Визги по любимице

— Лорд Арвен, куда положить вот эту птицеподобную штуку?

Когда охота закончилась и добычу начали сортировать, один из молодых охотников указал на одного из монстров.

— Это кокатрис. Он ядовитый, значит, в чёрный контейнер. А-а, не голыми руками!

Обычно охотничьими обязанностями занимались Леонард и Джордж, но сегодня они не могли отлучиться с чаепития, где присутствовала королевская семья. Поэтому их заменял Арвен. Он уже много лет не ходил на охоту, но мужчины семьи Стюарт так хорошо отточили семейное ремесло, что мышечная память включилась сама и сделала за него всю работу.

Хотя по охотничьему мастерству Арвену не было равных во всём регионе Паллас, сегодня монстров оказалось больше обычного, и сортировка заняла немало времени.

В этом мире люди всё ещё занимали очень мало земли, а большая часть континента кишела монстрами. По какой-то причине монстры никогда не появлялись у океана, поэтому люди обычно селились либо на островах, либо на землях, защищённых барьером, как королевство, где жили Стюарты. Однако из-за Искажений монстрам всё равно удавалось проникать за барьер. Чтобы по возможности уменьшить угрозу, все страны континента были обращены к океану, а сухопутных путей между ними не существовало. Из страны в страну приходилось добираться на корабле, ведь в море монстров не было.

Даже земли, где жили Стюарты, располагались на полуострове, окружённом морем. Королевство основали давным-давно, когда маг поставил барьер вокруг того места, которое потом стало столицей.

Регион Паллас находился у внутренней, сухопутной границы барьера, поэтому монстры там появлялись регулярно. Чтобы управлять такими землями, нужно было обладать силой, достаточной для охоты на этих монстров, и огромным запасом знаний, чтобы их распознавать. Джордж, которому предстояло унаследовать регион, был достаточно силён для охоты, но его неспособность отличать одного монстра от другого… вызывала беспокойство. Уильяму, наоборот, ещё предстояло долго подтягивать охотничьи техники, зато с теоретическими знаниями у него всё шло очень хорошо.

Они были словно зеркальным отражением Леонарда и Арвена. Леонард никогда не был силён в учёбе, но после смерти их отца выучил всё до последней мелочи, что только можно было узнать о монстрах. Благодаря его упорству Арвен смог учиться в королевском университете, очень, очень далеко отсюда. Если Джордж хотел как следует управлять регионом Паллас, ему нужно было учиться так же усердно, как когда-то Леонард.

Охотники Паллас сортировали добытых монстров по выбранным категориям дальнейшего использования. Но финальную проверку и ответственность за всё, что последует, непременно должен был брать на себя человек крови землевладельца. Ошибка при сортировке монстров могла стоить жизней мирным жителям.

Монстров делили на четыре категории: еда; одежда — меха и шкуры для кожи; инструменты и оружие — кости и рога; утилизация.

Если небрежно отправить монстра с сильными токсинами в категорию еды, все жители, которые его съедят, погибнут. С кокатрисами приходилось быть особенно внимательными: они встречались редко и так походили на птиц, что неопытные охотники часто решали, будто их надо относить к пище. На самом деле они подлежали утилизации, но безопасно выбросить их можно было только после удаления ядов, так что процесс выходил хлопотным.

Каждый сезон приносил рост то ядовитых монстров, то монстров, которые загорались при соприкосновении с водой, то монстров, которые при разрубании делились на новые версии самих себя. Обязанностью охотников было помнить их всех и точно распределять по категориям.

Закончив сортировать части монстров, Арвен оставил уборку остальным охотникам и направился домой. Долгом землевладельца было проследить, чтобы всё попало в контейнеры правильного цвета, а уже остальные охотники доставляли их в нужные места. В этот день утилизации требовал лишь один кокатрис. На него должны были повесить код «Обезвреживание» и отвезти на перерабатывающий пункт. Остальное отправлялось на продажу в город.

Домой Арвен возвращался с двойственным чувством.

Никто не жаловался ему в лицо, но он слишком хорошо знал характер своей семьи, чтобы не понимать: они вовсе не боготворили королевскую семью. Их мало заботили власть и престиж, так что вся эта ситуация наверняка казалась им одной сплошной морокой. Арвен чувствовал себя ужасно из-за того, что так неосторожно попался на глаза посланнику принца и принцессы.

Их мать, наложница леди Роуз Алисия Рояль, в столице пользовалась не самой блестящей репутацией. Говорили, будто она сорит деньгами так, словно они растут на деревьях, будто она напыщенная и себялюбивая женщина. Некоторые даже утверждали, что она плетёт интриги, чтобы её сын стал королём, несмотря на её положение наложницы. Арвен задавался вопросом, справится ли семья его брата, которой никогда не приходилось иметь дело с чужим злым умыслом, с такой женщиной.

Он собирался закончить охоту как можно быстрее, чтобы вмешаться и сгладить ситуацию, но солнце уже садилось. Чаепитие с таким количеством гостей, прибывших издалека, должно было начаться давным-давно.

Сердце у него к этому совсем не лежало, но домой он поехал верхом, а не в карете, поэтому добрался до особняка довольно быстро. Он только надеялся, что его милая Эмма не успела пострадать от чьей-нибудь грубости…

Однако, открыв дверь в семейную гостиную, он обнаружил старшего брата и троих детей лежащими на полу, а вокруг них уютно свернулись кошки.

В первый раз это зрелище потрясло его, но за неделю он успел привыкнуть. Иногда семья даже растягивалась на полу ничком. Часть Арвена считала это бесстыдным и грязным, но, как выяснилось, сюда постелили новый ковёр, а обувь в эту комнату не разрешалось заносить. Он уже несколько раз говорил, что кошки обычно не льнут к людям так скоро после знакомства, но все его игнорировали.

Эмма обычно держалась рядом с трёхцветной кошкой по имени Кунмин. Рядом с ней девочка казалась спокойнее, чем даже рядом с любимым дядей, который без конца её баловал, а зверю дарила самую искреннюю улыбку. Арвен невольно немного ревновал, но это было так мило, что он закрывал на это глаза.

Джордж обычно был с чёрной кошкой Гуань. Уильям — с другой трёхцветной кошкой Лю, а Леонард с женой чаще всего находились рядом с белой кошкой Чжан. Однажды Уильям сказал Арвену, что у каждого из них есть кошка, которую он «стэнит», но Арвен понятия не имел, что значит это «стэнить».

— А, с возвращением, Арвен. Охота прошла хорошо? — спросил Леонард, расчёсывая длинную шерсть белой кошки.

— Именно так. Сегодня нам попался кокатрис, но остальные монстры были сравнительно обычными, — ответил Арвен.

— Кокатрис? — спросил Джордж. Над его головой будто возник огромный вопросительный знак.

Арвен мысленно отметил, что за время своего пребывания здесь обязательно вколотит подобные вещи племяннику в голову.

— Это та штука, похожая на птицу, помнишь? — объяснил Уильям.

Он попал точно в цель.

— Не помнишь? С ними же можно было сражаться в Final Nyantasy и Meowgon Quest! — по какой-то причине даже Эмма знала этого монстра.

Арвен не имел ни малейшего понятия, что такое «Final Nyantasy» или «Meowgon Quest». Эмма с такой скоростью сыпала странными, непостижимыми словами.

— А, точно! Та ядовитая курица, да?

Что бы она ни сказала, до Джорджа, похоже, дошло, потому что и он оказался прав.

— Именно. Из-за яда их нельзя использовать ни для еды, ни для одежды, ни для инструментов. Их нужно обезвредить и утилизировать. Код — двадцать восемь! — затараторил Уильям.

Его память была поразительной. Неудивительно, что он сумел успешно провести эксперименты на таком огромном количестве шелкопрядов и ни разу не ошибиться.

— Хм… Может, то, чему мы научились в видеоиграх, и правда пригодится здесь, — Джордж, кажется, что-то осознал.

— О, точно! Я сделаю нам карты карута! Каруту с монстрами! Будем запоминать и заодно играть!

Эмма говорила всё больше и больше вещей, которых Арвен не понимал, и от этого становилось немного больно. Впрочем, Джордж выглядел достаточно воодушевлённым, а Уильям тоже был явно за, так что он решил закрыть на это глаза… даже если ему и было грустно.

— Итак… как прошло чаепитие?

Вся семья казалась в хорошем расположении духа, но Арвен всё равно не мог не беспокоиться.

— Это было самое весёлое чаепитие на свете! — с дикой горячностью воскликнули все трое детей.

Для детей это была первая встреча с королевской семьёй. Говорили, что чёрные волосы принца и принцессы исключительно прекрасны, так что, возможно, поведение леди Роуз не произвело на них особого впечатления.

Арвен посмотрел на родителей, пытаясь понять, не обеспокоены ли они, но те кивали вместе с детьми и, похоже, сами были вполне довольны чаепитием.

— Я и не знал, что человек может быть настолько красивым.

Если даже Леонард поддался очарованию принца и принцессы, Арвену оставалось только представить, что Роуз, с её резким характером, наверняка дерзко на него разозлилась…

— Представляешь, дядя Арвен! Леди Роуз пригласила меня к себе домой! Я так жду!

Ни одна девочка на свете не могла устоять перед угольно-чёрными волосами принца Эдварда. Арвен слышал это снова и снова, но чтобы такое случилось с его драгоценной племянницей…

— Я понимаю, что принц и его чёрные волосы могут вскружить голову, но у леди Роуз в столице дурная репутация. Было бы разумно подумать об этом, прежде чем решать вопрос о бра—

— Что? Люди не любят леди Роуз? — Уильям, похоже, был потрясён этим открытием.

— Ну… нет. Говорят, она тратит слишком много денег на платья и всякие пустяки, а платья у неё обычно несколько… откровенные. Это многое говорит о её характере…

Эмма начала дрожать, и Арвен задумался, не обидела ли её леди Роуз каким-нибудь образом.

— Похоже, эти столичные вообще ничего не понимают, — сказала Эмма со вздохом. — Деньги, которые леди Роуз тратит на красоту, — это сущие пустяки!

— Ч-что?

— Она каждый день так много трудится, чтобы поддерживать свою красоту, и её тело — доказательство этого! Вы правда думаете, что такое сногсшибательное тело можно закрывать обычным тряпьём?!

— Эм…

— Она нарочно показывает нам свою потрясающую фигуру, а люди считают это плохим?! По-моему, это куда больше говорит об их характере, чем о её!

— Э-э… Эмма? О чём ты… а?

— Леди Роуз — национальное достояние! Какой здравомыслящий человек станет экономить на качестве, когда речь идёт о национальном достоянии?!

Когда Арвен оглядел семью, Леонард, Джордж и Уильям согласно кивали в ответ на анализ Эммы. Он вернулся домой спустя так много времени и теперь всё чаще чувствовал себя чужаком в собственном доме.

— То есть… тебя интересуют не чёрные волосы принца? А леди Роуз?

Эмма закатила глаза.

— Ох, дядя Арвен. Конечно, у принца чёрные волосы. Он же королевской крови.

Подождите, почему странным здесь выгляжу я?

— Вы серьёзно хотите сказать, что вам нечего сказать о леди Роуз и её изысканном телосложении?

Эмма смотрела на Арвена так, будто он только что вляпался в кучу собачьих экскрементов. Он понятия не имел, как ему после этого восстановить своё достоинство.

Больно… Как же больно…

На самом деле Арвен несколько раз видел Роуз на светских мероприятиях, но рядом с ней всегда были принц и принцесса. Для него их соболиные локоны были чем-то поистине благоговейным, поэтому его внимание естественным образом тянулось к ним, а не к Роуз.

— У тебя и правда нет глаз на женщин, Арвен.

Теперь уже даже Леонард смотрел на него с жалостью. И не только он: Джордж с Уильямом тоже.

— Если это королевство настолько зашоренное, может, нам самим делать платья для леди Роуз? Как думаешь, отец? — предложил Джордж.

Идея была совершенно безумной. Стоимость пошива одежды для королевской наложницы была невообразимо высокой, а леди Роуз и без того славилась чрезмерными тратами. Палласский шёлк был лучшим в королевстве, и это делало бы цену ещё выше.

— Чудесная мысль, Джордж! Так и сделаем! — ответил Леонард.

Хотя бы на секунду задумайся, Леонард! — мысленно взвыл Арвен.

— О, отец! Нужно сделать ткань из шёлка, который мы получаем в Доме Эммы! Ох, одна мысль о том, что я смогу украсить такое прекрасное тело, даёт мне столько вдохновения, что я просто не выдержу! — взвизгнула Эмма.

НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!

До возвращения домой Арвен не знал, что самым дорогим, самым ценным и самым качественным среди всех шёлков региона Паллас считается именно тот, который получают от шелкопрядов, выращенных Эммой. Его почти не было в продаже. Он был исключительно редким — настолько, что на обычном рынке его практически невозможно было найти. Если шить для леди Роуз целые наряды из этого шёлка, стоимость выйдет астрономической.

— Эмма… если ты начнёшь это делать, вся семья разорится, — осторожно посоветовал Арвен.

— А? О, об этом не волнуйтесь, дядя Арвен. У нас на складе его целая куча. Только между нами: отец Джошуа сказал, что нам надо выпускать на рынок совсем капельку за раз, чтобы поднять цены!

Эмма ухмыльнулась и мимоходом выдала то, что купцы называли «маркетинговым ноу-хау».

Всеми продажами палласского шёлка занималась компания Ротшильд — купеческая группа, которой управлял отец Джошуа. Нынешнее процветание семьи Стюарт целиком держалось на его опыте. Учитывая, что Стюарты терпеть не могли такую муторную работу и интересовались только своим ремеслом, этой добросердечной семье был необходим кто-то вроде него. По сути, они просто оставили весь бизнес на него.

Итак, с этого момента было решено, что платья Роуз Алисии Рояль будут шиться целиком из шёлка Эммы — легендарного материала, на который можно копить всю жизнь и всё равно с трудом наскрести нужную сумму.

Стюарты не знали, что это вдохнуло новую жизнь в угасающую фракцию столичных аристократов, поддерживавших второго принца. Среди них поползли слухи, будто все эти платья — часть заговора, чтобы в будущем сделать Эмму женой второго принца. Они решили, что Стюарты тратят непомерные суммы ради полного контроля над королевством, а наложница Роуз с радостью продаст собственных детей за такие богатства. Бедные принц и принцесса были для них не более чем марионетками в их руках.

Репутация Стюартов падала вместе с репутацией Роуз, но поскольку они жили очень далеко от столицы, они об этом понятия не имели.

Конечно, какие бы ужасные слухи о них ни распускали, аристократы всё равно не могли отказаться от палласского шёлка. Некоторые из фракции первого принца попытались объявить ему бойкот, но экспорт в другие страны вырос, так что продажам Стюартов это почти не повредило. Более того, на экспорте они зарабатывали больше, поэтому их прибыль на деле увеличилась.

Их доход рос по мере того, как падала репутация.

Разумеется, к их дальнейшему успеху приложил руку отец Джошуа, но ещё и сама семья Стюарт, жившая так, будто у неё нет ни единой заботы, нуждалась в накоплении солидной суммы денег, чтобы к следующему году суметь жить в столице.