Четвёртое семейное собрание Танака
Семья Танака пытается разобраться с имперским языком, но королевский визит и тайна Марты превращают собрание в новый хаос.
Нажмите T, чтобы открыть панель чтения.
Глава 40. Четвёртое семейное собрание Танака
— Итак. Не хочешь объяснить, почему вчера тебя принесли домой с банкета спящей без задних ног?
На следующий день Эмма проснулась бодрой и свежей. Семья дождалась, пока она закончит свой внушительный завтрак, выгнала слуг и устроила в её комнате четвёртое семейное собрание Танака.
— Мама, ты просто не представляешь, какие мягкие в замке кровати. Там было так уютно, будто я спала на облаке!
По вопросу Мелсы Эмма поняла, что попала в беду, поэтому спряталась за Кунмином и поклялась, что не виновата.
— Мя-мя-мя!
Кунмин обвила хвостом тело Эммы и согласно закивала: ну конечно же, в хорошей уютной кровати невозможно не заснуть.
— Мрра!
От одной мысли о сне на облаке Чжана потянуло в сон. Он перекатился на спину и замурлыкал.
— Всё было не так просто, и ты сама это знаешь, сестрёнка. Я знаю, что ты всю ночь не спала и после своего платья рисовала платья для всех своих подруг, — сболтнул Уильям, роясь в целой горе эскизов на столе Эммы.
— Эмма?
Если бы взглядом можно было убивать.
— Н-Ну, понимаешь, они ведь такие милые девочки! И так обо мне заботятся! А главное, они все такие красивые, каждая по-своему, и придумывать для них платья так весело, и… я просто…
Из-за постоянных индивидуальных занятий с Демоном этикета у Эммы не оставалось времени ни на что, чем ей действительно хотелось заниматься, и уровень стресса давно пробил потолок. Когда она увидела платье, нарисованное Гарольдом, и убедилась, что краситель для него подойдёт, её захлестнули идеи для других платьев, и она уже не могла остановиться. Опомнилась она только утром.
— Мрра мррр мяу!
Кунмин широко зевнул, словно говоря: я же велел тебе лечь пораньше, мяу!
— Слушайте, а это ведь правда потрясающе смотрелось бы на леди Марион, да?
Джордж вытащил из стопки один эскиз и показал семье. Это было чёрное платье с открытыми плечами, большим цветочным корсажем и спускающейся от него нитью бусин.
— Для него я думала взять нитки такого цвета, чтобы они сливались с чёрной тканью. Думаю, если использовать те чернила, можно будет выкрасить их в оттенок, который сильнее выделится на фоне…
Пока Эмма объясняла ход своих мыслей, Джордж продолжал смотреть на рисунок и пробормотал:
— Может, цветок на плече сделать реалистичнее, вроде букета… А теми чернилами покрасить его в тот же цвет, что и вышивальные нитки, чтобы всё смотрелось цельно…
— Вот это идея! Обязательно использую!
У Джорджа всегда был хороший глаз на украшения.
— Тогда и вышитые цветы стоит сделать реалистичнее. Возможно, будет ещё лучше, если взять бусины поменьше, а не крупные, — предложил Леонард, ещё сильнее меняя дизайн.
— Ты прав, но если бусины будут слишком мелкими, я боюсь, они недостаточно выделятся на чёрной ткани…
Эмма склонила голову, размышляя, как решить эту задачу.
— Тогда почему бы и бусины не покрасить теми чернилами? Если мы сможем регулировать их цвет, может, получится сделать градиент, который всё свяжет и при этом добавит немного яркости, — предложил Уильям, штатный специалист по бусинам.
— О-о, отличная мысль, Уильям! Если будем красить и бусины, надо попросить Гарольда сделать нам что-нибудь с дополнительным блеском.
Эмма заулыбалась, в восторге от того, что у них может получиться такое чудесное платье. Когда дизайн был доведён до ума, Мелса, как всегда, распределила роли.
— Тогда мы с Эммой выберем ткань и сошьём основу, Джордж возьмёт на себя цветы, Леонард — вышивку, а Уильям будет отвечать за бусины.
— Есть!
Семья ответила хором.
— Ладно, дальше надо заняться парными нарядами, которые я придумала для… близнецов…
Эмма осеклась, и все ахнули. Вся семья поняла, что так увлеклась разговорами о платьях, что начисто забыла о главной теме. Собрание уже полностью сошло с рельсов. Все они подсознательно решили закрыть глаза на насущные проблемы: в конце концов, шить платья было куда веселее, чем обсуждать огромную головную боль после шума на банкете.
Повисла длинная тишина. На миг показалось, что Леонард обдумывает, нельзя ли всё-таки продолжить разговор о платье, но игнорировать случившееся вчера вечером было невозможно, и он вернул беседу на нужный курс.
— Итак… Эмма. С каких пор ты умеешь говорить на этом, э-э… имперском языке или как его там?
Эмма вздохнула и, кажется смирившись со своей участью, честно ответила:
— В том-то и дело… Имперский язык, насколько я слышала, просто японский. И имперская кухня, которую подавали на банкете, почти обычная японская еда. Я успела попробовать только омлет-рулет, но он был такой вкусный…
От воспоминаний о вчерашнем омлете-рулете у Эммы едва не потекли слюнки.
— Что?! А-а рис? Рис у них тоже был?!
— Или соевый соус?
— Я-я хочу мисо-суп!
Джордж, Мелса и Уильям подались вперёд, воодушевлённые перспективой снова поесть японской еды.
— Мне пришлось уйти почти в самом начале трапезы, так что точно не знаю, но… кажется, у них было и мисо.
Как же ей хотелось попробовать баклажан в мисо-глазури… Хоть один кусочек… Потеря грызла её изнутри.
— Значит, мисо-суп возможен! Ура-а!
Джордж и Уильям дали друг другу пять из-за долгожданного ностальгического вкуса.
— Если у них есть мисо, то можно сделать гораздо больше, чем мисо-суп. Можно приготовить скумбрию, тушённую в мисо, мисо-удон, мясо с мисо на сковороде…
Мелса, в прошлой жизни отличная кулинарка, начала перечислять блюда одно за другим.
— О-о-о, как же я этого хочу! Я бы с таким удовольствием съела скумбрию… тушённую… в мисо…
Они снова все ахнули. Перспектива съесть ту же еду, которую они считали навсегда потерянной после перерождения, была куда соблазнительнее текущей проблемы, и семья снова ухватилась за шанс не замечать слона в комнате. Вся семья инстинктивно пыталась увильнуть от разговора, который явно должен был стать огромной занозой в одном месте.
— Эм, так… почему они вообще подняли такой шум, когда ты заговорила на их языке? — Уильям вернул разговор к теме, хотя его сердце всё ещё пленяла сиренная песнь скумбрии, тушённой в мисо.
Восточная империя только-только начала открываться для других стран, поэтому никто в их семье раньше о ней даже не слышал.
— Имперский принц говорил, что здешние люди не могут говорить на его языке или что-то в этом роде.
Эмма вспомнила, как он в таком волнении схватил её за руку. То, что он не смог скрыть радость перед таким количеством людей, подтверждало её слова. Если подумать, все говорили итадакимасу кто во что горазд.
— Да, когда я пришёл за Эммой, там было столько дипломатов, которые хотели с ней поговорить. Они так наседали, что я уже думал, нас домой не отпустят. Особенно тот… Оливер, кажется? Он был особенно назойлив. Как же хорошо, что твоя мать вмешалась.
Леонард улыбнулся, хотя потом упомянул, что под конец, возможно, немного сорвался на дипломата.
— О-Отец! Только не говори, что ты с ним поссорился?! — ахнула Эмма.
Что вообще там происходило, пока я спала?! Когда они прибыли в столицу, они изо всех сил старались не выделяться, но это оказалось куда сложнее, чем ожидалось. Эмма понимала, что мать будет в ярости, и приготовилась к худшему. Теперь уже наверняка на её лбу проступили те две жилки, которые появлялись только в самые страшные моменты.
— М-мама, мне правда оче…
— Прости, ты сказал, этого дипломата зовут Оливер? Не Оливер Дефрос, случайно?
Эмма уже попыталась заранее извиниться, но Мелса перебила её низким рыком.
— Да, кажется, именно так твоя мать его и назвала! Ты его знаешь? Погоди… Оливер… Вообще-то имя и правда знакомое…
Леонард вспомнил имя, которым Хильда обратилась к самому напористому из всех. Он был примерно одного возраста с Леонардом и выглядел особенно нервным.
— Ах этот грязный маленький крысёныш! Значит, стал послом, да?! — взревела Мелса, ударив ладонями по столу и выругавшись так, как никто никогда не ожидал бы от Мелсы.
— М-мама?!
— Мелса?
Вид Мелсы с вздувшимися на лбу жилами был, откровенно говоря, ужасен.
— Всё время в школе эта мерзкая свинья сидела и рассуждала, что женщинам не нужно учиться, что мне пора перестать вести себя как мужчина, что хорошие оценки я выпрашиваю кокетством… Уф, одна мысль о нём доводит меня до крика!!!
— А, теперь я вспомнил этого мелкого наглеца! Бедолага так и не мог понять, насколько ты великолепна!
Похоже, они оба знали его ещё со школьных времён… хотя Леонард совершенно о нём забыл и потому не узнал Оливера при личной встрече.
— Как он посмел так зациклиться на своих делах, что пренебрёг здоровьем моей бедной малышки! Вижу, он до сих пор такой же отвратительный!
Казалось, каждое воспоминание вытягивало за собой следующее, и ярость Мелсы только сильнее кипела.
— М-мама, э-э… со мной уже всё хорошо? — попробовала Эмма, но её слова уже не достигали Мелсы.
— Это оскорбление, за которое вся семья Стюарт должна вступить в бой… Нет, надо подключить мою мать и семью Салливан!
— Н-но мама, я в порядке? Правда в порядке?
Что же делать? Мелса всегда говорила Эмме не устраивать сцен, вести себя тихо и не выделяться, а теперь сама словно собиралась бросить динамитную шашку в костёр, политый бензином. Никто не решался вставить ни слова, но внезапно к комнате Эммы приблизились торопливые шаги, и в дверь постучали.
Леонард открыл дверь и обратился к стоявшему там слуге:
— Кажется, я сказал, что никто не должен приходить в эту комнату.
Слуга был бледен, совсем запыхался и сбросил на них настоящую бомбу:
— Простите, милорд, но… король! Король здесь!
Это было именно то, чего им меньше всего хотелось слышать.
— Что ты сейчас сказал?
Король не мог просто взять и прийти в гости к графской семье ради забавы. Наверняка они все просто ослышались. Сама мысль была нелепой. Если это правда, они влипли по-крупному.
— Е-Его Величество король стоит у ворот и просит впустить его! — повторил потрясённый слуга.
Они действительно влипли по-крупному. Как до этого дошло?! Будто ровно в тот момент, когда Мелса уже собиралась бросить динамит, позади неё извергся вулкан. Насколько далеко ещё зайдёт вся эта история с банкетом?!
Внезапный приезд короля резко оборвал семейное собрание Танака, так и не дав им обсудить ничего существенного. Для начала нужно было хотя бы спрятать кошек. Их кошки были слегка великоваты, но при этом очаровательны, и семья не вынесла бы, если бы король захотел забрать их себе.
— Так, котики! Можете ненадолго спрятаться в одной из дальних комнат?
Все четыре кошки запротестовали против просьбы Леонарда. Кунмин и Лю мяукали так, будто говорили: мы почти не играли с детьми, теперь они всё время в школе, а у Эммы ещё и уроки этикета! Семья теперь почти не собирается вместе, и мы хотим воспользоваться моментом, мяу-мяу-мяу! Гуань и Чжан тоже мяукали, будто говорили: пока вы разговаривали, мы хорошо себя вели и молчали! Вам надо больше играть с котиками, мяу-мяу!
— Простите, ребята, но нам правда нельзя, чтобы вас увидели…
Леонард утешил их обещанием, что позже они обязательно много-много поиграют. У семьи уже появилось дурное предчувствие, что их втянуло во что-то очень-очень хлопотное. Всё, что им оставалось, — попросить котиков не делать всё ещё хуже.
◆ ◆ ◆
Никто не хотел новых проблем, поэтому Вестница Переполоха продолжила притворяться больной: семье якобы велели не принимать к ней посетителей и строго держать её в постели. Джордж и Уильям остались наблюдать — вернее, ухаживать за ней. Леонард и Мелса тем временем приготовились встретить короля в гостиной.
Гостиная семьи Стюарт в основном служила кладовой, куда они поставили всю дорогую мебель и произведения искусства, доставшиеся вместе с особняком при покупке. Как бывшие японские простолюдины, они не слишком нуждались во всей этой роскоши и терпеть не могли, когда она попадалась им на глаза. Они хотели всё продать, но каждая вещь стоила так дорого, что покупателей найти было трудно. Отец Джошуа, который немного перестарался, покупая для них дом, приготовил им громадный особняк, где в гостиной хватало места сложить всё это добро; но обычно туда заходили только для уборки. Хотя остальные комнаты их особняка были куда минималистичнее, они всё ещё привыкали к тому, что дом был куда пышнее всего их жилья в Палласе. В итоге все вещи, которые им не нужны были (роскошь), и вещи, от которых у них болело сердце (роскошь), оказались изолированы в гостиной, из-за чего комната выглядела исключительно и необычайно безвкусно-роскошной.
Король вместе с принцем Тасуку из Восточной империи сидел на непомерно роскошном диване, который Стюарты просто убрали подальше, а за ними стояли Оливер и с десяток дипломатов с холодным потом на лбах. Дело в том, что Леонард положил на каждый диван тонко вышитое покрывало, чтобы тот не пачкался… и, разумеется, покрывала были из шёлка Эммы.
Шёлк Эммы стоил дороже всей мебели в комнате, но Стюарты этого не знали. Даже король на миг заколебался, прежде чем сесть на него. У дипломатов такой храбрости не нашлось. Скатерть была сделана из шёлка Эммы и искусно выполненного кружева (которое Леонард изготовил примерно за двадцать пять минут), поэтому они боялись даже притронуться к поданному чаю. Хотя послы были весьма опытны в искусстве дипломатии, позже они говорили, что ни одна миссия не заставляла их нервничать так сильно, как пребывание в этой гостиной.
Этот непреднамеренный показ силы работал в обе стороны.
Леонард и Мелса поклонились королю, тот велел им подняться и представил сидевшего рядом мальчика как имперского принца Тасуку. Из-за этого избежать темы имперского языка становилось гораздо, гораздо сложнее, чем они рассчитывали. Они праздно думали, что раз страна чужая и почти ни с кем не общается, можно будет придумать какую-нибудь отговорку, но вот прямо на их диване сидел уроженец этой страны. Леонард уже терял уверенность, а Мелса, его единственная надежда, с того самого момента, как увидела Оливера, пребывала в дурном настроении. Их конфликт действительно тянулся давно.
Король нарушил напряжение:
— Полагаю, вы были потрясены, когда я явился без предупреждения. Я бы пришёл один, но обстоятельства сложились иначе.
Ещё вчера вечером он услышал, что Эмма потеряла сознание из-за него, и просто не мог справиться с сожалением и тревогой. Он свалил большую часть работы на двух принцев и попытался покинуть замок, но вскоре его обнаружили имперский принц и послы.
— Мы явились бы в замок по первому вашему зову, Ваше Величество… — простонал Леонард, думая о том, как всё это вредно для сердца. Почему король опять действует самовольно? Во время переворота было то же самое. Что за бедствие…
— В замке бывает трудно поговорить наедине. Как сейчас Эмма?
Тревожное выражение короля больно кольнуло сердца Стюартов. Они не могли заставить себя сказать, что она всё это время была совершенно здорова.
— С облегчением сообщаем, что она сегодня утром проснулась. Она съела добавк… то есть, дополнительный… здоровый… завтрак. Э-это было совсем немного, а сейчас мы просто даём ей отдыхать.
Леонард, ужасно неумевший лгать, очень старался. Он уже почти проговорился, что Эмма взяла добавку за завтраком, но Мелса наступила ему на ногу, указывая на ошибку.
— Мне рассказывали о ранах Эммы, и всё же я так грубо схватил её. Мне не хватит слов, чтобы извиниться.
Прежде чем король успел склонить голову, заговорил стоявший за ним посол Оливер:
— Ваше Величество, королевской особе не следует так легко извиняться. Прошу, перейдём к главному вопросу.
— О чём ты говоришь, Оливер? Я пришёл сюда, чтобы извиниться перед Эммой. Королевская особа ты или нет, если совершил ошибку, обязан за неё извиниться. Я проделал весь путь сюда именно потому, что во дворце осталось слишком много людей вроде тебя…
Выражение короля показывало недовольство, будто он искренне жалел, что привёл Оливера с собой.
— Ваше Величество, Эмма — застенчивая, хрупкая девочка. Уверен, она просто разволновалась на банкете среди стольких высокородных дворян. Это был лишь небольшой шок, так что вам не стоит винить себя. Напротив, я приношу извинения за переполох.
Леонард склонил голову, потому что позволить королю извиняться перед ним было проблемой.
— Верно, она сидела рядом с Эдвардом, принцем Тасуку и четырьмя великими герцогскими семьями. Наверное, для неё это было ужасно нервно. Мы посадили её туда как представительницу семьи Салливан.
— Ваше Величество… Мы можем уже перейти к…
— Вот как? Мы почти ничего не слышали о подробностях вечера. Надеюсь, Эмма не допустила какой-нибудь небрежной оплошности в столь официальной обстановке!
Мелса почти выкрикнула это, заглушив голос Оливера. Почти наверняка нарочно.
— На самом деле она была безупречна. Её прекрасный поклон в этом чудесном платье стал темой всего банкета, — ответил король с широкой улыбкой, вспоминая её поведение тем вечером.
Одного его выражения было достаточно, чтобы Мелса поняла: её дочь и в этом мире остаётся любимицей стариканов. Моя дочь поистине грозна.
— В-Ваше Величество! Прошу, мы должны узнать, почему Эмма Стюарт может говорить на языке Восточной империи! Именно поэтому мы пришли сюда! Это касается будущего всего королевства! Остальное может подождать!
Оливер нетерпеливо повысил голос. Атмосфера наконец начала немного смягчаться, но он как никогда не умел читать комнату.
Мелса вздохнула тем самым вздохом, который унаследовала от Демона этикета, и уставилась на Оливера.
— Вообще-то я хотела бы спросить кое о чём вас, посол Оливер Дефрос. Почему вы, будучи послом королевства, не говорите на языке Восточной империи? Общение — краеугольный камень дипломатии, и вы, я уверена, это понимаете. По-моему, это похоже на пренебрежение вашими обязанностями.
Мелса обрушилась на Оливера с высокомерной атакой, к которой ей никогда не приходилось прибегать в Палласе. Мужчина держался с важностью, но факт оставался фактом: никто там не мог связать и пары слов на имперском языке, поэтому все они прибежали к Стюартам. То, что королевство хотело работать с Восточной империей, хотя не могло с ней общаться, говорило Мелсе: от неё им что-то нужно. Мелса прочла между строк срочных требований Оливера и решила его спровоцировать.
— Не потому, что мы не пытались! И дело не только в нашем королевстве: никто в мире не может его понять! Произношение и грамматика будто из какой-то другой вселенной, а письменность ещё труднее читать, чем наши древние письмена! Мы выполняли свою работу с полной предусмотрительностью!
Оливер легко объяснил, в чём состояли его трудности с имперским языком. Если это действительно был японский, то он был прав насчёт того, что язык будто из другой вселенной. Мелса всё ещё не понимала, почему он такой сложный, но, возможно, таковы были особенности этого конкретного мира.
— М-мы… эм… очень долго жили самостоятельно, и у нас не было нужды в других странах. Мой народ не изучал другие языки, хотя немного говорит по-балитски для, эм… путешествий. Но моя страна в ужасной опасности. Нам нужна помощь леди Эммы! Прошу вас!
Имперский принц Тасуку, до этого молчавший, заговорил на своём неуверенном, непривычном языке и отчаянно изложил просьбу: его страна в бедственном положении, поэтому они просят помощи у королевства; в дипломатии и разговоре он может сделать лишь ограниченно много; он хочет, чтобы Эмма ему помогла.
— Служить стране — долг гражданина. Даже представитель аристократии не имеет права отказать просьбе человека вашего положения. Вам незачем склонять голову, принц Тасуку. Можете использовать дочь простого графа сколько вашей душе угодно.
Оливер принялся льстить принцу и ответил за Стюартов, даже не дождавшись их собственного ответа.
Мелса мысленно осыпала его проклятиями. Мы на это не соглашались, и ты прекрасно это знаешь. Ты всего лишь посол, так, может, это тебе стоит склонить голову перед имперским принцем, свинья. Можешь прятаться за своим великим предлогом «делать всё возможное ради страны», но ты всего лишь винтик.
Оливер должен был просить их об одолжении, но в его поведении этого почти не чувствовалось. Этого хватило, чтобы ярость Мелсы вновь достигла точки кипения.
— Семья Стюарт управляет пограничным регионом, на который приходится больше половины всех появлений монстров в стране. Кроме того, мы вносим значительный вклад в экономику своими шёлковыми изделиями и налогами. И всё же вы хотите использовать нашу юную, робкую, болезненную дочь как инструмент дипломатии? Попробуйте. Мы не будем против переехать куда-нибудь ещё. Хотя… весьма вероятно, что компания Ротшильд последует за нами.
Слова Мелсы заставили кровь короля и послов заледенеть. Без Стюартов в королевстве не хватало дворян и охотников, способных взять на себя огромные территории, где появлялись монстры. Более того, одни только налоги Стюартов были одной из опор экономики королевства. Если бы они внезапно исчезли, это означало бы конец королевства.
И ещё была компания Ротшильд. Она контролировала всю торговлю и коммерцию страны. Её опытные сотрудники постоянно приносили огромную прибыль, и без преувеличения её можно было назвать одним из величайших источников дохода королевства.
А самым пробирающим до костей последствием стала бы ярость их жён и дочерей, если те лишились бы изысканных палласских шёлковых изделий.
— М-мы глубоко сожалеем!
Послы все как один опустились на колени с извинениями, и даже король склонил перед ней голову. Оставаясь на коленях, дипломаты всё же не могли не задаться вопросом: почему семья, от которой настолько зависят мир и экономическое благополучие страны, до сих пор обладает таким низким рангом?
Леонард запаниковал перед лицом их искренних извинений.
— А-а-а, Ваше Величество, милорды, прошу! Поднимите головы!
В гневе Мелса была действительно страшна. Оливер попадал под её ярость ещё со времён академии, так что тот факт, что он до сих пор ничему не научился, откровенно впечатлял.
— Я правда считаю, что с учётом вклада вашей семьи в страну вам следует иметь более высокий титул…
Король поднял голову и снова вернулся к предложению награды.
— В этом нет необходимости, Ваше Величество. Мы никак не можем принять такое предложение! Нам и этого более чем достаточно!
Хотя Леонард был крепким мужчиной, паниковал он исключительно легко. Награды, которые предлагал король, для Стюартов не имели вообще никакой ценности.
— Тогда… что, если Эмма и Эдвард будут помолвлены…?
— Я никому не отдам мою малышку Эмму!!!
Леонард всё это время был потрясён и растерян, но стоило этим словам сорваться с уст короля, как он вскочил на ноги и взревел, будто наконец показал своё истинное лицо. Он уставился на короля таким взглядом, словно собирался пронзить его насквозь, и продолжил настолько глубоким голосом, что тот казался нереальным:
— Я серьёзно. Я никогда никому не отдам мою малышку. Даже по королевскому указу.
Леонард отправил на тот свет бесчисленное множество монстров, и кровожадность в его движениях была слишком ужасна для бедных послов, которые никогда не видели ни малейшей войны. Они дрожали на коленях, не в силах сдержать слёз. Крупные капли падали на ковёр, но, вместо того чтобы впитываться, собирались на поверхности бусинами, украшая белый ворс.
Даже в ужасе они всё равно узнали, что находится у них под ногами.
Ковёр, покрывавший весь пол гостиной… был мягким, белым и пушистым…
Эта фактура… этот водоотталкивающий мех… неужели это и правда…
Мех рогатого зайца?
Самый популярный в столице и при этом самый дорогой материал?! Тот самый, из которого были сделаны те пальто? Те, что все их жёны и дочери выпрашивали? Те, цену которых мужчины увидели и рявкнули, что женщинам пора проверить голову?!
Стюарты использовали это… как ковёр?!
Вся эта огромная комната… от угла до угла… была покрыта мехом рогатого зайца?!
Им нужно было выбраться из гостиной, и чем скорее, тем лучше. Если бы это было невозможно, они отдали бы что угодно лишь за то, чтобы парить хотя бы на сантиметр выше места, где стояли на коленях.
Они понятия не имели, что всё это время топтали мех рогатого зайца. Хотя все послы чувствовали одно и то же, страх сковал их намертво.
◆ ◆ ◆
— Ну как там дела?
Уильям сходил проверить, что происходит в гостиной, и вернулся с довольно озадаченным видом. О людях, построивших их особняк, они знали немного, но в доме была комната, из которой можно было тайком заглядывать в гостиную.
— Э-э… Помните, с королём пришла куча людей? Думаю, это все послы. Так вот, они там на четвереньках кланяются маме и отцу.
— Что, чёрт возьми, там произошло?! — одновременно выпалили старшие дети.
— Похоже, королевству нужно, чтобы отношения с Восточной империей сложились, во что бы то ни стало. А со стороны Восточной империи они просят у королевства еду. Обе стороны полностью за, но языковой барьер серьёзно мешает переговорам, — объяснил Уильям.
Все они были в дневной одежде, но на всякий случай Эмма снова переоделась в ночную сорочку. Она внимательно слушала доклад Уильяма.
— Но ведь никто даже не слышал о Восточной империи до сих пор. Что в ней такого важного?
Все прочие известные им страны располагались на полуостровах у моря, чтобы минимизировать вероятность встреч с монстрами, но Восточной империи не было ни на одной из их карт.
— В нашей библиотеке ничего полезного не нашлось…
Джордж попросил принести им все книги, связанные с чужими землями, и прочитал их от корки до корки, но никаких зацепок они так и не нашли. Именно в такие моменты им особенно хотелось, чтобы это был мир со смартфонами.
— Знаете, в этом мире мне особо не на что жаловаться, но… вот сейчас я бы убила за смартфон.
— Понимаю как никто. Вот бы спросить великого профессора Мьюгла…
— Если речь об исследовании, думаю, тут лучше всего подошла бы Викилапия… Кстати, а кто-нибудь из нас вообще пытался вызвать командное меню с тех пор, как мы здесь?
Брат и сестра ахнули. В каждой истории про исекай было меню, которое можно вызвать, но никто из них так и не попытался его открыть. Эмма и Джордж посмотрели друг на друга, одинаково потрясённые тем, что до сих пор даже не вспомнили о такой возможности.
— Подождите, если мы сможем открыть командное меню, это значит, что мы сможем пользоваться магией или предметами, которые подобрали в прошлой жизни?
Раньше они уже пробовали выкрикивать названия заклинаний вроде «огненного шара», чтобы проверить, могут ли пользоваться магией, но про статусные экраны совсем забыли. Возможно, одного выкрика было недостаточно: может, в этом исекае нужно выбирать заклинание через командное меню. Если так… возможно, они наконец-то нашли жизненный хак, который поможет выжить в этом мире.
— А я-то откуда знаю? Я никогда не играл в отомэ-игры! — фыркнул Уильям.
К тому же, когда они впервые поняли, что переродились, они уже перебрали все свои знания об отомэ-играх.
— Ещё рано от этого отказываться, Уильям! Помнишь, я играла на телефоне в ту игру, где можно было романсить Такэду Сингэна!
Эмма не играла в западные отомэ-игры, но теперь, когда она узнала о японоподобной Восточной империи, она могла просто переродиться не в той стране мира из её мобильной игры «История сэнгоку-девы: страсть и опасность с военным полководцем». Она уже начинала жалеть, что не прошла остальных любовных интересов, потому что всем им было всего около двадцати. Но раз она романсила Такэду Сингэна, может, она сможет использовать его знаменитое боевое знамя «Фуринказан» и призвать его армию?!
Но… э-э… когда ей вообще могло понадобиться такое?
Даже если бы знамя у неё было, оно казалось довольно бесполезным.
Зато, может, она могла бы использовать другой предмет! «Гору Косю»! Полностью рабочий туалет со смывом, которым можно пользоваться долгие часы, где угодно и когда угодно… но когда, чёрт возьми, это могло понадобиться? Что вообще было с этой мобильной игрой?
— Ну, раз уж так, почему бы не попробовать? Готовы? — предложил Джордж, самый заядлый геймер из всей троицы.
Он выглядел немного нервным. В конце концов, внутренне им всем было за тридцать, и пытаться такое было довольно неловко, но во всех прочитанных ими мангах и ранобэ люди могли пользоваться командными меню сразу после того, как о них заговаривали. Им оставалось только положиться на мудрость предшественников.
Все трое обменялись взглядами, собрались с духом и выкрикнули:
— Меню: ОТКРЫТЬ!
И прямо перед их глазами полупрозрачный экран с командами меню… не появился.
Ага. Так и знали. Конечно, всё не может быть настолько удобно.
Все трое отвели друг от друга глаза, полностью покраснев.
Как стыдно… Нам же за тридцать, ну серьёзно. О чём мы вообще думали?
И тут, словно кто-то озвучил их собственные мысли:
— Что вы трое вообще делаете?
Меню перед ними не появилось, зато дверь в комнату Эммы была распахнута настежь, и на пороге стояла служанка Эммы, Марта, с глубоко недовольным выражением лица.
— М-Марта! Нельзя просто так входить без стука! — от смущения Эмма выдала фразу, обычно предназначенную для девочек-подростков.
Технически сейчас она и была подростком, так что это было не так уж далеко от истины. Им и втроём-то было достаточно стыдно, но то, что Марта это увидела, стало смертельным ударом по их самоуважению.
— Я стучала. Сейчас здесь король, поэтому, если вы собираетесь так играть, прошу, ведите себя тише.
Похоже, они так увлеклись, что закричали достаточно громко, чтобы их услышали за дверью спальни. Хуже того, Марта увидела их не одна.
— Леди Эмма! Я слышал, что вчера на банкете вы потеряли сознание! Я ужасно волновался, но вижу, вам уже намного лучше!
Из-за спины Марты выглянул Джошуа с огромным букетом в руках. Похоже, он был достаточно милосерден, чтобы сделать вид, будто не слышал их крика. Они были бесконечно благодарны торговцу за умение читать комнату.
— Помню, однажды вы сказали, что вам было бы приятно, если бы в моём магазине появились сезонные десерты, поэтому я принёс вам немного! Мы первыми встали в очередь за этими свежими фруктами, чтобы вы могли попробовать прототипы нашего летнего меню!
За большим букетом они не сразу заметили, что Джошуа принёс ещё и коробку сладостей, которую он передал Марте.
— Я также подготовил чайные листья и инструкции, как их заваривать, чтобы вместе со сладостями вы могли насладиться вкусным чаем!
Джошуа, похоже, заметил, что брат с сестрой чувствуют себя особенно неловко, поэтому попросил Марту приготовить для них чай. Одного того, что они наконец избавились от её возмущённого взгляда, хватило, чтобы они с облегчением выдохнули.
Поистине, друг познаётся в беде.
Комната Эммы, примерно втрое больше той, что была у неё в их доме в Палласе, имела стол и стулья как раз для таких случаев. Они расчистили стол, который в тот момент был завален книгами, и приготовились к перекусу.
— У вас тут немало книг. Пытались что-то исследовать? — спросил Джошуа, помогая навести порядок.
И именно тогда Джордж с Уильямом кое-что поняли: в этом мире, даже если у них нет смартфонов или Мьюгла, у них есть Джошуа. Как торговец, он ездил по всей стране и собирал всевозможную информацию обо всём на свете.
— Что-то случилось? Мне очень не нравится, когда вы на меня так смотрите… О, кроме леди Эммы! Вы можете смотреть сколько угодно!
Закончив уборку, Джошуа раздражённо покосился на двух зевак, а затем плюхнулся рядом с Эммой. Зная Джошуа, он, скорее всего, уже узнал через свою обширную сеть связей, что произошло на банкете. Наверное, он не явился с самого утра только ради того, чтобы собрать ещё больше информации. В конце концов, ради Эммы Джошуа был готов на всё. На этом этапе это было уже не столько «друг познаётся в беде», сколько «помешанный чудак в беде оказывается полезным другом».
Так или иначе, он был, возможно, даже более удобным источником, чем сам Мьюгл. Теперь, когда Джошуа был здесь, Джордж и Уильям уже не могли удержаться от вопроса.
— Эй, Джошуа! Расскажи нам о Восточной империи!
Дзинь!
— Восточная империя — страна к востоку от королевства. Императорская семья сыграла ключевую роль в основании государства и потому была обожествлена. Хотя границы империи были закрыты более трёхсот лет, говорят, что прошлогодняя плохая погода привела к серьёзной нехватке продовольствия. Они поспешили обратиться к королевству за помощью, и теперь перворождённому имперскому принцу Тасуку Хиномото разрешили въезд. Они говорят на имперском языке, но, поскольку никто за пределами Восточной империи не способен его понимать, это стало серьёзным препятствием для дипломатии.
Маленькое «дзинь» в начале ответа им только послышалось, но мьюглоподобные ответы Джошуа были настоящими.
— А теперь есть кое-что, что я тоже хотел бы узнать! Как получилось, что вы понимаете их, леди Эмма? Даже компания Ротшильд так и не смогла наладить торговлю с Восточной империей! — простонал Джошуа, жалея, что Эмма не сказала ему об этой способности раньше.
Как и предположили Джордж с Уильямом, Джошуа уже изучил и то, что случилось прошлой ночью, и саму Восточную империю. Если компания Ротшильд была не в состоянии что-то сделать, значит, задача, скорее всего, была невозможна и для любых дипломатов королевства.
— Вот я и не понимаю, почему никто из вас не может на нём говорить… — сказал Джордж.
Он недоумевал, почему они не учатся усерднее, хотя сам в прошлой жизни, будучи Ватару, не запомнил ни слова по-английски.
— Мы не можем говорить на нём вовсе не из-за недостатка стараний, знаешь ли. Компания Ротшильд вложила все силы в исследования, и похоже, люди из Восточной империи, возможно, устроены совершенно иначе, чем остальной мир. Даже если младенца из нашего королевства вырастить в Империи, он всё равно не сможет понимать этот язык. Но если имперского ребёнка вырастить в Балиту, он сможет выучить имперский язык после некоторой учёбы.
В этом мире проводили довольно ужасные эксперименты на людях… Брат и сестра почувствовали себя отвратительно из-за бедного ребёнка, которого вырастили в Восточной империи просто ради исследования.
— Тогда нельзя использовать кого-нибудь, кто говорит и по-балитски, и на имперском языке?
В конце концов, в королевстве были люди, говорившие по-балитски.
— К сожалению, тот эксперимент проводился почти восемьдесят лет назад, так что сейчас неизвестно, где его участники. Но в результате эксперимента Балиту смогла взаимодействовать с Восточной империей даже во время закрытых границ, и, по слухам, есть имперцы, которые умеют использовать приветствия и другие простые фразы по-балитски.
Восемьдесят с лишним лет назад… Логично. Даже в другом мире эксперименты на людях были бы тем, на что люди в недавней истории с её акцентом на права человека решались бы неохотно.
— Но имперцы ведь могут говорить на других языках, верно?
По словам Джошуа, ничто не мешало людям Восточной империи изучать другие языки. И действительно, принц Тасуку мог вести разговор на языке королевства, хотя было ясно, что ему всё ещё в некоторой степени трудно.
— Верно. Но поскольку страна так долго держала границы закрытыми, а народ так предан своей родине, особого желания учить другие языки ни у кого не было. Причины тоже не было. Лишь когда нехватка еды вынудила их искать помощи, кто-то взялся за это всерьёз. Говорят, принц Тасуку — гений, поэтому он сумел выучить язык довольно быстро. Но остальному населению, возможно, понадобятся годы, чтобы добраться до его уровня.
Никто из их учителей тоже не говорил на имперском, так что им приходилось учить слова только через жесты. Похоже, принц Тасуку был самым продвинутым носителем языка королевства во всей Восточной империи.
Пока друзья были сосредоточены на разговоре, Марта подала им чай и десерты, которые принёс Джошуа. Это был холодный чай и тарталетки с летними фруктами.
— О-о-о, спасибо, Марта!
Брат и сестра хором поблагодарили её и с радостью принялись есть. В чае было много кубиков льда, так что для приближающихся жарких летних дней он подходил идеально.
— Вас это не удивляет?
Джошуа и Марта оба выглядели немного озадаченными, глядя, как брат и сестра наслаждаются перекусом. Те попытались понять, почему их должны удивлять фруктовые тарталетки и холодный чай…
— А! Точно, кажется, это вообще первый раз, когда я пью чай со льдом!
Все трое внезапно вспомнили, что холодильников в этом мире не было. В Палласе они бережно хранили и использовали лёд, который получали из своих источников. У них никогда не было такой роскоши, чтобы просто охлаждать напиток к перекусу.
Джошуа взял у Марты маленькую коробочку.
— Хе-хе-хе! Как оказалось, нам повезло раздобыть высококачественный магический камень, благодаря которому это стало возможно.
Камень, должно быть, лежал в той же коробке, что и десерты. Когда он открыл коробку, по всей комнате пронёсся холодок.
— Это камень, который маг может наполнить магией. В королевстве была только одна жила такой руды, и, к несчастью, её полностью выработали. Поэтому он стал редчайшим товаром. В этот камень вложена магия льда, так что я попросил Марту сделать с его помощью лёд для наших напитков.
Камень был окутан слабым голубым сиянием и продолжал понижать температуру в комнате. За такое короткое время стало настолько холодно, что легко было понять, как с его помощью можно делать лёд. Стоило закрыть коробку, как холод исчез, будто его и не было.
— Ого, потрясающе! Прямо как магия!
— Потому что это и есть магия!
Джошуа удовлетворённо кивнул в ответ на чистую и неподдельную радость Эммы. Поскольку брат и сестра так долго боролись с бедностью, они никогда даже не слышали о магических камнях. Это было куда более высокое фэнтези, чем командные меню.
— Магические камни обычно используются именно для укрепления барьера, так что найти такой камень крайне редко. К тому же теперь добывать магические камни без надзора страны нельзя. Их практически невозможно получить, хотя говорят, что у некоторых старых магазинов в столице есть собственные запасы, — гордо объяснил Джошуа: ему наконец удалось раздобыть один.
— Помните, вы говорили, что слаймовое желе лорда Роберта было приятно холодным?
Он был прав. Желейный десерт нельзя приготовить, если не охладить его, чтобы он застыл. Эмма тогда умяла его, даже не задумавшись. Она и не подумала, что его охлаждали с помощью магии.
Но это правда был вкусный десерт…
— Я искал повсюду, чтобы раздобыть этот камень и снова увидеть, как вы наслаждаетесь едой. Стоил он, правда… совсем немного!
Эмма была слишком занята фантазиями о том, каким вкусным тогда было желе, и не услышала замечания Джошуа.
— Я и не знала, что этот камень настолько ценен. Дома у моего деда был похожий, только бледно-оранжевый и не холодный, а тёплый. Каждую зиму он использовал его как кайро или в харамаки, — задумчиво произнесла Марта, глядя на маленькую коробку.
Джошуа вопросительно посмотрел на Марту.
— А? Что ты сказала, Марта?
— О, простите! Я вовсе не хотела сравнивать такую ценную вещь с простой карманной грелкой или поясом для живота!
«Совсем немного», о котором говорил Джошуа, почти наверняка означало баснословную цену. Марта поспешно извинилась за сравнение с такой повседневной вещью.
— Я не об этом. К-кайно…? Или харараки…? Я никак не могу разобрать, что ты говоришь.
Джошуа попросил повторить и изо всех сил напрягал слух, пытаясь понять её.
— О? Я сказала кайро и харамаки.
— Камиро? Хайкики…?
— Джошуа, у тебя уши заложило или что? Марта говорит «кайро» и «харамаки», — повторил за неё Уильям.
— Карои… и… харикири…?
Брат с сестрой и Марта растерялись.
— Джошуа, может, тебе стоит проверить уши.
Сколько бы они ни повторяли, Джошуа не мог понять эти совершенно очевидные слова. Все трое обеспокоенно посмотрели на него. Может, он устал? Почему он мог вести совершенно нормальный разговор, но эти два слова просто…
— А! Подождите! Кайро и харамаки — это япо… то есть имперские слова! Так называют карманную грелку и пояс для живота!
Если подумать, они ни разу не использовали эти слова в этом мире. Но если так, почему Марта их использовала?
— Эй, вообще-то… Когда мы заболели после мацутакэ, Марта ведь поняла, что мы сказали, да? В смысле, она не знала значения, но слышала правильно?
Эмма вспомнила момент, когда к ней вернулись воспоминания прошлой жизни. Тогда она сказала: «Блин… Хоть бы пива успела выпить!» А Марта ответила: «Все остальные сказали то же самое! Что это за странное заклинание?!» Иными словами, Марта смогла определить, что Эмма сказала то же самое, что и остальные члены её семьи.
А судя по реакции Джошуа, это было не то, что можно освоить всего за несколько дней.
— Что с вами всеми такое? — Марта склонила голову, не понимая, почему всё их внимание внезапно сосредоточилось на ней.
Прямо перед ними стоял человек из их собственного королевства, потенциально способный выучить имперский язык. Что происходит? Король, послы, их бабушка и Джошуа сговорились, чтобы разыграть над ними какую-то грандиозную шутку?
— Давайте попробуем подытожить. Значит, у твоего деда был магический камень, который назывался кайно или вроде того…? — сказал Джошуа, потирая виски.
— Д-да. Он не такой, как тот, что вы принесли и который может замораживать воду, но даже зимой оставался тёплым.
То есть прямо как карманная грелка. Зачем вообще кому-то вкладывать магию в редкий камень просто ради обогрева живота?
— У меня есть теория, что в Восточной империи этих магических камней много. В нашем королевстве уже несколько десятилетий не удавалось добывать такую руду. Вероятно, жила полностью истощена. При таком положении, даже если у нас появится маг, нам будет очень трудно получить магические камни, необходимые для поддержания барьера, который сдерживает монстров. Поэтому я полагаю, что королевство согласилось помочь Восточной империи с продовольствием именно из-за их обилия магических камней.
Без магических камней, помогающих поддерживать барьер, королевство было бы обречено. Эмма наконец начала складывать всё вместе и понимать, почему король пришёл в такое отчаяние, что в итоге схватил её за обе руки. Королевство так настойчиво стремилось сотрудничать с Восточной империей из-за их запасов магических камней.
— Н-но… почему у моего деда было нечто настолько ценное…? — растерянно ответила Марта, осознав всю серьёзность ситуации.
— То, что ты способна воспринимать имперский язык, значит, в твоих жилах, вероятно, течёт имперская кровь… А раз у твоего деда был магический камень, весьма возможно, что он был имперцем. Он не говорил тебе ничего ещё в этом духе? Может, что-нибудь связанное с Восточной империей?
Джошуа усадил Марту на стул, чтобы успокоить её, и продолжил вопросы. Марта ненадолго задумалась, приложив тыльную сторону ладони к губам. Наконец ей что-то пришло в голову.
— О! Помню маленькое заклинание, которому дед научил меня, когда я потеряла одну из своих вещей! Он сказал писать этот символ на вещах, которые я не хочу потерять!
Магическое заклинание… Ну, возможно, это и правда могло быть чем-то важным, хотя, поскольку они ничего не знали о Восточной империи, понять его было бы очень непросто. Они почти слышали вступление к песне про дедушек, которые рассказывают о старых добрых временах…
У Эммы в комнате всегда были ручки и бумага на случай внезапного вдохновения для платьев или вышивки. Она положила несколько листов перед Мартой.
— Помнишь, что там было? Можешь написать здесь?
— Конечно. Я с детства пишу это на всех своих вещах, — сказала Марта, взяла ручку и тщательно вывела заклинание.
Символы были кандзи. И читались они как «Мааса Оно». А Мааса было японским произношением имени Марта. Поскольку Марта была простолюдинкой, в королевстве у неё не было официальной фамилии, и Стюарты этого не знали.
Марта начала немного тревожиться из-за пристальных взглядов брата и сестры.
— Эм… Это вам что-нибудь говорит?
— Марта… Это не просто какие-то символы. Это письменность Восточной империи.
— Именно! Здесь написано «Мааса Оно» по-японски… то есть на имперском языке.
Джордж и Уильям объяснили, что значат слова на бумаге, чтобы успокоить Марту.
— С-стойте, это значит, что вы двое тоже говорите на имперском языке?! — взвизгнул Джошуа. — И не просто говорите, но и читаете?! Мне говорили, что он настолько сложный, что читать его невозможно!
— Упс.
Братья замолчали. Они так старались удержать всю эту неразбериху в рамках одной Эммы, но теперь кот окончательно вылез из мешка. Джошуа не только узнал, что братья умеют говорить на нём, но и что они умеют читать. Впрочем, то, что они знали значения слов кайро и харамаки, тоже их выдало.
— А что значит «Мааса Оно»? — нерешительно спросила Марта.
Напряжение в комнате было неловким и тяжёлым, и Марта неохотно задавала вопрос теперь, когда сама стала центром внимания в этой странной загадке.
— Это твоё имя на имперском языке, Марта. Оно, наверное, твоя фамилия… кажется?
Если подумать, где был её дед?
— Марта, ты ведь уже много лет работаешь в семье Стюарт служанкой с проживанием, вместе со своей семьёй, да?
— Да. Мой муж служил вам в поместье Паллас, а мои мать и отец, хотя и умерли довольно рано, тоже находились под покровительством семьи Стюарт, — ответила Марта.
Её муж служил кучером, а сейчас ездил из Палласа в столицу, доставляя палласский шёлк для компании Ротшильд. Когда они поняли, что все слуги — родственники, они осознали: дед Марты — садовник Имоко. Милый старик, который всегда приносил Эмме найденных им странных жуков. Из-за почтенного возраста он не смог поехать с ними в столицу, но всё ещё ухаживал за садом в Палласе.
— Так, погоди. Твой дед — это, э-э… наш садовник Имоко, да? — спросила Эмма.
Марта кивнула.
Похоже, Джордж и Уильям тоже совершенно забыли об Имоко: они оба вскинули головы, осознав это.
— Подождите, значит, Имоко — имперец? Но если его фамилия Оно… А имя Имоко… Тогда он Оно-но Имоко, что ли?!
Брат и сестра вспомнили имя исторической фигуры из прошлой жизни. Он был послом из очень, очень давних времён, задолго до Такэды Сингэна, так что вероятность его связи с той мобильной отомэ-игрой, в которую играла Минато, была крайне мала.
Джошуа не понимал, из-за чего весь переполох.
— Что такого особенного в этом Имоко?
— Если это тот самый, значит, он пешка Восточной империи!
Даже Джордж, никогда особо не интересовавшийся историей, узнал это имя. К сожалению, «пешка» не была настоящей профессией. Слово, которое он искал, — «посол».
— Судя по одному только имени, вероятность того, что наш садовник из Восточной империи, довольно высока.
Если бы они не узнали, что его фамилия Оно, они ни за что бы не сложили два и два. В языке королевства это произносилось иначе, имя было очень старомодным японским, и ситуация походила бы на то, как если бы у тебя в саду работал Марко Поло, а ты знал бы его только как Марко.
— Но раз теперь мы знаем, что Имоко — имперец, у нас есть прекрасная отговорка, почему мы говорим на имперском языке! — поняли брат и сестра.
Как удобно, правда? Можно просто сказать всем, что садовник научил их этому языку. Проблема решена! Они все с облегчением выдохнули и отпили холодного чая.
Но с Джошуа это не должно было сработать.
— Э-э. Если это отговорка, то какая настоящая причина, что вы можете на нём говорить? И даже если использовать отговорку, что этот… Имоко научил вас, существуют давние свидетельства, что люди из нашего королевства физиологически не способны понимать имперский язык.
Ну, очевидно же, потому что мы из другого мира, где имперский язык — японский! Он ни за что в это не поверит. А учитывая, что к ним и так уже относились как к обычным чудикам, они не хотели, чтобы стало ещё хуже.
— Мы, э-э… очень старались!
Этого должно было хватить. Что ложь, что отговорки, что алиби и всё прочее: чем сложнее конструкция, тем проще она разваливается. Особенно у Танака. Придётся ограничиться самым простым ответом. Грубо, конечно, но иначе никак.
Этого ни за что не хватило бы, чтобы выбраться из ситуации, поэтому пришло время пустить в ход тяжёлую артиллерию. Прежде чем Джошуа успел задать новый вопрос, Эмма сделала ход: тревожно склонила голову. Посмотрела на него умоляющими щенячьими глазами, хлопая ресницами. Приложила палец к губам. (И вот это был решающий удар.) И самым сладким голосом, какой только можно представить, взмолилась:
— Ты ведь мне веришь, правда, Джошуа?
Это был приём, которому Эмма научилась напрямую у леди Роуз для случаев, когда ей нужна помощь. Эмма боялась, что это может оказаться перебором, но Роуз дала ему своё одобрение, сказав, что в подростковом возрасте он будет работать сто процентов раз. Более того, Роуз продемонстрировала его на Эмме, и это оказалось чрезвычайно убедительно.
— Хнгх… Она ангел…
Лицо Джошуа вспыхнуло ярко-красным, и он свалился со стула, прижимая руку к груди.
— О-она такая милая… Такая милая…! Это правда был ангел?! Не может быть! Даже небеса не смогли бы вместить кого-то настолько милого! О-о, моё сердце! Сейчас взорвётся! Я-я на небесах! Ах, мой ангел такой чертовски ми-и-и-ила-а-а-а-а-ах!
Джошуа захлёбывался собственными слезами, стоя на четвереньках и сжимая грудь.
Вот это да.
Фирменная умоляющая поза леди Роуз: становится ещё милее, если ты действительно в беде. Джошуа уже вообще не думает об имперском языке. Я и не думала, что кто-то вроде меня сможет это провернуть… Снова снимаю перед вами шляпу, моя богиня. Только женщина вашей безупречной красоты могла придумать нечто столь гениальное.
Эмма ещё раз поклялась Роуз в верности.
Тем временем Джордж, Уильям и Марта смотрели на бедного Джошуа с крайним неодобрением. Все трое вздохнули.
— Ладно. Кто учит мою леди таким нечестным приёмам? — лицо Марты было совершенно бесстрастным.
Джошуа был на грани смерти от милоты.
Идеально рассчитанный наклон головы. Безупречные щенячьи глаза, зелёные и влажные от тревоги. Палец у губ, чтобы направить взгляд цели на них, прежде чем использовать этот приторно-сладкий голос. Марта знала, что леди Хильда обучает девочку подобающему поведению, и это точно не было подобающим поведением. Это была работа профессионала совсем иного рода.
— По-моему, это не ангел. Скорее уж маленький бесёнок или что-то такое.
— Даже не бесёнок. Самый настоящий демон. Суккуб. Нет, воплощение дьявола!
Хотя Джордж и Уильям были раздражены, в их глазах читалось и что-то вроде жалости. Джошуа было уже не спасти. Он попался в лапы демона, в ад, который считал самими небесами. С этикетом Хильды и секретами успеха Роуз в своём арсенале Эмма стала силой, которой следовало бояться, и лишь сама Эмма этого не понимала.
Скряб. Скряб. Скряб. Скряб.
С другой стороны двери раздались звуки новой беды, какой никто из них даже представить себе не мог.