Изготовление магического доспеха

Первый выстрел пришёл, когда до врага оставалось ещё шестьсот метров, как раз в тот миг, когда я рубил рыцарей, преграждавших мне путь. Двигаясь в основном на инстинктах, я защитился от стрелы рукоятью двуручного меча. Не сделай я этого, она пробила бы кольчугу и пронзила грудь, заставив меня испустить последний вздох. От удара руку слегка онемело — жуткое напоминание о силе, стоявшей за этим выстрелом.

— Она прилетела оттуда, — пробормотал я.

Я повернулся к далёким лучницам. Там стояла командирша вражеских передовых линий; инстинкт подсказывал мне, что, если я её побежу, смогу прорезать путь из пасти верной смерти. Мой конь, Флюгель, тоже указал носом в сторону врагов. На поле боя он был сообразительнее меня. Конь и всадник были в этом единомысленны, и Флюгель повиновался моей команде.

Я издал мощный боевой клич, и новая стрела вырвалась вперёд. Я срубил её взмахом двуручного меча. Какая досада, подумал я. У этой лучницы безумная точность. Смертоносная стрела летела прямо в центр моего лба, не отклоняясь ни на волос. Но такие атаки были бесполезны; для сверхчеловека нормально разрубить стрелу в полёте. Если бы я не был способен на такое, не выжил бы на поле боя.

Я вспомнил прежние сражения. У группы разбойников арбалет был в руках так, словно это что-то совершенно обычное. Как простые разбойники достали такое мощное оружие? Может, они были опозоренными дворянами, неспособными унаследовать дом? Вопросы кружились в голове, но сейчас было не до них. Я закричал во всё горло и приказал солдатам подготовить арбалеты.

Пятеро моих оруженосцев прицелились во врагов и выстрелили из арбалетов, отнятых у разбойников. Болты пробили кольчуги и мгновенно убили пятерых виллендорфских рыцарей. Арбалеты были мощны.

Третья стрела полетела в меня. Как же раздражает. Я защитился эфесом двуручного меча.

Четвёртая стрела свистнула в воздухе прямо ко мне. Затем небеса рассекла пятая. Вражеская лучница выпустила шестой, седьмой и восьмой выстрел. Да хватит уже! Арбалетные болты разбойников раздражали, но эти стрелы были сильными и пугающими. Я отбивал их всех клинком и рукоятью двуручного меча. Воздушный щит мне был не нужен — моё оружие могло и атаковать, и защищать. Этот двуручный меч передавался из поколения в поколение, пока не оказался у меня в руках, и легко рубил стрелы.

Но эта лучница — чудовище. Она сверхчеловек, как я? В конце концов враг решила, что стрелы на меня не действуют, или я просто оказался слишком близко, чтобы она успела выпустить ещё одну. Вскоре я достиг центра вражеской территории.

— Рыцарь-капитан Виллендорфа, вызываю вас на поединок! — взревел я.

Лучница с длинным луком была не кто иная, как лорд Реккенбелл, рыцарь-капитан Виллендорфа; именно она ответила на мой вызов. Она была по-настоящему могучей дамой, несомненным героем Виллендорфа. Никогда прежде я не встречал никого столь сильного. Разницу между победой и поражением определил один-единственный год. Брось я ей вызов годом раньше, я бы проиграл. Лишний год тренировок и изобретательности решил мою судьбу. Если бы она посвятила себя исключительно оттачиванию боевого мастерства, как я, а не заняла место командирши, она могла бы победить. Моя голова оказалась бы у неё в руках.

Если судить исключительно по широте наших навыков, она явно была талантливее меня во множестве областей.

Я рассказывал Мартине, сидевшей рядом, о своём поединке с рыцарем-капитаном.

— Это и правда вдохновляющая история, — сказала она. — Я прямо вижу это столкновение героев. Но почему вы вдруг рассказываете мне эту историю?

— Ну, у меня полно времени, — ответил я.

Я находился у кузнеца в королевской столице. Мартину я привёл с собой, поскольку она была моей ученицей, и воспользовался случаем рассказать ей о Виллендорфской кампании и о том, насколько сильной была лорд Реккенбелл. Стоявшая передо мной купчиха хлопнула в ладони — это была не кто иная, как Ингрид из компании Ингрид. Принцесса Анастасия готовила для меня максимилиановский доспех и специально выбрала мою личную торговку, компанию Ингрид, чтобы та занялась производством. Ингрид была рада такому крупному заказу.

— Эта сделка стала для меня настоящим уроком, — сказала Ингрид. — Я понятия не имела, насколько дорогим может быть полный максимилиановский доспех. И мне ещё и заплатили вперёд! Поистине привилегия — работать с советником принцессы Валие́ль, сэром Полидоро!

— На этот раз всё оплачивает кронпринцесса Анастасия, — ответил я. — Не думаю, что моя роль советника здесь так уж важна.

Я не ожидал, что Её Высочество Анастасия купит мне индивидуальный максимилиановский доспех. Более того, расходы на него не входили в мою награду за поручение — доспех мне просто дарили. У кронпринцессы явно больше лишних денег, чем у её младшей сестры. Я был искренне благодарен щедрости принцессы Анастасии.

Кольчуга, прикрывавшая моё двухметровое тело, уже начинала расходиться, так что новый доспех пришёлся как нельзя кстати. Кроме того, помощник принцессы не может выглядеть в потрёпанном снаряжении — нельзя позволить им меня недооценить. Имей я дело не с Виллендорфом, достаточно было бы парадной одежды, но для Виллендорфа доспех и был парадной одеждой. Нужно было выглядеть достойно.

— Но на выполнение у нас всего месяц, — сказала Ингрид. — Наш обычный кузнец в одиночку не справится со срочным заказом. Помимо мужчины, который обслуживает ваш двуручный меч и кольчугу, мне пришлось нанять ещё несколько женщин-кузнецов, чтобы выковать вам доспех.

— Я не против, — ответил я. — Я доверяю твоему глазу. Знаю, что ты наняла отличных людей.

Мой пояс целомудрия ковал мужчина. Обычно он же занимался моим двуручным мечом и кольчугой, но на этот раз за месяц не смог бы выковать полный доспех в одиночку. Время было важнее всего, и ему требовалась помощь. Женщины окружали меня и трогали моё тело, снимая точные мерки перед началом работы. Их руки были грубыми и крепкими — норма для их ремесла, — и в них чувствовалась страсть к делу.

— Раз с меня уже сняли мерки, я могу вернуться домой? — спросил я.

— Нет. Как вы знаете, времени у нас мало, — ответила Ингрид. — Нужно сделать правильные подгонки под ваше тело.

— Ты заставляешь меня приходить в эту кузницу каждый день уже неделю.

Я понимал, что ничего не поделаешь, но это отнимало слишком много времени. Мне это не нравилось. На самом деле я настолько скучал, что начал рассказывать о Виллендорфской кампании Мартине, которая сопровождала меня в кузницу. Оглядевшись, я увидел придворную магиню, которая суетилась и вырезала магические печати на металлических пластинах, предназначенных для ковки. В отличие от меня она была занята. Она накладывала заклинания — их ещё называли зачарованиями — на мой доспех.

Кажется, я впервые вижу магиню. Маги в этом мире были редки, а их способности — врождёнными, данными с рождения. Магом не становились: либо ты им был, либо нет. Лишь один человек из десяти тысяч рождался магом; они были чрезвычайно редки, но магия в этом мире существовала. Доказательством был двуручный меч, висевший у меня на поясе.

— Я никогда раньше не видела мага, — прошептала Мартина.

Я не удивился. Её вырастили в городке всего с тысячей жителей. За исключением герцогских домов, всех магов без вопросов отправляли во дворец, как только их способности подтверждались. Выявить мага было очень просто. Нужно было лишь положить руки на магическую сферу, которую ещё называли хрустальным шаром, и посмотреть, засияет ли она. Хрустальные шары хранились в церквях по всему королевству, и в церкви владения Полидоро такой шар тоже был. Само собой, у меня магических способностей не оказалось.

Меня проверили на магию, когда мне было пять. Ни у одного из трёхсот моих жителей магических способностей не было. Если бы кто-то из моих людей оказался магом, его отправили бы во дворец в обмен на щедрую сумму денег для семьи и феода. К магам также относились очень хорошо. Даже если они родились рабами или простолюдинами, им даровали дворянские титулы, и они становились пожизненными пэрами. Они становились главами своих домов. Конечно, их заставляли проходить строгую магическую подготовку; никакие слёзы и вопли не избавили бы их от неё. Я представлял, что она столь же сурова, как рыцарское обучение, через которое прошёл я, хотя за это я никогда не ненавидел покойную мать.

Так или иначе, маги были очень редки, и, когда один работал прямо у меня перед глазами, мне очень хотелось с ней поговорить.

— Только попробуй разрезать эту пластину! — взревела магиня. — Оставьте её целой при ковке, иначе я вас убью! Я, мать вашу, неделю гравировала эту печать, почти не спала, не ела и даже в сортир толком не ходила! Не режьте пластину! Слышите?!

Ого, она злится. Очень злится.

— Месяц?! — заорала она. — Вы издеваетесь?! Как, чёрт побери, я выгравирую магические печати на всём доспехе за месяц? Постойте, если учесть время производства, у меня и двух недель нет! Да к чёрту королевскую семью Анхальта! У каждого человека есть пределы, нельзя просто пожелать невозможного! Знаете, в чём проблема? В самом процессе производства! И они ещё хотят, чтобы я занималась контролем качества, когда вымотана! Они вообще слышали про управление трудом?!

Эта магиня совсем недовольна. Мне не стоит с ней говорить. Если она обвинит меня в своём нынешнем положении, возразить я не смогу. Не надо ворошить осиное гнездо.

— Я пойду пожру! — яростно рявкнула она. — Чтобы к моему возвращению следующая пластина была готова!

Магиня умчалась вдаль. Мне даже не сказали её имени. Ну и ладно. Не то чтобы я стану иметь дело с магами — они слишком редкие.

— Она выглядела очень злой, — сказала Мартина.

Я кивнул.

— Ещё бы.

Честно говоря, магиня имела полное право злиться. Создать полный максимилиановский доспех с зачарованиями за месяц — требование абсурдное. Но всем приходилось нехотя следовать приказу кронпринцессы. Мне было неловко, что причиной всей этой суматохи был я, но поделать я ничего не мог. Доспех был парадной одеждой военных чинов Виллендорфа, и нельзя было позволить им меня недооценить. По сути, мне нужно было сшить роскошный комплект, чтобы вести мирные переговоры. Если один доспех повысит вероятность мира, цена невелика. Без сомнения, принцесса Анастасия думала так же. Всё, что я мог, — благодарить кузнецов и магов, втянутых в эту историю, за тяжёлый труд. Я глубоко вздохнул.

— А я хотел задать магине несколько вопросов, — пробормотал я.

— Могу я узнать, какие именно? — спросила Ингрид.

Она взглянула на меня с любопытством, и я ответил честно.

— Мне было интересно, похожи ли они на магов из прочитанных мной историй, — сказал я. — Может ли маг управлять огнём, светом и дымом, как какой-нибудь мастер пиротехники? Могут ли они использовать сверхъестественные стихии, чтобы поражать врагов?

Магов окружал покров мистики, и мне хотелось знать, какой силой они владеют. Возможно, они способны с лёгкостью превзойти мои боевые возможности. Благодаря культурному багажу прошлой жизни я питал к магам большие надежды. В некотором смысле я романтизировал их как часть этого средневекового фэнтезийного мира.

— Насколько я слышала, ничего подобного они не могут, — сказала Ингрид. В её голосе прозвучало лёгкое сожаление, когда она покачала головой. — Магам поручают создавать магические предметы, например хрустальные шары для связи, или вспомогательные вещи вроде бифокальных очков. Также они накладывают зачарования на доспехи, как эта женщина только что. К сожалению, вы не увидите, как они используют сверхъестественные стихии, чтобы побеждать врагов, как в вымышленных историях.

Ингрид продолжила:

— Они не смогли бы выстоять в бою против кого-то вроде вас, сэр Полидоро. Общество называет таких, как вы, сверхлюдьми. Но маги редки. Им нужны магическая энергия и знания, и они могут создавать средства связи и бифокальные очки, способные переломить ход войны. Просто у них нет магических способностей, позволяющих сражаться.

Слова Ингрид немного разочаровали. Похоже, маги не обладали той громадной силой, о которой я читал в классических фэнтезийных книгах в прошлой жизни. Даже в исторических книгах, вероятно, не упоминалось магов, способных в одиночку уничтожить армию. Я этого ожидал, но всё равно было грустно получить подтверждение подозрениям.

Всё-таки это магия. Где-то внутри меня всё ещё оставалась частица прежней жизни современного японца. Разве можно винить меня за надежды? Я мысленно оправдывался перед собой.

— Я этого ожидал, но ты подтвердила мои мысли, — сказал я. — Жаль.

С Ингрид я оставался честен — мне действительно было жаль. «Властелин колец» навсегда занимал место в моём сердце. Разве можно меня винить? — снова подумал я.

— Как продвигается максимилиановский доспех? — спросил я.

— Э-э, не хотелось бы просить, но можно сделать для вашей головы ведрообразный шлем? — спросила Ингрид.

— Ведро?

Если возможно, я хотел шлем более острый и способный лучше отводить снаряды. В этом мире существовали мушкеты, которыми пользовались наёмники, хотя они всё ещё находились на примитивной стадии.

— Кажется, он называется большим шлемом, — сказала Ингрид. — Возможно, под него придётся надевать на голову кольчужный капюшон.

— Не хотелось бы, — пробормотал я. — Ведрообразный шлем для максимилиановского доспеха выглядит как-то глупо, тебе не кажется?

К тому же шлем сузит поле зрения. Главное преимущество кольчуги — широкий обзор и лёгкость, и всё благодаря отсутствию шлема. Главные недостатки большого шлема — узкое поле зрения и большой вес, давящий на плечи и шею. Он также снижал скорость атаки, хотя в моём случае вес почти не имел значения.

— Откровенно говоря, у нас просто не хватает времени выковать сложный шлем, — сказала Ингрид. — И сэр Полидоро, такому герою, как вы, боевой шлем, полагаю, не нужен. Мы сделаем эту часть съёмной — в конце концов, разве вам не легче сражаться без шлема?

— Откуда тебе знать, — устало ответил я.

Но отрицать её слова я не мог. На поле боя мне всегда более чем хватало кольчуги. Правда, поединок с лордом Реккенбелл заставил меня жаждать полного доспеха больше всего на свете. Хмм, большой шлем… Если он съёмный, возможно, выбор неплох.

— Вес, пожалуй, главный недостаток большого шлема, но это легко решить зачарованиями, — объяснила Ингрид. — Я сделала эти выборы и подгонки ради вас и была бы очень признательна, если бы вы со мной согласились.

— Ладно, — сказал я. — Потом ведь можно будет сделать правильный максимилиановский шлем?

— Разумеется, — ответила Ингрид. — Его легко заменить. Пока вы будете в дороге, я велю изготовить его.

Если потом можно заменить, думаю, проблемы нет, хотя вряд ли он мне часто понадобится. Я пока согласился и снова вздохнул, умирая от скуки. У меня была Мартина, с которой можно поговорить, но она была всего лишь ребёнком, которому приходилось объяснять каждый рыцарский поступок. Я остался в кузнице и всерьёз задумался о том, чтобы научить Мартину каким-нибудь навыкам владения мечом.