Внезапное возвращение по королевскому приказу

Первую битву принцессы Валие́ль, младшей из двух принцесс королевства, называли восстанием Каролины. С той жуткой битвы прошёл месяц. Я успешно отслужил повинность от имени дома Полидоро и вернулся во владение Полидоро вместе со своими людьми, чтобы наслаждаться мирными днями. По личным причинам и ради собственного достоинства я умолял сохранить Мартине жизнь и тоже привёз её в своё владение — обучать как свою ученицу. Сейчас я был в конюшне и учил её ухаживать за моим личным конём, Флюгелем. Отныне она будет отвечать за лошадей, но мне нравилось за ними ухаживать, и, скорее всего, в свободное время я всё равно продолжу присматривать за ними сам. Говоря, я гладил Флюгеля по голове.

— Это мой конь, Флюгель, — объяснил я.

Мой боевой конь стоял высокий и величавый, источая ауру силы и достоинства. Флюгель был великолепным конём; моя любимая мать, Марианна, где-то раздобыла его ради меня. Ростом он был больше двух метров; точного веса я не знал, но он легко переваливал за тонну. Мой взгляд на мир был узок, но за годы военных походов я объездил Анхальт и повидал немало лошадей. Ни одна не могла сравниться с Флюгелем размером.

— Он огромный, — заметила Мартина. — Вполне естественно, что у сильнейшего рыцаря Анхальта такой впечатляющий конь.

— Когда мне было пятнадцать, Флюгелю было три, — сказал я. — Уже тогда он мог выдержать мой рост и вес.

Этот конь был одним из немногих моих сокровищ. Украшения для волос и кольца я раздал своим подданным, и Флюгель оставался единственной моей вещью из тех, что подарила покойная мать. Хотя, наверное, неправильно называть любимого коня вещью, подумал я. Но другого слова я подобрать не мог. Как говорить о драгоценном коне? В этих словах должна быть нежность. Во время Виллендорфской кампании, если бы не доблесть Флюгеля, я проиграл бы поединок рыцарю-капитану Реккенбелл.

Нельзя было отрицать, что сложение у меня здоровенное. Ростом я был под два метра, весил больше ста тридцати килограммов. К тому же носил тяжёлое военное снаряжение, но мой конь без труда взмывал в воздух, словно это ничего не значило. Да, Флюгель был моим верным боевым конём — иначе назвать моего товарища по войне было невозможно.

Флюгель ткнулся мордой мне в лицо, а я в ответ потёрся о него щекой. Мы наслаждались прикосновением друг друга.

— Он очень умный, — заметила Мартина, глядя на нас.

— Правда, — согласился я. — Лошади умные существа.

Каждый раз, когда Флюгеля хвалили, я ликовал так, словно комплимент сделали мне.

Но Флюгелю уже десять лет. На самом деле я знал, что он ещё может служить — он особенный. В этом мире есть ненормальные люди, которых иначе как сверхлюдьми не назовёшь, и Флюгель был своего рода сверхконём. И всё же…

— Я с радостью буду хорошо за ним ухаживать, — сказала Мартина. Похоже, она прочитала мои мысли. — Флюгель уже довольно стар, верно?

— Да, — ответил я.

Самое время было найти ему невесту. Если возможно, я не хотел искать нового коня ему на замену; я хотел, чтобы кровь Флюгеля продолжилась во владении Полидоро. Он не раз шёл по канату над пропастью, спасая мне жизнь; это меньшее, что я мог для него сделать. Как его партнёр в войне, я обязан сохранить его род. Но денег на новую кобылу у нас совсем не хватает… Постой, может, я смогу использовать награду, которую получил за подавление восстания Каролины. Нет, я уже решил потратить эти деньги на снижение налогов для своих людей.

Я мучился, пытаясь принять решение.

— Я бы сказала, что пора завести новую лошадь, но… — Мартина осеклась. Такая умная девочка легко могла предугадать мой ответ.

— Моё владение небогато, — признался я. — К тому же у Флюгеля отменный аппетит.

Лошадь стоило очень дорого купить, но куда больше денег уходило на её содержание. В этой фантастической средневековой эпохе коэффициент Энгеля у моего феода был весьма высок. Если лошадь должна работать, кормить её приходилось несравнимо обильнее, чем человека. Мой верный конь Флюгель работал много и хорошо — это было его право, есть сколько пожелает. И ел он прекрасно, как минимум втрое больше обычной лошади. Видеть его здоровый аппетит было приятно, но по финансам это било тяжело. Если мне придётся содержать ещё одну лошадь вдобавок к нему, денег не хватит…

— Нужно что-то придумать, — пробормотал я.

Этот вопрос давно сидел у меня в голове; он был одной из самых больших моих забот. Даже принцесса Валие́ль не смогла бы мне с ним помочь. Я знал, что самый быстрый выход — просто купить новую лошадь, но отчаянно хотел, чтобы Флюгель продолжил свою кровь. Что делать?

Пока мы с Мартиной пытались найти решение, ко мне подошла Хельга, моя главная оруженосица.

— Лорд Фауст, прибыл гонец.

— Опять? — спросил я. — Она снова прислала письмо, да?

Герцогиня Астарте без конца слала мне письма, оправдывая свои действия и слова. После отъезда из королевской столицы и возвращения во владение я уже получил её письмо с искренними мыслями. Она, должно быть, решила, что произведёт на меня лучшее впечатление, если будет честна и не станет прикрываться хлипкой ложью. А мои честные мысли о её письме? Откровенно говоря, она настоящая идиотка.

Она хорошо знала мой характер, и, будь у меня ценности обычного мужчины этого мира, я бы ей уступил. Признаю, назвать её простушкой было бы трудно. Если она предсказала, что я потеряю самообладание и паду ниц, умоляя за жизнь Мартины, то она была не гениальна — она была безумна. Честно говоря, её откровенность меня даже впечатлила. Это я потерял выдержку. Неправильно обвинять герцогиню в моих поступках. Однако простить её я не мог.

— Я вскрою письмо герцогини Астарте и просмотрю страницы, — сказал я. — Но отвечать не стану. Просто отправлю письмо обратно.

— Вы уверены? — спросила Хельга.

— Да.

Меня не беспокоило, что герцогиня Астарте хочет моей целомудренности. Чего я не мог простить, так это того, что она играла жизнью Мартины и обращалась с маленькой девочкой как с инструментом. Герцогиня манипулировала сознанием ребёнка и заставила Мартину просить, чтобы её голова была отсечена моим клинком. Вот это было для меня совершенно непростительно.

Я посмотрел вниз, на стоявшую рядом Мартину.

— Эм, — сказала Мартина. — Насчёт того, что герцогиня Астарте мной манипулировала…

— Что? — спросил я. — Я не собираюсь её прощать.

— Не говоря о прощении, я не то чтобы ненавижу её за эти действия.

А? Ошеломлённый, я вгляделся ей в лицо.

— Мартина, она играла твоей жизнью, — сказал я. — Разве ты не злишься на неё за это?

— Лорд Фауст, вы злитесь на герцогиню Астарте за то, что она направила ваши действия к собственной цели? — спросила Мартина.

— Нет.

Пусть меня и подтолкнули к поступку, по-настоящему виновата была моя собственная ребячливость. Не герцогиня Астарте отвечала за то, что я пал ниц. Но Мартина, ты имеешь полное право злиться.

— И я тоже нет, — ответила Мартина. — Я не особенно злюсь.

— Мартина, ты ещё маленький ребёнок, — указал я. — Герцогиня Астарте распорядилась твоей жизнью как пешкой, которую можно использовать по желанию. Ты должна быть в ярости.

— Лорд Фауст, если бы вы обезглавили меня прямо на том суде, я бы искренне ни о чём не жалела. — Она, как всегда, выглядела невозмутимой. — А судя по тому, что вы говорили, герцогиня Астарте всё равно собиралась сохранить мне жизнь. Я слышала, что она хотела сделать меня своей вассалкой. На суде я должна была умереть, и она единственная металась, пытаясь спасти мне жизнь.

— Ну… пожалуй…

Если бы предполагалось, что Мартину обезглавит кто-то другой, мои принципы — чудовищная смесь рыцарского воспитания благородной крови и морали японца — без колебаний бросили бы маленькую девочку. Я неловко отвёл взгляд. Я не герой. Герцогиня Астарте, при всех своих интригах, была единственной, кто с самого начала пытался сохранить Мартине жизнь, — это было неоспоримым фактом.

— Если, зная это, я стану её ненавидеть, то буду неблагодарной девчонкой, — продолжила Мартина. — Оставим методы в стороне, я не могу игнорировать её намерения. Лично я не питаю к Её Светлости неприязни.

Мартина и правда была умна. Даже слишком мудра для своих лет. Я понимал, почему герцогиня Астарте по-настоящему хотела сохранить жизнь этому ребёнку, полному таланта. Мартине правда всего девять? Если бы она унаследовала владение Бозель, я был уверен, что она стала бы прекрасным лордом. Мне было жаль обстоятельства, в которые её загнали. Взрослые вокруг неё были сплошь идиоты, и это в итоге пустило будущее Мартины под откос.

Пусть мои старания будут неуклюжими, но если мне удастся дать тебе образование, нужное, чтобы преуспеть в этом мире… Мартина была дочерью убийцы, предавшей королевство. Я воспитаю из тебя превосходного рыцаря, который не будет скован этими грязными слухами. Я поклялся в сердце, понимая, что сейчас не время тревожиться об этом.

— Хм, — задумался я.

С того суда герцогиня Астарте каждую неделю присылала мне роскошные подношения. Подарки было легко обратить в деньги, и она, должно быть, именно этого и ожидала; к каждому письму с извинениями и самооправданиями прилагались золотые ценности. Мне казалось, что во всей этой истории больше всех пострадала Мартина, но если она уже не злится, мне тоже придётся пересмотреть свои мысли. Следует ли мне простить герцогиню?

— Лорд Фауст, будет ли вам какая-нибудь польза от вражды с Её Светлостью? — спросила Мартина. — Она герцогиня, владеющая серебряным рудником, и под её властью больше ста тысяч жителей.

— Ну, возразить я не могу, — ответил я.

Разрыв в силе и масштабе между нами был слишком велик. На самом деле именно герцогиня Астарте вела себя очень необычно: она была со мной так дружелюбна и публично заявляла, что такой лорд, как я, у которого во владении меньше трёхсот жителей, её боевой товарищ. И столь же ненормально было, что человек её положения раз за разом присылает мне письма с извинениями. Но герцогиня Астарте странно зациклена на моей заднице…

Я знал, что она хочет сделать меня своим любовником и хочет моей целомудренности. Меня это не волновало, ведь у меня всё ещё оставались ценности прошлой жизни, но если существовал риск, что мой ребёнок не унаследует владение Полидоро, от такого положения пришлось бы отказаться.

Я прижал ладони к щекам и издал громкий вздох, почти как зевок. Мне хотелось услышать объективное мнение Мартины.

— Я кажусь тебе мелочным? — спросил я.

— Нет, — ответила Мартина. — Вас использовали, так что, думаю, вы имеете полное право злиться. Но лорд Фауст, вы правда настолько мелочны? Она прислала вам ценные вещи и даже написала бесчисленные письма о своей преданности вам.

— Хмм…

Герцогиня Астарте признала свои проступки. Она присылала письмо за письмом с извинениями и драгоценные товары. Понятно… Если я продолжу демонстрировать гнев и не смогу отпустить это, буду выглядеть мелочным. Тогда мне просто простить её? Не могу решить. Но это напоминает мне…

— Её герцогство славится разведением лошадей, верно? — спросил я.

Мартина быстро уловила мысль.

— Думаю, в её герцогстве есть всё. Попросим её помочь дать Флюгелю наследника?

Это казалось подходящей точкой компромисса. Я напишу герцогине Астарте письмо, принимая её извинения и прося помочь с ребёнком Флюгеля. Когда жеребёнок родится, он три года пробудет в герцогстве Астарте, а потом я получу его бесплатно. Пожалуй, этого достаточно. В конце концов, герцогиня Астарте была моей драгоценной боевой соратницей в Виллендорфской кампании. Возможно, какое-то время я и правда на неё злился, но было бы неправильно игнорировать нашу общую историю.

Я вздохнул.

— Хельга, планы меняются. Скажи гонцу, что мы примем письмо, и пусть задержится в поместье, пока я набросаю ответ. И хорошо прими нашу гостью, чтобы нам не опозорить владение.

— Ваша воля для меня приказ, — ответила Хельга. — Однако сегодня у меня есть ещё одно донесение.

— И какое же? — спросил я.

Я думал, что гонец прибыл только с письмом герцогини Астарте. Вроде бы ничего другого я не жду.

— Вас вызывают в столицу, — доложила Хельга. — Дело касается королевской семьи, мой лорд.

— Откажи, — ответил я.

Да я, к чёрту, убью этих идиотов. Я отслужил повинность ради защиты своего феода, да ещё служил советником принцессы Валие́ль. На этот год с меня хватит; какого чёрта меня вызывают меньше чем через месяц? Я вымотан. Мне нужно обучать Мартину и управлять владением Полидоро. Почему со мной так обращаются?

— Значит, никакого гонца мы не получали, — сказала Хельга. — Возможно, его убили разбойники по дороге. Используем это как прикрытие?

В её глазах появился опасный блеск, когда она взглянула мне в лицо, молча предлагая убить гонца. Мне бы очень хотелось, но он был нужен, чтобы доставить моё письмо герцогине Астарте. К тому же…

— Будь я герцогом, возможно, и смог бы отговориться тем, что не получал гонца, но… — Я осёкся.

Пусть я и был лордом-рыцарем, я был слабым лордом всего с тремя сотнями жителей. Политически я был сродни камешку на обочине дороги. Никакой выгоды от греха убийства гонца, который просто делает свою работу, не было, а риск, что королевская семья узнает правду, оставался. Ух, проклятье. Выбора нет.

— Причину вызова ты слышала? — спросил я.

— По словам гонца, дело очень важное и строго секретное, — ответила Хельга. — Даже ему не сообщили. Вам просто приказано явиться в королевский дворец с большим числом солдат, чем вы брали на первую битву принцессы Валие́ль.

— Значит, просьба явно опасная.

Мне всё это не нравилось, и приказ хотелось отклонить. Серьёзно, я хочу просто сказать: «К чёрту». И почему я вообще? Я имел право отказываться от подобных просьб и уже подумывал написать об этом письмо и передать гонцу обратно.

— Лорд Фауст, вы исполнили обязанности феодального лорда и имеете полное право отказаться, но сделать это нужно лично, — посоветовала Мартина. — Иначе это сочтут дерзостью. Это явно королевский приказ.

Я молча стоял, пока маленькая девочка рядом со мной разбивала мои идеи. Да знаю я, чёрт побери. У меня не оставалось выбора: придётся идти в королевскую столицу с большим числом солдат, чем раньше. Думаю, тридцати с лишним хватит.

— Хельга, мне очень жаль, — сказал я. — Правда. Но мне нужно, чтобы ты приготовилась к ещё одной тяжёлой битве.

— Мы, оруженосцы и жители, без колебаний последуем за вами хоть на край света, мой лорд, — ответила Хельга. — Я немедленно соберу солдат.

У Хельги была маленькая дочь. Она оставляла ребёнка на попечение сестёр, поскольку у всех у них был общий муж. Но пока Хельга была в последнем военном походе, её любимая единственная дочь забыла лицо матери. Узнав об этом, Хельга рухнула на землю в слезах. С большим трудом дочь наконец вспомнила её, но, похоже, Хельге придётся пройти через это ещё не один раз. Тяжело. Особенно для моего душевного здоровья.

— Лорд Фауст, на этот раз я пойду с вами, — сказала Мартина.

— Отдыхай здесь, во владении, — ответил я.

— Сражаться и повиноваться приказам господина — часть моего образования как рыцаря.

Меня тревожила мысль тащить девятилетнего ребёнка в эту опасную передрягу, но я не хотел, чтобы её обучение страдало в моё отсутствие. Похоже, выбора нет — придётся взять её с собой.

— Чёртовы королевские особы, — выплюнул я.

И всё это время внутри я смирялся со своей участью.