Обычные штампы высшего общества

Глава 29. Обычные штампы высшего общества

Вечеринку в честь начала учебного года устраивала сама королевская семья. Брату и сестре Стюартам вскоре тоже предстояло начать школьную жизнь, так что их внесли в список приглашённых. Уильям и Джордж помогли Эмме выйти из кареты и сопроводили её на первое столичное светское мероприятие. На ней было платье целиком из белого шёлка Эммы, тщательно расшитое изготовленной на заказ фиолетовой нитью, а голову покрывала лёгкая вуаль, скрывавшая шрамы на лице. Уже несколько лет в столице были модны более открытые платья, но наряд Эммы оказался полной их противоположностью. К несчастью для неё, грудь, похоже, пока задерживалась в развитии, да и сама Эмма была длинной и угловатой, так что демонстрировать ей особенно было нечего. Джордж и Уильям надели чёрные парадные костюмы с рубашками, украшенными той же фиолетовой вышивкой, что и платье Эммы. Поскольку приём устраивала королевская семья, мальчики также накинули короткие накидки на одно плечо. За последний год Джордж заметно вытянулся и теперь по-настоящему дорос до изысканного вида своего парадного костюма. Уильям оставался всё тем же ослепительным красавчиком. Пока они молчали, все трое выглядели именно теми прекрасными аристократами, какими и должны были быть. Пока они молчали.

Когда они вошли в зал, где проходила вечеринка, Джордж отправился за напитком, Уильям ушёл искать друзей из соседних регионов, и на какое-то мгновение Эмма осталась одна. Обычно они ни за что не оставили бы её без присмотра, но это была их первая вечеринка в столице, так что они сами ещё не понимали местных правил. Однако не было ни единого шанса, что беда не нагрянет, когда Эмма, Вестница Переполоха, оказалась сама по себе.

Плеск!

Словно только и ждала момента, когда Эмма останется одна и начнёт витать в облаках, одна из юных леди пролила вино ей на платье.

— Ах, дорогая, прошу прощения.

Несмотря на слова, на лице девушки была ухмылка человека, который совершенно не раскаивается, и она преградила Эмме путь. Метрах в двух позади неё стояли слегка пухлая девушка и высокая худощавая девушка; обе наблюдали за сценой с насмешливыми усмешками.

Эмма знала этот сценарий.

Всё было совсем как в книгах, которые она читала в прошлой жизни: там на кого-нибудь нападала персонаж-злодейка. Эмма не смогла скрыть восторг на лице. Сама идея, что на первом же приёме девушке нарочно проливают вино на платье, была ей прекрасно знакома, и ей пришлось изо всех сил сдерживать широкую довольную улыбку. У девушки с пустым бокалом была такая красивая улыбка, но Эмме показалось, что в ней мелькнула и тень грусти.

Казалось бы, остальные гости должны были удивиться, что такой инцидент случился ещё до официального начала праздника, но большинство словно не замечали происходящего. Одни выглядели смирившимися, другие — скорее раздражёнными. Вечеринка должна была отметить начало учебного года, так что все гости были учениками. Взрослые, способные вмешаться, здесь тоже имелись, но выглядело всё так, будто все заранее договорились делать вид, что ничего не видят.

Мелса ведь прямо приказала Эмме не выделяться, так что Эмма была искренне благодарна за такую реакцию.

Может, это просто каждый год происходит? Реакция окружающих была настолько неестественно холодной, что Эмма решила: иначе и быть не может. Словно подтверждая её мысль, один из официантов привычным движением протянул Эмме салфетку, чтобы промокнуть платье.

— О-о-о, большое спасибо! Это так мило с вашей стороны!

Эмма поблагодарила официанта, присела на корточки и начала промакивать пятно на ковре у своих ног, совершенно игнорируя состояние собственного платья.

— Ч-что?.. — вокруг послышались растерянные шёпоты: реакция Эммы оказалась совершенно неожиданной.

Даже леди Франческа Делакур, девушка, плеснувшая на неё вином, застыла с раскрытым ртом.

— Ты глупая, что ли?

Самым важным для Эммы должно было быть платье. Королевский приём был звёздным часом любой аристократки. Леди едва ли могла произвести хорошее впечатление в платье, залитом вином, но эта девочка не рыдала, не причитала, а старательно вытирала ковёр. Франческа не могла этого понять. Даже слуги, обычно сохранявшие невозмутимость, побледнели от такого необычного поведения и попытались заставить Эмму подняться. Ни один живой аристократ не заботился о ковре больше, чем о собственном платье. Обычно жертва такой атаки, увидев красное пятно, начинала в панике тереть платье, а потом убегала домой в слезах, но сейчас не происходило ничего подобного.

Это было «крещение» от сторонников перворождённого принца, хорошо знакомое тем, кто жил в столице. По сути, короткий ритуал травли: начаться и закончиться он должен был до прибытия королевской семьи. Среди сторонников перворождённого принца было много людей с высоким положением, так что бедным леди, на которых обрушивалось это «крещение», оставалось только проглотить обиду и потом плакать в подушку. Каждый год их целью становились девушки из семей, поддерживавших второго принца. Жертвы либо уходили с вечеринки в слезах, либо сбивались в плотную группу и отказывались оставаться поодиночке.

Эмма стояла одна и смотрела в пространство, так что цель из неё получалась очевидная. Знали об этом Стюарты или нет, но по столице уже разошлись слухи, будто именно они стоят во главе сторонников второго принца. Одного этого было более чем достаточно, чтобы их выбрали мишенью. Более того, они были самой желанной мишенью.

— Ты меня слышала? Ты глупая или как? — снова спросила леди Франческа Делакур, всё ещё сжимая в руке пустой бокал.

Эмма продолжала аккуратно промакивать испачканный участок ковра. Франческу всё сильнее раздражало поведение девочки, совершенно непохожее на поведение её прежних жертв. До прибытия королевской семьи времени ещё хватало, но Франческа хотела поскорее закончить и отступить. В «крещении» главным была скорость. Они должны были начать и закончить до появления королевской семьи. Если их поймают, даже аристократа самого высокого ранга наверняка ждёт суровое наказание. Особенно с учётом того, что нынешний король, по слухам, терпеть не мог предоставлять таким наглым семьям особое обращение.

Франческа говорила настолько ядовито, насколько вообще могла, так почему эта девочка до сих пор не плакала? На Эмме была вуаль, так что Франческа не видела её лица. Леди Франческа злилась и теряла терпение оттого, что всё шло не так, как должно было, но ещё сильнее она тревожилась. Она никогда не сталкивалась с такой леди.

— О господи!

— Эмма, ты в порядке?

— Эмма, что-то случилось?

— Что произошло, Эмма?

Внезапно целая группа молодых лордов втиснулась между Эммой и Франческой. Большинство из них были провинциалами и не принадлежали ни к какой фракции. Все они происходили из регионов вокруг Палласа, а потому в прошлом году регулярно посещали чаепития семьи Стюарт. Судя по всему, даже здесь Эмма продолжала оставаться центром всеобщего внимания — точно так же, как на чаепитиях.

После того как Эмма пострадала при нападении монстров, эти лорды, похоже, стали считать её ещё более хрупкой и болезненной, чем прежде, и их защитные инстинкты включились на полную мощность. Из-за этого странного взгляда на неё, увидев, как Эмма сидит на корточках и вытирает ковёр, они решили, будто она вот-вот упадёт в обморок от анемии.

Дело принимало плохой оборот.

— Я в полном порядке. Может, мы поговорим об этом чуть тише, пожалуйста?

Эмма приложила палец к вуали и зашикала на окруживших её встревоженных лордов, отчаянно пытаясь их успокоить. Мать несколько часов подряд читала ей лекцию о том, что нельзя устраивать сцену, а эти лорды сейчас совсем не помогали. Видя их встревоженные лица, Эмма почувствовала, как по щеке прокатился холодный пот, и надеялась, что всё это не дойдёт до матери.

Должен же быть способ решить всё мирно. Спокойно. Не выделяясь. Правда?

— П-по-моему, вы все неправильно поняли! Я случайно пролила на неё вино, но я обязательно извинилась! — громко сказала Франческа.

При виде внезапного подкрепления она начала терять самообладание. Раньше на помощь тем, кого она «крестила», никто не приходил. Ничего страшного: она просто скажет, что случайно пролила вино и извинилась, и все спустят это на тормозах.

Но эти лорды прибыли из дальних земель вокруг региона Паллас, поэтому о местном ритуале совершенно не знали и повели себя иначе, чем все остальные гости. Для них Эмма была застенчивой милой девочкой, которую они в любой момент готовы были броситься защищать, так что отреагировали они молниеносно. Однако слова Франчески заставили их сглотнуть совсем по другой причине. Они явно были потрясены, а некоторые даже поморщились.

— В-вы что?.. — уверенность Франчески начала трескаться под их общей реакцией.

— Вы пролили вино на платье Эммы?

— На платье Стюартов?

— Сколько вообще пришлось бы заплатить за такое?..

— Если это одно из платьев леди Эммы, значит, оно точно из шёлка Эммы, да? Тогда даже ста золотых не хватит… наверное?

Лорды больше не выглядели встревоженными за Эмму. Теперь они смотрели на Франческу с жалостью.

Стоило ей услышать слова «шёлк Эммы», как Франческа побледнела. Шёлк Эммы был лучшим шёлком региона Паллас, владений семьи Стюарт.

— Н-но я же извинилась! — Франческа уже вспотела.

Даже если бы у неё нашлись сто золотых, это была не та сумма, которую можно просто взять и отдать.

— Что-то случилось?

К суматохе подошёл Джошуа, старый друг детей Стюартов, прибывший с опозданием. Он был сыном богатого купца, который недавно потратил огромную сумму, чтобы получить титул барона и позволить сыну учиться вместе с детьми Стюартов. За последний год Джошуа сильно вырос, а тренировки придали его телу приятную подтянутость. Он уже не был тем худосочным мальчиком, каким оставался прежде.

Услышав голос Джошуа, Джордж и Уильям наконец поняли, что что-то произошло, и бросились к ним.

— Д-Джошуа! Как раз вовремя! Ты знаешь, сколько золотых стоит платье Эммы?

Один из лордов подошёл к Джошуа; на его лице ясно читалось желание узнать пугающую истину. Джошуа, который развернул по всему королевству настоящую информационную сеть, бросил один взгляд на испачканную ткань в руке Эммы и на лица Франчески с лордами — и сразу понял, что именно произошло.

— Сестра, сколько раз мама говорила тебе не устраивать сцен?.. — вздохнул Уильям и начал вытирать платье Эммы носовым платком.

— Лорд Уильям, это не вина леди Эммы. Более того, виноваты вы двое: не надо было выпускать её из поля зрения!

Терпимость Джошуа к поведению Эммы не знала границ. По его реакции было понятно, что он прекрасно осведомлён и о фракции перворождённого принца, и об их «крещениях», а в сочетании с ужасающей стоимостью ремонта шёлка Эммы Франческа осознала: ситуация полностью вышла из-под её контроля.

Пока всё это происходило, в салоне собиралось всё больше гостей.

— М-мне, пожалуй, пора удалиться.

Поняв, что привлекать к себе ещё больше внимания было бы неразумно, Франческа повернулась, чтобы уйти, но заметила волнение среди гостей. Посмотрев, из-за чего поднялся шум, она увидела второго принца королевства — Эдварда Толуса Рояля. Обычно королевская семья появлялась только после того, как собирались все гости, но по какой-то странной причине второй принц вошёл раньше положенного. Гости склонили перед ним головы, а он поднял руку, разрешая им не церемониться. Он окинул взглядом толпу, а затем направился прямо к Франческе и Стюартам. Гости расступались, открывая принцу дорогу. Франческа упустила шанс сбежать, и всё, что ей оставалось, — поклониться принцу, пока он шёл к ним без малейшего колебания.

Как давно он здесь? Откуда он вообще появился? Сколько он видел? Франческа прикусила губу, поражённая своим ужасным невезением.

Стюарты, Джошуа и двое палласских лордов тоже опустили головы.

— Леди Франческа Делакур, — холодно обратился к ней принц. — Не желаете объяснить эту суматоху? Я слышал слухи, будто вы преследуете девушек из менее обеспеченных семей. Они, случайно, не правдивы?

У принца был ледяной взгляд и прекрасные чёрные волосы. За прошедший год он приложил невероятно много усилий, чтобы стать мужчиной, достойным любви Эммы. Он начал искренне общаться с людьми и активно исполнять публичные обязанности. Даже король был впечатлён тем, как принц изменился к лучшему.

Второй принц слышал слухи о «крещениях», которые устраивали сторонники перворождённого принца. Сам он никогда не хотел становиться королём, но люди всё равно создавали фракции и грызлись между собой. Честно говоря, ему это надоело. Узнав, что такой ритуал повторяется каждый год, он решил взять дело в свои руки.

— Я-я не понимаю, о чём вы говорите, Ваше Высочество.

Было очевидно, что здесь происходит, но Франческа всё равно попыталась оправдаться. Принца охватило отвращение. Рядом с тихой девушкой, стоявшей сбоку от Франчески и всё это время державшей голову опущенной, на ковре расплылось ярко-красное пятно. Её платье наверняка пострадало ещё сильнее, чем ковёр под ней.

— Вы в порядке? Я распоряжусь подготовить для вас платья в замке, сможете там переодеться.

Принцу было ужасно жаль: бедная леди больше не сможет участвовать в вечеринке. Тонкая вуаль закрывала её лицо, поэтому он не мог как следует разобрать выражение. Платье у неё было простым, но стильным, с невероятной вышивкой. Неудивительно, что она слишком потрясена, чтобы говорить.

— О, обо мне не волнуйтесь, Ваше Высочество. Это платье водонепроницаемое!

Сердце принца Эдварда подпрыгнуло от знакомого нежного голоса. Это был голос девушки, который он весь год мечтал услышать.

— Это ты, Эмма?

Он присел на одно колено, чтобы лучше разглядеть лицо девушки. Она приподняла левую сторону вуали и улыбнулась ему.

— Давно не виделись, Ваше Высочество.

Принцу показалось, что он может утонуть в её изумрудных глазах. Его лицо смягчилось, и он ответил ей собственной улыбкой.

— Да. И правда давно, Эмма.

Нежность принца лишила всех дыхания. Никто в этом мире ещё не видел принца с таким тёплым, ласковым выражением лица.

◆ ◆ ◆

Он не видел её целый год, а Эмма оставалась такой же очаровательной, как прежде. Неожиданная встреча выбила его из колеи. Если подумать, ходили слухи, что семья Стюарт возглавляет сторонников второго принца, так что Эмма вполне могла стать целью противоположной фракции.

— Ты в порядке, Эмма? Это, должно быть, было ужасно. Если бы только я пришёл раньше…

Он не стал говорить ей, чтобы она не тревожилась, а вместо этого протянул руку, помогая подняться.

— Я совершенно в порядке, Ваше Высочество. Уильям уже вытер мне платье, так что никакой проблемы нет.

Эмма чуть приподняла подол, показывая, что на платье не осталось ни единого пятна. Принц отвлёкся от едва мелькнувших стройных ног Эммы — из-за чего его сердце будто сдавили тисками, — но каким-то образом сумел скрыть смущение и осмотреть платье так, как и полагалось. Ковёр выглядел ужасно, зато на наряде Эммы не было ни одного пятна.

— Прекрасно. Похоже, платье не пострадало. И всё же это не отменяет ваших действий, леди Франческа. Вы не сможете отговориться. Все здесь могут подтвердить, что вы травили Эмму.

Голос принца сочился ядом, когда он отчитывал юную леди, стоявшую рядом с Эммой с опущенной от стыда головой. Франческу била дрожь. Никто не должен был узнать. В столице говорили, будто дочь семьи Стюарт сблизилась со вторым принцем и настойчиво пытается заставить его жениться на ней. Но теперь все увидели: это были всего лишь слухи. Никто в столице прежде не видел, чтобы принц так улыбался. Значит, это принц влюблён в неё. Более того, не исключено, что они уже помолвлены, просто объявление ещё не сделали. Если королевская семья узнает, что Франческа нарочно пролила вино на предполагаемую невесту принца, весь род Делакур окажется под угрозой. Она понятия не имела, что ей делать. Она лучше всех знала, что виновата.

— Ваше Высочество? Франческа меня не травила. Она просто случайно пролила вино. Не нужно так на неё сердиться.

Услышав, что принц обращается с Франческой как с обычной злодейкой, Эмма вмешалась, чтобы прикрыть её, хотя сама явно была жертвой. Принц вступил в бой, чтобы защитить Эмму, но теперь уже Эмма защищала Франческу.

По какой-то причине вся наблюдавшая толпа пришла к одному и тому же ошибочному выводу.

Какая милая и великодушная девушка! Даже после такой ужасной травли она всё равно протягивает руку перепуганной юной леди… Говорят, она застенчивая и замкнутая, но вот она защищает леди Франческу перед всеми этими людьми! Наверняка ей самой хочется убежать от такой толпы? Она, должно быть, ангел! Такая хрупкая девочка выдержала такую боль — и всё равно сочувствует собственной обидчице… Какая сильная и добрая девушка! А как она улыбнулась, когда приподняла вуаль, — это было так, так очаровательно…

Популярность Эммы снова взлетела до небес, а сама она об этом даже не подозревала.

— Эмма… Тебе не нужно за неё заступаться. Я знаю, насколько ты внимательна к другим, но леди Франческа перешла черту.

Принц свирепо посмотрел на Франческу. Если позволить кому-то уйти безнаказанным после такой подлой атаки, это только даст им простор нападать дальше.

— Но я серьёзно, Ваше Высочество. Леди Франческа правда меня не травила. Пожалуйста, не наказывайте её.

Эмма искренне удивлялась тем суровым взглядам, которые принц и гости бросали на Франческу. Более того, сама Эмма действительно не считала произошедшее травлей.

После того как они прибыли на вечеринку, а Джордж и Уильям оставили Эмму одну, она начала витать в облаках — говорить-то было не с кем. В итоге она уставилась на Франческу, когда та заказывала вино у официанта.

Боже, как бы я сейчас не отказалась от алкоголя… Интересно, какое вино на вкус в этом мире…

Эмма вспоминала вкус своих любимых алкогольных напитков. В прошлой жизни вся семья Танака любила выпить, а Минато особенно нравилось вино. К несчастью, у неё почти не было друзей, которые наслаждались бы вином так же, как она, поэтому воспоминание было горько-сладким.

Пока Эмма тонула в этих воспоминаниях, Франческа твёрдо протянула бокал официанту и сообщила, что обычного количества вина ей недостаточно. Она заставила его налить столько, сколько только помещалось в бокал, а потом ещё чуть-чуть.

Эмма была в полном восторге.

Минато всегда расстраивалась, когда бокалы наполняли вином едва ли наполовину. Дома она наливала себе до краёв, но на людях никогда не могла заставить себя сделать то же самое. Ей было плевать на запах. Ей просто хотелось пить — и пить много. Она понимала, что она самая настоящая выпивоха, но, как ни крути, её всё-таки заботило, как она выглядит со стороны.

А Франческа прямо перед всеми этими людьми без малейшего стыда приказала официанту наполнить бокал вином до самого края. Это был не дом; это был салон в замке, на вечеринке, которую устраивала королевская семья. Здесь полагалось вести себя скромно, а она ходила с довольным лицом и бокалом вина, который едва не расплёскивался при каждом шаге.

Эмма в тот же миг поняла: Франческа — девушка, которая любит выпить. С ней необходимо подружиться. Тогда Эмма наконец сможет осуществить мечту — устроить с подругой грандиозную винную посиделку, какой у неё так и не было в прошлой жизни.

Как раз когда Эмма предавалась этим фантазиям, Франческа улыбнулась и начала к ней приближаться.

Ага, свой своих чует… Алкоголь правда сближает людей. Никогда бы не подумала, что она подойдёт первой! О чём мне с ней поговорить?

«Мне нравятся насыщенные вина! А вам?»

«Я люблю и красное, и белое. А вы?»

«Вы придирчивы к сортам винограда или виноградникам?»

«Я? Да я пью всё, лишь бы было вкусно!»

Стоп. О нет… В этом мире мне ещё нельзя пить! Ой, что же делать?! О чём мне теперь с ней говорить?! Об алкоголе? Нет, теперь это исключено!

Провалив попытку «подцепить девушку» в собственных мечтах, Эмма запаниковала. Идеально выбрав момент, Франческа едва не налетела прямо на неё и вылила на неё всё вино.

А. Франческа, должно быть, пила ещё до того, как подошла сюда. Я всегда так думала: девушки, которые любят выпить, почти всегда что-нибудь проливают.

Большинство подруг Минато, которые пили пиво в её темпе, напивались до полного отключения. Пролитый напиток был меньшей из их бед. Их неизбежно тошнило, они плакали и потом отсыпались. Некоторые даже ночевали на скамейке в парке. Одна упала в канаву и не могла выбраться. Другая попыталась украсть статую полковника Няндерса.

Почти в любом баре найдётся хотя бы один столик с опрокинутым бокалом-другим. По каменным лицам окружающих Эмма предположила, что эта женщина, должно быть, напивалась и устраивала сцену каждый год. К сожалению, вино, которого она сама попросила налить побольше, плеснуло не куда-нибудь, а прямо на платье Эммы.

Всё выглядело так, будто они разыгрывали старый штамп из ранобэ или манги, и Эмма не смогла удержаться от смеха. Увидев двух других девушек, стоявших совсем рядом за спиной Франчески, Эмма легко представила их прихвостнями злодейки.

— Ах, дорогая, прошу прощения.

Несмотря на то что Франческа была так пьяна, что пролила вино на Эмму, она сразу же извинилась. И, похоже, напиток ей очень нравился: на лице у неё всё ещё держалась улыбка.

О, она потрясающая! Весёлые пьяницы — лучшие!

До возраста, когда Эмме можно будет пить, оставалось ещё довольно много времени, но больше всего на свете ей хотелось когда-нибудь пропить всю ночь с женщиной перед собой. Она наслаждалась этой мыслью, когда официант мягко предложил ей салфетку, чтобы вытереть платье. Эмма поблагодарила его, а когда посмотрела вниз, чтобы вытереть платье, заметила пятно, расползавшееся по ковру перед ней.

Ой, это может быть плохо.

Пятна от красного вина почти невозможно вывести, если не заняться ими сразу. К счастью, платье на Эмме было прототипом: его сделали из смеси шёлка Эммы и водонепроницаемой паутины Вайолет, чтобы пятна не приставали. Для неё это было удачей, но из-за этого всё вино, предназначавшееся платью, просто стекло на пол.

Что делать? Ковры в замке наверняка стоят целое состояние. Если мы устроим слишком большую сцену, мама тоже может об этом услышать.

О боже, это правда плохо! Но если взяться сейчас, всё можно свести к простому несчастному случаю с пролитым вином. Ничего примечательного.

Не было никакой гарантии, что важные люди, увидевшие пятно на ковре, будут молчать. Учитывая, что бокал был почти полон, ковёр выглядел плачевно. Эмма знала: нужно хоть как-то смягчить ситуацию. Сделать что угодно. Иначе она понятия не имела, что с ней будет.

Такие пятна нужно было выводить быстро, и Эмма начала свою битву с пятном…

Вот так они и пришли к нынешнему моменту.

Нет… Леди Франческа не сделала ничего такого, что заслуживало бы гнева принца. Она просто последовала первобытному инстинкту и чуть-чуть перепила. Даже взрослые люди порой напиваются в хлам, так что считать кого-то настолько юного виноватым за такое — жестокость за гранью разумного. Было слишком печально видеть, как эту юную леди унижают перед всеми и отчитывает сам принц. Они всё говорили о выплате компенсации за платье, но оно было сделано из смеси шёлка Эммы и паутины Вайолет, поэтому на нём не осталось ни единого пятна. Компенсация была не нужна.

Франческа всё это время дрожала, низко опустив голову. Эмма помогла ей подняться, поддерживая её как будущую собутыльницу. Ситуация с перебором алкоголя была Эмме слишком понятна. Может, Франческа каждый год перепивала и устраивала сцену, но она явно раскаивалась и вся дрожала. Наверняка в следующем году она станет чуть умереннее. А если ей очень захочется выпить бокал, наполненный до краёв, Эмма пригласит её домой, чтобы та могла пить сколько душе угодно. Самой Эмме нельзя будет пить ещё несколько лет, но ей нужно было убедиться, что эта собутыльница останется рядом. Женщина, которая пила сколько хотела, невзирая на чужие взгляды, была поистине редким видом.

— Леди Франческа, я знаю, вы просто немного выпили. И посмотрите: с моим платьем всё в порядке. О компенсации можно совсем не переживать. А ваше платье? С ним всё хорошо?

Пусть у Эммы определённо были скрытые мотивы, её беспокойство за Франческу было совершенно искренним. В её словах не было ни капли злобы.

Для Франчески Делакур единственным человеком на этой вечеринке, кто заговорил с ней по-доброму, оказалась девушка, над которой она только что издевалась. Она не могла поверить, что это правда. В таких обстоятельствах некоторые, конечно, могли бы сказать похожие вещи лишь для того, чтобы выглядеть лучше, но всегда находилась какая-нибудь зацепка — что-то неестественное в словах или тоне, выдающее истинные намерения и оттого причиняющее ещё большую боль. Однако в голосе Эммы Стюарт не было ни крупицы фальши. Нет, её слова честно и прямо выражали беспокойство за Франческу от всего сердца.

— Л-леди Эмма…

Когда Эмма помогала ей подняться, Франческа случайно увидела правую щёку девушки и большой шрам, покрывавший её. Франческа слышала, что год назад, когда второй принц, принцесса и их мать отправились домой в регион Вэллери, детей Стюартов во время визита в их поместье атаковали монстры. Слухи ещё сильнее раздували историю, намекая, будто Эмма Стюарт использовала крошечные ранки, чтобы надавить на принца и заставить его жениться на ней.

Но раны на щеке Эммы выглядели глубокими. Шрам был большим, и его было трудно не заметить. Очевидно, в слухах не было ни капли правды.

Эмма Стюарт, должно быть, самый милый и добросердечный человек во всём мире.

А тогда кто я?

Франческе было так стыдно, что она едва могла это вынести.

Франческа всегда сомневалась в «крещении» сторонников перворождённого принца, которое ей поручили проводить. Это была обязанность, передававшаяся между юными леди внутри фракции перворождённого принца. Франческе назначили её три года назад, и сначала она совсем не хотела этим заниматься. Но ей казалось, что положение отца ухудшится, если она не выполнит поручение, поэтому она всё равно сделала это.

Отец Франчески работал в столице. Семья Делакур управляла несколькими землями, и каждую из них возглавлял кто-то из её дядей. Однако все эти владения находились далеко от столицы. Её дяди выросли в роскоши большого города, поэтому все злились на отца Франчески за то, что именно он унаследовал положение семьи при замке. По их поведению было ясно: они с радостью ухватятся за любой шанс отнять его у него. Делакуры уже много поколений принадлежали к аристократии и все поддерживали перворождённого принца. Если бы Франческа отказалась проводить крещение, она практически сама дала бы одному из дядей повод свалить её отца.

Она не хотела этого делать, но, к её удивлению, стоило ей однажды исполнить роль, как она оказалась на вершине внутренней иерархии. У неё даже появились собственные последовательницы. Среди сторонников перворождённого принца к ней стали относиться как к героине.

Вот тогда я и начала всё понимать неправильно… Начала думать, что чего-то стою. Но Эмма Стюарт, добрая девушка с глубокими шрамами на лице, — вот кто действительно чего-то стоит. Даже сейчас Эмма без малейшего колебания пытается защитить перед самим принцем такую дрянь, как я. Она гораздо внимательнее тех «последовательниц», которые бросили меня, как только положение обернулось против меня.

— М-мне так… так жаль. Я была так… так жестока с вами…

Франческа стыдилась себя от всего сердца. Она могла сколько угодно винить ритуал, но этого было недостаточно. И одних извинений для неё тоже было недостаточно. Даже если ей казалось, что её вынудили занять это положение, теперь это не имело значения. Важно было то, что она совершила ужасный поступок, и она сама хотела за него извиниться.

— Леди Франческа, вы правда не сделали ничего плохого. Пожалуйста, не будьте так строги к себе. Кроме того, вы ведь извинились сразу после того, как пролили вино, верно? — мягко, но достаточно громко, чтобы услышали все, сказала Эмма и вытерла слёзы Франчески.

Эмма сказала, что уже получила и приняла извинения, а значит, восприняла двусмысленную провокацию Франчески как настоящее извинение.

— Я-я не знаю… как мне всё исправить… Мне правда, правда очень жаль…

Франческа ещё раз склонила голову, извиняясь от всего сердца. Эмма была юной девушкой, которой даже пить ещё нельзя. Она никогда прежде не бывала на вечеринке в столице, значит, наверняка до смерти перепугалась. И всё же Франческа совершила с ней такой ужасный поступок.

Услышав признание Франчески, Эмма тут же воспользовалась предложением и улыбнулась.

— Исправить?.. Да вам вовсе не… О, знаю! Давайте станем подругами, леди Франческа? Вы будете моей самой первой подругой здесь, в столице, и сможете рассказать мне, какая жизнь в школе. А ещё, если вы знаете места, где по дороге домой можно купить вкусный торт, я бы с радостью сходила туда вместе с вами!

Хе-хе-хе! Сначала подруги по тортам, а там и до собутыльниц рукой подать! Теперь это почти гарантировано! Ура-а!

Пока Эмма фантазировала, как напьётся с новой подругой, она выпустила одну из своих убийственных улыбок, сиявшую так ярко, что её было видно даже сквозь вуаль.

Ого… Она ангел. Настоящий ангел. Как это у неё за спиной ещё крылья не выросли?

Мысли Франчески разделяли почти все в зале.

— Ой, нет… За вуалью вообще никто не должен видеть лицо сестры! Как это происходит? — пробормотал Уильям.

— Может, какой-то массовый гипноз? То есть, зная Эмму, она сейчас наверняка думает только о том, как поймала дикого собутыльника… — ответил Джордж.

Только Уильям и Джордж знали, о чём Эмма думает на самом деле, и им оставалось лишь вяло ей посочувствовать. Похоже, чаепития были не единственным местом, где Эмма не могла сделать ничего дурного.

◆ ◆ ◆

В итоге Франческу за её поступок не наказали, но, несмотря на надежду Эммы, что они смогут вместе насладиться вечеринкой, Франческа поспешно откланялась. Второй принц тоже ненадолго ушёл, а затем вернулся вместе с остальной королевской семьёй, когда собрались все гости. Он поднялся к местам, отведённым королевской семье, высоко над остальной толпой. Странное чувство: всего несколько мгновений назад принц стоял прямо перед ними, но теперь Уильяму казалось, что мальчик почти недосягаем. Его взгляд опустился от королевских мест к Эмме рядом, и он тяжело вздохнул.

— Сестра… еды у тебя слишком много.

Эмма припарковалась возле шведского стола со сладостями в ту самую секунду, когда вынесли еду. Она поставила себе задачу покорить все виды десертов до последнего.

— Но здесь всё такое вкусное, Уильям! Вообще всё! Вот, попробуй!

Она зачерпнула кусочек торта, который собиралась съесть сама, и отправила его Уильяму в рот. Как и следовало ожидать от замковой кухни, и внешний вид, и вкус торта были неописуемо великолепны.

— Ого… Да, это правда вкусно… Ах, но мы же на людях, сестра! Это твоя последняя тарелка, поняла?

Как и стоило ожидать после того, как Эмма устроила такой грандиозный переполох ещё до официального начала вечеринки, она выделялась как бельмо на глазу.

Такое ощущение, что популярность сестры взлетает, что бы она ни делала. С ней правда нельзя не считаться… Хотя, может, парни в этом мире просто слишком простые.

Уильям был полон тревоги, пока король произносил приветственную речь и обращался к новым ученикам. Всё шло гладко, и вскоре зал наполнился музыкой. Лорды и леди выбирали партнёров и стекались к середине зала, чтобы танцевать.

На этот раз Эмма действительно послушалась Уильяма и поставила пустую тарелку на один из столов. Со всех сторон к ней уже медленно подбирались лорды, намереваясь пригласить её на танец.

— Леди Эмма, раз вы закончили с трапезой, почему бы нам не выйти на балкон подышать свежим воздухом? — спросил Джошуа, полностью игнорируя надвигавшуюся волну лордов.

Сказать, что она закончила, было странно: её уже соблазняли новыми сладостями. Он заманил — то есть сопроводил Эмму на менее людный балкон с отработанной лёгкостью.

— Я тоже иду! — сказал Уильям, явно немного на взводе.

— О, и я тоже! — Джордж, перекусывавший неподалёку, тоже увязался за ними.

Оба брата радостно двинулись следом за Эммой и Джошуа. Стоило им увидеть, что начинается танец, как все четверо поспешно отступили на балкон.

В отличие от Палласа, в столице всё ещё было немного холодно. Джошуа передал Эмме ещё одну тарелку со сладостями и накинул ей на плечи свой жакет.

— Ой, спасибо, Джошуа, — сказала Эмма, улыбаясь до ушей над тарелкой, заваленной её любимыми сладостями.

Джошуа возблагодарил удачу за этот дар, и, хотя он всем сердцем наслаждался её сияющей улыбкой, его раздражало, что они были не одни. Он свирепо посмотрел на Джорджа и Уильяма.

— Блин, ты правда появился как раз вовремя, Джошуа!

— Насколько помню, я приглашал только леди Эмму.

— Отец говорил, что на ученической вечеринке танцев не будет, а вот они… — мрачно пробормотал Джордж.

Те, кто уже нашёл партнёра, начали танцевать, а те, кто не нашёл, отправились на поиски. Джордж вздрогнул при виде этой картины. Эмма действительно сильно выделилась, так что вокруг было полно лордов, ожидавших шанса пригласить её, а Джордж и Уильям тоже чувствовали на себе немало многообещающих взглядов юных леди.

— Нельзя просто верить такому устаревшему отчёту, лорд Джордж. В наши дни и перворождённый, и второй принц танцуют превосходно, поэтому многие леди здесь отдались искусству танца всем сердцем — вдруг им выпадет шанс станцевать с одним из них. А когда лорды услышали, что все леди помешаны на танцах, они тоже начали стараться.

Столицу и правда охватила небывалая танцевальная лихорадка. Платья леди всех цветов радуги красиво кружились под умелым ведением лордов. Ни один танцор не сбивался с шага, не оступался и не наступал партнёру на ноги. Детям Стюартов казалось, будто они смотрят натуральный чемпионат мира по бальным танцам.

— Ух, нечестно. Как принц может так хорошо танцевать с таким суровым лицом? Это настолько неожиданно, что он становится ещё красивее! — простонал Уильям, вспоминая танец принца ранее этим вечером.

Блестящие чёрные волосы и красивые черты лица придавали принцу холодный и отстранённый вид. Мужественный мужчина, который к тому же был великолепным партнёром в танце, неизбежно привлекал всех леди.

По сравнению с ним дети Стюартов… Нет, вся семья Стюарт, вплоть до дальних родственников, обладала двумя левыми ногами. К счастью, регион Паллас был не тем местом, где часто устраивали балы. Даже если Стюартов приглашали, они всегда могли найти повод отказаться. Их наследственная бездарность никогда прежде не становилась проблемой.

Нельзя сказать, что они не пытались научиться танцевать. Пусть они жили на границе, они всё же были дворянами, а значит, вся семья должна была получить соответствующие уроки. Они знали все шаги, необходимые для каждого вида танца, но ни один человек с фамилией Стюарт не мог заявить, что танцует хотя бы средне. Ни у кого из них не было ни малейшего чувства ритма. Они даже хлопать в ладоши в такт песне не умели.

В академии были уроки танцев, включая практический экзамен. Однако преподаватели танцев были уверены: какой бы вид танца Стюарты ни выбрали, сдать им всё равно не удастся.

Более того, то ли по совпадению, то ли по простой неизбежности, у Танака чувства ритма тоже не было. Минато однажды пошутила, что оставила чувство ритма внутри матери, когда родилась. Услышав это, её мать Ёрико положила руку Минато на плечо и покачала головой.

— Минато… У тебя его никогда не было. Вообще.

Когда Леонард учился в академии, у него не было средств даже посещать подобные мероприятия. Мелса была выше большинства лордов, а поскольку многие из них болезненно относились к собственной внешности, она в итоге становилась «стеночкой», которую никто не решался пригласить на танец. К лучшему или к худшему, так никто и не узнал, что оба они тоже не умеют танцевать.

В повседневной жизни эта проблема никогда им не мешала, но караоке в прежней жизни и танцы в этой стали их величайшими слабостями. Было ли это в ДНК или вытатуировано на душах, но они просто не могли поймать ритм.

— О-о-о, вот это самое вкусное! — воскликнула Эмма с сияющими глазами и отправила в рот крошечный кусочек брауни.

— Ты не слышала, как я сказал, что ты слишком много ешь, сестра?!

Как только Уильям попытался снова её отчитать, Эмма сунула кусочек брауни ему в рот, как уже делала раньше.

— Ммгх… Как вкусно…

— Это который? — спросил Джошуа, заглядывая в тарелку Эммы.

Он всегда старался запоминать любимые сладости Эммы.

— Вот этот! Правда вкусный? — спросила Эмма и так же сунула кусочек Джошуа в рот.

Она гордо улыбнулась, но обнаружила, что Джошуа… исчез. Посмотрев вниз, она увидела, что он сидит на корточках, прикрывает рот рукой и дрожит.

— Джошуа? Тебе холодно? Брауни тебе не понравился?

Эмма опустилась перед ним на корточки и тревожно заглянула в лицо, задумавшись, не вернуть ли ему жакет.

— Нет… Он был вкусный… Величайший брауни… во всём мире…

Джошуа собрал все силы, чтобы вернуть рассудок после внезапной награды от своего ангела.

Я должен увидеть… куда дальше отправится… вилка в руке леди Эммы…!

— Ого, настолько вкусный, да? — Джордж покосился на тарелку, и Эмма, точно так же, как раньше, подцепила вилкой последний кусочек брауни и отправила его Джорджу в рот.

— А-А-А!

— М? — промычал Джордж, жуя. — Ой, прости, Джошуа. Ты хотел ещё кусочек?

— Это… Неважно, лорд Джордж. Просто… забудьте.

— Я же извинился. Хочешь, я принесу тебе ещё?

— Нет. Правда, не имеет значения.

Все дети Стюартов растерялись от внезапной измученной покорности Джошуа.

В итоге все четверо с удовольствием съели огромные горы сладостей, сложенные на их тарелках, и как раз когда кто-то предложил взять ещё, дверь в салон распахнулась.

— Стюарты здесь?

Все четверо обернулись на голос и увидели мужчину в замковой форме, отличавшейся от формы официантов.

— Его Величество король желает поговорить с вами. Мы подготовили комнату для приёма. Прошу, позвольте проводить вас.

Все четверо друзей не поверили своим ушам. Он сейчас сказал, что с ними хочет поговорить король? Не принц? Король?!

Одно дело, если бы речь шла о леди Роуз, принце Эдварде или принцессе Ядвиге, но король?! Дети Стюартов не могли придумать ни одной причины, по которой Его Величество захотел бы говорить с ними. Уильям, ни на мгновение не сбившись, посмотрел на сестру.

— Сестра… Что ты опять натворила?

Эмма понятия не имела, что это могло быть, поэтому яростно замотала головой. Ей правда было невыносимо, что в чём угодно и когда угодно обвиняли её…