Глава 23. Ухаживания Забине

НА ОКРАИНЕ КОРОЛЕВСКОЙ СТОЛИЦЫ я, Фауст фон Полидоро, сидел в дешёвой таверне.

— Хм…

Я устроился за столом и уставился на деревянную кружку с пинтой эля. Буквально на днях корпус принцессы Валие́ль получил повышение за свои действия во время катастрофы с Каролиной, и в их честь устроили небольшую церемонию. Забине поднялась сразу на два ранга, остальные — на один. Но в этой таверне мы собрались не праздновать повышения, а оплакать нашу товарищку Ханну. Меня тоже позвали участвовать.

— Без пятнадцати кружек всё кажется таким пустым и одиноким, — сказала тогда Забине. Она окликнула меня сразу после окончания церемонии. — Я не могу позвать принцессу Валие́ль в дешёвую таверну. Знаю, ты занят подготовкой к возвращению домой, и мне правда очень жаль, но не мог бы ты присоединиться к нам? Это будут своего рода поминки по ней.

У меня не было причин отказывать. На похоронах Ханны я тоже присутствовал как советник принцессы, а заместительница капитана до конца исполнила свой долг как боец корпуса. Своей доблестью она стала героиней.

— Друзья, наша товарищка Ханна перешла в загробный мир, — сказала Забине. Она сняла обувь, встала на стол и начала речь. — Она стала щитом для принцессы Валие́ль и погибла вместо Её Высочества.

В таверне не прозвучало ни одного недовольного голоса. Сегодня её оставили только для корпуса, и пятнадцать участников поминок сложили те крохи, какие у них были, чтобы купить бочонок спиртного. Поскольку мне полагалась компенсация от королевской семьи, я предложил оплатить всё сам, но, как выяснилось, в корпусе было принято именно складываться. Ханна до сих пор делала то же самое, и они хотели сохранить традицию. На это мне было нечего возразить.

— Ах, как же я завидую тому, как она умерла. Её смерть никогда… — Забине оборвала себя.

По её щекам потекли слёзы. Такой опасный человек, как она, плачет, подумал я. Возможно, моё впечатление о ней было неверным, и даже она способна испытывать человеческие чувства.

— Мы никогда тебя не забудем, — сказала Забине.

Было очевидно, что посреди речи она изменила слова, но никто из нас не произнёс ни звука. Остальные тринадцать бойцов и я молча слушали дальше.

— Никогда-никогда не забудем. Помнишь, как мы пошли подглядывать за тренировкой мальчиков-пажей, нас поймали, а потом принцесса Валие́ль нас отчитала? Ты пнула меня по голени и ворчала, что Её Высочество отругала нас из-за меня. Ханна, я до сих пор помню боль от тех пинков. Было ужасно больно. Но ты ведь сама согласилась с нами пойти, правда?

Что, чёрт возьми, творит этот корпус?!

— Ты больше всех интересовалась похабными разговорами, а когда я рассказывала о мужском теле, твои глаза прямо требовали, чтобы я поскорее выложила все подробности, — продолжила Забине. — Я хорошо тебя помню, Ханна. Ты правда любила говорить о сексе, да? Из всех нас самой извращённой точно была ты.

Серьёзно, что, чёрт возьми?!

— Я никогда тебя не забуду, Ханна, — рыдала Забине. — Уверена, сейчас ты уже в Вальгалле и хвастаешься своей почётной смертью. Уверена, валькирии забрали тебя туда, и ты присоединилась к эйнхериям. Но мы тебя не забудем. Мы знаем, что ты, как и мы, безнадёжная дура, над которой без конца насмехались окружавшие тебя дворяне мантии. Мы не забудем тебя до самой смерти.

Забине, капитан корпуса, продолжала речь и громко плакала.

— Слушайте внимательно. Мы тоже не знаем, когда умрём на поле боя. Ради принцессы Валие́ль мы должны стараться изо всех сил. Если нам прикажут умереть — мы бросимся на смерть. Если нам прикажут жить — мы вцепимся в жизнь всем, что у нас есть.

Слёзы катились по её щекам, но она говорила, словно не замечая их. В обществе её считали ключевой фигурой во всём этом деле. Она разожгла ополчение, собрала желающих сражаться и привела принцессу Валие́ль к победе в первой битве. Забине превозносили как героиню, ей уже посвятили песнь. Но, наверное, эта слава причиняла ей только новую боль. Она никогда не забудет эту битву. Может, мне стоит пересмотреть своё мнение о ней и забрать назад прежние жалобы. Я уже не мог найти в себе ненависть к Забине.

— Дура. Не смей умирать без прямого разрешения Её Высочества, — выплюнула Забине.

Последняя фраза прозвучала скорее как упрёк, но тон был полон любви к погибшей подруге.

— Довольно! — крикнула Забине. — На этом я закончу скучную речь! Желаю Ханне славы в битвах с великанами Вальгаллы! За неё!

— За неё! — крикнули в ответ четырнадцать человек, включая меня.

Наши голоса разнеслись по таверне. Лично я знал Ханну не слишком хорошо. Для меня она была только доблестной воительницей, которая отдала жизнь, защищая принцессу, и исполнила свой рыцарский долг. Но если она жила вместе с другими бойцами корпуса, то, несомненно, по крайней мере, была вполне довольна и счастлива своей жизнью. Перед тем как залпом выпить, я обратился к капитану.

— Леди Забине.

— Ах, сэр Полидоро, — ответила она. — Спасибо, что пришли сегодня. Правда, спасибо. Для нас это очень много значит.

Мы стукнули друг о друга деревянными кружками.

— Знаю, это не самое весёлое собрание, — сказала она. — Знаю, я заставила тебя прийти, и всё равно не могу тебя отблагодарить.

— Я рад был прийти, — ответил я. — В конце концов, я присутствовал и на похоронах леди Ханны.

Она была хорошей женщиной. Очень жаль. Будь она жива, я бы хотел взять её в жёны. Я понимаю, что этому желанию уже не суждено исполниться, и, возможно, мне бы даже не пришла в голову такая мысль, не погибни она вместо принцессы Валие́ль. Как бы то ни было, сегодня я пришёл отчасти ещё и потому, что Хельга, моя старшая оруженосица, просила меня найти самую подходящую леди в корпусе принцессы. Она даже рекомендовала Забине.

Э-э, но сейчас, по-моему, совсем не время. В такой обстановке искать себе жену меня тоже не тянуло: сегодня были поминки по леди Ханне. И этого достаточно. Придётся отказаться от поисков невесты в этом году.

— Можно мне сесть здесь? — спросила Забине.

— Конечно.

Капитан села напротив меня. Остальные бойцы корпуса вспоминали Ханну и делились более весёлыми историями о ней. Разве ей не хочется присоединиться к товарищкам?

— Леди Забине, со мной всё будет в порядке, — сказал я. — Почему бы тебе не поговорить о леди Ханне с другими бойцами корпуса?

— С ними я могу поговорить когда угодно, — ответила Забине.

Она сделала большой глоток эля, удовлетворённо выдохнула и повернулась ко мне.

— Сэр Полидоро, ты ведь возвращаешься в своё владение?

— Да, скоро уеду.

Первая битва принцессы Валие́ль завершилась успехом, и я исполнил обязанности по сохранению своего владения, а также роль советника Её Высочества. Оставаться в королевской столице у меня больше не было причин; семьи людей, которых я привёл с собой, тоже с нетерпением ждали нашего возвращения. Мне нужно было скорее вернуться домой и помочь с земледелием. Моё владение никак нельзя было назвать богатым, но, когда мы получим денежную компенсацию от королевской семьи за катастрофу Бозель, на следующее десятилетие нам хватит. Я собирался снизить налоги, дать людям работу и как можно сильнее расширить наши пахотные земли. Я уже почти видел перед собой прекрасные золотые поля, густо заросшие рядами пшеницы.

— Можно кое о чём спросить? — начала Забине. — Почему ты решил сохранить жизнь Мартине, ребёнку Каролины?

— Тебя это злит? — спросил я.

Она покачала головой.

— Нет. За смерть Ханны уже отомстили, когда принцесса Валие́ль собственноручно убила нападавшую. Я не раздражена и не злюсь.

Единственная причина, по которой наша первая битва превратилась в такую катастрофу, заключалась в Каролине. Я решил было, что Забине недовольна моим решением пощадить Мартину, но, похоже, дело было не в этом. И капитан была права: за Ханну отомстили в тот миг, когда Её Высочество убила нападавшую.

— Мне скорее любопытно, что именно ты называл честью, сэр Полидоро, — сказала Забине. — Я этого просто не понимаю. Не могу понять. Какую выгоду это тебе принесло? Наоборот, теперь у тебя появился долг перед королевской семьёй, верно?

Я замолчал. Забине может звучать как дура, но она довольно умна. Впрочем, человек, способный произнести такую речь, и не мог быть совсем необразованным глупцом. Интересно, почему её изгнали из дома и заставили вступить в корпус принцессы Валие́ль? Когда мы так спокойно разговариваем, я никак не могу видеть в ней идиотку. Всё из-за её слишком жестокого характера? Но и такой я теперь её уже не видел. Может, после первой битвы она по-своему выросла?

— Не ответишь? — спросила Забине.

— Отвечу.

Похоже, моё молчание она приняла за отказ, но я решил быть честным. Мы всё равно пили, да и особых проблем откровенность здесь не создаст.

— Даже если говорить как дворянин, тебе не кажется странным, что маленький ребёнок должен нести на себе преступления родителей? — спросил я.

Забине ответила молчанием, но, если начистоту, всё сводилось именно к этому. Будь Мартина намного старше, я бы отсёк ей голову — и как поступок рыцаря, и как проявление милосердия. Мать воспитала меня рыцарем, чтобы я держал достоинство дворянина, и это переплелось с нравственными ценностями, которые я вынес из более современного общества своей прежней жизни. Эта смесь ценностей — включая мою честь и гордость дворянина — заставляла меня сомневаться в обычаях этого мира.

— И мне это просто не понравилось. Вот и всё, — закончил я.

— Правда? И всё? — спросила Забине, пусто глядя на меня.

— И всё.

— Ты очень странный.

— Спорить не стану.

В этом мире я был белой вороной и прекрасно это понимал. Но я просто не мог отбросить свои ценности и жить исключительно как дворянин этого мира. Наверняка я смогу найти компромисс и дальше здесь держаться. Я старался не позволять обстоятельствам полностью мной управлять.

— Но мне это не противно, — сказала Забине. — На удивление, мне кажется, мы могли бы поладить.

— Ты пытаешься за мной ухаживать? — спросил я.

Я пошутил, но это и правда прозвучало как флирт.

— А если да?

Я застыл и замолчал. Она и правда пытается ко мне подкатить? В этом мире, по крайней мере в королевстве Анхальт, высокий мускулистый мужчина вроде меня не пользовался у дам популярностью. До господствующих вкусов мне было очень далеко. Или она…

— Ты охотишься за моим богатством? — спросил я. — У меня всего лишь крохотный участок земли с населением меньше трёхсот человек. Ты станешь разве что женой лорда-рыцаря из маленькой деревни.

— Ах, но твоё положение всё равно слишком впечатляющее для рыцарки вроде меня, которая первой в своём поколении получила повышение сразу на два ранга, — ответила Забине. — Но сейчас я не за этим. Ты мне правда понравился.

Не может быть. Я понятия не имел, как отвечать. Хельга, моя дорогая старшая оруженосица… Ты велела мне попробовать соблазнить Забине, которую так высоко оценила, но почему-то это она соблазняет меня. Надо признать, такое со мной случалось не впервые: герцогиня Астарте пыталась ухаживать за мной едва ли не каждый день, потому что хотела сделать меня своим любовником. Кстати… Я почти уверен, что герцогиня манипулировала Мартиной, чтобы девочка стала молить о смерти от моих рук.

На колени я пал по собственной воле, но Её Светлость, вероятно, заранее предвидела, что я буду умолять сохранить Мартине жизнь. Даже если она хотела спасти эту девочку, приёмы герцогини слишком подлые. Поверить не могу, что она обманула даже меня, своего брата по Виллендорфской кампании. Я думал, мы товарищи по оружию, связанные кровью и потом той битвы. Я никогда не забуду этого унижения. Жаль, конечно, что придётся попрощаться с её гигантскими сиськами, но что поделать: во мне всё ещё остались ценности прежней жизни. Ладно, пока забуду обо всём этом.

— Сэр Полидоро, женщина вроде меня тебе не по вкусу? — спросила Забине.

Я замолчал. Ты издеваешься? Я люблю всех женщин с пышными формами. Если у тебя есть сиськи — я твой человек. И я вижу, что у тебя огромная грудь, даже через одежду; лучшего попадания для меня и быть не может. В этом мире было столько бессмысленно прекрасных женщин, и к этому моменту, если у женщины имелись буфера, я был полностью за. Но если бы я озвучил свои настоящие мысли, все в этом мире возненавидели бы меня и сочли просто шлюхой. И о социальном положении тоже приходилось думать. Я дворянин, а моя жена должна быть хотя бы достаточно компетентна, чтобы ходить в военные походы вместо меня. А? Погоди-ка… Так Забине идеально мне подходит? Хельга ведь тоже её рекомендовала.

— Я бы так не сказал, — ответил я.

Мириады мыслей кружили у меня в голове, и я дал расплывчатый ответ.

— Слава богам, — сказала Забине. — Я правда рада это слышать.

Что, чёрт возьми, происходит? Почему за мной ухаживает человек, которого я когда-то называл жестоким и беспощадным? И почему она кажется мне такой очаровательной? Пожалуйста, скажите мне, кто-нибудь, кто угодно. Как мне ей ответить? Что я вообще должен сказать? Не ждите от девственника идеального поведения в такой ситуации.

— Сэр Полидоро, понимаешь, я потеряла лучшую подругу, Ханну, — сказала Забине. — Но в то же время смогла установить связь с тобой, советником Её Высочества. Возможно, именно Ханна помогла нам эту связь создать. Как капитан корпуса принцессы Валие́ль и лично от себя я надеюсь, что мы сможем и дальше укреплять наши узы.

— Д-да, я тоже, — ответил я.

Я принял её рукопожатие. Её ладонь была огрубевшей от мозолей, оставленных мечом и копьём, но на ощупь казалась странно мягкой. Чёрт… Кажется, Забине начинает мне нравиться.

— И, если возможно, я бы хотела развивать ещё и отношения женщины и мужчины, — добавила она.

Её сверкающие зрачки пронзили мне сердце. Должно быть, всё потому, что обычно я не пользовался популярностью. Точно. Или, может, потому что я всё ещё чувствовал боль от ужасного предательства герцогини Астарте. Поверить не могу, что такие большие сиськи меня предали… В моей тоске ухаживания Забине вместе с огромной грудью, видневшейся под одеждой, потянули меня к ней. Я почувствовал, как под металлическим поясом целомудрия у меня встал член, и мысленно начал читать молитву. Это было заклинание, которым я часто пользовался, чтобы облегчить боль в паху, умоляя о помощи. Член болит.