.

Да, пожар устроили мы. Но это ведь не было так, будто я летал на Лайле кругами и велел ей поливать всё огнём. Перед началом мы спрятались глубоко в зарослях, даже магией скрылись.

— Охотники в лесу сообщили, что видели, как белый дракон извергает пламя, а потом видели, как ты улетаешь с места пожара. — Просто сказать: «Это ведь ты, да?!» было бы не слишком убедительно, вот они и состряпали такую историю.

— Если это правда, тогда у нас на руках серьёзная проблема. Но видишь ли, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Возможно, они приняли меня за кого-то другого? — Я пожал плечами. Честно говоря, слово свидетеля почти ничего не значило. У нас, маркизов, не было недостатка в подчинённых, готовых солгать ради нас, а ещё имелась мощная магия, позволяющая заставить более слабых исполнять приказы.

В Альянсе тоже было обычным делом, что богатые и могущественные выдумывали свидетелей из воздуха, но, когда дело касалось тех, кто владеет магией, всё превращалось в ещё больший фарс. Вероятно, причина была не только в этом, но наверняка именно поэтому демоны решали большинство споров силой оружия.

— Лжец ты…

— Кстати о серьёзных делах: я слышал интересные донесения о недавней активности рода Изанис, — перебил я его, расплываясь в злобной улыбке. — Говорят, вы устраивали довольно масштабные охотничьи вылазки.

И, что самое чудесное, решили загнать множество исчадий в автономную зону Эвалоти. Это стало для меня изрядной занозой в боку, кусок дерьма.

Ненасытная Обжора застыла. Потом она медленно повернулась к Эмергиасу — так медленно и неуклюже, что почти можно было услышать скрежет шестерёнок.

Что до зелени, он был совершенно ошарашен моей внезапной бранью. Обычно с братьями и сёстрами я держался таким благопристойным и учтивым — именно для того, чтобы однажды сделать вот это. К слову, сейчас в комнате были только мы трое. Айогиаса ещё не было, а Дайагиас находился на передовой.

— Я что-то пропустила? — В комнату вошла Рубифья со Спящей красавицей на спине. Рубифья мгновенно уловила напряжённую атмосферу и улыбнулась с явным интересом.

— О. Здравствуй, Рубифья. Этот болван решил со мной сцепиться, — объяснил я тоном печальным и унылым.

Рубифья сдержала смешок, и в её глазах вспыхнула искра: она явно обратила внимание на мою редкую грубость. Тем временем Топазия, как обычно сползая на свой стул, даже чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на меня. Но быстро потеряла интерес и снова заснула. Я впервые видел, чтобы она проснулась по собственной воле, так что слегка опешил, но достаточно быстро пришёл в себя и продолжил представление.

— Похоже, управлять той крошечной полоской земли в Дефтелосе роду Изанис тяжеловато, вот он теперь и пытается свалить на меня их пожар.

— Ох, какая жалость. — Она сдалась и громко, по-настоящему расхохоталась, когда я высмеял то, как роду Изанис достался худший кусок всей этой ситуации с Дефтелосом. Вид обычно спокойного и вежливого Зилбагиаса, так открыто враждебного, окончательно лишил её самообладания.

— Это правда! Это он устроил пожар! У нас есть свидетели, и все они подтвердят, что пожар начался именно тогда, когда он покидал нашу территорию!

— Да успокойся. У меня на службе есть дьявол знания. Я попрошу её прислать тебе сведения о том, насколько обычны лесные пожары в Дефтелосе летом, — ответил я на вспышку головы-водоросли холодной улыбкой. Раз в несколько десятилетий в Дефтелосе происходили крупные лесные пожары разной степени и силы. Последний был примерно пятнадцать лет назад, так что ничего странного, что один случился сейчас. — К тому же вам ведь нужна земля под сельское хозяйство, верно? Все эти сгоревшие деревья вам на самом деле помогают. Более того, почему бы твоим людям не довести дело до конца и не спалить всё остальное?

Зеленоголовый ублюдок буквально кипел, но я не прекращал град насмешек. Рубифья хохотала во весь голос, а Ненасытная Обжора уже снова набивала рот едой. Комната погрузилась в полный хаос.

— Что случилось? — Наконец в комнату вошёл Айогиас, хмурясь. Одного вида смеющейся Рубифьи и взбешённого Эмергиаса ему хватило, чтобы понять: что-то не так.

Я скрестил руки и посмотрел на Айогиаса с недовольством.

— Ты опять экономишь на воспитательных мерах, Айогиас?

— Что?..

— Недавно на территории Изанис был пожар, и он хочет повесить вину на меня.

Взгляд Айогиаса метнулся к зелёному ублюдку — совершенно нечитаемый.

— И, будто этого мало, всё это происходит после того, как они загнали кучу исчадий со своей территории в автономную зону. Вся эта ситуация доставила мне немало хлопот.

— Это ты выдвигаешь ложные обвинения! Хватит строить из себя жертву! — прорычала на меня голова-водоросль, сверля взглядом. — Они испугались нас, демонов, и убежали на заброшенную человеческую землю. Вот и всё!

— Может, это и имело бы смысл, если бы речь шла об обычных животных, но с какой стати хищные исчадия побегут туда, где нет добычи?! — Прежний гнев был чистой игрой, но теперь я сорвался по-настоящему. — Я уже знаю о недавних масштабных охотничьих вылазках рода Изанис! И знаю, что люди на вашей территории в Дефтелосе празднуют, как легко стало охотиться после исчезновения исчадий!

Всё это я узнал от Энмы. Где есть города, там ходят товары. Где ходят товары, там есть костяные лошади и повозки, которые их перевозят. Мне стоило только сказать слово, и Энма могла разнюхать что угодно и где угодно. В этом случае достаточно было подслушать простых людей на улицах, так что добыть сведения не составило труда. К тому же через территорию Изанис проходило немало ночных эльфов, и через них я смог перепроверить её информацию.

— Так что либо вы нарочно загоняли исчадий в автономную зону… либо, может быть, общих сил элиты Изанис всё ещё недостаточно, чтобы справиться с одним боевым медведем. Если подумать, звучит правдоподобно. Возможно, я поторопился с выводами, — усмехнулся я. Ну что, зелень? Признаешь, что сделал это, или признаешь, что твой род набит идиотами?

Зелёное пятно в унитазе молча сидело, и лицо у него подёргивалось.

— Вспышка исчадий и крупный лесной пожар. Похоже, западный Дефтелос проклят, — вмешался Айогиас с весёлой улыбкой. — Эмергиас, я понимаю, как досадно терять такие земли, но тебе не кажется, что ты немного перевозбудился? — Он рассмеялся и игриво стукнул Эмергиаса кулаком по голове. — И тебя, Зилбагиас, я тоже должен попросить о терпении. Как будущего Короля демонов меня тоже беспокоит ущерб, нанесённый автономной зоне. Так почему бы нам позже не собраться и не обсудить всё как следует? Уверен, вместе мы сможем найти решение.

Ага, он хочет, чтобы исчадия и лесной пожар взаимно друг друга списали, да? Да ещё и выставить себя в хорошем свете.

Я фыркнул.

— Как пожелаешь. Хотя должен сказать: мне всё равно крайне неприятно сталкиваться с этими беспочвенными обвинениями.

Айогиас рассмеялся.

— Да, представляю. Эмергиас?

Голова-водоросль заскрежетала зубами, сверля меня взглядом.

— Эмергиас, — повторил Айогиас всё тем же спокойным и мягким голосом. Но в то же время он положил руку зелёному ублюдку на плечо, и было видно, насколько глубоко его пальцы впились в плоть.

— Я… прошу прощения… — едва выдавило из себя зелёное пятно в унитазе.

И тут я оказался на небольшом распутье. Можно было подразнить его ещё сильнее и притвориться, будто я не расслышал. Но, наверное, это уже перебор… стойте. Если рассуждать рационально, мне вроде бы шесть лет.

— Что ты сказал? Прости, я не расслышал. — Я нахмурился и приложил ладонь к уху.

— Я прошу прощения! — взревел он так громко, что у меня зазвенело в ушах.

Ого, не знал, что он на такое способен.

— Хм. Ну ладно. Извинение принято. — Я улыбнулся, впившись в него жёстким взглядом.

Да ни за что на свете я не собирался отпускать его с крючка после одного маленького извинения. Его вмешательство забрало жизни семи человек. Он убил моего отца и, косвенно, мою мать. И именно из-за него Клэр пришлось пройти через столько ужасного… Однажды я заставлю его заплатить. За всё это! Его и весь остальной род Изанис!

Мы обменялись взглядами, и в глазах у нас обоих пылала неприкрытая ярость. На примирение это совсем не походило.

— О, кстати, об обсуждении… — Я встряхнулся и повернулся к Рубифье с ангельской улыбкой. — У нас ведь толком не было случая поговорить, правда? Почему бы нам как-нибудь не встретиться за чаем?

Рубифья, явно разочарованная тем, что конфликт разрешился, озарилась улыбкой от внезапного и неожиданного приглашения. Как распускающийся цветок… Нет, слишком мягкое описание. Улыбка вспыхнула на её лице, как огонь в сухой траве.

— С удовольствием, — тут же ответила она, бросив на Айогиаса многозначительный взгляд. — Я тоже давно хотела с тобой поговорить.

Айогиас выдержал всё это с натянутой улыбкой.

— Хорошо, все в сборе. О, что случилось? — И тут наконец появился Король демонов, нахмурившись при виде странной атмосферы.

— Ничего, отец, — поприветствовал я его сияющей улыбкой. — Просто мелкая ссора. Всё уже улажено.

Рубифья ухмылялась до ушей, Айогиас хмурился на своих товарищей, а главное — лицо Эмергиаса было мрачно от ярости, словно его одолела какая-то болезнь. Но мои слова не оставили Королю места для вмешательства, так что он смог только сказать: «Вот как», — и занять своё место.

Так началась трапеза. Не могу сказать почему, но еда сегодня была вкуснее, чем когда-либо!

†††

— Вот так всё и прошло, — наконец закончил я рассказывать Прати, с трудом пробираясь через собственный смех.

— О, не терпится увидеть Нефрадию. — Она смеялась так же громко, забыв вежливо прикрыть рот веером. — Наверное, впервые в жизни я жду встречи с ней. — Но в её глазах горел острый свет, как у свирепого хищника, разрывающего зубами ядовитую змею.

Ну, логично: Нефрадия сорок лет тыкала Прати в то, что у неё нет детей. Так же как зелёное пятно в унитазе, она собиралась пожать ровно то, что посеяла.

После трапезы Айогиас обычно уходил первым, но на этот раз предпочёл остаться, чтобы поговорить с зеленью и Ненасытной Обжорой — всё с улыбкой на лице. Я не стал терять время и задерживаться, так что не услышал, о чём они говорили, но мог довольно хорошо догадаться. Пустая попытка головы-водоросли устроить мне пакость — с точки зрения демона — могла подтолкнуть меня к стороне Рубифьи, а для них это было серьёзной проблемой. Я почти видел, как Айогиас выжимает из него водоросли.

А, и если подумать, был ещё пожар. В зависимости от того, как посмотреть, можно было сказать, что он доказывает: я уже взялся за руки с Рубифьей. Я мог только представить, в какую ярость это приведёт Айогиаса.

— У меня превосходное настроение. — Стоило мне начать мечтать, как Айогиас избивает зелень вместо меня, Прати внезапно поднялась, вслух повторив мои чувства. — Почему бы нам не потренироваться?

Хорошее настроение разогрело ей кровь, да? Настоящая дикарка…

— Отличная мысль. — Но причин отказываться у меня не было, так что я сразу принял приглашение.

— Судя по всему, ты и сам становишься изрядным дикарём.

Да уж, я как-то уже привык.

Мы направились на плац, облачившись в боевое снаряжение. Как обычно, мы сражались друг с другом. Наши поединки действительно начали накаляться. В сущности, мы теперь дрались почти на равных. Или, может, точнее было бы сказать, что ни один из нас уже не мог победить решительно.

Поскольку теперь я естественным образом достиг уровня маркиза, моё Именование фактически ставило меня вровень с Прати по магии. Как эрцгерцогиня, она всё ещё имела небольшое преимущество, но ни один из нас уже не мог легко протащить проклятие через защиту другого. Так что, сражаясь копьё против копья, мы ещё и доводили магическое сопротивление до предела, швыряя друг в друга Перенос и другие мощные проклятия.

Это было слияние физической и магической войны. Прати по-прежнему орудовала своим стилем множества копий, используя дополнительную руку, дарованную ей дьявольским договором. Я был весь в крови и ранах. Искры летели, когда копьё и мечекопьё сталкивались, а воздух скручивался и коробился от силы проклятий, которыми мы обменивались.

Начало нашей тренировки привлекло приличную толпу, но демоны среди зрителей быстро разошлись, чувствуя собственную неполноценность, когда сравнивали себя с нами. Благодаря Лилиане мы могли драться до полного изнеможения. Даже раны, которые должны были быть смертельными, нас не останавливали. На этом этапе я мог уверенно сказать, что у нас с Прати был самый жёсткий режим тренировок во всём мире.

— Ты стал лучше, — сказала Прати, вся в крови и поту, делая глоток.

— Сама-то. Ты ведь с каждым днём давишь на меня всё сильнее, верно? — почти пожаловался я сквозь тяжёлое дыхание, сам жадно заливаясь водой. Времена, когда непривычное мечекопьё ставило её в невыгодное положение, давно прошли. Теперь её стиль множества копий стал ещё отточеннее: он идеально учитывал моё непривычное оружие и превращал её оборону в неприступную крепость.

— Конечно. Я не позволю тебе так легко победить. — Она рассмеялась, убирая волосы с глаз.

— И не только это. Её магия стала сильнее с нашей первой встречи…

Серьёзно? Даже будучи эрцгерцогиней, она всё ещё становится сильнее?

— Каждая рана или проклятие, которые она тебе наносит, является выражением её власти Садизма.

Значит, возможностей для роста у неё хватало. Хотя это вряд ли была та власть, которую следовало бы применять против собственного сына.

— Но даже так совершенно странно, что ты можешь сражаться со мной на таком уровне. Во всём роду Рейдж так могут драться только глава рода и Зиквальт. Это до ужаса пугает, — сказала она с мертвенно серьёзным лицом. — Я даже представить не могу, каким ты станешь, когда полностью вырастешь.

Кстати, хотя я всё ещё рос, Прати была выше меня. По человеческим меркам я выглядел примерно на шестнадцать лет.

После долгой паузы Прати заговорила снова:

— Если бы ты не был моим собственным сыном, я бы тебе ужасно завидовала. — Серьёзность её тона не приглушала гордость в голосе.

Какая бы странность ни случилась со мной в Бездне, шестилетний ребёнок, сражающийся на таком уровне, был абсурдом. И вдобавок к этому, хотя в бою Прати могла выглядеть превосходящей меня, это не давало полной картины. Она без ограничений использовала свой дьявольский договор и обе родовые магии, а я вообще не прибегал к своей власти Ограничения. Она раскрыла все карты, а я ещё не показал своих — даже с её точки зрения. Иными словами, она говорила сущую правду: она действительно завидовала бы моей силе.

— Всё благодаря тебе, — сказал я, глядя на небо, где солнце уже начинало переползать через горизонт.

И в этом тоже не было лжи. В день, когда я переродился, я был просто глупым героем, который умел только размахивать мечом. Прати дала мне дьявола знания, научила меня столь многому и лично тренировала меня в бою. Мне всё ещё было трудно простить её за чудовищное количество людей, принесённых в жертву по пути. Но тот факт, что я сумел зайти так далеко всего за шесть лет, можно было объяснить только невероятной средой обучения, которую Прати для меня создала.

Я почувствовал мягкое прикосновение к голове. Обернувшись, увидел, что Прати улыбается и гладит меня по волосам.

— Я так тобой горжусь.

Такая тёплая улыбка казалась почти невозможной на лице той же женщины, что постоянно обменивается словесными уколами с другими эрцгерцогинями.

Не зная, как ответить, я смог лишь неловко улыбнуться. Возможно, это выглядело так, будто я просто смущаюсь, но я правда не знал, как реагировать. Ощущение её руки, гладящей мои волосы, было… приятным.

Я совершенно растерялся.

†††

Высоко в замке за всем этим обменом наблюдал один мужчина.

Это был четвёртый принц демонов Эмергиас — со свежим синяком на лице.