Глава 187

«Срочная новость: младший сын Якши подавил члена Ассоциации!»

«Срочная новость: шестнадцатилетний мечник одним ударом отрубил руку демону меча класса A!»

«Срочная новость: вся нация с нетерпением ждала следующего кандидата в национальные достояния. Неужели это наконец случилось?»

Новостная колонка специального репортажа:

Быстрый рост Кан Джэ Хёка стал для многих шоком — словно громом среди ясного неба. Или всё же нет? Четыре месяца назад мы все видели, как во время повторной проверки при поступлении Кан Джэ Хёка молния ударила в сцену. Некоторые эксперты утверждают, что это был знак пробуждения родового навыка, тогда как другие говорят…

Вся Южная Корея перевернулась вверх дном.

Независимо от формата медиа — телевидение, газеты, журналы, интернет или социальные сети — имя Кан Джэ Хёка было повсюду.

В Сообществе он даже попал в региональный топ поисковых запросов Южной Кореи.

Кандидат в национальные достояния — это был титул, предназначенный для тех, кто обладал потенциалом стать национальным достоянием, великой силой, связанной с мощью государства.

Такие люди были редки.

В этот момент в Южной Корее было только два кандидата в национальные достояния: Шинра Кён и Джин Чо Ён.

Это было жалкое число даже по сравнению с малыми и средними странами, не говоря уже о сверхдержавах, которые могли похвастаться десятками кандидатов в национальные достояния.

Южная Корея страдала от беспрецедентного голода.

Голода талантов!

Именно поэтому многие корейцы возлагали большие надежды на Чхэ Да Хи, второе место среди первокурсников этого года. И именно поэтому теперь появление Кан Джэ Хёка, подобное комете, взбудоражило всеобщее внимание.

— Алло? А? Успеваемость ученика Кан Джэ Хёка?

Даже Львиный замок погрузился в суматоху.

Звонки с расспросами о Кан Джэ Хёке лились непрерывно, и учителя так занялись, что между звонками только и делали, что жаловались в учительской.

— Заместитель директора, у нас и так много подготовки на время студенческих каникул. Почему мы теперь ещё и с репортёрами должны разбираться?

— Верно, — сказал Пак Джу Бон. — Мы стали учителями не для того, чтобы подчищать за одним ребёнком. Разве не так, заместитель директора?

Особенно раздражались учителя из Ассоциации.

Заместитель директора, устав от бесконечных жалоб, в конце концов обратился к Ким Джин Мёну.

— Учитель Ким, ни для кого не секрет, что ваши коллеги сейчас испытывают большое давление. Раз вы учитель Джэ Хёка, почему бы вам не заняться контактами снаружи?

Как один человек мог справиться с градом телефонных звонков? Это была явная дискриминация. В первую очередь положение Ким Джин Мёна ничем не отличалось от положения других учителей. Однако ему всегда поручали больше работы.

— Да, понимаю.

Тем не менее Ким Джин Мён охотно согласился. На самом деле Ким Джин Мён улыбался, перенаправляя все входящие звонки на свой номер.

— Каково поведение Кан Джэ Хёка? Хм. Оно не хорошее и не плохое — это не то, что можно так легко оценить. Я бы сказал, он как взрослый. Да, взрослый…

— Нет-нет-нет, я не сказал, что он святой. Я сказал, что он аристократ. Он образцовый пример аристократа, который без колебаний жертвует собой ради noblesse oblige. Не только я — все учителя Львиного замка его уважают!

Когда это мы его уважали? — подумали учителя.

Когда учителям из Ассоциации звонили с вопросами о обычном поведении или оценках Кан Джэ Хёка, они отвечали без энтузиазма или тонко искажали правду.

В конце концов, прежде чем быть учителями, они были членами Ассоциации. Они прекрасно знали, что их организация враждует с семьёй Кан, и не собирались помогать Джэ Хёку.

Однако Ким Джин Мён был учителем из обычной гильдии. С одной стороны, отсутствие связи с Ассоциацией привело к дискриминации. Но с другой стороны, это означало, что он находился вне контроля Ассоциации.

— Например, этот ребёнок пожертвовал чёрного тунца суши-ресторану… Да, да! Это настоящая история, настоящая. Джэ Хёк на самом деле добрый мальчик! Когда он вырастет, Южная Корея, которую он поведёт, станет в сто раз добрее и блистательнее, чем сейчас! Все учителя Львиного замка это гарантируют!

— Мы этого не гарантируем!

В конце концов учителей так вывел из себя Ким Джин Мён, что они перестали перенаправлять свои звонки. Но было уже поздно. Ким Джин Мён дал репортёрам длинные и подробные ответы, поэтому число повторных звонков резко сократилось.

Вот же дерьмо.

Что, если Ассоциация увидит пресс-релизы и наорёт на них? Учителя из Ассоциации поняли, что им конец, и сидели с пустыми лицами.

Неплохо, Пак.

Великолепно, Ким.

Ким Джин Мён обменялся взглядами с Пак Джу Боном, учителем класса A, который незаметно ему помог.

— Это… Как это произошло?

Тело Чи Чхон Мёна дрожало, пока он пустым взглядом смотрел на статьи, заполнявшие его ленту.

Он уже пытался тихо разобраться с делом, но оно только разрослось. Более того, статьи и комментарии теперь склонялись в пользу Кан Джэ Хёка!

— Ничтожный сопляк смеет говорить о становлении кандидатом в национальные достояния?

Кресло Чи Чхон Мёна рассыпалось в пыль, оставив его сидеть на корточках за столом. Это произошло потому, что его мана резонировала с яростью.

Впервые вижу его таким злым со времён случая с Кан Дэ Соном.

Когда Чи Чхон Мён ломал подлокотники кресел, какая-то доля разума у него ещё оставалась. Нынешнее состояние отличалось: только у игрока, похожего на бешеного зверя, мана вырывалась так неконтролируемо.

— Нужно ли так распаляться? — Женщина соблазнительно улыбнулась, опираясь о край дивана. — Просто избавьтесь от всего, что раздражает.

Разложенные перед ней документы были полны информации о Кан Джэ Хёке. Больше всего бросалась в глаза последняя фраза: «Скорость его техники выхватывания меча напоминает Якшу». Это был фрагмент отчёта Квэ Мён Су. И одной этой фразы хватило, чтобы глаза Чи Чхон Мёна наполнились неверием.

— Нынешняя молодёжь не знает Якшу. — Женщина сунула в рот сигарету и покачала головой. — «Напоминает Якшу»? Хм, как жалко. Если бы навыки Кан Джэ Хёка хоть немного приблизились к уровню Якши, как бы ваша голова всё ещё держалась на плечах?

Секретарь нахмурился.

— Начальник отдела Джин, следите за словами.

— Разве я не права? Мальчишка хочет отомстить за семью; естественно, он целится в президента. Президент за восемь лет никуда не продвинулся. Если Кан Джэ Хёк действительно второе пришествие Якши, как он с этим справится?

— Начальник отдела Джин!

Секретарь не выдержал, и атмосфера в кабинете президента внезапно изменилась. Казалось, центр власти сместился от президента Ассоциации к секретарю.

Это захватывало.

— Вы и правда ведёте себя как человек из первой тройки страны. Тогда скажите. Почему вы остаетесь тенью президента? Если всё, что вы собираетесь делать, — злорадствовать, почему бы вам не стать руководителем каннамского отделения и не действовать как вздумается?

— Хватит. Забудьте. — Чи Чхон Мён успокоился и вмешался, чтобы их примирить.

Слова женщины можно было принять за оскорбление, но они, напротив, успокоили его.

— Начальник отдела Джин не ошибается.

Отчёт Исполнительного отдела должен был быть преувеличен. Кан Джэ Хёк не достиг уровня Якши, так что ещё не поздно избавиться от него.

— Мы последуем его желанию и проведём экзамен.

На этот раз я полностью уничтожу его перед всей страной. Пусть просто ляжет рядом со своим отцом.

Пак Чан Чхон получил внутренние раны в бою с Чон Джэ Уком. Теперь, когда прошло какое-то время, его состояние выглядело ещё хуже, чем прежде. Лицо было мертвенно-бледным, и казалось, что он больше никогда не проснётся.

— Умм.

Изо рта и носа Пак Чан Чхона потекла кровь, когда он застонал.

Хэ Рин крепко схватила его за руку, а старейшина Ку Сук вскочил.

— Ч-что происходит? Ты дал ему лекарство, так почему он реагирует так, будто выпил яд?

— Не волнуйтесь, это нормально, когда застоявшаяся кровь выходит. Вы правда нетерпеливы для человека вашего возраста.

Старый фармацевт оставался невозмутим. Отчитав старейшину, он осторожно влил ещё одну ложку серебристой жидкости в рот Пак Чан Чхона…

Старый фармацевт следил за движением горла Пак Чан Чхона, пока тот глотал. Затем ещё раз перемешал содержимое фарфоровой чаши и зачерпнул новую ложку лекарства, рассеивающего проклятие.

Тронутый самоотверженностью ребёнка и имея на руках сердце тёмного эльфа, старый фармацевт не стал терять времени и сразу переработал лекарство.

Отец, пожалуйста, держись. Ты должен проснуться, чтобы мы вместе отплатили всем за помощь. Хэ Рин сжала его руку ещё крепче и искренне взмолилась.

— Хэ Рин… старейшина Ку Сук…

Неужели её молитвы дошли до него?

Пак Чан Чхон медленно открыл глаза.

Цвет лица у него всё ещё был плохим, но глаза стали ясными — знак, что туман болезни рассеялся.

— Отец…

— Глава! А-а-а!

Пак Чан Чхон сел с помощью дочери. Старейшина Ку Сук несколько раз проверил его состояние, а потом выбежал из комнаты.

Спустя несколько мгновений по зданию Стражей разнеслись радостные крики.

— Глава очнулся!

— Поздравляем главу с выздоровлением!

Пак Чан Чхон очнулся — эта долгожданная добрая весть быстро распространилась через открытые окна, подхваченная ветерком.

В то же время репортёры засуетились, стуча по телефонам или клавиатурам: дата экзамена кандидата в национальные достояния была назначена.

Снаружи погода была тёплой и солнечной. Безоблачное летнее небо намекало на иное будущее Южной Кореи.

Конечно, пока этого никто не заметил.

В семье Кым, в главном зале ханока[1], залитом светом закатного солнца, старик и мужчина средних лет сидели друг напротив друга и беседовали.

— Младший сын семьи Кан слишком раздувает шум вокруг этого экзамена кандидата в национальные достояния.

— Судя по его прежним действиям, я бы не назвал его глупцом, но на этот раз он допустил роковую ошибку. Я не удивлён. Молодые полны безрассудной гордости.

— Пока экзаменом заведует Ассоциация, у Кан Джэ Хёка нет шансов пройти. Они используют предлог экзамена, чтобы выглядеть справедливыми, и при этом полностью его раздавят.

Мужчина средних лет, Кым Тэ Шин, удовлетворённо рассмеялся.

— Скорее, всё обернулось удачно. Похитить раненого мальчишку будет пустяком.

Семья Кым стояла за созданием Гильдии Солнца, одной из пяти крупнейших гильдий Южной Кореи; в последние несколько месяцев Кым Тэ Шин нацелился на Кан Джэ Хёка, единственного члена семьи Кан, чьё местонахождение было известно.

Его непосредственная задача была простой: украсть боевые искусства семьи Кан и сделать их достоянием семьи Кым. Это было давним желанием старика, сидевшего перед ним, Кым Тэ Бёка, главы семьи Кым.

Однако это было непросто. Гильдии, которым он передавал работу на субподряд, каждый раз проваливались.

К счастью, казалось, ситуация повернулась в их пользу.

Кым Тэ Бёк смочил сухой язык глотком чая и открыл рот.

— Он глуп?

— Вы его недооцениваете. Кан Джэ Хёк умён. Он за кулисами взял под контроль стрелковый клуб и без нашего ведома выстроил связи с крупными именами вроде Ocean, Gugang и Стражей.

— Скорее, — продолжил Кым Тэ Шин, — меня тревожит прямо противоположная ситуация.

Солнце садилось. В тускнеющем свете один глаз Кым Тэ Бёка стал золотым.

— Ты боишься, что Кан Джэ Хёк покажет подавляющую силу и пройдёт экзамен? Действительно. Остальные силы до сих пор вели себя пассивно. Но такое достижение привлечёт их внимание. Когда они всерьёз возжелают боевые искусства в голове этого мальчишки, нам будет не так просто их заполучить.

Если я буду неосторожен, к тому времени, как я доберусь до Кан Джэ Хёка, он уже станет расчленённым трупом… Кым Тэ Бёк пробормотал несколько ужасных слов и отдал Кым Тэ Шину приказ.

— Действуй лично, пока не поздно.

1. Ханок — традиционный корейский дом.