Художественные украшения

Рано утром следующего дня троица прибыла к условленному месту встречи.

Ли Хаожань пришёл раньше всех и выглядел немного взволнованным.

Раз старая лошадь была рядом, Лу Яну не приходилось беспокоиться о том, как управлять летучим судном.

— Кто бы подумал, что ты всё это время так глубоко скрывался? У тебя, оказывается, даже невеста есть? — Мэн Цзинчжоу подмигнул Ли Хаожаню и принялся его дразнить.

Как старший сын главной ветви семьи Мэн, Мэн Цзинчжоу ещё до рождения привлекал знатных людей из имперской столицы: они приходили к порогу семьи Мэн, надеясь через него породниться с ней. А после его рождения сваты посыпались таким потоком, что порог едва не истоптали в щепу.¹

— Если бы не культивация, я бы сейчас наслаждался жизнью в имперской столице, — в голосе Мэн Цзинчжоу прозвучала лёгкая тоска.

Ли Хаожань утешил его:

— Как говорится, приобретая одно, часто теряешь другое. Возможно, ты потерял шанс стать праздным молодым господином в имперской столице, зато получил духовный корень чистого ян — то, о чём бесчисленные люди могут только мечтать.

Лу Ян тоже вставил:

— Верно, смотри на светлую сторону. Цени возможность общаться с культиваторшами, пока она ещё есть. Когда ты сформируешь своё Золотое ядро одиночки, оно автоматически начнёт отталкивать окружающих женщин. Тогда у тебя даже поговорить с ними шанса не будет.

Мэн Цзинчжоу взорвался:

— Негодяй, не расшатывай моё сердце Дао! Никогда не слышал, чтобы у Золотого ядра одиночки была такая функция!

Лу Ян спокойно сказал:

— Это древняя тайна. Я не каждому о таком рассказываю.

Мэн Цзинчжоу подозрительно посмотрел на Лу Яна, вспомнив, что внутри того сидит чрезвычайно ужасный настоящий бессмертный. С таким могущественным покровителем неудивительно, если он знает какие-то древние тайны.

— Подожди, что-то не сходится. Духовный корень одиночки впервые появился во времена династии Великая Юй. В древнюю эпоху такого вообще не было! Ах ты паршивец, ты просто меня обмануть пытаешься! Получай мой Кулак черепахи-рогоносца!²

В тесном пространстве они устроили яростную схватку и остановились только после уговоров Ли Хаожаня.

— Младший брат Ли, а что за происхождение у твоей невесты? — Лу Ян внезапно вспомнил биографию Ли Хаожаня: его родители были обычными бродячими культиваторами стадии Закладки фундамента без особых талантов. Огненный духовный корень Ли Хаожаня был чистой случайностью, как и мечевой духовный корень самого Лу Яна.

Стоило заговорить о собственной невесте, как Ли Хаожань только раздражённо вздохнул:

— Не знаю.

— Не знаешь? — Лу Ян и Мэн Цзинчжоу остолбенели. Как можно не знать происхождение собственной невесты?

— По словам родителей, когда они путешествовали в поисках возможностей, они попали в смертельно опасную ситуацию. Случайно мимо проходил эксперт и спас их. Тогда моя мать уже была на третьем месяце беременности. Заметив, что она беременна, эксперт сказал, что эта встреча — судьба, указал на её живот и предложил будущий брак с ещё не рождённым ребёнком. Так и была назначена моя помолвка.

— После этого эксперт ушёл, и его больше никто не видел. Раз он мог подниматься в воздух, значит, был как минимум на стадии Золотого ядра, но точная культивация неизвестна. Родители вообще ничего не поняли: ни имени, ни титула эксперта, ни откуда он пришёл, ни куда ушёл.

— …У тебя помолвку устроили довольно поспешно.

— Кто бы спорил? — Ли Хаожань беспомощно усмехнулся. — Главное, что мои родители были всего лишь на стадии Закладки фундамента. Что мог замышлять против них такой сильный эксперт? Даже если у меня есть кое-какой талант, максимум я добрался бы до стадии Золотого ядра. Но, как вы теперь видите, у меня огненный духовный корень.

Культиваторы с одиночным духовным корнем, если не погибали преждевременно, были обречены стать могучими экспертами мира культивации. Это был выдающийся талант, за который наперебой боролись древние кланы. Например, когда на испытании выяснилось, что у Лу Яна мечевой духовный корень, сердца многих семей дрогнули: они захотели выдать за него своих дочерей. Но когда Лу Ян стал учеником Молчаливого даосского жреца и остался на Пике Небесных Врат, у этих семей уже не появилось случая предложить брак.

— Может, тот эксперт ещё тогда разглядел, что у тебя огненный духовный корень? — Мэн Цзинчжоу был в недоумении. — Хотя это тоже не имеет смысла. Я никогда не слышал о таком заклинании. Если бы подобное заклинание существовало, семья Мэн давно бы его заполучила. Им бы не пришлось ждать, пока мне исполнится четыре, чтобы проверить мой духовный корень.

— Странно.

— Ладно, хватит думать. Встретим твою невесту — всё станет ясно.

Полдня троица ломала голову, но в итоге сдалась.

Старая лошадь везла повозку целый день и наконец прибыла к дому Ли Хаожаня.

Дом Ли Хаожаня находился в уезде Лофэн. Говорили, что когда-то здесь в сидячей позе ушёл из жизни чистокровный феникс³ и благословил всех живых существ, отчего уезд и получил своё название.⁴

— Куда величественнее, чем уезд Яньцзян! — Лу Ян высунул голову из повозки. Глядя на величественные городские стены, оживлённый поток людей и экипажей и время от времени скользившие по ним скрытые взгляды, он понял, что силой уезда Лофэн пренебрегать нельзя.

— Стоять. Сойдите с повозки для проверки. — Стражники у городских ворот остановили конную повозку.

Троица открыто достала удостоверения Секты Ищущих Дао и позволила стражникам их осмотреть.

— О, даосы из Секты Ищущих Дао. Проходите, пожалуйста.

Как только стражники увидели, что трое прибыли из Секты Ищущих Дао, они отнеслись к ним с большим почтением. При всей странности нравов Секты Ищущих Дао её ученики были выдающимися людьми с блестящими достижениями. Более того, как одна из Пяти великих бессмертных сект, Секта Ищущих Дао обладала значительным влиянием, и местные власти не могли её не опасаться.

Например, самым хлопотным и пугающим были их права по надзору. Если Пять великих бессмертных сект обнаруживали незаконные дела местных властей или их сговор с демоническим путём, они могли сначала действовать, а потом докладывать. Впрочем, обычно Пять великих бессмертных сект всё же давали династии Великая Ся лицо и передавали дела ей. Только при неожиданных или вынужденных обстоятельствах они прибегали к таким крайним мерам.

После того как троица объявила себя учениками Секты Ищущих Дао, скрытые взгляды исчезли. Это были тайные стражи, следившие, чтобы в уезд Лофэн не проникли потенциальные смутьяны.

Что до беспорядков, которые могла устроить сама Секта Ищущих Дао, это уже не входило в их обязанности.

— Мой дом вон там. — Ли Хаожань указал старой лошади дорогу.

По пути троица услышала, как сказитель в чайной рассказывал «Легенду о Секте Ищущих Дао».

— …Говорят, Молчаливый даосский жрец обладал обликом бессмертного. Чтобы испытать страдания мира смертных, он часто входил в тюрьмы, ел, беседовал и жил вместе с заключёнными, проявляя заботу о том, почему они дошли до такого положения…

— Порой Молчаливый даосский жрец узнавал от заключённых о демонической активности в разных местах и отправлялся туда истреблять зло.

— Сегодняшняя история начинается с того, как Молчаливый даосский жрец получил в тюрьме одну весть…

— …Молчаливый даосский жрец услышал от заключённого, что с деревней семьи Ань творится что-то странное. Всякий, кто покидал деревню, становился растерянным и ошалелым. Но даже после ухода эти люди всё равно хотели вернуться в деревню…

— …Молчаливый даосский жрец раскрыл заговор деревенского старосты и проявил искусные умения, перебив столько демонов, что остальные взмолились о пощаде и поклялись больше никогда не творить зла…

Лицо Лу Яна приняло странное выражение: он счёл, что художественные украшения его наставника зашли немного далековато.

— Почему я помню, что деревней семьи Ань управляла группа цветочных демонов, высасывавших у людей эссенциальную ци? На деле это был бордель, который маскировался под деревню, чтобы уклоняться от налогов. Позже династия Великая Ся обнаружила налоговую лазейку и опечатала деревню семьи Ань.

Ли Хаожань был ошеломлён:

— Вот как всё было на самом деле? Но раз глава секты сумел сочинить такую историю, у него, должно быть, была причина. Может, он сыграл важную роль!

— Он был посетителем. Его посадили на пятнадцать дней.