Глава вторая. Гвоздика — Сила стойкости

Часть первая. ???

Хотя прошло уже много лет, сама пещера всё ещё держалась крепко. С тех пор как я поселился здесь, ни одно существо не пользовалось этим ходом. У меня было подозрение, что всё из-за монстров, живших здесь семьсот лет назад, но для такого, как я, — того, кто хотел избегать любых контактов с другими, — место было очень удобным.

Но шесть дней назад всё изменилось. Барьер, который я поставил со стороны Кутта, оказался сломан. Я думал выйти и самому избавиться от того, кто это сделал, но решил остаться здесь: рано или поздно они всё равно наткнутся на меня. А сегодня я решил напугать нарушителей барьера, чтобы они не приблизились к месту, где я жил в глубине пещеры. Передо мной стояли двое людей и ребёнок-зверочеловек — довольно странное сочетание.

Один был юношей, похожим на мечника. На нём были простые доспехи, а вещей при нём не было. Он держался настороженно и не сводил с меня глаз. Ребёнок-зверочеловек, увидев меня, напрягся и замер на месте.

Последним был юноша с мягким лицом. На поясе у него висел меч, но одет он был в обычную одежду, без каких-либо заметных доспехов. Мечником он не казался. Может, он нёс вещи того другого? Через плечо у него висела самая обычная, старомодная сумка кофейного цвета. На вид она была слишком мала, чтобы вместить пожитки троих, но если это магический предмет, места внутри могло хватить с избытком. Правда, у ребёнка-зверочеловека была похожая сумка, так что, возможно, они оба отвечали за багаж.

Тогда кто сломал барьер? Если кто-то из людей или ребёнок-зверочеловек был магом, ему понадобилось бы кольцо или посох, чтобы пользоваться магией…

Присмотревшись, я заметил, что кольца носили и юноша, и мальчик с сумками. Теоретически оба могли быть магами, но ребёнок-зверочеловек застыл от страха, поэтому это казалось маловероятным. Скорее всего, его роль заключалась в переноске вещей, а магом был юноша в плаще.

— Если вы сейчас повернёте назад, я вас не убью, — окликнул я осторожную троицу и провёл посохом черту на земле. — Но если хотя бы один из вас пересечёт эту линию, я лишу вас жизни. Советую вернуться.

Молодой мечник и ребёнок-зверочеловек осторожно положили руки на мечи. Они были в полной боевой готовности и собирались ответить немедленно, если я нападу. А вот юноша в синем плаще оставался спокоен.

— Вы хозяин этой пещеры, который живёт здесь восемьсот лет?

Сначала я решил, что передо мной дурак, не умеющий читать обстановку, но ошибся. Он угадал, что я нахожусь здесь очень давно, пусть срок и был не совсем таким.

— Нет. Я живу здесь семьсот лет. До меня здесь были монстры, но они были злыми, поэтому я их убил.

Он, похоже, не удивился, хотя двое других растерялись. Откуда в этом человеке такая уверенность?

— Понятно. Значит, вы отвечаете за это место?

— Да.

— Нам нужно как можно скорее попасть в королевство Липаэд, а для этого необходимо пройти через эту пещеру. Я понимаю, что это ваш дом. Не позволите ли нам пройти?

Он просил, хотя по нему было ясно: при необходимости он собирается пройти силой.

До чего же наглый.

— Отказываю. Я не намерен никому разрешать проходить здесь. Если я пропущу одного человека, все люди решат, что имеют право пользоваться этим ходом. Слишком много хлопот.

— А если мы поклянёмся сохранить существование этой пещеры в тайне?

— Я ненавижу людей. Поверните назад, пока я не отнял ваши жизни. — Я предупредил его, вложив в голос столько злобы, сколько смог. У мечника задрожали колени, лицо побледнело. У ребёнка-зверочеловека уши прижались, хвост ушёл между ног, и он тут же рухнул на землю. Однако другой юноша по-прежнему выглядел спокойным и невозмутимым.

— Альто, Альто, — обратился он к мальчику, запаниковавшему от моего давления. Мальчик не ответил, и юноша вздохнул, притянул его к себе и что-то прошептал ему на ухо. Тело ребёнка обмякло, и он лёг на землю. Похоже, тот применил к нему какую-то магию сна.

— Сэцуна… Нам правда лучше… повернуть назад… — сказал мечник юноше с побледневшим лицом. Его челюсть была так крепко стиснута, что слова едва выходили наружу, но рассудок он, кажется, ещё сохранял. Я был впечатлён тем, что человек способен это выдержать. И в то же время меня оттолкнула ненормальная реакция второго.

— Не волнуйся. Думаю, тебе тоже лучше поспать, Сайрус. Его злоба слишком опасна; она повредит твоей психике.

Мечник удивлённо посмотрел на него. Юноша что-то прошептал и ему.

— Что ты…? Сэцу…

Не успел он договорить, как человек в плаще усыпил и его. Затем он возвёл вокруг них барьер. Вероятно, чтобы защитить обоих, но это могло быть и объявлением враждебности по отношению ко мне.

— Похоже, вы всё-таки не собираетесь возвращаться, — раздражённо сказал я, злясь на то, что этот человек не отступает.

— Ситуация изменилась.

Но даже закончив сооружать барьер и обернувшись ко мне, он не выглядел испуганным.

— О чём ты говоришь?

— Теперь, когда я усыпил мечника, всё иначе. Кроме разрешения пройти здесь, я хотел спросить у вас кое-что ещё, но не хотел, чтобы он это услышал. Поэтому уже отказался от мысли спрашивать. Но благодаря вашим угрозам мне удалось усыпить его, и эта проблема исчезла.

— Ну? Что ты хочешь узнать?

— Я хочу узнать, почему вы здесь. — В его словах было больше силы, чем в моих. Он показался мне невероятно наглым, и я посмотрел на него, вложив в взгляд всю злобу, на какую был способен.

— Почему я должен тебе это рассказывать? Я волен делать всё, что пожелаю, разве нет?

Человек ответил мне спокойно:

— На кону жизнь моей жены, так что я не могу просто оставить это без внимания. Пожалуйста, расскажите.

— Жизнь твоей жены и моя цель никак не связаны.

Он прищурил фиалковые глаза и пронзительно посмотрел на меня.

— Если вы не скажете, почему находитесь здесь, я не соглашусь. Вы отказываетесь отвечать?

— А если отказываюсь?

— Я применю силу.

— Ко мне? — спросил я с раздражённым недоумением.

— Разве так странно, что человек угрожает дракону? — Он холодно смотрел на меня, и это взбесило меня.

Значит, он знает, что я дракон. Поэтому с самого начала направлял на меня такую ненависть. Как самонадеянно для человека!

После того как он продолжил обращаться со мной с таким неуважением, у меня не осталось желания сохранять ему жизнь. Я понимал, что он на самом деле имел в виду, но это неважно. И всё же я не мог напасть на него отсюда. В отличие от людей, мы, драконы, не могли нарушить данное слово. К моему раздражению, я не мог атаковать, пока он не пересечёт линию.

Возможно, почувствовав, что я стал серьёзен, человек снял сумку, чтобы она не мешала в бою. Он медленно и осторожно поставил её на землю. В его движениях было много открытых мест, но я не мог терять бдительность. Он мог внезапно напасть или использовать магию. К тому же меч на его поясе выглядел неуместно для мага, и в нём было что-то жутковатое. Возможно, это был магический предмет, вроде посоха, который я получил от друга. Подумав об этом, я отпустил посох и взялся за меч.

Однако, вопреки моим ожиданиям, он вытащил клинок с пояса.

— Значит, вы даже не собираетесь убеждать меня, что вы не дракон, хотя использовали драконью магию на барьере?

Я вздрогнул от его непроницаемой стойки. Огромное количество маны, исходившее от него, подавило меня, и по спине пробежал холодный пот. Он усиливал свои физические способности магией.

— Не хочется это говорить, но в нынешнем облике вы меня не победите. А если обратитесь в дракона, в этой пещере вам не хватит места для движения. Значит, вы проиграете в любом случае. Поэтому, пожалуйста, расскажите, почему вы здесь.

Я молчал, не желая раскрывать истинную цель. Я никогда не ожидал, что один-единственный человек сможет запугать меня.

— Т-ты монстр? — выдавил я, и в голосе моём звучало неверие. И всё же я решился и начал собирать магию.

И тогда перед моими глазами произошло нечто поразительное. Человек, который ещё мгновение назад излучал такую враждебность, вдруг отвёл взгляд и замолчал, будто потерял волю к нападению. Я не понимал почему, а затем сам задумался о том, что только что сказал.

Монстр.

Этот человек — человек, но в глубине души он сам так о себе не думает?

Людей, чья сила могла соперничать с драконами, не существовало, кроме существ, которых называли героями. Но считали ли эти люди себя людьми? Когда я задал тот же вопрос своему другу, он ответил, что он человек. Неужели человек передо мной начал сомневаться в собственной природе?

— Неужели ты сам не знаешь, кто ты?

Отсутствие ответа я принял за подтверждение. Должно быть, он настолько мучительно сомневался в этом вопросе, что даже малейшее упоминание его пошатнуло. Юноша вдруг обмяк и застыл, будто подтверждая мою догадку. Впрочем, я задумался, не было ли это лишь иллюзией, ведь он не потерял своей беззаботной манеры даже под воздействием моей злобы.

Но жалости к неподвижному человеку я не почувствовал. Я продолжил говорить, желая заставить его расплатиться за то неприятное чувство, которое он во мне вызвал, желая хоть как-то загнать его в угол. Физически я не мог коснуться его, значит, оставался только этот способ.

— Понятно. Ранее ты говорил, что усыпил мечника и мальчика-зверочеловека по определённым причинам. Но уверен ли ты, что сделал это не потому, что не хотел показывать им, насколько ты отличаешься от всех остальных, когда сражаешься? Ты усыпил их не ради них, а потому, что боялся: они поймут, кто ты на самом деле.

Он медленно поднял лицо, но избегал моего взгляда. Его глаза метались, словно он задавал себе тот же вопрос.

— Ты правда человек?

— …Я человек?

Когда он наконец ответил, голос ему пришлось выдавить из себя. В нём не было интонации, не было чувства. И глаза его тоже были лишены эмоций. В них зияла пустота. Что-то в его присутствии показалось мне жутким, и вдруг всё моё тело покрылось мурашками.

— Если я умру здесь, какие оправдания ты придумаешь для тех двоих?

— ……

Человек покачнулся и медленно поднял взгляд. В тот миг, когда наши глаза встретились, меня охватило неописуемое беспокойство, хотя он не поднял меч, а руки всё ещё висели вдоль тела.

— Я не собираюсь скрывать, что я драконолюд, так что после смерти, возможно, вернусь в драконий облик.

— ……

Он бросится на меня в отчаянии? Я настороженно следил за ним, вытаскивая меч и окутывая себя магией. Я усилил физические способности, пропуская ману через тело. Для драконолюдей это был базовый навык, но в моём нынешнем состоянии — опасная ставка.

— Они могут в ужасе сбежать, решив, что ты монстр, раз убил такого, как я.

Я не мог предсказать, когда этот человек ринется вперёд и воспользуется ли мечом или магией, поэтому выбора у меня не было.

— ……

Его глаза, в которых не осталось ни крупицы света, вдруг сместились вправо. Я не удержался и проследил за его взглядом. И в этот миг белый клинок очертил дугу прямо перед моими глазами. Он сократил расстояние между нами, не испуская ни малейшей злобы, и меня охватило чувство неминуемой гибели, от которого невозможно было уйти.

— ……

Я отпрыгнул назад, ожидая следующего удара. Однако, вопреки ожиданиям, он не стал преследовать меня.

Похоже, его заклинание провалилось.

Я понял это, увидев недоумение на его лице.

— В таком случае…

Как только мои ноги коснулись земли, я рванул вперёд и поднял клинок. На его лице снова на кратчайшее мгновение мелькнуло замешательство, и он отступил. Но среагировал он слишком поздно: кончик моего меча скользнул по его животу, окрасив разорванную одежду багрянцем. Я продолжил преследование и тут же рубанул сверху вниз.

Однако человек принял мой удар своим клинком и оттолкнул меня назад, хотя я сопротивлялся изо всех сил.

Откуда у него такая мана…?

Я уклонился от его удара, поражённый необычайным количеством маны, которое значительно превосходило возможности обычного человека. Мана, текущая по его телу, должно быть, была как минимум вдвое больше моей. Сила, которую он извлекал с помощью магического контроля, складывалась из его физической мощи и огромного запаса маны. Пусть я был драконом, чьи физические способности намного превосходили человеческие, разница между нами была болезненно очевидной.

Будь я только в лучшей форме…

Болезнь лишила меня силы. Честно говоря, я даже не мог вернуться в драконий облик. Я больше не мог вырабатывать ману. Оставшаяся во мне мана была моей единственной нитью жизни. И всё же её должно было быть более чем достаточно, чтобы справиться с человеком.

Может, он всё-таки не человек.

Не давая мне ни мгновения перевести дух, человек одним шагом сократил дистанцию и обрушил меч слева. Я отбил удар, но следующий пришёл справа, затем прямо сверху — бесконечный ливень ударов мечом.

Следующий — слева, слева, справа…

Поскольку силой я не мог с ним тягаться, мне оставалось не принимать удары на блок, а отклонять их. Но для этого нужно было предугадывать движение его клинка. Одними глазами за ним было не уследить. Вместо этого мне приходилось чувствовать тонкий поток маны, возникающий при его движениях.

Странно… Скорость, с которой убывает мана этого человека, совершенно ненормальна.

Я наконец понял причину, когда отклонил уже с дюжину ударов, а рана на животе человека зажила прямо у меня на глазах.

Он всё это время использовал магию?!

Я пошатнулся, осознав, что его мана так быстро убывала потому, что он творил заклинания с каждым ударом. Мой посох был магическим инструментом, который блокировал магию в девяноста процентах случаев. Он знал об этом и просто решил всё равно продолжать применять магию? Или он раз за разом пытался колдовать, всё время задаваясь вопросом, почему заклинания не срабатывают, пытаясь понять, что происходит? Нет, всё это неважно.

Проблема была в том, что он делал это одновременно с атаками мечом.

Невозможно!

Мне было трудно это принять. Но суровая реальность ситуации говорила, что это правда. Я отчаянно пытался отклонять его удары, но внезапно в голове возник худший возможный вариант. Первое заклинание, которое он применил, было магией Ветра для исцеления. Но второе, я был уверен, было атакующим. Он атаковал клинком и магией одновременно. Это было похоже на кошмар.

Не отступай. Нужно только поспевать за его ударами!

Едва я направил внимание вверх, как резкая боль пронзила грудь. В следующий миг порывы ветра пронеслись мимо ушей, и невидимый клинок рассёк мою грудь снизу слева. Теперь мне стало ясно, зачем он так долго обрушивал удары сверху: он отвлекал моё внимание от атак, идущих снизу.

Нужно что-то сделать, иначе…

К счастью, рана не была смертельной, но крови вытекало столько, что рука с мечом слабела. Следующую магическую атаку этого человека я уже не смогу отразить. Подумать только, человек смог причинить мне такую боль!

Нужно бежать…

К несчастью, его удары мечом не прекращались, не оставляя мне возможности воспользоваться магией телепортации. Более того, тело начало неметь, и я почувствовал, как теряю свободу движений.

Паралич? Странно…

Именно тогда мне пришло в голову, что с моим телом происходит нечто очень странное. От одной кровопотери паралич не возникает.

— Ты… Что ты сделал…?

— Я добавил парализующий яд к клинкам Ветра, которые выпустил раньше. Я решил, что даже сопротивление могучего дракона яду не выдержит, если ввести его прямо в кровь. Судя по вашей реакции, гипотеза оказалась верной.

В тот миг, когда эти слова сорвались с его губ, силы окончательно покинули меня. Меч выпал из руки.

— Теперь всё кончено. Даже если после смерти ваше тело вернётся в драконий облик, я с этим справлюсь, так что волноваться не нужно.

Его голос был лишён эмоций, когда он готовился нанести последний удар.

Был ли когда-нибудь ещё человек, способный на равных сражаться с драконом? — подумал я, пока сознание меркло.

Часть вторая. Ревале

— Старший брат Ревале, твоя тренировка уже закончилась? — спросила сестра, подходя с корзиной. Вместе с ней пришёл младший брат, державший тонкий ковёр.

— Да, закончилась, — ответил я, помогая подняться другу, который свалился на землю.

— Ещё не закончилась.

Сестра обеспокоенно посмотрела на эти слова, а младший брат уже собирался отнести ковёр обратно. Увидев это, я свирепо посмотрел на друга.

— Ладно, тогда сделаем перерыв, — сказал он, помог брату расстелить ковёр и сел.

Я криво усмехнулся и присоединился к нему. Сестра хихикнула, хотя я не понял, что её так развеселило, и тоже села.

— Мама сказала, что чуть позже принесёт нам обед. До тех пор расскажешь нам о сувенирах, которые привёз? — с улыбкой спросила сестра, разливая всем чай.

Я ожидал, что друг скажет: «В таком случае надо было тренироваться дольше», но, к моему удивлению, он вытащил из сумки разные вещи и разложил их на ковре.

— Такое вообще возможно? — Большая часть его рассказов звучала крайне подозрительно, но рассказывал он хорошо, а голос у него был приятный, поэтому я невольно слушал. Глаза младших брата и сестры сияли, пока они ловили каждое его слово.

— И вот я купил это в том городе, потому что хотел подарить вам. Выбирайте, что понравится.

Брат и сестра поблагодарили его и начали выбирать вещи на ковре. На лице моего друга появилась дразнящая ухмылка, и он протянул мне посох.

— А это я уже выбрал для тебя, Ревале.

— Это вообще не сувенир. — Я нехотя принял посох.

— Не-а, это не обычный посох. Магический инструмент. Он нейтрализует магические атаки в девяноста процентах случаев.

— Вот как? И где ты его взял?

Я понизил голос, чтобы не мешать брату и сестре выбирать подарки.

— Сделал сам, — буднично сообщил он, чем поразил меня.

— Ты говорил, что хочешь сражаться только мечом, без магии, и я целый год тренировался с тобой каждый раз, когда ты просил.

— Потому что я не мог поверить, что между телом человека и телом драконолюда такая большая разница. Я думал, что если просто усилю физические способности маной, этого хватит.

— Мой человеческий облик создан богами. Разумеется, обычные люди не могут меня победить.

— И всё же у меня куда больше маны, чем у тебя. Значит, я ведь должен как-то справиться?

— Не думаю. К тому же, если с самого начала использовать и магию, и оружие, ты сможешь победить драконолюда даже в драконьем облике, так что я вообще не понимаю, зачем ты это делаешь.

— Сколько раз мне повторять очевидное? Я хочу довести боевые навыки до предела. Поэтому в следующей тренировке я буду использовать магию. А ты возьми это и сражайся против меня.

— Это настолько нелепо, что у меня нет сил с этим разбираться.

Младший брат подавил смешок, поднимая небольшой резной нож. Видимо, он слушал наш разговор.

— Ты уверен, что хочешь именно это? Вот эта штука довольно интересная, разве нет?

Не знаю, был ли он недоволен их выбором, но вместо него друг предлагал моему брату какой-то странный предмет. Его чувство прекрасного всегда было немного сомнительным. В любом случае, выручать брата, сидевшего с натянутой улыбкой и застывшим лицом, я не собирался. В конце концов, мне достался этот странный посох, а значит, его подарок, скорее всего, всё равно лучше моего. Мысленно пожелав брату держаться, я перевёл взгляд на сестру.

— Это тоже милое… Что же выбрать?

Она подняла стеклянную фигурку щенка. Она колебалась между ней и золотым кольцом. Было ясно, что решение займёт время.

— Похоже, это ещё не конец.

Закончив разговор с братом, друг тоже обратил внимание на сестру.

— О, я забыл сказать тебе одну вещь. У этого посоха есть ещё один эффект.

— Не знаю, что ты собираешься сказать, но дальше я слушать не буду. Мне от этого всё равно никакой пользы.

Честно говоря, мне нравилось скрещивать с ним оружие, но его прихотливое поведение начинало раздражать, и потому ответ вышел злым.

— Ну, если говорить о пользе, в мире нет другого магического инструмента, способного блокировать магию вот так. Подарки, которые я купил, даже не магические предметы, так что, по-моему, ты выиграл по-крупному.

Я понимал, что такой магический инструмент почти невозможно получить обычным путём, и даже сомневался, что он действительно единственный в мире. Но признавать его правоту мне всё равно не хотелось.

— О чём вы говорите? — вежливо спросила сестра. Я был благодарен за её вмешательство и повернулся к ней.

— Ты уже выбрала?

В руках у неё было ожерелье с янтарной подвеской в форме слезы.

— Это ты хочешь? Примерь, подходит ли, — сказал мой друг.

Сестра улыбнулась и начала надевать украшение. В тот же миг перед ней появилось зеркало, призванное магией Земли.

В таких вещах он бывает очень внимательным.

Меня это одновременно и раздражало, и заставляло насторожиться.

Но сестра посмотрела на своё отражение в зеркале и удовлетворённо кивнула.

— Похоже, тебе нравится. Думаю, оно тебе идёт.

Щёки сестры слегка порозовели.

— Тебе не кажется, что ты ещё слишком мала для такого? Это ожерелье выглядит взрослым.

— Неправда, — возразила она. Она повернулась к младшему брату, ожидая его мнения, но тот не проявил интереса. Потом он сказал, что ему нужно проверить, как там мама, и побежал обратно в дом. Вернее, сбежал в дом.

— Даже если оно для взрослых, думаю, оно мне идёт.

— Я понимаю, что с ним она выглядит взрослее и зрелее, но не забывай: она всё ещё несовершеннолетняя.

— Тогда разве это не значит, что оно ей идёт? Ты ведёшь себя как отец, который против того, чтобы дочь выходила замуж, старший брат, — поддел меня друг.

Сестра рассмеялась, и это задело меня за живое. Мне, конечно, было не смешно.

— Мы не говорим о замужестве. И вообще, не знаю, кто захочет жениться на такой сорванке, даже когда ты вырастешь.

Я сказал это, чтобы отыграться, но этого хватило, чтобы испортить ей настроение.

Друг раздражённо произнёс:

— Ну хватит, ты сам знаешь, что перегибаешь. Любой, у кого есть глаза, поймёт, что она красавица. От желающих жениться ей придётся отбиваться.

— О? Хочешь сказать, ты будешь одним из них?

Друг заставил сестру покраснеть, и я решил надавить дальше.

— Конечно нет. У меня уже есть жена и дети.

Сестра посмотрела на друга с любопытством, но я был занят тем, что читал ему нотацию.

— Тогда не вмешивайся, перестань беспокоиться о моей сестре и возвращайся к жене.

Слова вырвались естественно. В конце концов, драконолюди превыше всего ценили любовь и защиту спутников своего вида.

— Я бы хотел. Но их больше нет в этом мире.

Я потерял дар речи, не ожидая такого ответа. В отличие от драконолюдей, люди не были долгожителями. На мгновение печаль на лице друга заставила меня подумать, что его семья умерла. А он сказал, что у него были дети. Если они мертвы, тот факт, что он всё равно сказал «у меня есть жена и дети», означал, что он глубоко их любил.

Сестра, должно быть, подумала о том же, потому что опустила взгляд.

— Хватит обо мне. Лучше тебе уже жениться, а? — шутливо спросил он, словно пытаясь прогнать тяжёлое настроение. Я решил подыграть.

— Я не сделаю этого, пока сестра не станет взрослой. Кто будет её защищать, если я до того женюсь?

— Я её защищу. Не волнуйся.

Я криво усмехнулся и уже собирался возразить, но сестра заговорила раньше меня.

— Пожалуйста, сделай это, брат Кайл. Может, тогда Ревале наконец позволит младшей сестре вырасти.

Кайл разразился звонким смехом, явно довольный её ответом.

— На этот раз я выиграл, Ревале!

— На этот раз я выиграл, Ревале.

Знакомый голос вернул меня в сознание. В оцепенении я приоткрыл глаза и увидел мужчину, стоявшего с бесстрастным лицом. Мне стало любопытно, на что он смотрит, и я проследил за его взглядом до кончика меча в его руке. На нём сидела крошечная странная кукла и громким голосом снова и снова повторяла одни и те же слова.

— Заткнись, Кайл!

Раздражённый этим торжествующим голосом, я окончательно проснулся и сердито крикнул. В тот же миг ко мне вернулась ясность, и я вспомнил, что был на грани смерти. Но боли не чувствовал.

Разве я не умер?

Я подозрительно огляделся и увидел, что мой магический посох переломлен надвое. Человек закрыл глаза рукой и сделал несколько шагов назад, словно пытаясь отдалиться от него. Я вспомнил, что был в середине боя, и попытался подняться и приготовиться.

Но сил на это не нашлось. Я сумел лишь с трудом принять сидячее положение. Как только я пошевелился, человек убрал руку от глаз, глубоко вздохнул, будто смирился с чем-то, посмотрел на меня и заговорил. В его глазах и голосе больше не было прежней пустоты — словно к нему вернулись чувства.

— Вы друг Кайла, верно? — сказал он так, будто был уверен.

Я молчал. Я не собирался терять бдительность только потому, что этот человек знает Кайла. Я молча сверлил его взглядом, пытаясь пронзить насквозь.

— Это Кайл сделал этот магический инструмент? Как только я начал рубить вас мечом, ваши раны закрылись, а весь урон перешёл на посох, и тот раскололся. Потом на кончике моего меча появилась кукла, точь-в-точь похожая на Кайла, и начала кричать: «Я выиграл! Я выиграл!» Вы двое что, соревновались?

Его слова напомнили мне то, что Кайл когда-то сказал с серьёзным лицом: «Я хочу довести боевые навыки до предела». От этой мысли сердце обожгло. Мы много раз сходились в бою, но ни разу с тех пор, как я получил этот посох.

Мне пришлось заставить себя не утонуть в воспоминаниях, поэтому я прищурился и сосредоточился на том, чтобы смотреть на человека враждебно. Он, похоже, почувствовал мою настороженность, отключил магию Усиления и впервые с момента нашей встречи стал излучать спокойную, невраждебную энергию.

В следующий миг я уставился на него в неверии. Толстые слои маны, укрывавшие его, исчезли, открыв под ними присутствие, которое было мне очень знакомо. Я отмахнулся от всего, что произошло до этого, забыл ненависть к людям, недоверие и настороженность к этому человеку и закричал:

— Это благословение!

Его глаза слегка расширились, но я не обратил на это внимания.

— Она жива? Она всё ещё жива?

Он, кажется, был озадачен моей реакцией, но всё равно тихо ответил:

— Разве вы не здесь, чтобы следить за ней?

Этого хватило, чтобы всё подтвердить. Она жива. По щекам потекли слёзы.

— Меня зовут Ревале. Я старший брат девушки-драконолюда, которую ты встретил…

Его плечи дрогнули, а эмоции, которые уже начали угасать, вернулись в глаза, когда он услышал моё признание. Затем он глубоко вздохнул, будто вымотался.

— Туули возненавидела бы меня, если бы я убил тебя здесь.

Не ответив на мой вопрос, он снял уже молчащую куклу и вложил меч в ножны. Потом наклонился и поставил куклу на землю. После этого он осторожно положил на меня руки. Что-то вошло в моё тело, но это была не магия.

— ……

Когда это ощущение прошло через всё моё существо, с меня словно сняли невероятную тяжесть. Даже усталость исчезла.

— Думаю, ваша болезнь теперь ушла. Как вы себя чувствуете?

Он исцелил все отклонения в моём теле чем-то, что не было магией. Я смотрел на него, но он не встречался со мной взглядом. Мне надоело отвечать на его вопросы, и я снова спросил:

— Кто такая Туули?

На этот раз он, отводя взгляд, ответил. Его голос был полон чувств — совсем не похож на то, как он говорил во время боя.

— Это имя, которое я дал вашей сестре. Оно значит «ветер».

— ……

— Мне называть вас старшим братом?

Он сказал это с улыбкой, и я невольно почувствовал к нему совсем другой вид враждебности.

Часть третья. Сэцуна

Я всерьёз собирался его убить. У меня было два варианта: повернуть назад или быть убитым. И повернуть назад я не мог. Задание Сайруса было важным, но если на кону жизнь Туули, я не мог отступить.

— Ты правда человек?

Его слова вызвали чувство одиночества и отчаяния, которое разлилось в сердце. Это было то чувство, которое я испытывал до встречи с Кайлом. Чувство, будто стоишь на хрупкой песчаной основе, где малейшее движение может заставить края осыпаться под ногами. В последнее время я размышлял об этом: во что я превращаюсь? Я был чем-то иным, не человеком, принявшим человеческий облик.

Хотя я пытался объяснить это разумом, принять такое не мог. Чем больше я старался думать в этих терминах, тем острее осознавал себя. Я хотел вписаться. Хотел верить, что я не один в этом мире и что есть место, где я могу принадлежать. Хотел верить, что я человек.

Когда я поднял меч, чтобы нанести последний удар, произошло нечто совершенно неожиданное. Магический посох вдруг переломился пополам, и магия, которой я напитал меч, самопроизвольно активировалась. Клинок потяжелел, а до моих ушей донёсся знакомый голос.

— На этот раз я выиграл, Ревале!

Голос, прозвучавший у меня в ушах, не столько удивил меня, сколько вызвал невероятно сильную волну ностальгии, хотя я попрощался с ним всего несколько месяцев назад. Желание убить мужчину перед собой исказилось и превратилось во что-то другое. Я рассеянно проследил за источником звука и увидел куклу, сидевшую на кончике моего меча; она была вылитый Кайл.

Он снова и снова повторял эти слова с торжеством. Должно быть, это было так раздражающе, что потерявший сознание драконолюд очнулся и крикнул: «Заткнись, Кайл!»

Он и Кайл должны были быть близкими друзьями, если он разговаривал с ним таким тоном. Возможно, ему вообще приходилось кричать на него так каждый день.

— Меня зовут Ревале. Я старший брат девушки-драконолюда, которую ты встретил…

Как только он произнёс эти слова, у меня в голове раздался высокий звон, и внутрь хлынула всевозможная информация.

«Я просто запру часть своих воспоминаний».

Я вспомнил, что Кайл сказал мне перед расставанием. Похоже, сейчас я открыл первую часть его воспоминаний. Информация о Кайле текла во мне. Я попытался просмотреть её, но не мог сделать это так, как обычно. Не знал почему, но, возможно, для этого нужно было снять ещё один замок с его памяти. В конце концов, он говорил о двух замках.

Внезапно я понял: если бы я убил этого драконолюда, первый замок никогда бы не был сломан. Или, может, Кайл всё равно остановил бы меня от убийства. Мне захотелось узнать больше о замках, и я попытался поискать в своей базе данных, но даже сама информация о замках была тайной. Такая расплывчатая подача сведений — вернее, такой способ доступа к ним — вызывала сильное беспокойство. Непоследовательность в этой теме и невозможность добраться до знаний, которые мне действительно нужны, раздражали.

— Туули возненавидела бы меня, если бы я убил тебя здесь.

Получив запертую информацию, я смог понять, что чувства моего противника меняются, хотя он впервые заплакал. Думая о Кайле, я постепенно начал успокаиваться. Вздохнув, я признал: я рад, что не убил этого драконолюда. Я действительно так думал, от всего сердца. Невольно пришло в голову, что, наверное, стоило с самого начала объяснить свои намерения, но в той ситуации выбора у меня почти не было.

Всё пережитое было мучительным, но я попытался отложить это в сторону. В конце концов, именно мы сняли барьер и вошли в пещеру первыми.

— Туули?

Пока я проигнорировал вопрос мужчины и начал его лечить. Одной магии Ветра могло не хватить, поэтому я использовал ещё и свою особую исцеляющую способность. С её помощью я мог вылечить болезнь, от которой он страдал. Мужчина всё смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но я игнорировал его, избегая взгляда. Поняв, что я не хочу отвечать, он повторил вопрос.

— Кто такая Туули?

— Это имя, которое я дал вашей сестре. Оно значит «ветер».

Назвать драконолюда было равносильно предложению руки.

— Мне называть вас старшим братом?

Я закатал рукав мантии и показал ему браслет, парный с браслетом Туули. Он молча смотрел на него. Спустя некоторое время тяжело вздохнул, несколько раз покачал головой и поднял на меня взгляд.

— Ни за что.

Он выглядел недовольным. Я вспомнил, как он пытался загнать меня в угол психологически, и дразнящим тоном повторил:

— Хорошо, старший брат.

Его лицо исказилось явным отвращением, и он выпалил:

— Я сказал, не называй меня так! Зови меня Ревале.

— Хорошо. Тогда ты можешь звать меня Сэцуна.

Чем больше я говорил с ним, тем больше уходило моё беспокойство за Туули. Я ещё не спросил, почему он здесь, но догадывался. Драконолюди очень ценили семью, и поэтому я решил вернуть разговор к изначальной цели.

— Ревале, нам нужно как можно скорее выбраться отсюда и отправиться в Липаэд.

— Понял. В таком случае можете воспользоваться кругом телепортации, который я вырезал давным-давно, и перенестись к входу в пещеру со стороны Липаэда. Но взамен проведи со мной немного времени. Пешком туда идти четыре дня, а я доставлю вас туда мгновенно. Неплохая сделка, верно?

Это было правдой. Если ему требовалось четыре дня, нам понадобилось бы ещё больше. Сотрудничество с ним позволяло добраться значительно быстрее.

— Если пообещаешь не причинять нам вреда, я составлю тебе компанию, насколько позволит время. Мне тоже есть о чём тебя спросить.

Я согласился с улыбкой, но Ревале почему-то цокнул языком.

— У меня всё ещё есть желание убить тебя уже по другой причине, но я постараюсь сдержаться.

Его откровенное признание заставило меня усмехнуться. Но я понимал его чувства. Если бы Кёка привела ко мне жениха, у меня, возможно, тоже возникло бы желание ударить его.

— Но смысла оставаться здесь нет. У меня есть простое жилище в глубине пещеры. Пойдём туда?

— Ты живёшь не здесь?

— Разве это не очевидно? Это всего лишь проход.

Если Ревале на самом деле не жил здесь, почему он просто не пропустил меня? Должно быть, сомнение отразилось у меня на лице, потому что мгновением позже он добавил:

— От одной мысли, что люди ходят здесь, у меня мурашки по коже.

— ……

Ревале жестом велел мне следовать, и я взвалил Сайруса на плечо. Когда я уже собирался поднять и Альто, сзади раздался недоумённый, слегка раздражённый голос:

— Почему ты не несёшь их магией?

— А, точно.

Я заставил их обоих левитировать магией. Почему я не подумал об этом раньше? Я списал это на то, что родился в мире без магии, и для меня такое не было естественным.

— Я правда не могу тебя понять… — пробормотал Ревале, идя впереди.

Я старался следить, чтобы Сайрус и Альто не сталкивались друг с другом, пока шёл за ним.

Он привёл меня в место, где потолок раскрывался и было видно небо. Снаружи не было облаков, но воздух был слегка прохладным. Пространство было полным природы: сверху падал водопад, вливаясь в кристально чистое подземное озеро — настолько прозрачное, что казалось, будто можно увидеть дно. Свет с неба отражался от воды, создавая чарующую атмосферу.

— Эй, сюда.

— Хорошо.

— Этих двоих можешь положить там.

Он указал на выемку, вырезанную в каменной стене: гладкую ровную площадку, похожую на удобное место для сна. Одеяла показывали, что Ревале использовал её как кровать. Очистив Альто и Сайруса магией, чтобы им было удобнее, я уложил их там.

Я отвёл взгляд от них и огляделся. В этом месте было только самое необходимое. Я задумался, как Ревале прожил семьсот лет в таком маленьком участке пещеры. Он пристально смотрел на меня, пока я подошёл к нему и сел на стул.

— Наверное, бессмысленно спрашивать, чем ты занимался семьсот лет.

— Не более чем потакал себе, — сказал Ревале. Он попытался налить мне воды, но я остановил его и взял чашку. Я добавил в неё чайные листья из своей сумки и передал ему.

— Хотя ты был здесь, ты не мог ничего знать о Туули, верно? Этот барьер скрывает всё, что связано с ней.

— Как ты смог встретить мою сестру? Как это вообще возможно?

— Пожалуйста, называй её Туули. Это имя, которое я ей дал.

— ……

— Ладно. — Я с кривой улыбкой налил воду из фляги в две чашки. Подождал немного, размешал ложкой и передал ему.

— Перед тем как пить, подожди, пока листья немного осядут.

— Ты тоже ленивый, да?

Я понял, с кем он меня сравнивает.

— Обычно я делаю аккуратнее, но для тебя, думаю, и так сойдёт.

— Что это значит?

— Ровно то, как звучит. По-моему, ты меня не слишком любишь. — Я проигнорировал его взгляд и сменил тему. — Знаешь, мне кажется, будто мы встречаемся не впервые. Как будто я знаю тебя давно.

С Туули было так же, но разница заключалась в том, что Ревале стал казаться мне знакомым только после того, как я открыл воспоминания Кайла. В случае Туули у меня было чувство, будто я очень долго отчаянно пытался её защитить. С Ревале было иначе. Но по какой-то причине рядом с ним мне было спокойно, и я не хотел держать его на расстоянии. Интересно, чем объяснялась эта разница.

— Наверное, потому что Кайл рассказывал тебе обо мне, верно?

— …А, понятно.

Кайл ничего мне не рассказывал — скорее меня внезапно окунуло в огромное количество его информации. Объём знаний был настолько велик, что, возможно, создал во мне псевдоэмоции, которые ощущались сильнее моих собственных.

— Эй. И что он тебе обо мне рассказал?

— Там была ловушка-яма, которую он сделал, и…

— Заткнись! — приказал он, приставив к моему горлу кинжал, появившийся будто из ниоткуда. — Немедленно сотри это воспоминание из головы! И даже не вздумай рассказывать моей сестре. Понял?!

— Ты правда думаешь, что я мог бы рассказать ей такое?

Он глубоко вздохнул, убрал кинжал и пробормотал:

— Кайл, почему ты вечно создаёшь столько проблем?

Он отпил чай, посмотрел в чашку, а потом начал пить медленно, смакуя вкус.

— Он правда вкусный.

— Наверное, после семисот лет без него вкус кажется потрясающим.

— ……

— Драконолюду почти невозможно жить на этом континенте. Здесь нет драконьей воды.

— Ты, похоже, знаешь немало.

— Я ещё заметил, что маны у тебя очень мало. Должно быть, тебе было ужасно больно.

— Ну, благодаря тебе боль ушла, а болезнь исцелена. Мана со временем восстановится.

— Даже драконолюди, заключившие договор, возвращаются пить драконью воду. Ты довольно безрассуден, да?

— ……

Драконолюдям нужно пить драконью воду, чтобы поддерживать функции тела. Делать это каждый день необязательно, но чем дольше они обходились без неё, тем сильнее страдало тело. Как именно проявлялся вред, зависело от конкретного человека. В случае Ревале он потерял способность восстанавливать ману.

Должно быть, он жил, стараясь расходовать как можно меньше маны. Мана была жизненно необходима, и когда её становилось меньше, приходила усталость, а затем и боль. Это было предупреждение тела, требующего восстановления маны. Ревале жил один в этой пещере, думая о Туули и терпя эту боль.

— Где ты взял эту драконью воду?

— Среди вещей, которые оставил мне Кайл.

Я показал Ревале флягу с драконьей водой, и он смотрел на неё с глубоким чувством. Спустя некоторое время он заговорил.

— Драконью воду нельзя хранить в обычной ёмкости. Помню, это расстраивало Кайла, и он снова и снова пытался придумать сосуд, который смог бы её удержать, но потом сдался. Значит ли это… что он жив? — спросил он очень, очень тихо. Было ясно, что он уже знает ответ, но всё равно должен спросить.

— Нет.

Он посмотрел на мою сумку и меч, затем закрыл лицо руками, опустил голову и на какое-то время замолчал.

— Можно мне ещё воды?

— Сколько угодно. Похоже, запас бесконечен и не уменьшается, когда её пьют.

— Ты… перестал враждебно относиться ко мне, когда понял, что я друг Кайла, верно?

— Да. Я не хотел убивать того, кто был важен для него.

Я достал из сумки письмо и положил на стол.

— Это от Кайла тебе, Ревале.

О существовании этого письма я узнал, когда открыл новые воспоминания.

Ревале молча смотрел на послание, вздохнул, взял его и положил в ящик.

— Прочту позже.

Я кивнул и отпил чай, когда листья осели.

— Мир странное место, — тихо пробормотал Ревале. — Тот, кого я пытался убить, оказался носителем письма от Кайла, с которым я разорвал связь, а теперь выяснилось, что он жених моей сестры.

Похоже, он не хотел признавать наш с Туули брак. Мы ещё не завершили все клятвы, так что, пожалуй, пока действительно не были женаты в полном смысле, и он не совсем ошибался, называя нас помолвленными. Но соглашаться с ним я тоже не собирался.

— Кайл… — тоскливо пробормотал Ревале, и боль проступила на его лице. Услышав такой голос, я тоже начал представлять Кайла. Это была лишь моя догадка, но, возможно, Ревале и Кайл поссорились из-за случившегося с Туули. Тогда почему Кайл доверил Ревале ключ к своим воспоминаниям? О чём он думал? Ревале был ему настолько дорог, что Кайл оставил для него письмо у меня, но при этом он не захотел увидеться с ним в последний раз…

— По-моему, это совсем не странно.

— Не уверен, что согласен.

— Я думаю, моя встреча с Туули была судьбой.

Ревале нахмурился.

— Не говори глупостей.

— Я серьёзно.

— Тогда встречу со мной ты тоже считаешь судьбой?

— Нет, это, думаю, скорее простое совпадение.

Он раздражённо усмехнулся и тихо вздохнул.

— Не пытайся меня утешать. Тебе ещё примерно пять тысяч лет рановато. К тому же я уже знаю твою настоящую натуру, так что перестань притворяться. Ты, наверное, ничем от него не отличаешься.

Я ничего не сказал. Теперь, когда мысли успокоились, я снова был собой. Но, пожалуй, с ним стоило говорить прямо, потому что у меня было предчувствие: наши отношения будут долгими.

— Честно говоря, думаю, даже если бы мы не встретились сегодня, наши пути однажды всё равно пересеклись бы.

И это тоже из-за Туули. Я твёрдо верил, что когда-нибудь всё равно встретил бы её брата.

— Почему ты так думаешь?

— Сейчас я авантюрист, который просто старается выжить, но однажды я всегда хотел посетить места, где путешествовал Кайл. Было бы естественно, если бы я встретил людей, которых он знал.

В отличие от меня, Кайл был общительным, так что за две с половиной тысячи лет он наверняка встретил множество людей и взаимодействовал с ними. А когда мы прощались, он сказал, что хочет, чтобы я связывался с людьми.

— Возможно, ты прав. У Кайла было много друзей независимо от расы, но и проблем по пути он тоже создавал немало…

— ……

Мне не хотелось об этом слышать. И уж точно не хотелось встречаться с людьми, которым Кайл доставил неприятности.

— Тогда, если думать об этом так, наверное, всё-таки не так уж странно.

— Ну, срок моей жизни ограничен, так что с возрастом вероятность встретить таких людей, наверное, будет уменьшаться.

Большинство людей, знавших Кайла, умерли бы за триста лет. С этой точки зрения, чем больше у тебя близких людей, тем труднее прощаться. Смогу ли я выдержать потерю тех, кого встречу в течение своей долгой жизни?

— Драконолюди тоже живут долго, — серьёзно сказал Ревале.

Он прочитал мои мысли. У меня было огромное количество маны, поэтому он, должно быть, беспокоился о том, как я справлюсь с долгой жизнью. В некоторых отношениях он напоминал Туули.

Внезапно я понял, что из-за долгой жизни драконолюди, вероятно, были для Кайла прекрасной опорой. Хотя люди в этом мире жили дольше, чем в моём прежнем, они всё равно не оставались рядом больше тысячи лет. А Кайл прожил свыше двух с половиной тысяч лет, так что естественно, что его тянуло к драконолюдям.

Оставаться позади одиноко. Но почему тогда Кайл разорвал связь с драконолюдями? — задумался я.

И тут Ревале грубо сказал:

— У Кайла не было ни капли здравого смысла, и он бродил по местам, куда нормальный человек даже не подумал бы идти. А раз ты достаточно ненормальный, чтобы явиться в такое место, мы бы всё равно когда-нибудь пересеклись.

Он кивнул, наконец принимая это.

Я озадаченно посмотрел на него.

— Вообще-то я вполне нормальный, в отличие от Кайла.

Я, конечно, никогда бы не создал куклу в своём облике и не заставил её плясать на кончике чьего-то меча, объявляя победу. Я считал Кайла хорошим другом, но где-то нужно проводить черту.

— ……

— Думаю, я довольно нормальный.

Ревале проигнорировал меня и отпил воды, не забирая своих слов. Значит, у меня не оставалось другого выбора.

— Это неправда, старший брат.

— Перестань меня так называть! — возмутился он, посмотрев на меня с отвращением. Потом тяжело вздохнул, но своих слов всё равно не взял назад.

Часть четвёртая. Сэцуна

Время будто текло так медленно, что было трудно поверить: всего несколько мгновений назад мы пытались убить друг друга. Я не мог точно сказать, как известие о моей связи с Кайлом повлияло на чувства Ревале, но, похоже, он немного смягчился ко мне.

— Моя сестра… в порядке?

— Сейчас — да. — Это было правдой. Я на мгновение задумался, не промолчать ли и не ограничиться этим, но понимал: тысячелетнюю проблему мне не решить в одиночку. Я хотел услышать правду от Ревале. Возможно, это поможет мне по-настоящему помочь Туули.

— Ревале, Туули сказала, что заслужила наказание. Но ты правда считаешь, что оно было справедливым?

— Что ты имеешь в виду? — Он прищурился и заговорил угрожающим тоном.

— Её наказали за то, что она наложила проклятие на землю, вынудив людей Гранда покинуть королевство. Но проблема была решена, когда населению Гранда дали новое место для жизни, а их земли очищали в течение тысячи лет. Правда, это стало возможным благодаря помощи окружающих, но назначенное наказание кажется мне слишком суровым.

Туули лишили имени, изгнали из королевства и запечатали совсем одну в пустой пещере без света, еды и места для сна. Её существование скрыли от всех. Более того, у неё отняли магическую силу. Впереди её ждало будущее, ведущее не к свободе, а к смерти.

— У Туули забрали столько маны, что она ослепла.

— Что? Почему? Мне говорили не это! — крикнул Ревале, и с его лица схлынули все краски. Он стиснул зубы и кулаки, на лице появились гнев и глубокая боль. Потом он застонал и спросил: — За что её подвергли такому?

— Похоже, её заключили на тысячу лет, потому что якобы столько требовалось, чтобы очистилась земля. После этого ей фактически вынесли смертный приговор. Однако основанием наказания была не смертная казнь, а освобождение. Тогда почему её лишили имени? Она ещё даже не научилась контролировать магическую силу, поэтому без имени не смогла бы выжить. Любой драконолюд должен это понимать, разве нет?

— Подожди, — растерянно сказал Ревале. Он закрыл глаза и на какое-то время замер. Возможно, сравнивал свои воспоминания с моим рассказом.

— Мне говорили, что её наказание смягчат, потому что она призналась в преступлении. К тому же проклятие людей или земли — даже если речь о людях — обычно не влечёт столь значительного наказания. Для нас, драконолюдей, это мелочь. Конечно, если сделать что-то, из-за чего станешь врагом королевства или короля драконов, тебя ждёт смерть, но земли, которыми правят люди, нас не волнуют. Когда-то был дракон, уничтоживший целое островное государство вместе с жителями, но за это ему всего лишь запретили пить драконью воду на шесть месяцев.

Я невольно подумал, что это тоже довольно проблемно.

— Но объявленным наказанием было лишение имени, затем тысяча лет заключения и изгнание из королевства. Большинство тогда считало это ненормальным. Я до сих пор помню их реакцию. «Что случилось с королём драконов?» — спрашивали они. — «Зачем изгонять ребёнка, который ещё даже не достиг совершеннолетия?»

— ……

— Я не хотел, чтобы она осталась без наказания. Мы с семьёй считаем, что за преступления нужно искупать вину. Однако приговор был настолько неразумным, что я умолял короля драконов смягчить его. Но, как ты уже знаешь, он не стал слушать.

— ……

— Тогда я попросил его хотя бы позволить моей сестре жить удобно, пока очищается земля, и дать ей возможность учиться контролю магии. Он должен был согласиться на эти условия.

— Ты уверен? — спросил я, и Ревале твёрдо кивнул.

— Я дословно помню его ответ: «Обращение с ней во время заключения не будет отличаться от обращения с другими несовершеннолетними заключёнными. Ей будут предоставляться еда и драконья вода, а также удобная постель. Если заключённая пожелает учиться контролю магии, это будет разрешено. Всё необходимое будет предоставлено. Если она хочет учиться, пусть прилагает усилия». Сначала я решил, что если с ней будут обращаться так же, как с другими несовершеннолетними заключёнными, ей разрешат посетителей, но этого не произошло. Понимая, что что-то не так, я продолжал просить за сестру, но этим только разгневал короля драконов. В итоге он запретил мне и моей семье покидать королевство.

— Звучит как тиран.

— Мы с семьёй заключили с королём драконов договор драконьих рыцарей. Поэтому не могли ослушаться его приказов, даже если бы попытались.

— ……

— Моя сестра… правда жила в таких условиях?

В его вопросе смешались подозрение и желание, чтобы мои слова оказались ложью. Поэтому я магией показал ему свои воспоминания о моменте, когда встретил Туули: она была в пустой пещере с расфокусированным взглядом, дрожала и спрашивала: «Ты пришёл убить меня? Даже если пришёл… хотя бы дай мне немного времени поговорить с тобой».

— …………

Он что-то произнёс, но я не расслышал. Кажется, он назвал Туули её прежним именем, но это был звук, который уже невозможно было узнать.

— Это ужасно… — пробормотал он сдавленным голосом, и кровь закапала из сжатого кулака. Несмотря на отчаянные попытки подавить её, ярость вышла из-под контроля, превратившись в поток маны, который сотряс землю, расколол стены и заставил стол рухнуть.

— Ревале… Я понимаю, что ты чувствуешь, но сдержись. Ты устроишь обвал.

Он закрыл глаза, до того широко раскрытые от гнева, и наконец грохот прекратился. Наблюдая за ним, я почувствовал, как сочувствие к нему и враждебность к королю драконов растут в равной мере. Я просто не мог принять то, как этот тиран ранил, бросил и растоптал чужую волю, какими бы оправданиями ни прикрывался.

— Кайл ничего не сказал? — спросил я Ревале, когда тот наконец успокоился.

— Он сказал, что попробует договориться с королём драконов, потому что может снять проклятие, наложенное моей сестрой. Он хотел облегчить её наказание. Но в итоге Кайл снял проклятие только с людей, не с земли. Я был в ярости. Я не понимал, почему он помог только людям, а не моей сестре. Если бы он смог снять проклятие и с земли, преступление моей сестры было бы сведено на нет. А Кайл говорил, что может! Но не сделал этого.

Он тихо открыл глаза. В них была печаль, но не гнев.

— Когда я спросил, была ли причина, он не ответил. Только сказал, что ему жаль. Он даже не сказал, за что извиняется. В тот момент для меня он ничем не отличался от короля драконов. Я безжалостно бил его кулаками, пинал и отбрасывал. А он всё равно ничего не сказал. Просто молча позволял мне избивать его. Не дал причины и не стал оправдываться. Я сказал ему больше никогда не показываться мне на глаза и что убью его, если он снова ступит на этот континент. Но, оглядываясь назад, понимаю: что-то явно было не так. Я должен был понять это как его друг. Но я был настолько поглощён желанием спасти сестру, что не мог мыслить здраво, и в итоге потерял ещё и дорогого друга.

Ревале поднял взгляд к потолку и закрыл глаза.

— После этого Кайл больше не возвращался в земли драконов. А я всё это время хотел перед ним извиниться. Хотел отправиться на его поиски, но триста лет не мог покинуть королевство.

После этого он замолчал. Должно быть, он выплеснул столько чувств, что лишился слов. Я тихо ждал, надеясь, что его сожаление как-нибудь дойдёт до Кайла, спящего внутри меня.

Со временем Ревале вновь овладел собой, и я решил задать вопрос.

— Так как ты смог покинуть земли драконов?

— Около семисот лет назад к власти пришёл новый король драконов. Обычно драконьи договоры нельзя расторгнуть, но во время смены правителя все договоры временно распускаются, чтобы рыцари могли заключить договор с новым государем. Для меня это была редкая возможность, поэтому я решил не заключать договор со следующим королём драконов и пришёл сюда, — объяснил Ревале.

— Я не думал, что разорвать драконий договор настолько трудно.

Ревале кивнул и поделился сведениями о драконьих договорах.

— Причина, по которой король драконов может разорвать договор, в особенности его души. Связать души легко, но разорвать эту связь — значит причинить им невыносимую боль, которая всегда приводит к смерти. Однако душа короля драконов зачарована магией богов, позволяющей ему разрывать договоры без боли, пусть и только во время смены власти.

Договор душ. Это было похоже на контракт между героем и призывателем, который тоже связывал две души. Когда я пытался снять Завет героя, это вызвало сильную физическую и душевную боль. Я задумался, не об этом ли говорил Ревале. Было так больно, что я желал смерти. Я понял, что зацикливаться на этих мыслях бесполезно, но Ревале заговорил раньше, чем я успел в них увязнуть.

Его голос звучал по-настоящему подавленно.

— В общем, я пришёл сюда, чтобы извиниться перед Кайлом и найти сестру, но, к несчастью, не нашёл ни его, ни её.

Я сказал ему, что, возможно, ему повезло, что он не нашёл Туули. Когда я обнаружил пещеру и попытался помочь Туули, её жизнь исчезла у меня на глазах из-за жестокой магии, встроенной в барьер.

— Ты хочешь сказать, моя сестра умерла бы, если бы я подошёл ближе? — спросил он.

Я кивнул и объяснил действие барьера, который держал её в заточении, включая то, как я переписал заключённую в нём магию.

Он потерял дар речи, не понимая, зачем прежний король драконов сделал такое с его сестрой.

Ревале надолго задумался, и я рассеянно смотрел на водопад, падающий в подземное озеро. Иногда к воде подходили мелкие животные. Я представил, как Альто, проснувшись, тут же побежит проверить, есть ли в озере рыба.

И тут Ревале снова заговорил, вырывая меня из мыслей.

— Ты сказал, что моей сестре сейчас хорошо. Это правда?

— Ну, о её душевном состоянии я судить не могу, но физически она здорова, — ответил я.

Я спроецировал в сознание Ревале воспоминания о том, как Туули мягко улыбалась, наблюдая, как Альто и Кукка носятся по комнате, играя с мягкими игрушками.

— Я думал, она ослепла.

— Я её исцелил.

Он не спросил как, но облегчённо выдохнул. Взгляд, которым он смотрел на Туули, был самым мягким из всех, что я видел у него.

— Я перед тобой в долгу.

— Нет…

— Этот зверочеловек — тот самый мальчик, что спит там? А девочка?

— Мальчика-зверочеловека зовут Альто, он мой ученик. Девочка — Кукка, дух, с которым я заключил контракт. Она осталась с Туули.

Ревале мягко улыбнулся — впервые я увидел у него такое выражение. Улыбаясь, он немного походил на Туули.

— Значит, она не одна. А вся эта мебель — тоже от тебя?

— Всё было в сумке, которую оставил мне Кайл, — сказал я. На самом деле большую часть я создал сам, но пока не хотел раскрывать всю правду.

— Нелепая сумка… — пробормотал Ревале. Он посмотрел на сумку с раздражённым изумлением. — А что это за участок, похожий на поле?

— Там будет сад лекарственных трав. Кукка хорошо их выращивает, поэтому я подумал отправлять ей собранные травы, чтобы она их разводила. Я умею делать лекарства.

— Я думал, ты авантюрист.

— Так и есть.

Он странно посмотрел на меня. Про себя я пожелал, чтобы он перестал так делать.

— Если ты можешь отправлять им травы, можешь и письма отправлять?

— Да.

— Можно я передам Туули письмо через тебя? — радостно спросил он.

— Можешь, но я не стану.

Он нахмурился и прищурился на меня.

— Я не собираюсь говорить ей, что встретил тебя.

— Почему? Скажи почему!

— Ты знаешь, чего она сейчас желает больше всего?

Он поднёс руку ко рту и задумался.

— Не жить?

— Нет.

Он крепко сжал губы, лицо напряглось.

— Увидеть свою семью.

— Тогда почему… — начал он, но я перебил.

— Именно поэтому я хотел вытащить её оттуда, даже силой, если понадобится. Я несколько раз говорил ей, что могу разрушить барьер. Но она не позволила. Она сказала, что искупит преступление и не собирается уходить, пока через два года не закончится наказание.

— Это на неё похоже.

— Несмотря на то, как ей грустно, и несмотря на то, как сильно она хочет увидеть семью, она не меняет решения. Думаю, она была бы очень счастлива, если бы я передал ей письмо от тебя. Оно бы сильно её поддержало. Но в то же время…

— Заставило бы её чувствовать вину.

Туули отказывалась видеть семью, потому что считала разлуку с ними частью наказания; если она увидит их сейчас, не сможет радоваться от всего сердца. Вместо этого её будет мучить вина, и ей станет ещё хуже.

— Туули не желает себе счастья, — добавил я.

Ревале молчал, глаза его потемнели.

— Кроме того, если я расскажу ей о тебе, это приведёт к вопросам о том, где и как мы встретились.

Я говорил ей, что после проклятия связь с Грандом была оборвана.

— Как, по-твоему, она почувствует себя, если узнает, что ты искал её, не заботясь о себе?

— Будет винить себя.

— Я тоже так думаю. Поэтому, пожалуйста, потерпи ещё два года. Я тоже терплю.

— Хм. Тебе незачем. Ты на ней не женишься.

— ……

Ревале фыркнул над моими чувствами, и несколько секунд мы обменивались раздражёнными взглядами. Но я понимал, что спор на эту тему ничего не даст, поэтому перешёл к следующей.

— В любом случае, раз ты не сможешь увидеть её ещё два года, возвращайся в земли драконов. О, но перед этим — не выслушаешь ли одну просьбу от своего младшего брата?

— Перестань называть себя так! Что за чушь ты несёшь? Я не собираюсь уходить отсюда.

— Уйдёшь.

— И с чего мне тебя слушать?

Я сделал вид, что не замечаю злого тона в его голосе, и продолжил.

— Потому что я тебя победил, — ответил я с торжествующей улыбкой. Настроение Ревале резко похолодело, будто температура в пещере упала на несколько градусов.

Но это было неважно. Улыбка исчезла с моего лица, и я посмотрел ему прямо в глаза.

— С нынешним уровнем маны ты не сможешь защитить Туули, если что-то случится. Даже против меня ты сражался слабо. У тебя слишком мало маны, и ты не мог сосредоточиться на бою. Боль мешала тебе думать, — прямо сказал я.

Ревале враждебно уставился на меня.

— Если серьёзно, есть две причины, по которым я хочу, чтобы ты вернулся в земли драконов. Первая — я хочу, чтобы ты восстановил здоровье. Я исцелил болезнь, но, думаю, потребуется время, чтобы мана снова накопилась. Ты ведь не хочешь через два года предстать перед Туули в таком состоянии? Она заплачет. Вторая причина — я хочу, чтобы ты проверил, очищена ли земля Гранда, как обещали. Это очень важно. Если слова прежнего короля драконов были правдой, она к этому времени должна быть почти очищена. Но если нет…

Я намеренно не договорил. Если проклятие не ослабло, мне придётся расследовать мотивы прежнего короля драконов, но об этом я буду беспокоиться, когда узнаю правду о Гранде. Ревале кивнул, понимая, к чему я веду.

— Твоя мана почти полностью истощена. Тебе нужно как можно быстрее восстановить её.

— Истощена?

— Да. В твоём состоянии двигаться будет трудно, так что можешь забрать этот посох.

Я протянул ему посох, переломленный во время нашей битвы.

— Когда ты вообще успел его починить?!

— У него есть функция самовосстановления и усиления, если пропустить через него ману.

Правда заключалась в том, что я полностью пересоздал его способностью Материализации и значительно усилил свойства. Разумеется, раскрывать это я не мог, поэтому сказал правдоподобную ложь.

— Как я уже сказал, во время ремонта я ещё и усилил его. Теперь он блокирует магические заклинания в ста процентах случаев, а область действия изменилась с радиуса в тридцать меров до пятисот меров.

— Не нужен. Эта штука слишком часто доставляла мне проблемы, потому что мешала активировать магические инструменты. Тащить её с собой слишком неудобно.

Похоже, он не понимал, насколько хорош этот посох.

— Ладно. Я сделаю так, чтобы все зарегистрированные на тебя магические инструменты всё равно активировались.

— Бывали случаи, когда я почти плакал оттого, что этот посох всё ещё работал.

Я изменил посох и протянул его вместе со специальной сумкой.

— Всё в порядке. Кайл, наверное, забыл дать тебе это, но пока посох в этой сумке, его эффект не активируется.

— Просто забери его домой.

— Ладно. Тогда когда-нибудь подарю его Туули. Постарайся не свалиться замертво.

Может быть, если им будет пользоваться Туули, он захочет его принять.

— Меня это устроит. Она пострадала больше всех.

Я собирался остроумно ответить Ревале, но удар вернулся ко мне, и я убрал посох в сумку, поклявшись когда-нибудь отыграться.

— Хватит болтать. Есть ещё просьбы?

— Просто расскажи мне, как всё изменилось, даже если это мелочи. Мне нужна информация.

Возможно, его рассказ мог стать триггером для новых воспоминаний Кайла и открыть ещё какие-то знания. Раздражало, что доступа к ним нет, но оставалось принять: самостоятельно я этого сделать не могу.

— Ты ведь увидишь людей, которые станут моими тестем и тёщей, верно? Не говори им пока обо мне и Туули.

— Они никогда не станут твоими родственниками! Так что можешь не волноваться: о тебе я не упомяну. Но почему не говорить о моей сестре?

Он, должно быть, хотел успокоить родителей Туули.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже хочу успокоить твоих родителей. Но кто-то может их обманывать.

— Сомневаюсь.

— Я не могу утверждать наверняка, потому что не знаю, почему они оба не покидают земли драконов. Любовь драконолюдей глубже человеческой, верно? Так же, как ты мучил себя, упрямо оставаясь здесь.

Он ничего не ответил, словно в голове у него что-то зацепилось.

— Два года… Сказать, что осталось всего два года, или что впереди ещё целых два года? В твоём случае, думаю, у тебя есть только два года, чтобы восстановить это слабое тело, старший брат.

— Я тебе не брат. И не называй меня слабым.

Разговор начал становиться слишком тяжёлым, поэтому я снова решил его подразнить.

Часть пятая. Сайрус

Я слышал чей-то голос… Кто говорил?

— …это…

— …сам…

Сознание было мутным, и я попытался сосредоточиться на голосах, но не мог разобрать ничего осмысленного. Может быть, я ещё не выспался. Голоса были слышны, но раз меня никто не будил, наверное, можно снова задремать. Я решил так и сделать и перевернуться на кровати, но понял, что лежу на чём-то очень твёрдом. Я подумал, что, возможно, слишком много выпил и уснул на полу, поэтому попытался напрячь память и понять, где нахожусь.

Что случилось?

Я всё ещё был в полусне, пытаясь вспомнить вчерашний день. Внезапно в сознании прозвучал голос. Мягкий и успокаивающий.

Всё в порядке. Но, пожалуйста, отдохни ещё немного, Сайрус. Его аура влияет на твой разум.

Сэцуна? Сэцуна?!

Сознание мгновенно прояснилось. В тот же миг ко мне вернулось всё произошедшее, и меня захлестнули тревога и спешка. Я резко сел на месте, где спал, и крикнул:

— Сэцуна!

Двое сидевших мужчин вздрогнули от моего внезапного крика и повернулись ко мне.

— О, Сайрус. Доброе утро, — ответил Сэцуна своим обычным спокойным, мягким голосом и улыбнулся.

Его реакция почти убедила меня, что наше путешествие в пещеру было всего лишь сном. Мой тревожный крик разбудил Альто, который спал рядом. Он тоже бросился к Сэцуне.

— У-учитель…

Он сел и вцепился в него. Сэцуна с кривой улыбкой посмотрел на ученика и несколько раз мягко погладил его по голове, успокаивая.

— Доброе утро, Альто, — сказал Сэцуна успокаивающим голосом.

— Д-доброе утро, учитель? — Альто ответил так, как его, вероятно, учили, хотя выглядел немного растерянным. Сэцуна тепло улыбнулся ему в ответ, и это, похоже, успокоило Альто. Внезапно мальчик заметил мужчину, который молча наблюдал за ними. Он ахнул, и хвост у него мгновенно встал дыбом.

Я тоже не чувствовал себя расслабленно. Но понимал: если бы Сэцуне действительно грозила опасность, он не сидел бы спокойно и не беседовал. От этого мне стало немного легче, и я перевёл на него взгляд.

— Сайрус, Альто. Этот человек нам не враг, так что можете не волноваться.

Несмотря на его слова, невероятное чувство злобы, исходившее от мужчины до того, как меня усыпили, всё ещё оставалось в памяти тела и разума, поэтому поверить Сэцуне было трудно. Альто вцепился в Сэцуну, не двигаясь ни на волос, хвост всё ещё торчал. Увидев, что мы оба настороже, Сэцуна с досадой усмехнулся, а мужчина молчал.

— Альто, это старший брат Туули.

Туули? Я не знал, кто это. Но Альто узнал имя и уставился на мужчину, сидевшего напротив Сэцуны за столом, широко раскрытыми глазами.

— ……

Мужчина, похоже, не возражал против того, что Альто смотрит на него, и просто сидел. Теперь он держался так спокойно, что трудно было поверить: именно от него раньше исходила такая ужасающая аура.

— Её старший брат? — пробормотал Альто, но мужчина не ответил. — У него глаза Туули.

На этих словах выражение мужчины наконец смягчилось.

— Думаешь, моя сестра похожа на меня?

Альто робко кивнул. Мужчина, похоже, был удовлетворён ответом и радостно повернулся к Сэцуне.

— Значит, она похожа на меня!

Думать так было грубо с моей стороны, но я удивился, что такой страшный человек вообще умеет улыбаться.

Сэцуна нахмурился и ответил:

— А? Альто, присмотрись внимательнее. Их глаза совсем не похожи. У Туули они намного мягче, правда?

— Что ты хочешь этим сказать?! — потребовал мужчина, не скрывая недовольства, и впился взглядом в Сэцуну.

— Ровно то, как звучит. — Сэцуна ответил ему таким же взглядом.

Альто, оказавшийся между ними, выглядел так жалко, что я решил вмешаться.

— Сэцуна.

Оба одновременно посмотрели на меня, и я медленно опустил взгляд к Альто. Сэцуна неловко улыбнулся и слегка кивнул.

— Альто.

Мальчик несколько раз моргнул, когда Сэцуна позвал его по имени, а затем радостно улыбнулся.

А? Почему он улыбнулся?

— Учитель, вы выглядите счастливым.

— Что?

А, понятно. Он улыбнулся, потому что рад видеть, как Сэцуна веселится, поэтому и наблюдает за ними. Но где он видит веселье?

— С тех пор как мы ушли от Туули, вы были таким грустным.

— Прости, что заставил тебя волноваться.

Сэцуна погладил Альто по голове, и тот радостно задвигал ушами и завилял хвостом. Он огляделся, и глаза его засияли, когда он нашёл что-то интересное.

— Учитель!

— Всё в порядке, можешь пойти посмотреть. Только осторожно, не упади.

— Хорошо!

Альто с энтузиазмом умчался, даже не оглядываясь. Он побежал к прекрасному зрелищу, от которого у меня перехватило дыхание: водопад падал в подземное озеро. Пока я заворожённо смотрел на пейзаж, заговорил мужчина.

— Он точно справится один? — Он наблюдал за Альто.

— Поблизости нет монстров, и, думаю, он не станет делать ничего опасного.

— Понятно. Наш разговор ребёнку всё равно был бы скучен.

— Согласен. Он вернётся, как только вдоволь всё обследует. — Сэцуна повернулся ко мне. — Это Ревале.

— Он твой друг, Сэцуна?

Если это правда, почему тогда этот мужчина выглядел так, будто собирается нас убить?

— Только по названию. Лично я встретил его впервые.

Только по названию. Я подумал, не известный ли он авантюрист, но на тыльной стороне руки у него не было эмблемы гильдии. Подождите — разве Ревале не говорил, что живёт здесь семьсот лет?! Я попытался вспомнить разговор перед тем, как меня усыпили, но Сэцуна прервал мои мысли фразой, от которой у меня отвисла челюсть.

— Он брат моей жены. То есть мой шурин.

— Что? Жены? Ты женат?!

— Ну, да, я… — начал Сэцуна, но Ревале перебил его.

— Они ещё не женаты. Просто помолвлены, вот и всё.

Он выделил слово «ещё», и у меня возникло чувство, что за этим скрывается какая-то история.

— Мы дали друг другу клятву.

— Это была только предварительная клятва. Такое легко отменить.

— Я считаю Туули своей женой.

— Одни мысли браком не становятся, — твёрдо сказал Ревале.

Сэцуна посмотрел на него с отвращением. Очевидно, здесь были какие-то сложные обстоятельства, но я понимал, что это не моё дело, и промолчал. Однако меня удивило, что Сэцуна способен смотреть так враждебно. Увидев эту неожиданную сторону, я невольно улыбнулся.

— Почему ты улыбаешься, Сайрус? — несколько холодно спросил Сэцуна.

— Просто подумал, что вы двое, похоже, близки.

— И с чего ты это взял? — Ревале, похоже, моё наблюдение не понравилось, а Сэцуна подарил мне по-настоящему ослепительную… в пугающем смысле улыбку.

— Потому что ты дорогой брат моей жены. Естественно, мы должны ладить.

Я понял, что в этом нет ни крупицы правды.

— Я тебе ни в каком смысле не брат!

Теперь они снова сверлили друг друга взглядами, и я решил, что продолжать этот бессмысленный спор будет хлопотно. Я извинился за своё замечание и задал вопрос, ответ на который хотел узнать больше всего.

— Сэцуна, сколько я спал?

Точнее, меня усыпили — и сделал это не кто иной, как Сэцуна.

— Одну ночь.

— Понятно…

Я почувствовал облегчение: прошло не так много времени, как я боялся. Сэцуна понял мои чувства и быстро объяснил планы.

— Отсюда до входа со стороны Липаэда пешком идти около четырёх дней, но Ревале говорит, что может отправить нас прямо к кругу телепортации, так что мы доберёмся до Липаэда раньше, чем ожидали.

Теперь его улыбка была тёплой, и от этого мне стало немного спокойнее — и немного неловко. Я полагался на Сэцуну сильнее, чем думал. Если Ревале потребовалось бы четыре дня, то нам, людям, наверняка понадобилось бы больше. Я был благодарен за то, что путь сократится и я смогу вернуться в Липаэд с хорошим запасом времени.

— Учитель!

Пока я мысленно прикидывал сроки, Альто примчался к нам с расстроенным видом.

Что случилось?

— Там нет рыбы!

— Ну, вода, кажется, холодная…

— Но я хотел поймать рыбу!

Теперь, когда я подумал, вспомнил, что Альто любит рыбалку.

— Ты голоден?

— Да, очень! — Его уши легли назад, и он схватился за живот. Желание поесть перевесило желание рыбачить. Я уже некоторое время путешествовал с ними и знал, чего Альто больше всего ждёт в еде. Сэцуна встал, достал из сумки стол и два стула, затем велел нам с Альто сесть, пока он приготовит что-нибудь поесть.

— Мы уже ели, так что начинайте, — сказал он мне.

— Спасибо за всё, — ответил я. Альто уже принялся за еду.

Сэцуна, должно быть, достал стулья, чтобы мы могли спокойно поесть. Устроив нас, он снова сел с Ревале. Но они всё ещё были достаточно близко, чтобы я слышал их разговор.

Альто, похоже, был очень голоден и полностью сосредоточился на еде. Я тихонько положил свою порцию хлеба к нему на тарелку, и он улыбнулся мне. В последнее время мы, кажется, стали довольно хорошими друзьями. Едя приготовленную Сэцуной еду, я рассеянно слушал их разговор.

— Ревале, насчёт моей прежней просьбы…

— Отказываюсь. — Ревале фыркнул. Хотя он отказал прямо, Сэцуна спокойно продолжил.

— Почему? Потому что это потребует много маны?

— Не требует. С моей сестрой ведь не потребовало, верно?

— Если подумать, ты прав.

Я не понимал, о чём они говорят, кроме того, что Сэцуна просит Ревале о чём-то. Эти двое друзья или нет? В разговоре они совсем не сдерживались и говорили друг с другом резко. И всё же между ними по какой-то причине ощущалась глубокая связь. Сэцуна говорил, что никогда раньше не встречал Ревале, но со стороны это точно так не выглядело.

— Я не понимаю, почему должен давать ему своё покровительство, — сказал Ревале, глядя прямо на меня.

Покровительство? Мне? Зачем?

Я перестал есть и внимательно прислушался.

— Сэцуна? О каком покровительстве речь? — спросил я, поскольку, похоже, они говорили обо мне.

— О драконьем покровительстве.

— Что?

Я не мог поверить своим ушам.

— Ревале — драконолюд, поэтому он может даровать тебе своё покровительство.

— А?

— Ты никогда не слышал о драконьем покровительстве?

— Слышал, но… — Я почувствовал, как лицо становится горячим. Наверняка оно уже ярко покраснело.

Драконолюд? Да он шутит!

Прямо передо мной был драконолюд? Я даже слухов не слышал о том, что на этом континенте есть кто-то из драконолюдей. Драконолюди жили ещё дольше людей, а их сила далеко превосходила человеческую. Они называли себя сильнейшей расой, и люди часто боялись их способностей. Но что ещё важнее, драконолюди были высшими существами, слугами богов, которым поручен священный долг защищать этот мир. Как такое существо могло оказаться в подобном месте?

Я поспешно встал и начал опускаться на колено, но и Сэцуна, и господин Ревале остановили меня. Сэцуна неловко улыбнулся, увидев моё напряжение, а Альто перестал есть и посмотрел на меня. Господин Ревале приложил руку к лицу и покачал головой.

— Ах, точно. Драконолюди — высшие существа, слуги богов, призванные защищать мир, — сказал Сэцуна так, будто только что вспомнил.

— Это нормальное человеческое поведение. Ненормальный здесь ты. Кайл был точно таким же.

— Все люди разные.

Сэцуна, дело не в этом.

— Всё в порядке, передо мной не нужно становиться на колено. Веди себя так же, как раньше.

— Благодарю вас за великодушие, господин Ревале! — Я разрывался между тем, сесть мне или остаться стоять, но тут в голову пришла ещё одна пугающая мысль. Если господин Ревале — драконолюд, значит, его сестра тоже. В таком случае Сэцуна…?

— С-Сэцуна…? Т-ты тоже драконолюд?

— Этот тип никак не может быть драконом! — воскликнул господин Ревале.

— Я человек. Я не могу испускать такую злобу, которая вселяет в людей страх.

Услышав, что Сэцуна всё-таки человек, я лишился сил и снова опустился на стул. Сэцуна говорил с улыбкой, но я вспомнил, насколько невозмутим он был перед лицом той злобы, и сразу понял: обычным человеком он не был.

— Сайрус.

— Что такое? Хочешь ещё?

Альто окликнул меня, вернув к реальности.

— Нет, я уже добавки взял. Остальное твоё.

— Понятно. Тогда что?

— Что такое «драконье покровительство»?

А, Альто не знает? Если я правильно помнил, прежде был знаменитый герой-зверочеловек, получивший драконье покровительство. Учитывая всё, чему он научился в путешествии, меня удивило, что Альто никогда о нём не слышал. Раз ему стало интересно, я начал объяснять.

— Да, драконье покровительство — это…

Одной из способностей, которые, как говорили, боги даровали драконолюдям, было их божественное покровительство; мы называли его «драконьим покровительством». Оно позволяло драконолюду даровать часть своей силы выбранному человеку. Даруемые способности зависели от конкретного драконолюда. Например, они могли передать усиленную физическую силу, повышенную магическую мощь и так далее.

Я объяснял это Альто, вплетая разные истории и легенды, которые слышал в детстве. Глаза Альто сияли, пока он жадно слушал, и это ещё сильнее увлекало меня рассказом. Я всегда восхищался драконолюдями — и ребёнком, и сейчас. Многие мечтали о драконьем покровительстве. С детства я любил истории о драконах и всегда надеялся, что когда-нибудь сам встречу драконолюда.

И вот один из них был прямо передо мной!

Закончив объяснение, я заметил, что вокруг стало невероятно тихо. Я удивился почему и взглянул на Сэцуну и господина Ревале. Оба широко раскрытыми глазами смотрели на меня. Это было ужасно неловко.

— Драконолюди потрясающие!

— ……

— ……

Альто посмотрел на господина Ревале с восхищением, но тот быстро отвёл глаза. Я не мог больше выдерживать неловкое молчание, поэтому заставил себя улыбнуться, хотя плечи дрожали. Я повернулся к Сэцуне и спросил:

— Почему ты пытаешься заставить его дать мне покровительство?

— Тебе нужно какое-то основание, чтобы вернуться на должность первого рыцаря Его Высочества Юджина Липаэда, наследного принца королевства Липаэд, разве нет?

— Но возвращение на службу рыцарем Юджина не имеет отношения к моему заданию.

— О чём ты говоришь? Каком задании? — спросил господин Ревале.

— Моё задание — только создать противоядие для короля и вернуться в Липаэд, верно?

— Да. Поэтому я с самого начала говорил, что верну тебя к принцу Липаэду. — Сэцуна посмотрел на меня понимающей улыбкой.

Липаэд… Это было и название моего королевства, и фамилия моего господина и друга, который станет королём.

— Ты это задумал с самого начала?

Вернуться в Липаэд… Я думал, моё задание будет выполнено, когда я доберусь до замкового города, но раньше не понимал, сколько смысла скрыто в этих словах.

— Я не позволю тебе сейчас менять условия задания. Я хочу, чтобы ты получил драконье покровительство здесь и сейчас.

Сэцуна смотрел на меня серьёзно. Я потерял дар речи. Всё, что смог сделать, — кивнуть. Его чувства наполнили моё сердце теплом. Как я смогу когда-нибудь отплатить ему? Как смогу наверстать всё это?

Господин Ревале молча наблюдал за нашим разговором, а затем глубоко вздохнул.

— На всякий случай скажу: я ещё не соглашался давать Сайрусу покровительство. Почему я должен делать услугу тому, кто мне не нравится, и давать своё покровительство его другу? Я не позволю этого, если не разделяю с человеком одних ценностей. К тому же я ничего не знаю об этом мужчине. У меня нет причины даровать ему покровительство.

Его слова встревожили меня. Но я не мог позволить всем усилиям Сэцуны пропасть зря. Собравшись с духом, я шагнул к драконолюду.

— Господин Ревале, я понимаю, что это очень самонадеянно с моей стороны, ведь мы впервые встретились только сегодня, но прошу, даруйте мне своё покровительство. Я неопытен, но готов рисковать жизнью, чтобы стать рыцарем, которого вы желаете видеть.

Он некоторое время смотрел на меня, а затем заговорил с явным безразличием.

— Моё покровительство усиливает физические способности. Если ты сможешь контролировать эту силу, станешь сильнейшим человеком в мире. Однако твой род мне неинтересен. Поэтому у меня нет образа идеального рыцаря. Но если будут выполнены определённые условия, я, возможно, подумаю о том, чтобы даровать тебе покровительство.

— И что это за условия?

— Я хочу, чтобы Сэцуна заключил со мной рыцарский договор.

Ошеломлённый, я широко раскрытыми глазами уставился на господина Ревале. Я читал о договоре драконьего рыцаря в историях! Говорили, что это договор души, который драконы заключают только с теми, кому по-настоящему доверяют и на кого полагаются. Несмотря на всё, что говорил господин Ревале, это должно было означать, что Сэцуна ему на самом деле нравится, и он просто придумывает предлог, чтобы заключить с ним договор. Если я мог стать мостом между ними, ничего желаннее для меня не было. Я уже открыл рот, чтобы сказать, что рад это слышать, но тут же закрыл его, увидев холодное выражение на лице Сэцуны.

Почему он смотрит на своего шурина с таким отвращением?

— С какой стати мне заключать рыцарский договор с тем, кто в любой момент может задушить меня во сне?

Задушить…

— Вообще-то рыцарский договор заключают с теми, кто драконам дорог, верно? Ревале, я тебе даже не нравлюсь!

Господин Ревале в ответ низко усмехнулся.

— Вот именно! Я заключу с тобой договор, чтобы убить тебя, когда захочу!

Его слова лишили меня дара речи. В обычных обстоятельствах это мог бы быть волнующий момент, кульминация истории. Но сейчас казалось, будто из комнаты вытянули весь воздух.

— ………………………………

Сэцуна вдруг заговорил на незнакомом языке, и господин Ревале ответил тем же. Мне было интересно, о чём они говорят, но я удержался и не стал вмешиваться. Я не мог. И всё же меня мучило бесчисленное множество вопросов.

Почему господин Ревале вообще был здесь? Почему Сэцуна путешествует только с Альто, если у него есть жена? Почему господин Ревале не называет её Туули? Почему, говоря о ней, они кажутся такими печальными и решительными? А теперь оба выглядели ещё иначе — скорбно, словно обдумывали что-то. Сэцуна опустил голову, глубоко задумавшись. Я мог лишь смотреть на него. Помочь почти ничем было нельзя…

— Понимаю. Я приму твои условия, Ревале, — ответил Сэцуна, глядя на него. Господин Ревале кивнул.

Я никогда не думал, что увижу договор драконьего рыцаря своими глазами. Конечно, участником был не я, но невозможно было не растрогаться, став свидетелем сцены, о которой я мечтал с детства.

— Сайрус? Что такое рыцарский договор? Как он заключается? — Альто взволнованно встал со стула и подошёл ко мне. Господин Ревале и Сэцуна тоже поднялись и перешли туда, где было больше места. Мы последовали за ними, держась немного поодаль.

— На самом деле я никогда не видел его сам. Только читал в книгах.

Дракон, вступающий в договор, обнажал меч и передавал его дракону, который должен стать его господином. Господин брал меч за рукоять и завершал договор, возвращая клинок в ножны. В этот момент дракон слышал одно желание своего господина. Обычно это было что-то вроде просьбы защитить его жизнь, быть рядом до самой смерти или стать его образным мечом и сражаться за него.

Я пересказал Альто подробности из книги, пока мы наблюдали за договором между господином Ревале и Сэцуной.

Я думал, желание будет связано с моим покровительством, но господин Ревале предложил это лишь как условие своего согласия, так что, вероятно, даст Сэцуне другое желание. Интересно, какое. Я пытался подавить волнение и наблюдал, как договор разворачивается рядом с кристально чистым подземным озером, под шум водопада и запах прохладного воздуха.

— Именем Ревале я заключаю договор с Сэцуной. Чего ты от меня ищешь? — спросил господин Ревале, обнажая меч и передавая его Сэцуне.

Сэцуна взялся за рукоять обеими руками и опустил клинок меча к своему лбу.

— Именем Сэцуны я прошу, чтобы мы с Ревале были равными.

С этим заявлением он вернул оружие в ножны господина Ревале. Драконолюд потерял дар речи от желания Сэцуны. Я тоже был так поражён, что слов не нашлось. Желание Сэцуны о равенстве означало, что их отношения не будут отношениями господина и слуги.

— О чём ты вообще думал?!

— Я не хотел иметь с тобой отношения хозяина и слуги. Ты ведь мой старший брат, — ответил Сэцуна с доброй улыбкой.

— Я никогда не признаю тебя младшим братом! — возразил господин Ревале, и Сэцуна рассмеялся.

Затем он достал с пояса кинжал и разрезал правую ладонь. Похоже, договор ещё продолжался. Господин Ревале тоже разрезал правую ладонь, и они пожали друг другу руки.

Вот как на самом деле заключается договор драконьего рыцаря…

Я задрожал, став свидетелем настоящего живого договора, который отличался от прочитанного в книгах. Однако напряжение между ними вернуло меня к реальности. В обычных обстоятельствах эта сцена должна была быть трогательной. В книгах говорилось, что это договор, заключаемый в радости и счастье с тем, кому доверяешь. Так что же происходило? Шум водопада приносил в воздух холод, словно отражая внутренние чувства этих двух мужчин.

Воздух между ними был ледяным и враждебным. Увидев это, я глубоко вздохнул. Мне было немного досадно, что ритуал моей мечты выглядел именно так. Как бы там ни было, тела обоих начали слабо светиться. Похоже, договор был завершён. После того как Сэцуна исцелил раны господина Ревале магией Ветра, они одновременно вздохнули. Альто, кажется, всё происходящее понравилось: он безостановочно вилял хвостом.

— ……

— ……

— Эй. Сайрус, так? Подойди сюда. — Господин Ревале позвал меня, выглядя немного усталым. Я нервно подошёл к нему и опустился на колено. Он не велел мне становиться на колено, но я счёл это уместным. Причина, по которой он позвал меня, могла быть только одна. Он молчал, пока я склонил голову, и наконец заговорил равнодушным голосом.

— Именем Ревале я дарую тебе, Сайрус, своё драконье покровительство, — пробормотал он, легко коснувшись моего лба. Моё тело слабо засветилось, и в руке появилось горячее ощущение. Всё произошло так быстро, что я даже не успел ничего осознать.

— Посмотри на левую руку.

Я закатал рукав рубашки и увидел выгравированный там узор насыщенного синего цвета, как у горечавки.

— Это драконий знак. Он появляется у тех, кто заключил договор драконьего рыцаря или договор драконьего покровительства, — сказал мне господин Ревале.

Альто подбежал посмотреть, глаза его сияли.

— Эй, я ведь тоже получил покровительство от Туули, — вмешался Сэцуна.

— Когда даруешь покровительство, ставить знак или нет — решает дракон. Туули, наверное, было неловко ставить его на такого, как ты. Так что разве не лучше, что он есть у Сайруса? — парировал господин Ревале.

И с этой реплики между ними снова начали лететь искры. Мне удалось остановить это, исполнив перед господином Ревале рыцарский поклон. Я глубоко склонился, чувствуя благодарность и решимость от всего сердца. Было жаль, что я не заслужил эту честь, сначала доказав силу, но я продолжу стараться, чтобы быть достойным его защиты.

— Господин Ревале, огромное спасибо, что даровали мне своё покровительство. Я буду пользоваться этой силой с осторожностью.

Господин Ревале твёрдо кивнул, и я повернулся к Сэцуне.

— Сэцуна… Спасибо…

Я хотел выразить благодарность Сэцуне, который дал мне так много, но слова не находились. Мне потребовалось время, чтобы даже посмотреть на него.

— Поблагодаришь меня, когда задание будет выполнено.

Он уже говорил мне что-то похожее. Всё, что я смог сделать перед его добротой, — поклониться.

Часть шестая. Ревале

Рано утром следующего дня я отвёл троих к магическому кругу телепортации, чтобы отправить их к входу со стороны Липаэда.

— Ну что ж. Спасибо за телепортацию, старший брат.

— Да-да. Можешь просто звать меня Ревале, Сэцуна.

Сэцуна, кажется, удивился, что я на этот раз не накричал на него.

— Ты согласился заключить со мной договор драконьего рыцаря. Разве твоё желание не в том, чтобы мы были равными?

Глаза Сэцуны расширились, а потом он рассмеялся.

— Верно. До того дня, когда ты позволишь мне называть тебя старшим братом, — ответил он.

Я почувствовал, как хмурюсь.

— Я никогда не признаю тебя спутником моей сестры.

Сэцуна перестал смеяться, один раз опустил взгляд и снова посмотрел на меня.

— У меня достаточно времени, чтобы заслужить твоё одобрение. Начну с твоих родителей.

Я невольно улыбнулся его решимости.

— Думаю, с отцом тебе будет ещё труднее, чем со мной.

Он продолжал смотреть прямо на меня, и в фиалковых глазах сияла решимость.

— У меня достаточно времени.

Я прочитал разные смыслы, вложенные в эти слова, и глубоко кивнул. Наши отношения продолжатся и после двух лет. На них всё не закончится. Мы не позволим им закончиться. Я начал вливать ману в круг телепортации; много её не требовалось.

— Огромное спасибо, господин Ревале. — Сайрус снова выразил благодарность и глубоко поклонился.

— Старайся, — сказал я, кивнув мужчине, которому даровал покровительство. Затем перевёл взгляд на Альто. Люди набили ему голову такой ерундой, что он всё никак не переставал смотреть на меня. Я велел Сэцуне что-нибудь с этим сделать, но, к моему раздражению, он только сказал: «Я не могу разрушить детскую мечту…» — и отказался.

Альто смотрел на меня глазами, полными чистоты и восхищения. Я был уверен, что моя сестра так ласково смотрела на него потому, что её тянуло к его искренним, ясным глазам.

— Когда ты станешь достаточно силён, чтобы пользоваться своей силой, я дарую тебе своё покровительство.

— Ура! — Альто сжал кулаки и завилял хвостом. Увидев радость на его лице, я вспомнил брата и сестру, когда они были маленькими. Вспомнил дни, когда мы находили счастье даже в самых незначительных вещах.

— Ревале.

Сэцуна позвал меня по имени, вырывая из сентиментальных воспоминаний. Ах, мои эмоциональные колебания влияли на магию.

— Ну что ж.

Я перевёл взгляд с Альто на Сэцуну, и, убедившись в этом, он кивнул. Я активировал круг телепортации. Трое исчезли, а я вернулся в своё жилище, вспоминая два очень беспокойных дня.

— Не могу поверить, что даровал божественное покровительство человеку и даже заключил с ним договор драконьего рыцаря… — пробормотал я с самоиронией.

Я всё ещё не мог забыть потрясение от новости, что мой младший брат покончил с собой. Это было ложно передано и скрыто, а жизнь брата использовали ради чужой выгоды — не ради того, кто действительно участвовал в договоре. Узнав об этом, я даже думал уничтожить всё королевство. Но брат сам выбрал этот договор. Это было его решение. Я пытался подавить желание закричать. Я должен был сделать так, чтобы выбор брата не оказался напрасным.

Однако моя сестра сбилась с пути, а я разрушил отношения с лучшим другом… Всё ускользнуло из моих рук разом, легко, как песок в песочных часах.

В прошлом драконы часто уничтожали человеческие королевства без последствий. За такие поступки их не наказывали. Поэтому проступок сестры не казался мне чем-то серьёзным. Были драконы, которые топили целые острова в море, и даже им не назначали такого сурового наказания. Более того, до случая с моей сестрой драконы никогда так глубоко не вмешивались в человеческие дела. Снять проклятие с людей и найти новые земли для народа Гранда было беспрецедентно.

Я понимал, что сестру нужно наказать за преступление. Но не соглашался с тем, как её судили. Из-за этого я начал сомневаться в короле драконов, особенно когда он не дал мне уйти и стал следить за мной.

Но как только король драконов сменился, я разорвал договор драконьего рыцаря и против воли родителей покинул земли драконов, отправившись на этот континент искать сестру. У меня было лишь смутное представление о том, где она. Я даже не знал, жива она или мертва.

И всё же я верил, что она жива, и хотел быть рядом, пока она одна искупает свой проступок.

Я искал без устали, не добившись результата, но сдаваться не собирался. Я поселился в месте, которое, как мне казалось, могло быть неподалёку от сестры, и нашёл подходящую пещеру для жилья. Но без драконьей воды здоровье ухудшалось, а боль в теле усиливалась. И всё же я не мог заставить себя вернуться в земли драконов.

Когда Сэцуна исцелил мои раны, он исцелил и болезнь. У меня было много вопросов о том, что это за способность и почему она так сильна, но после того, как я психологически загнал его в угол, спросить не мог. Я вдруг вспомнил условия своего договора с ним, и на губах появилась слабая улыбка.

Равные, значит?

Чтобы вернуться в земли драконов, мне определённо понадобился бы рыцарский договор. Именно поэтому я даровал Сайрусу покровительство только после того, как Сэцуна согласился на мои условия. Мы с ним говорили на языке моего королевства, чтобы нас никто не понял, когда обсуждали заключение договора со мной.

— Когда я это предложил, я был серьёзен только наполовину, но у меня есть предчувствие: когда я вернусь в земли драконов, меня будут вынуждать заключить договор с королём драконов, — сказал я.

— Уверен, так и будет.

— Поэтому думаю, что к тому времени мне лучше уже состоять в договоре. Почему бы не с тобой?

— Это ради Туули?

— Ради кого же ещё?

— Не пожалеешь? Договор драконьего рыцаря длится до смерти одной из сторон.

— Если он тебе надоест, я просто убью тебя.

— Ты правда думаешь, что способен на это?

Я никак не смог бы его убить.

— Потому что я не могу убить тебя, — добавил Сэцуна.

Я уже знал это.

— Меня это устраивает. Главное, чтобы моя сестра жила.

— ……

— Почему ты не уничтожил королевскую семью Гранда? — спросил Сэцуна, и его фиалковые глаза были полны эмоций.

— Я много раз об этом думал. Хотел убить их. Но я не мог уничтожить то, что мой брат защитил ценой жизни, и жизни, которые связал Кайл. Ни тогда, ни сейчас, ни в будущем.

— ……

— То же самое касается моей сестры. Она пыталась проклясть их, но не собиралась никого убивать.

Сэцуна задержал дыхание и опустил взгляд.

— Тогда я сделаю так же, — пробормотал он спустя некоторое время с покорностью. У меня возникло чувство, что я наложил на его сердце ещё одну цепь. Чем сильнее он любил мою сестру и видел её боль, тем сильнее его чувства сходились с чувствами моей семьи в этой ситуации. Уверен, это никогда не закончится, но я сказал ему, что прощу, если он немного выплеснет раздражение, так что, наверное, беспокоиться не о чем.

Это было лишь моё воображение, но мне казалось, что чувства Сэцуны к моей сестре — нечто иное, чем любовь. Я видел, что он заботится о ней, но там было что-то большее, будто его что-то держало в плену.

Когда он говорил о сестре, в его глазах был жар, больше похожий на решимость, чем на любовь. Возможно, я слишком рано решил, что его сковывает другое чувство. Но в то же время это было неизбежно. Сэцуна своими глазами видел, в каком состоянии была моя сестра. Возможно, у него и была к ней слабая привязанность, но желание спасти её стало сильнее романтики или любви, что вполне естественно.

Это было не жалость и не простое восхищение. И всё же, осознавала она это или нет, моя сестра, должно быть, находилась в опасности, раз ему пришлось зайти так далеко и прибегнуть к браку. Но клятвы договора спутников — глубокая связь. Если с ней что-то не так, он обязательно узнает. Иными словами, эта клятва была обязательством связать себя с её жизнью.

— Туули, значит?

Такое имя он дал моей сестре. Я никогда не признаюсь ему, но имя мне нравилось. Моя сестра всегда улыбалась, как лёгкий ветерок.

Впрочем, неважно, с чего всё началось. Любовь можно вырастить. Я решил воспринимать эти два года как своего рода отсрочку, которая будет полезна и мне. Через два года, если сущность чувств Сэцуны к моей сестре, которую я вижу в его глазах, останется прежней, я сделаю всё, чтобы расторгнуть их помолвку. До тех пор я признаю Сэцуну спутником моей сестры.

Я опустил взгляд на письмо, которое Кайл оставил Сэцуне для меня, и вздохнул. Открыл конверт и прочитал.

До встречи, Ревале.

Позаботься о моём младшем брате Сэцуне.

Кайл.

Всё послание состояло всего из этих трёх строк. Руки начали дрожать, плечи затряслись.

— Ха-ха…

Смех поднялся изнутри.

— Ха-ха… Ах-ха-ха-ха!

Живот заболел. От начала и до конца письмо кричало: «Кайл». Ни извинений, ни оправданий, ни слов обиды на меня, ни слов прощения за то, что я сделал. Только его обычное прощание. Это было так смешно, что я смеялся до слёз.

Вот каким он был. В голове пронеслось множество мыслей, но вины перед ним я больше не чувствовал. Он говорил, что ему всё равно. Говорил, что по-прежнему считает меня лучшим другом. А если так, пусть будет так.

— «Позаботься о моём младшем брате Сэцуне», значит?

У меня всё ещё оставались подозрения насчёт Сэцуны, но если он похож на Кайла, значит, я смогу с ними разобраться. Ему, возможно, будет трудно, пока он борется со своей человечностью, но он ещё молод. Его сомнения были естественны.

Я с улыбкой обратился к Кайлу. Было досадно, потому что прежде я клялся на все лады, что никогда не заключу договор с человеком. А теперь думал, что, возможно, это не так уж плохо.

— Надеюсь, когда-нибудь твой младший брат станет и моим младшим братом…

Я убрал письмо Кайла во внутренний карман, пока мысли кружились в голове.

Часть седьмая. Сэцуна

Круг телепортации перенёс нас в слегка открытый лес. Совсем рядом я увидел вход в пещеру. Вокруг круга телепортации трава не росла, но дальше от него зелень была густой.

— Ах… Почему-то ощущение этого воздуха на коже кажется правильным, — сказал Сайрус, оглядываясь.

— Запах здесь совсем другой! Наверное, потому что это другой континент. — Альто возбуждённо осматривался, беспокойно двигая ушами и хвостом, сравнивая всё с южным континентом.

— Говорят правду: маны в воздухе на этом континенте мало, — сказал я.

— Я не очень понимаю.

Я слышал, что на северном континенте меньше маны, чем на южном, хотя никто не знал почему.

— Думаю, разницу чувствуют только маги. Кажется, здесь мана будет восстанавливаться медленнее, и многие книги предупреждают об этом.

— Понятно.

— Пойдём?

— Конечно. Я поведу. В эту сторону?

— Да, Ревале сказал, что от входа в пещеру нужно идти на север.

Сайрус вздохнул и пошёл вперёд, отводя траву и ветви, чтобы проложить нам путь. Ревале сказал, что отсюда до Липаэда около недели. Если его память не подводила, это…

Сразу после выхода из пещеры Сайрус начал участвовать в наших с Альто утренних тренировках. Драконье божественное покровительство дало ему новую силу, и он ещё не привык ею пользоваться. Если он сразится с человеком, не говоря уже о монстре, то случайно убьёт его, поэтому я скрещивал с ним оружие, чтобы научить контролировать новые возможности.

— Э-эй, подожди!

Я не дал Сайрусу выйти из круга: магией Ветра отбросил его на другую сторону, а затем направил меч, пока он терял равновесие.

— Невозможно двигаться сразу после заклинания! — выдохнул он, принимая мой удар.

— Удачи, Сайрус! — Альто явно потеплел к Сайрусу и больше не хмурился, когда рыцарь просил присоединиться к тренировке.

С Сайрусом я в целом следовал той же базовой тренировке, хотя немного изменил правила: ему разрешалось выходить за пределы круга без сдачи. Я начертил круг диаметром два мера. Сам я не покидал его границ, но пока он находился внутри, я атаковал без жалости. С другой стороны, если ему или Альто нужно было выйти из круга, чтобы поправить стойку, я удерживался. Когда я тренировался с Альто, я не пытался помешать ему покинуть круг.

Но с Сайрусом я так не делал. Я не собирался выпускать его с арены. Если он не научится ослаблять силу, когда уже на пределе, вероятность случайно убить кого-нибудь будет высокой. И ему будет очень трудно сдерживаться против врага, который бросится на него с чистой злобой. Но Сайрусу нужно научиться захватывать людей, не убивая, а сам он не хотел лишать жизни случайно, поэтому я давил на него изо всех сил. Мне казалось, что рыцарь, способный только убивать, произведёт не лучшее впечатление.

— Обычного человека твоя последняя атака убила бы. Полегче.

— Я-я ничего не могу с этим поделать!

— Вспомни, зачем мы проводим эту тренировку, Сайрус.

— Это ты должен сдерживаться!

Он всё ещё мог сопротивляться мне, так что, по-моему, всё было нормально. Спустя несколько минут спарринга он опустился на колени, и я решил закончить занятие.

— Ты стал лучше, чем в начале.

Когда мы только начали тренироваться, его удары были настолько несдержанными, что в настоящем бою оставили бы гору трупов. А сегодня он снизил силу настолько, что, пожалуй, умирал бы только один из пяти.

— Почему ты такой чертовски сильный? — выдохнул Сайрус. Альто предложил ему воды. — Спасибо, Альто.

Он залпом выпил, переводя дыхание. Потом сел и посмотрел на меня с улыбкой.

— Спасибо за сегодняшний спарринг.

— Не за что.

Поблагодарив за поединок, он раскрыл настоящие чувства.

— Чёрт. Сегодня тоже не смог сбежать.

Теперь Сайрус был со мной совершенно откровенен, и меня это устраивало. Так было проще, чем беспокоиться о формальностях. Я чувствовал, что возвращение домой на северный континент, больший запас времени на задание и драконье покровительство дали ему серьёзную душевную опору. Его настроение было куда светлее, чем при нашей первой встрече.

Наше путешествие продолжалось спокойно. На четвёртую ночь после выхода из пещеры Сайрус пожаловался, что не может уснуть в лагере, и куда-то ушёл. Я решил, что он беспокоится о родном городе или близких и потому не находит себе места. Признаков монстров поблизости не было, но я всё равно не волновался: теперь у него было покровительство Ревале. Скорее всего, скоро вернётся.

Я взглянул на Альто, который снова спал со своим плюшевым кроликом. Я взял его дневник и начал читать.

Учитель дал мне эту игрушку. Его зовут Джеки. Он очень сильный.

Он дал ей имя. Сначала в голове у игрушки был топор, но Кукке и Туули её вид не понравился, поэтому он убрал его. Вероятно, обратно он уже не вернётся. И всё же… Я не мог не задуматься, что Альто так понравилось в этой игрушке. Когда у него было время, он вытаскивал её из сумки, читал с ней книги, учился с ней или просто держал рядом.

Может, потому что у него нет друзей своего возраста?

К сожалению, я не мог дать этого Альто. Авантюристы его возраста встречались редко, а дети-зверолюди среди авантюристов — ещё реже, так что подружиться при таких обстоятельствах было бы трудно.

— Может, нам стоит сходить в Сагану…

Если мы отправимся в Сагану, где живут зверолюди, Альто, возможно, найдёт друзей. Это также даст ему возможность поговорить с другими о тревогах, свойственных именно зверолюдям. Конечно, я мог быть рядом с ним, но в этом отношении помочь не мог.

Кроме того, я хотел создать для Альто место, куда он мог бы возвращаться домой. Ему нужно место, где он сможет расслабиться и быть собой. Эти мысли проходили у меня в голове, пока я продолжал читать его дневник. Записи в последнее время стали длиннее, и количество слов, которые он мог писать, заметно выросло.

У Джеки большие глаза, длинные руки, длинные уши, длинные ноги и чёрный мех. На хвосте есть немного белого.

Похоже, запись с наблюдением за игрушкой? Я продолжил читать с улыбкой.

Сегодня Джеки сказал мне, что там есть красивые цветы. Я пошёл посмотреть, и он был прав! Там были красивые цветы! Интересно, когда учитель сделал так, чтобы Джеки мог говорить?

— Я не накладывал на него такой магии, — вырвалось у меня. По спине потёк холодный пот. Я взглянул на игрушку, лежавшую рядом с Альто, и вспомнил магию, которую наложил на неё. Никаких заклинаний, позволяющих ей говорить, я не накладывал — только магию, чтобы она не пачкалась и не ломалась. Джеки должен был быть обычной мягкой игрушкой.

— ……

В голове мелькнули проклятые куклы, мягкие игрушки, бродящие по ночам, и другие сюжеты из летних телевизионных хорроров. Возможно, эти мысли были вызваны внешностью Джеки. В мире, где существует магия, я многого не знал. Не исключено, что здесь есть нечто способное вселяться в кукол или мягкие игрушки. Я на всякий случай перебрал информацию в голове и убедился, что таких существ нет.

Тем не менее тревога просочилась в разум, заставив меня подойти к Альто и взять Джеки, чтобы осмотреть поближе. На вид и на ощупь это был обычный плюшевый кролик.

— Хм…

Мне было неловко говорить с мягкой игрушкой, но раз она принадлежала Альто, нужно было убедиться. Я глубоко вдохнул и тихим голосом попробовал обратиться к ней.

— Джеки? Ты умеешь говорить?

Ответа не было.

— ……

Может, нужен какой-то сигнал, чтобы заставить его говорить? Я вспомнил, что Альто часто гладит его по голове. Поэтому погладил Джеки по голове и снова заговорил с ним.

— Джеки, мы можем поговорить?

Может, его голос слышат только дети? Я обдумывал разные варианты, объясняющие это явление, когда внезапно услышал сдавленный смешок. Я удивлённо посмотрел на игрушку. Это она издала звук?! Я какое-то время смотрел на Джеки, но…

— Ке-ке-ке-ке!

Смех доносился не от игрушки, а сзади. И я знал, кому он принадлежит, даже не оборачиваясь.

— О нет, я сейчас умру… Умру… Умру от смеха! — С этими словами Сайрус, который до сих пор старался сдерживаться, разразился хохотом. Я быстро вернул Джеки к Альто и поставил вокруг мальчика звуконепроницаемый барьер, потому что чувствовал: сейчас станет шумно.

— Сайрус? Как давно ты за мной наблюдаешь? — спросил я, не оборачиваясь.

— Хм? Думаю, с тех пор как ты начал читать дневник.

Я так и знал. Он видел всё. Может, он соврал, когда сказал, что не может уснуть.

— Это ты был голосом, который слышал Альто, верно?

— Ага. Я сказал Альто, что, наверное, ты наложил на Джеки какое-то заклинание, — сказал он, посмеиваясь. Он был в отличном настроении, потому что его шалость удалась.

— ……

— Никогда не думал, что увижу, как ты с таким серьёзным лицом разговариваешь с мягкой игрушкой! Эта твоя внутренняя борьба… Ха-ха! Это было самое смешное, что я видел!

Я медленно обернулся и пошёл к Сайрусу, который согнулся пополам от смеха. Я встретился с ним взглядом и тепло улыбнулся.

— ……

Сайрус застыл, будто его парализовало.

— Ты хотел увидеть мою реакцию после прочтения этой записи, верно? — Улыбка всё ещё держалась у меня на лице, а голос оставался обычным. В нём не было ни угрозы, ни враждебности. И всё же лицо Сайруса побелело, и он медленно отступил.

— Эм, Сэцуна…?

— Кажется, тебе очень весело, Сайрус. Если не можешь уснуть, я не против потренироваться с тобой. Может, после нагрузки сон придёт лучше.

— Э-э-э, я, пожалуй, лучше просто пойду спать. Завтра ведь снова ранний подъём, да?

Я подозревал, что после получения драконьего покровительства в нём накопилось слишком много энергии, поэтому он и придумал такую нелепую шалость.

— Не волнуйся. Потом я воскрешу тебя магией. Ты ведь только что что-то говорил про… смерть?

— Такой магии не существует! И я не это имел в виду!

Сайрус побледнел как призрак, голос его изменился, но я проигнорировал это.

— Всё будет хорошо, Сайрус. Тебя таким не убить, правда?

— Ты ведь не хочешь разбудить Альто?

— О, не волнуйся! Я поставил вокруг него звуконепроницаемый барьер, так что он не проснётся. Можешь кричать сколько угодно.

— Кричать?! Что значит кричать?!

Приняв это за сигнал, я выпустил в него заклинание Ветра.

Я посмотрел вниз на Сайруса, распластавшегося на земле, и усмехнулся.

— Думаю, теперь ты сможешь уснуть без проблем.

— ……

Сайрус, кажется, слишком вымотался, чтобы спать. Верный своему обещанию, я наложил исцеляющее заклинание, которое перезаписало воспоминание о его шалости в качестве мести. Не имея сил двигаться, он пробормотал: «По-детски…» — и замолчал. У меня было чувство, что он хочет что-то сказать, поэтому я смотрел на звёзды в небе и ждал.

— Эй.

Он окликнул меня. Голос был тяжёлым, словно настроение вокруг изменилось.

— Да?

— Можешь не отвечать. Сделай вид, что я говорю сам с собой.

После этого вступления он продолжил, тщательно подбирая слова.

— Господин Ревале заключил с тобой договор драконьего рыцаря, чтобы чего-то добиться, верно? А ты согласился на договор ради меня, чтобы как-то ему помочь?

— ……

— Я не знаю, почему ты это сделал. Может, я и получил драконье покровительство, но не уверен, что смогу чего-то с ним добиться. В конце концов, я не смог поверить господину, которому поклялся в верности, — сказал он с самоуничижительной усмешкой.

— Сайрус.

— Несмотря на то что я такой, ты и Альто мне очень дороги, Сэцуна. Путь сюда с южного континента был выматывающим даже для меня. Но вы с Альто шли со мной и ни разу не пожаловались. А Альто особенно… пусть он ненавидит людей, он поделился со мной конфетами. Позволил тренироваться вместе с ним. И… открылся мне, позволил стать его другом.

Когда Альто впервые поделился с Сайрусом сладостями, тот принял их. Но с тех пор как мы вышли из пещеры, он отвечал: «Не надо. Съешь сам» — вероятно, думая об оставшемся пути и понимая, что Альто ждёт эти сладости. Альто настаивал, что они вкуснее, когда делишься с друзьями, но Сайрус не уступал.

— Сайрус, ты понимаешь Альто и хорошо к нему относишься. Но я буду благодарен, если ты воздержишься от того, чтобы забивать ему голову вещами, неподходящими для детей.

— Ладно. Просто он такой искренний, что трудно его не поддразнивать. — Сайрус посмотрел на Альто и тихо рассмеялся, а затем на мгновение замолчал. — Просто запомни вот что. Если когда-нибудь настанет момент, когда тебе придётся путешествовать одному, я позабочусь об Альто, при любых обстоятельствах.

— Что?

— Я не могу покинуть Липаэд, но могу взять отпуск. Понимаю, что в зависимости от того, где ты будешь, это может оказаться невозможно, но держи такой вариант в голове. Альто ведь и мой друг тоже.

— Спасибо.

— Ну, всё это при условии, что я вернусь к службе рыцарем.

— Вернёшься.

— Если ты так говоришь, значит, я наверняка смогу.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Завтра ранний подъём, так что давай спать.

— ……

— Сайрус?

Ответа не было, только слабый храп. Он достиг предела и телом, и разумом. Я создал вокруг него барьер, вернулся на своё обычное место и быстро написал ответ в дневнике Альто, размышляя о случившемся.

Меня самого немного клонило в сон.

Дорогой Альто,

Имя Джеки правда звучит очень сильным. Если Джеки когда-нибудь заговорит… пожалуйста, сразу скажи мне, а не пиши об этом в дневнике.

Пускай шалость и была хлопотной, я был благодарен Сайрусу за его заботу о нас.

— Спасибо, — сказал я, глядя в сторону Сайруса, и спокойно уснул.