Убойный панчлайн

Мой младший брат был красавчиком. Из всех людей именно Хэйта — или, как я его называла, Пэйта — стал ослепительно красивым. Теперь, когда ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, я ни секунды не могла в это поверить.

— Да какого чёрта ты такой милый?! Ну ты же красавчик, чувак! Аж жутко!

— Ага, это точно ты… Только Мина-нэ из всех, кого я знаю, так разговаривает!

На лице Пэйты смешались самые разные чувства, но даже это выглядело красиво. Все мы, Танака, в прошлой жизни были до боли обычными с виду. Пэйта — особенно: он никогда не брился, а его вьющиеся от природы волосы вечно торчали кустом, невообразимо лохматые и неухоженные. Выглядел он настолько замызганно, что я вместо обычного приветствия всегда это ему и говорила. Единственным его достоинством была доброта, да и то он был таким маменькиным малышом, что не мог удержаться ни на одной работе. Стоило нам подумать, что он наконец куда-то устроился, как он уже увольнялся, прежде чем мы успевали это заметить. Настоящий безнадёжный тип.

К сожалению, эта же беспомощность делала его по-своему милым, так что отношения у нас на самом деле были вполне неплохими.

— Марта сказала, что ты ведёшь себя как-то странно, и… я подумал, может, ты тоже переродилась.

Я ещё не успела смириться даже с собственным перерождением. В смысле, такие вещи звучат слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но прямо перед моими глазами стоял мой переродившийся младший брат. И он был очарователен.

Вот же гадёныш… Сколько хорошей кармы он накопил своим фрилансом или чем он там занимался?! У него даже волосы гладкие и шелковистые!

— Слушай, а… сколько ты вообще помнишь из прошлой жизни? — спросил Уильям.

— Э-э… Всё?

Мои воспоминания Минато были примерно такими же, как прямо перед смертью во время землетрясения.

— Правда? А у меня всё постепенно возвращается, но… многое ещё как в тумане.

Наверное, Марта была права. Скорее всего, всё зависело от того, сколько мацутакэ съел каждый. И если к Уильяму воспоминания возвращались постепенно, возможно, ему даже не пришлось всё «переспать».

И, раз уж я отвлеклась, что насчёт остальных? Они тоже переродились или нет?

— Пэйта, ты спрашивал кого-нибудь ещё из нашей семьи про всё это перерождение?

— Э-э, ну нет. В отличие от тебя, Мина… то есть Эмма, я в этом мире совершенно нормальный ребёнок. Я не мог ходить и задавать семье странные вопросы!

Даже если память у него была слегка обрывочной, ситуация с перерождением была настолько абсурдной, что я всё-таки надеялась: он хотя бы попробовал проверить.

— Подожди, что значит «в отличие от меня»?! Не хочу я слышать такую ерунду от человека, который в прошлой жизни был полным бездельником!

Пэйта в ответ только застонал.

Не понимаю я. Почему все только и твердят, какая я странная в этом мире? Ладно. Мне точно придётся следить за языком: манеры только что совсем слетели. Может, это побочный эффект перерождения, но речь и поведение у меня перепутались. Когда рядом только я и Пэйта — ничего страшного, но дальше надо быть осторожнее.

Я понимала, почему ему было так трудно спросить кого-нибудь ещё в семье об их ситуации. За сорок с лишним лет двух моих жизней мне тоже ни разу не приходилось задавать настолько нелепый вопрос. Было логично, что Уильям ждал, пока я проснусь. Будь мы на его месте наоборот, я бы тоже первым делом пошла к нему.

Минато Танака из прошлой жизни была немного отаку. Манги и ранобэ она читала больше, чем средний человек. Её младший брат Хэйта был таким же. А если добавить старшего брата, можно сказать, что обмен мангой и был секретом хороших отношений между нами, детьми.

Минато и Пэйта достаточно хорошо знали жанр исекай, но старший брат Ватару был скорее манга-ботаном, чем любителем ранобэ. В манге перерождение тоже иногда встречалось, но объяснения там обычно были довольно многословными, так что неизвестно, знал Ватару о нём или нет.

Неудивительно, что Пэйта сначала пришёл ко мне. И на всякий случай воспользовался моим очаровательным фиолетовым пауком, чтобы выгнать Марту из комнаты.

Боже, какой же ты милый, вон как плетёшь паутинку…

Сердце у меня ёкнуло. Минато никогда такого не чувствовала. Эмма Стюарт вроде как должна была быть… графиней? Но её реакция только что больше напоминала младшеклассника в фазе помешательства на жуках.

Как ни странно, смерть Минато меня не особо убивала. Конечно, у меня были сожаления не только по поводу пива, но ощущения, что между тем моментом и нынешним прошло хоть сколько-нибудь времени, не было. Я даже немного радовалась, что на следующий день мне не надо идти на работу.

Похоже, в голове у меня в основном лежала информация Минато. Не знаю, потому ли, что жизнь Минато была дольше, или потому, что мозг Эммы состоял из жуков, жуков и ещё раз жуков. И Минато, и Эмма обладали огромным аппетитом; к тому же, хотя Минато не визжала от восторга, как Эмма, жуки ей тоже в целом нравились. Я просто не чувствовала между нашими личностями большой разницы. Будто Эмма идеально дополняла Минато, и каждая заполняла то, чего не хватало другой, ничего по-настоящему не теряя.

И всё же меня беспокоило, как, чёрт возьми, я собираюсь вписаться в высшее общество в роли леди. Минато была простолюдинкой до мозга костей, а Эмма будто сошла прямо со страниц хэйанской «Дамы, любившей насекомых».

Придётся, э-э… по-студенчески постараться, наверное… Ха-ха… Ага…

— Слушай, странный вопрос, но ты когда-нибудь играла в отомэ-игры, Мина-нэ? — спросил Уильям с очень серьёзным лицом.

— А ты?

— Нет.

— Я тоже нет. И я не помню никаких историй, похожих на этот мир… По крайней мере, вроде бы не помню.

Во многих исекай-историях, которые я читала в прошлой жизни, кто-нибудь перерождался в мире любимой отомэ-игры или вроде того, но ни у Минато, ни у Хэйты не было воспоминаний о такой игре. Мы надеялись, что сможем использовать воспоминания прошлой жизни и облегчить себе жизнь, но, похоже, не получим шанса стать ни имбой, ни сверхосторожными. Реальность бывает жестока. Это я знала, прожив тридцать пять лет в прошлой жизни.

Непобедимость в другом мире, похоже, оказалась для нас недостижимой концепцией…

— Подожди! Я играла в игру, где строила роман с Такэдой Сингэном! Ну, знаешь, феодал!

В памяти тут же всплыли те прекрасные CG. Это считается, да? Я была почти уверена, что это считалось отомэ-игрой. Играла я в неё несколько лет назад и точно не прошла до конца, но суть помнила.

— Почему ты вообще строила роман с феодалом?

Честный ответ: Минато была немного помешана на истории.

Но, вспомнив свою геймерскую биографию, я оглядела комнату, покопалась в воспоминаниях Эммы и поняла: мы оказались в каком-то западно-подобном мире, которого я никогда прежде не видела. Если бы это была Япония эпохи Сэнгоку, как в той мобильной отомэ-игре, я бы легко читерила себе дорогу по жизни. Да я, пожалуй, могла бы закрутить роман с настоящим Такэдой Сингэном. Вот уж действительно величайшая потеря.

Хотя, если честно, я бы больше хотела выйти за самурая Наоэ Канэцугу… Я бы каждый день с любовью начищала его знаменитый шлем, не меньшей, чем та, с какой он сам его лелеял.

Так вот, я называла эту страну западно-подобной потому, что она чуть-чуть отличалась от западного мира, который я знала по прошлой жизни. Я начала замечать странные различия с того самого момента, как Уильям заговорил об отомэ-играх. Мы выращивали здесь шелкопрядов, значит, Шёлковый путь нам явно был не нужен, верно? Наверняка в истории этого мира были и другие отличия, но сразу я не могла их точно определить. Я разбиралась в японской истории, а не во всемирной.

Похоже, все прежние знания из прошлой жизни здесь были совершенно бесполезны.

Хуже того, если это всё-таки мир отомэ-игры, у нас на руках была серьёзная проблема.

— Плохо дело… Если это один из миров со злодейкой или чем-то таким, нам придётся избегать её коварных интриг! — простонала я.

В той отомэ-игре, в которую я играла, не было ни дворянки-злодейки, ни соперницы из чайного дома, так что никаких советов и трюков, как избежать плохого конца, у меня не имелось. Одна мысль о том, что меня унизят на выпускном балу перед всеми, была невыносима.

— Если это тебя утешит, по-моему, из тебя самой вышла бы отличная злодейка, Мина-нэ, — сказал Уильям, и в его больших прекрасных глазах не было ни капли злого умысла.

Мне ужасно захотелось его ударить, но я сдержалась. Обычно я бы врезала так, что он улетел бы к небесам, но я не могла повредить такое красивое лицо!

Нечестно! Почему тебе досталась такая бессмысленно красивая физиономия?! Аж противно!

— Что ж, полагаю, позже нам придётся проверить остальных членов семьи, — сказала я, расслабляя кулак, спрыгнула с кровати и приземлилась прямо на мизинец Пэйты-Уильяма.

— АЙ!

Моя обязанность как старшей сестры — научить его: даже самый красивый малыш получит по полной, если будет дерзить. По очевидным причинам я не могла тронуть его лицо, но мизинец на ноге был идеальным компромиссом.

◆ ◆ ◆

В итоге вся семья собралась в одной комнате только вечером. Отец был на охоте со старшим братом, а мать посещала чаепитие. Пока я не поправилась, они игнорировали работу и светские обязанности, и теперь это наконец аукнулось. Простите, ребята… По крайней мере, чаепития здесь, говорят, были лучше, чем в столице.

Но сейчас проблемой была удушающая тишина за обеденным столом. Отец, который всегда обожал меня, глубоко задумался. Мать, которая всегда обожала младшего из нас, глубоко задумалась. Старший брат, который всегда обожал младших, глубоко задумался. Никто не произносил ни слова. Атмосфера за столом была совершенно не та. Уильям следил за мной, ожидая, что я сделаю.

Я сидела здесь после целых трёх дней болезни, но они лишь спросили, всё ли со мной в порядке, и затем погрузились в мёртвую тишину. Учитывая, как обычно они нас баловали, это было более чем странно. Когда у нас бывал заварной крем, старший брат Джордж обычно отдавал мне свой, но сегодня он просто молча его съел. Даже слуги заметили, что что-то не так, и сами выглядели весьма обеспокоенными.

Я подумала: может, всё потому, что они трое пытаются самостоятельно разобраться со всей этой историей перерождения? Если мацутакэ они съели меньше, чем мы с Уильямом, неудивительно, что они слегка зависли, пытаясь понять, что происходит. Но если они сейчас не заговорят, мне придётся по очереди идти к каждому в комнату, задавать вопросы и снова и снова всё объяснять. Я очень хотела покончить с этим одним махом.

Как бы мне ни было неприятно признавать это, семья и слуги, похоже, уже привыкли к общей странности Эммы. Может, я могла спросить их прямо здесь и сейчас? Так было бы быстрее всего.

Бам!

В ту же секунду, как я доела заварной крем, я вскочила со стула и глубоко вдохнула. Вся семья уставилась на меня, а я крикнула им на языке, которым мы пользовались в прошлом мире:

— Перекличка семьи Танака! Обратный отсчёт!

— Три!

Мой отец Леонард встал и отсалютовал без секунды промедления.

— Два!

Моя мать Мелса встала и отсалютовала.

— Один!

Мой старший брат Джордж встал и отсалютовал.

— Пуск!

Мы с Уильямом подняли кулаки в воздух.

На самом деле это была вовсе не перекличка, а семейная традиция Танака: мы всегда делали так в поездках, чтобы убедиться, что никто не отстал. Даже когда мы выросли и перестали ездить в семейные путешествия, стоило кому-то начать это, когда мы все были достаточно пьяны, — и вся семья покатывалась со смеху. Это было из тех вещей, за которые сгорел бы от стыда, увидь нас кто-нибудь посторонний, но если один из нас давал сигнал, мы подхватывали поток раньше, чем успевали подумать и остановиться.

Вот именно. Это была семейная традиция Танака. Обычно она стала бы для нас убойным панчлайном, но в этот раз мы потрясённо смотрели друг на друга.

И неудивительно: мы все среагировали совершенно рефлекторно. Уильяму даже не нужно было этого делать, ведь я уже знала, что он Танака, но привычка настолько в нас въелась, что он не удержался.

— Через двадцать минут встречаемся в Доме Эммы, — продолжила я по-японски.

Остальные трое членов семьи широко раскрыли глаза и кивнули.

Затем я развернулась и вернулась к себе в комнату так, будто не произошло ничего странного. Я знала, что это будет выглядеть необычно, но выражения лиц слуг меня добивали. Я хотела уйти до того, как Марта начнёт на меня кричать.

— Г-госпожа! Нельзя бегать по коридорам!

Ну вот, не вышло.

Позже Уильям сказал, что я могла просто поговорить со всеми по-японски, но перекличка доказывала, что все мы были частью семьи Танака. Я знала, что это будет выглядеть странно, но прежде чем собирать всё по кусочкам, хотела понять, на сто процентов ли мы все Танака. Только и всего.

Это не значит, что я не смогла придумать другой способ проверить… Совсем нет. Ни за что.