Глава 157

Капитан отряда Белой Ночи, Го Ын Джу, склонила голову.

— Простите, ваше превосходительство.

Соль Су А молча продолжала осторожно промакивать зельем раны Джэ Хёка.

Между тем, чтобы обеспечить безопасность Джэ Хёка, и тем, чтобы дать Лорену уйти, Го Ын Джу выбрала второе. Ей казалось, что именно этого хотела бы её госпожа. Она ошиблась. Го Ын Джу с горечью думала, что так и не смогла понять намерения госпожи, которой служила всю жизнь.

Наконец Соль Су А сказала:

— Ын Джу, когда я узнала, что ты отвела отряд, наблюдавший за Джэ Хёком, у меня защемило сердце, но в то же время я почувствовала азарт… — Соль Су А подхватила Джэ Хёка на руки, как принц — принцессу, и поднялась. — Я подумала: «Если этот ребёнок сумеет победить Лорена и спасти друга, значит, в нём больше таланта, чем в его отце».

Именно так.

Соль Су А не столько волновалась, сколько испытывала любопытство. Ребёнок, который одним лишь пробуждением вызвал громовую кару… Ей хотелось узнать, насколько глубоко простирается его талант.

Соль Су А виновато опустила глаза. Увидев бледное лицо Джэ Хёка, она помрачнела ещё сильнее.

— Я… жестока. Я не заслуживаю быть родителем. Ын Джу, похоже, ты знаешь мою природу лучше, чем я сама. Ты сделала выбор, который, как тебе казалось, я бы желала. В итоге ты была не совсем неправа. Поэтому тебе не нужно извиняться.

Соль Су А перевела взгляд на До Джина, ожидавшего у двери и сверлившего взглядом Родительских зомби — точнее, Лорена. Заметив её внимание, До Джин поклонился с сияющими глазами.

На лице мальчика словно было написано слово «восхищение». Соль Су А стало немного дурно.

Квон Са Чхоль был прав. Она знала о связи между Лореном и До Джином и позволила Лорену поступить в Львиный замок, ожидая, что тот устроит инцидент. Иными словами, До Джин с самого начала был её жертвенной пешкой.

Только… Соль Су А посмотрела на двух зомби. Родители Пэк До Джина… Их существования я не предвидела.

Безумие Лорена превзошло воображение. Ужас и боль, которые До Джин пережил сегодня, не входили в её намерения.

Скорее, так даже хорошо.

Поначалу, узнав, что Джэ Хёк победил Лорена, Соль Су А испытывала сложные чувства. С одной стороны, она радовалась, увидев великий талант Джэ Хёка; с другой — была разочарована тем, что её планы отклонились от курса.

Однако, узнав о родителях До Джина, она была благодарна за провал собственного плана. Какой бы важной ни была её цель, в конце концов, она тоже была человеком.

Соль Су А с Джэ Хёком на руках подошла к До Джину и зомби.

— Ученик Пэк До Джин.

— Д-да!

— Ты достаточно настрадался. Оставь тревоги и просто жди. Я помогу тебе достойно похоронить родителей.

— Шмыг… Д-да.

Лицо До Джина озарили радость и благодарность. То, что национальное достояние окажет ему такую услугу, казалось нереальным — словно бог снизошёл, чтобы исполнить его желание.

Соль Су А смотрела на него с жалостью.

И тут Лорен заговорил через Родительских зомби на родном языке. В его голосе появилось достоинство, которого не было, когда он говорил по-корейски.

— Белая Ночь, я понимаю твои намерения. Но не поддавайся эмоциям и не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Разве ты не хочешь сотрудничать с семьёй Баус, чтобы отомстить за Якшу? Зачем отнимать у меня мою собственность? — голос Лорена стал горячее. — В конце концов, родители До Джина живы и здоровы благодаря мне. Почему ты хочешь их похоронить? Какое у тебя право снова ранить моего друга?

— Прекрати, — сказала Соль Су А, и вместе с её приказом дыхание, сорвавшееся с губ, погрузило коридор в тишину. Два Родительских зомби, теперь закованные во льду, повели глазами и уставились на Соль Су А.

Соль Су А отвела взгляд от зомби и отдала приказ отряду Белой Ночи:

— Составьте сводку сегодняшних событий и доложите Ассоциации и правительству. С нетерпением жду, как они засуетятся.

— Есть.

Наследник семьи Баус попытался похитить ученика на территории школы, а капитан Второго штурмового отряда, Квон Са Чхоль, попытался освободить наследника семьи Баус и напал на учеников, которые об этом узнали, — отчёт будет примерно таким.

Разумеется, Ассоциация и правительство этому не поверят. С какой стати Квон Са Чхоль стал бы освобождать Лорена, не говоря уже о том, чтобы вредить ученикам?

Абсурд… Соль Су А улыбнулась. И всё же у неё были все доказательства, необходимые, чтобы это подтвердить.

Изначальный план провалился, но она всё равно получила возможность нанести удар Ассоциации.

Джэ Хёку снился сон. Мир изо льда, чьи-то руки, державшие его, и тепло. Это отличалось от обычных кошмаров. Наоборот, сон был успокаивающим.

Он спал долго.

……

Когда Джэ Хёк вновь открыл глаза, он был в незнакомой комнате, но не один.

— Ребята, он проснулся!

Пэк До Джин, Чхэ Да Хи и Пак Хэ Рин — его драгоценные товарищи по команде, нет, его драгоценные друзья были рядом.

— Ён Джу и Джун Ёп были с тобой весь день и только что ушли. Ю Джин и несколько учеников из класса B тоже заходили несколько раз.

— …

Джэ Хёк перевёл взгляд к окну.

Было темно.

Неудивительно, что он проголодался. Он спал с полудня? Джэ Хёк попытался сесть. Не успел он подняться, как ему в грудь врезался красный от слёз и соплей помидор.

— Джэ Хёк! Как хорошо, что ты проснулся! Как же хорошо! — слёзы и сопли свободно текли по лицу До Джина.

Джэ Хёк крякнул и столкнул До Джина с кровати.

Я в больничной рубашке? Джэ Хёк начал расстёгивать пуговицы, но понял, что под ней на нём ничего нет.

— Сколько я уже в лазарете?

Да Хи отвернулась, покраснев.

— Ч-четыре дня.

— Я спал четыре дня?

— Ты же знаешь, зелья не лечат усталость.

Лицо Да Хи помрачнело. Она уже слышала от До Джина обо всём, через что прошёл Джэ Хёк.

Избитый и весь в ранах, Джэ Хёк без остановки сражался с сильными врагами, чтобы спасти друга.

Почти во всём он был идеальным игроком в её глазах. Но она не могла заставить себя похвалить его. С одной стороны, хорошо, что он всегда сражался ради других, но с другой — он совсем не заботился о себе. Последние несколько дней, пока Джэ Хёк не мог открыть глаза, дались ей тяжело.

— Почему все такие мрачные? Джэ Хёк теперь проснулся. Всё хорошо! Улыбнитесь! Надо пойти и съесть что-нибудь вкусное! — До Джин попытался разогнать тяжёлую атмосферу, но глаза у него всё ещё были красными от слёз.

Джэ Хёк многозначительно посмотрел на До Джина.

— А ты?

При Да Хи и Хэ Рин Джэ Хёк не мог прямо упоминать его родителей.

— Со мной всё хорошо. — До Джин улыбнулся. — Председатель помогла мне их похоронить.

— Председатель… — Белая Ночь, Соль Су А… Джэ Хёк ощутил глубокую благодарность к этой давней знакомой его отца. — Потом скажи мне, где они. Я схожу почтить их память.

Джэ Хёк поднялся с кровати и надел школьную форму, аккуратно висевшую на вешалке. Он проспал четыре дня, а каникулы были уже совсем близко. До отъезда домой он хотел принести цветы родителям До Джина.

— Спасибо. Мои родители будут рады. — До Джин просиял, но вдруг сник. — И, эм… прости, из-за меня ты пропустил экзамены…

В Львином замке экзаменационные оценки не имели огромного веса, но и совсем незначительными их назвать было нельзя. В конце концов, среди тех, кто выходил в общество искать работу или группу, знающие люди ценились выше.

— Ничего страшного.

Джэ Хёк не стал задерживаться на теме оценок.

У него был долг: отомстить и восстановить семью. Его планы после выпуска отличались от планов обычных людей. Школьные оценки для него не имели ценности.

— Ты правда… каждый раз думаешь обо мне. — Забота Джэ Хёка глубоко тронула До Джина. За последние четыре дня, которые он провёл у постели Джэ Хёка, ему было о чём подумать. Теперь в нём осталась только ясность. — Я решил, — сказал До Джин. — После выпуска я устроюсь в семью Кан.

— …А?

Джэ Хёк уставился на него пустым взглядом, и До Джин объяснил:

— Разве ты не единственный наследник семьи Кан? Я устроюсь в семью Кан и буду служить тебе как своему господину.

— …

Красные глаза До Джина не дрогнули.

— Стыдно признавать, но, когда мы забрали родителей у Лорена, мне стало немного легче. Мои чувства изменились…

До Джину разрешили пойти вместе с Соль Су А, когда та забирала его родителей. Всё это время он видел, как Лорен кричит и плачет, словно трёхлетний ребёнок. Перед национальным достоянием Лорен был способен только на это. Но именно тогда чувства До Джина начали меняться. Лорен явно испытывал к зомби искреннюю привязанность, и, увидев, как тот ведёт себя так, будто потерял весь мир, До Джин почувствовал, что его жажда убийства угасла.

Ему показалось, что Лорен достаточно расплатился за свои грехи.

До Джин продолжил:

— Конечно, я не собираюсь прощать этого безумца. Но разве не лучше сосредоточиться на чём-то здоровом, чем зацикливаться на нём? Например, помогать тебе…

— …

После короткой паузы Джэ Хёк всё ещё не ответил. До Джин занервничал и начал сбивчиво говорить:

— Это может звучать смешно, но я серьёзно! Вдруг однажды Лорен придёт за тобой, чтобы свести сегодняшние счёты! Значит, я должен взять на себя ответственность!

Повисло долгое молчание.

И только когда Да Хи и Хэ Рин начали беспокойно ёрзать, Джэ Хёк наконец заговорил:

— Пэк До Джин, я не хочу быть твоим господином.

— А… — вся краска сошла с лица До Джина. Он отказывал ему, потому что тот бесполезен? Наверняка так…

Джэ Хёк протянул руку.

— Я имею в виду: я хочу, чтобы ты оставался рядом со мной как друг и дорожил семьёй Кан так, словно это твой собственный дом. Если ты сможешь так, я с радостью тебя приму.

Он ясно это помнил: вскоре после того, как отец рухнул, подчинённые семьи Кан, которых насчитывалось больше сотни, тут же ушли. Для них герцог Кан был просто начальником на работе.

Джэ Хёк хотел чего-то более искреннего.

— Да! Так даже лучше!

До Джин вновь улыбнулся и пожал руку Джэ Хёку, который усмехнулся.

Спустя восемь лет в семье Кан наконец появился новый член.