Весы, возвещающие мировые потрясенияНезаметный сильнейший класс: Нарушитель правилТом 13Глава 2Хикару узнаёт о древней войне ман-гномов и семьи Саак, после чего новое движение Весов заставляет его срочно вернуться к Великому лабиринту.

Весы, возвещающие мировые потрясения

Хикару узнаёт о древней войне ман-гномов и семьи Саак, после чего новое движение Весов заставляет его срочно вернуться к Великому лабиринту.

Нажмите T, чтобы открыть панель чтения.

— Этот мир когда-то уже был уничтожен, — объяснил ман-гном.

Сначала это прозвучало нелепо. Если мир был уничтожен, как в нём до сих пор существовали люди и животные? Но, если точнее, он говорил о великой войне древних времён, которая едва не стерла этот мир с лица земли.

После той катастрофической войны выжило немного людей, ман-гномов, эльфов, гномов и разных других рас, растений, животных и монстров. За бесчисленные годы они разрослись, окрепли и дожили до нынешних времён.

Никто точно не знал, как давно произошла та великая война. Записей с той эпохи не осталось. Всё было уничтожено войной и стёрто временем. И всё же отдельные следы уцелели.

Врата Чёрного Клина были одним из таких артефактов. И огромная печать, найденная в великой яме под Теократией Биос, скорее всего, тоже относилась к ним.

Ман-гномы были одной из немногих рас, унаследовавших память о войне. Для них важнее всего было не допустить повторения такой катастрофы.

В той древней войне столкнулись те, кто стремился к развитию через души, и те, кто искал его через магию.

Ман-гномы были хранителями душ и считали, что чрезмерное использование магии нарушает равновесие мира. Их логика заключалась в том, что магия влияет на природу элементалей и тому подобных явлений, наделяя чистую магическую энергию свойствами огня, воды, святости или нечистоты. В этом мире не было системы, которая возвращала бы такой процесс в исходное состояние, поэтому изменённая магическая энергия постепенно расшатывала мир, затрагивая и души.

Хикару не мог подтвердить это, но один пример сразу пришёл ему в голову. Для выполнения заклинания перехода между мирами требовались магические камни стихий как источник магической энергии. Поскольку эти камни обладали одиночными свойствами, заклинание перехода между мирами оставалось неполным. Оно было односторонним: из этого мира можно было попасть в Японию, но не наоборот. Хикару предположил, что магические камни стихий с одним-единственным свойством искажали силу, которая притягивала души друг к другу.

Мана была эфемерной субстанцией, текущей в воздухе, и ман-гномы утверждали, что в древности её было куда больше. Тысячелетия использования магии и колдовства истощили её до нынешнего состояния.

Ман-гномы считали, что ради сохранения мирового равновесия необходимо сдерживать чрезмерное использование магии и уменьшать её влияние на души.

Как нефтяные ресурсы на Земле, — подумал Хикару.

Противоположные им фракции, напротив, отстаивали превосходство магии.

Семья Саак, потомки гениального колдуна Рунай-ааса о Саак, придерживалась именно таких взглядов. Они стремились перерабатывать изменённую магическую энергию и даже управлять душами через исследования магии и колдовства.

На протяжении веков ман-гномы и семья Саак противостояли друг другу. Ман-гномы скрывались от зорких глаз семьи Саак в своей тайной деревне, а семья Саак действовала из собственной твердыни — легендарного Великого лабиринта Рунай-аас, куда ман-гномы не могли добраться.

Для искателей приключений Великий лабиринт Рунай-аас казался сказкой, но для ман-гномов он был реальной и непосредственной угрозой.

Однако настало время, когда Великий лабиринт Рунай-аас исчез. Легенды о нём всё сильнее обрастали украшениями и в конце концов стали настоящим мифом.

Более того, подземелья по всему континенту, действовавшие за счёт громадного колдовства, тоже исчезли. Их входы и само их существование оказались скрыты от внешнего мира.

Когда семья Саак сошла со сцены, враги ман-гномов тоже исчезли. Ман-гномы пытались влиять на государства континента, чтобы управлять магической энергией через души, и ради этого старались взять под контроль государственную власть. Именно поэтому император Империи Квинбранд был ман-гномом.

После исчезновения семьи Саак у ман-гномов наступила эпоха мира.

Но теперь они столкнулись с кризисом: Великий лабиринт Рунай-аас возродился, а подземелья по всему миру пробудились вновь и начали поглощать огромные объёмы маны. Ман-гномы сочли это крайне серьёзной ситуацией и поставили на первое место расследование причин возрождения подземелий.

Они быстро поняли, что это связано со снятием печати с великой ямы под Святым городом Агиаполем. Чтобы разобраться дальше, им пришлось обратиться к тем, кто был непосредственно вовлечён. А именно — к Серебряному Лицу. Они искали его, но из-за его неуловимости выследить его было трудно. Затем они засекли значительную магическую активность в столице Понсонии и, прибыв туда, обнаружили Серебряное Лицо.

У этого места не было официального названия. Его называли просто деревней или скрытой деревней — единственным оплотом ман-гномов.

Трудно было поверить, что у ман-гномов есть такая развитая технология, как устройство перемещения, но некоторые вещи вставали на свои места.

Ман-гномы действовали в тени истории. Император Каграй из Империи Квинбранд и Ункен в Понде Королевства Понсония оба были ман-гномами. Ункен не только занимал должность мастера Гильдии искателей приключений, но и выполнял роль, похожую на работу шпиона: во время беспорядков в Теократии Биос он координировался с ман-гномами из Империи Квинбранд.

Сведения, собранные в Империи, возвращались в скрытую деревню. С Вратами Чёрного Клина сбор информации был делом простым.

Давным-давно Фунай покинул скрытую деревню. Его изобретения — особенно карта души — были революционными и могли изменить саму ткань этого мира.

Сам Фунай, несомненно, был гением, но Хикару также считал, что взросление в деревне с такими передовыми технологиями определённо на него повлияло.

На протяжении веков эта скрытая деревня ман-гномов тихо держалась в стороне от сцены истории. Оказавшись здесь, Хикару особенно остро почувствовал тяжесть её прошлого.

Это место скорее следовало назвать деревней, чем городом. Оно было совсем небольшим.

Здешние здания имели формы, каких Хикару никогда прежде не видел. Одни были цилиндрическими, другие прямоугольными, но ни одно не поднималось выше двух этажей. Их стены покрывал один и тот же материал странного цвета — смесь зелёного, коричневого и серого. И всё же это не давило: все двери и окна были распахнуты настежь.

У них здесь нет крыш?

Через окна Хикару видел, что потолков внутри, похоже, тоже нет. Он замечал полосы света, проливавшиеся в это огромное пространство.

Может, крыши не нужны, потому что здесь не бывает дождя. Ветра тоже нет. Будто живёшь внутри гигантского дома, разделённого на зоны для разных нужд.

На стенах были вырезаны сложные узоры: ман-гномы с посохами, разные животные и растения. Детализация поражала, но расположены рисунки были, кажется, как попало. Даже вдоль дороги тут и там стояли тонко выполненные каменные статуи. Их было просто очень много.

Любопытно было и то, как это место оставалось достаточно светлым. С разных сторон вниз падали несколько лучей света, отражались повсюду и хорошо освещали деревню.

При таком количестве света крупным растениям, вероятно, было бы сложно расти, но кустарники всё равно встречались повсюду, а мох покрывал всё, кроме тротуаров, сделанных из того же материала, что и внешние стены.

— Слизни?!

Между зданиями медленно двигались липкие, желеобразные существа. Хикару ожидал встретить таких тварей в мире меча и магии, но до сих пор ни разу их не видел. Говорили, что они обитают под человеческими городами.

— Да, — сказал ман-гном таким тоном, будто слизни вокруг были чем-то совершенно естественным. — На следующей улице поворачиваем.

И он свернул направо у места, похожего на центральную площадь.

Хикару и Паулу вёл ман-гном, который выглядел лет на сорок. Хотя на вид он был самым молодым из них, его поведение подсказывало, что именно он главный.

— …

— …

Хикару и Паула переглянулись. Смысла растерянно стоять не было, и они пошли следом.

В центре площади возвышался огромный кристаллический столб, отбрасывая вокруг мягкий радужный свет.

Вокруг никого не было. Они ещё ни с кем не встретились. И всё же деревня не выглядела заброшенной: на верхних этажах и во дворах сушилось бельё.

Хикару продолжал пользоваться Обнаружением маны, но чувствовал, что оно работает плохо. Если бы навык просто показывал, что рядом никого нет, это было бы одно. Но обычно в воздухе должны были течь магикулы, мельчайшие частицы маны. То, что он не ощущал даже их, заставляло задуматься, не стал ли его навык Обнаружения маны бесполезным.

— Где жители этой деревни? — спросил Хикару.

— Хм? А… все на работе, — ответил ман-гном. — Долг каждого ман-гнома — получить назначенную роль и выполнять её.

На работе. Значит, они снаружи деревни? Тогда понятно, почему вокруг никого.

Но здесь было тихо. Слишком тихо. Хикару невольно казалось, будто он попал в город-призрак.

Дальше за площадью показалось круглое здание. Его двустворчатые двери были широко распахнуты, а поскольку крыши не было, внутренность хорошо освещалась.

В центре стоял круглый стол, и несколько ман-гномов, похоже, были заняты работой. Наконец-то Хикару услышал шум и голоса людей, и это почему-то принесло облегчение.

Заметив приближающихся, они с удивлением прекратили работу. Один из них — на вид лет сорока, но, вероятно, старше сотни — поспешил к ним, держа в обеих руках документы. Он чем-то напоминал чиновника, но одежда походила на хаори и хакама. Ткань была жёсткой, чайного цвета, с простыми узорами на рукавах и подоле.

— Райга?! — воскликнул ман-гном. — Дальний Пояс должен был быть в столице Понсонии.

Увидев Хикару и Паулу, которые не были ман-гномами, старик застыл от потрясения.

— А это ещё кто?

— Приказ Великой старейшины. Как только найдём Серебряное Лицо, доставить его сюда.

— Я это понимаю, но не думал, что ты правда приведёшь его сюда. Ты ведь не пользовался Вратами Чёрного Клина?

— Разумеется, пользовался. Иначе мы не смогли бы привести его так быстро.

— Что?! Врата Чёрного Клина — тайна ман-гномов.

— Хватит. Отойди.

Райга, ман-гном, служивший им проводником, оттолкнул похожего на старого чиновника в сторону. Тот, покачнувшись, выронил несколько бумаг, но всё же посторонился.

Несмотря на удивление и гнев на лице чиновника, Райга не обратил на него внимания и пошёл дальше. Хикару нехотя последовал за ним.

— Ты уверен, что можно? — спросил Хикару у Райги.

— В чём?

— Позволять посторонним вроде нас узнать о Вратах Чёрного Клина.

— Хм. Ты всё равно не сможешь ими пользоваться.

— Верно.

Когда они проходили через врата, Хикару видел, как Райга достал что-то из кармана и поднял. Он заметил это лишь мельком, но на колдовство оно не походило, и Обнаружение маны ничего не уловило. Если не колдовство, то что?

Скорее всего, какой-то ключ. Нечто, запускающее систему врат.

Когда Хикару видел Врата Чёрного Клина со стороны Понсонии, это была просто чёрная рама, через которую полностью просматривалась другая сторона. Лишь после того как Райга использовал некий предмет, возникло мерцающее сияние, значит, именно этот предмет и был активатором.

Без него Вратами Чёрного Клина воспользоваться было нельзя. Так что, даже если секрет раскрыт, всё в порядке.

Хикару и Пауле нужно будет использовать эти врата, чтобы покинуть деревню. Райга сказал, что это место находится в северных горах. Значит, до человеческих поселений отсюда очень далеко. Без карты — да и с картой тоже — Хикару и Паула сами безопасно не вернулись бы.

— Великая старейшина! Райга, Райкун и Райджи только что вернулись с Серебряным Лицом и одним спутником, — громко объявил Райга перед входом в здание, снова вызвав внутри переполох.

Многих, похоже, тревожили действия Райги.

Хикару поведение Райги казалось немного силовым, так что для ман-гномов оно наверняка выглядело ещё резче.

Внутренние дела ман-гномов меня не касаются, — подумал Хикару. — Мне нужно только, чтобы заклинание перехода между мирами снова заработало, и чтобы я вернул Лавию сюда.

Он не собирался ввязываться в новые проблемы. Пусть ман-гномы сами разбираются со своими делами.

Райга, Райкун и Райджи. Они родственники? Хотя внешне не особо похожи.

— Входите. Остальные — возвращайтесь к работе, — раздался хриплый голос старой женщины.

Несколько ман-гномов вышли из центральной комнаты и перешли в соседнюю. Двери оставили открытыми, словно не имело значения, услышат ли они разговор.

— Идём.

Чтобы войти в здание, нужно было подняться на ступеньку, и, сделав это, они оказались в открытом пространстве.

Пол был сделан из того же материала, что и мощёные дорожки, а крыши внутри не было. Вдоль стен комнаты — если помещение без потолка можно было назвать комнатой — стояли вазы с синими цветами. Лепестки были полупрозрачными, словно стекло, и Хикару никогда раньше не видел ничего подобного. Они не были искусственными: Обнаружение жизни подтверждало, что цветы живые.

За круглым столом остались семь ман-гномов, вероятно старейшины. Они были морщинистее и меньше остальных ман-гномов, сидели на стульях, а к столу или спинкам их стульев были прислонены трости. Тела их могли быть слабыми, но глаза ярко блестели.

Общей чертой у всех были фиолетовые плащи с капюшонами. Кто-то носил капюшон, кто-то нет. Из семерых четверо были женщинами. По крайней мере, Хикару казалось, что четверо из них женщины, хотя полной уверенности у него не было.

Документы, разбросанные по круглому столу, говорили о том, что они были на совещании. Теперь всё их внимание было приковано к Хикару и Пауле.

— Хорошая работа, Райга. А ты, значит, Серебряное Лицо, — сказала Великая старейшина, пристально его разглядывая.

— Да, — ответил Хикару.

— Я слышала, Каграй и Ункен тебе обязаны.

— Мы просто сотрудничали, когда наши интересы совпадали. Мы ничего друг другу не должны.

Отрицать связь не было смысла: информация наверняка уже дошла до них. Однако некоторые старейшины перешёптывались, явно недовольные ответом Хикару.

— Великая старейшина, если можно перейти к делу, — сказал Райга.

— Подожди, — перебил Хикару. — Я пришёл сюда, потому что этот Райга сказал, что у ман-гномов есть сведения о сбое в заклинании перехода между мирами. С этого и начнём.

Комнату накрыла тишина. Даже ман-гномы, ушедшие в соседнее помещение, резко посмотрели на Хикару.

— Хм, — Великая старейшина слегка кивнула. — Сначала нам нужно понять, можно ли тебе доверять. Райга, отведи наших гостей в зал собраний.

— Мы вообще не хотели приходить в это место, — возразил Хикару. — Мне всё равно, доверяете вы нам или нет…

— Решение Великой старейшины окончательно. — Райга остро посмотрел на Хикару.

Хикару обернулся и увидел ещё пятерых ман-гномов — все крепко сложенные и в металлических доспехах.

— …

— Господин Серебряное Лицо.

— Похоже, нам остаётся только сделать, как они говорят, — сказал Хикару.

Его и Паулу, окружив бронированными ман-гномами, проводили в зал собраний.

Просторный зал был простым: земляной пол, стены и крыша, которую поддерживали девять столбов. Свет проникал только из высоких окон, поэтому внутри было сумрачно и прохладно.

— Ждите здесь, — сказал Райга. — Мы вернёмся.

— …

— Серебряное Лицо, почему ты… нет, ничего.

Райга задвинул дверь и запер её снаружи. Это было одно из редких зданий деревни с настоящей крышей и нормальными дверями.

Хикару услышал, как шаги ман-гномов удаляются.

— Господин Серебряное Лицо, сюда! Тут есть стол и стулья, — позвала Паула из глубины.

Там был один большой световой люк, а вокруг стола стояли шесть стульев.

— Нервы вымотали, — сказала она и, едва сев, уронила лицо на стол.

— …

— Господин Серебряное Лицо, что-то не так?

— Ничего. Просто подумал, что ты не спрашиваешь, почему я держался так высокомерно. И маску можешь снять. Ман-гномов рядом нет.

Обнаружение маны Хикару всё ещё работало неидеально, но жителей в этой деревне, несомненно, было немного.

— Эм, я знаю, что у вас наверняка есть причина, поэтому просто следую за вами.

Похоже, Паула особо над этим не думала.

— Понятно. Тебе стоит пересмотреть эту привычку не думать наперёд.

— Что? Я бездумная?!

— Ну, если учесть, что за две недели моего отсутствия ты создала сомнительную религиозную группу под названием Общество Странствующего Света и стала её лидером, назвать тебя так не совсем несправедливо.

Хикару отправился в Японию, встретил Аяно Сасакуру, также известную как Соарунай Саак, устроил мировую трансляцию земельного спора в провинциальном городке Фудзинота, а потом вернулся в этот мир. Выбравшись из Великого лабиринта Рунай-аас, он добрался до столицы Понсонии, где, к своему изумлению, обнаружил Паулу в роли религиозного лидера.

— Н-ничего я не могла с этим поделать.

— Я знаю. Это я сказал тебе использовать магию по своему усмотрению, и это не изменилось. Но нельзя позволять другим помыкать тобой. Иногда нужно быть настойчивой.

— Д-да, вы правы. О, значит, ваше поведение раньше — это вы показывали мне, как быть настойчивой? Вы сделали это ради меня?!

— …

Паула покраснела и засмущалась. Она явно обрадовалась, и Хикару стало трудно исправить её недоразумение.

— В общем, думаю, я понял их позицию.

— Их позицию?

— Мы пришли сюда, почти ничего не зная о ман-гномах и их намерениях. Я хотел собрать о них информацию, прежде чем раскрывать что-то о нас. Мы не знаем ни эту деревню, ни то, как работают Врата Чёрного Клина.

— П-понятно?

Паула склонила голову, явно не понимая, к чему он ведёт.

Единственной целью Хикару было снова заставить заклинание перехода между мирами работать. Ман-гномы обнаружили выполнение заклинания и выследили его, по-видимому, понимая, что это связано с заклинанием перехода между мирами.

Уже хорошо знать, что у них есть технологическое преимущество. Прежде чем выяснять больше о заклинании перехода между мирами, надо сначала собрать о них как можно больше сведений.

Его высокомерное поведение было стратегическим ходом, чтобы выяснить их истинную природу. Несмотря на то что Каграй и Ункен были его знакомыми, Хикару не был настолько наивен, чтобы доверять ман-гномам только из-за этой связи.

— Я наблюдал, действительно ли эти семь старейшин едины, — объяснил он.

— Разве старейшины не все друзья? — спросила Паула.

— На поверхности — да. Но когда вместе собираются трое, естественно возникают фракции. При семерых я ожидал хотя бы две-три группы. Их реакции на мои грубые замечания различались.

— Ого.

Паула искренне впечатлилась, а Хикару был внутренне готов к борьбе с того момента, как решил войти в деревню ман-гномов.

— Что вы будете делать дальше, господин Хикару? — Паула с живым интересом подалась вперёд.

— Наша главная цель — выяснить, почему заклинание перехода между мирами перестало работать. И, если возможно, получить право свободно пользоваться Вратами Чёрного Клина.

— Э-э… той штукой, от которой тошнит?

— Тошнит, но устройство, которое мгновенно переносит тебя на огромные расстояния, невероятно полезно, верно?

— Оно правда переносит на большие расстояния?

— Они сказали, что это место находится далеко на севере, в горах между Империей Квинбранд и Форестией. Но мы не можем быть уверены, что это правда.

Даже если это было не так, это место точно находилось не рядом со столицей Понсонии. Огромную пещеру возле города давно бы нашли. Это определённо был удалённый район. Точная дальность перемещения устройства оставалась неизвестной, но это, без сомнения, было варп-устройство.

И ещё количество тех дверей…

В большом помещении сразу за Вратами Чёрного Клина было множество дверей. Маловероятно, что только одна дверь связана с вратами, а остальные ведут в обычные комнаты. Разумнее было предположить, что другие двери тоже соединены с другими Вратами Чёрного Клина.

Иными словами — узловая точка для перемещения по всему континенту.

С таким устройством можно заработать состояние на торговле, безопасно перевозить важные сведения или тайно перебрасывать войска во вражеские страны. Ман-гномы, должно быть, использовали его, чтобы незаметно влиять на мир и поддерживать равновесие, не привлекая внимания.

Но были и любопытные моменты.

Существовали ли ограничения на использование Врат Чёрного Клина? Можно ли пользоваться ими только с перерывами, или есть предел числу людей, которых они могут переместить за раз?

И сколько существует тех активирующих предметов? Предмет, которым воспользовался Райга, выглядел как кусок дерева с рудой, вделанной в центр. Хикару решил, что это руда, потому что Обнаружение маны ничего не уловило, а прозрачности самоцвета у неё не было. Дерево выглядело очень старым и потёртым.

— О, кто-то идёт.

Обнаружение маны всё ещё едва работало, но он услышал приближающиеся шаги.

Хикару надел маску, и Паула сделала то же самое. В раздвижную дверь постучали, затем раздался звук отпираемого замка. Появилась юная девочка, толкая перед собой тележку.

У неё были короткие розово-светлые волосы, а длинные пряди по бокам были собраны ободком. Густая чёлка зачёсана влево, открывая широкий лоб. Большие бледно-розовые глаза озорно блестели, щёки были круглые. Одним словом, она выглядела как девочка из младшей школы. Мальчишеская, но прелестная.

Одежда у неё тоже была детская. Поверх чёрного нижнего костюма, закрывавшего запястья и щиколотки, она носила дзинбэй с короткими рукавами. На ногах были кожаные туфли, и в целом она выглядела так, будто только что пришла с урока физкультуры.

— Ого, вы правда люди! — воскликнула она высоким детским голосом. — Здравствуйте, приятно познакомиться. Я Ренка. А как вас зовут?

— Какая милая девочка! Я Пау… Цветочное Лицо! — сказала Паула, успев вовремя остановиться.

Она чуть не сказала Паула?

Паула присела, чтобы оказаться на уровне глаз Ренки.

— Цветочное Лицо? Смешное имя! Сколько тебе лет?

— Мне? Семнадцать.

— Правда? Значит, ты на семь лет младше меня.

— Да, верно, на семь лет млад… а? Не старше?

— Нет, младше.

— Тогда тебе двадцать четыре, — Паула тихо рассмеялась, решив, что Ренка ошиблась в подсчётах.

— Верно! В прошлом месяце исполнилось двадцать четыре.

— Что? — выражение Паулы застыло. Она обернулась к Хикару.

— То, что ты на меня смотришь, факта не изменит. Ман-гномы живут в три раза дольше людей, и физически развиваются в три раза медленнее.

— Ты много знаешь, да? — сказала Ренка.

— Неважно. Ты что-то принесла?

— Ах, точно! Папа сказал принести чай.

Ренка подтолкнула тележку к столу, а Паула, всё ещё не веря своим глазам, пошла следом.

— Кто твой папа?

— Папа — это папа. Мой отец. Вот так.

Паула помогла ей снять с тележки тяжёлый чайник.

— Ты сильная для семнадцатилетней.

— Эм, спасибо?

— Недоумённое лицо тут ничего не изменит, — сказал Хикару. — В общем, я хочу знать имя твоего отца.

— Райга.

— А, этот. Он выглядит сильным.

— Ага! Достаточно сильным, чтобы выходить за пределы деревни.

— Значит, наружу выходят только сильные? В деревне я тоже видел крепких людей с оружием.

— Они не такие сильные, как папа.

— Понятно.

— Вот ваш чай.

— Спасибо.

Чай оказался тем же дешёвым сортом, который Хикару обычно пил, таким можно было разжиться в любом городе континента. В этой деревне чайных полей не было, значит, его доставляли извне — вероятно, Райга или кто-то вроде него.

Те, кто выходят наружу с помощью Врат Чёрного Клина, должны быть очень умелыми. Они ведь не захотят, чтобы тайна ман-гномов просочилась наружу.

Ренка выложила целую гору маленьких печёных сладостей, похожих на печенье.

— Хе-хе. Пожалуй, я тоже вкушу от этого скромного пира, — сказала Ренка, используя важные слова при своей детской внешности. Она села и взяла угощение. — М-м, сладости всегда вкусные.

Она обхватила щёки ладонями и выглядела по-настоящему счастливой.

— Интересно, — сказал Хикару, заинтригованный её реакцией.

Он попробовал одну сладость. Она приятно хрустела, была просто сладкой, с ореховым ароматом — вероятно, в тесто добавили орехи.

Вкусно, но не настолько, чтобы привести его в блаженство, как Ренку.

— Я так и знала. — Ренка вдруг поникла. — Снаружи деревни много вкусной еды, да? Для меня это печенье очень вкусное, а вы едите его так, будто ничего особенного.

— Э-э, ну, оно правда хорошее.

— Вот! Этот жалостливый взгляд! Совсем как у папы. Папа наверняка снаружи ест всякую вкуснятину. Точно ест.

— Ну, вкусной еды там много, но и ужасной тоже хватает. Есть люди, которые живут так скудно, что даже простой чай вроде этого не могут спокойно выпить.

— Правда?

— Конечно.

— Я думала, снаружи деревни много вкусной еды, захватывающих событий, веселья, шума и много вкусной еды!

Она дважды сказала «вкусной еды».

— И такая сторона тоже есть. Но есть и противоположная.

— Расскажи мне о внешнем мире! Папа всё время выходит наружу, но ничего мне не рассказывает. Только говорит: «Если понадобится, сама узнаешь».

Младшее поколение ман-гномов, похоже, стремилось покинуть уединённую деревню. Но большинство старших ман-гномов, живших здесь тихо бесчисленное множество лет, были довольны тем, что остаются. Возможно, дело было в привычке, смирении или глубоко укоренившихся культурных ценностях.

— К счастью, я не ман-гном, так что могу рассказать тебе о внешнем мире, — сказал Хикару.

— Правда? Ура! Меня просто случайно назначили подавать чай, но я так рада, что взялась за это!

Ренка радостно подняла руки вверх, проявляя совсем детскую живость, хотя на самом деле ей было двадцать четыре.

Хикару задумался, не связано ли более детское поведение ман-гномов по сравнению с людьми с тем, что их физическое развитие идёт медленнее и влияет на манеры.

— Тогда расскажешь мне о деревне взамен? Мы только что сюда попали, — сказал Хикару.

— Конечно! Хотя я тоже знаю не всё.

— Полагаю, посетители вроде нас снаружи бывают нечасто?

— Ага! Уже много лет никого не было. Последние гости были… дай подумать.

Ренка начала рассказывать о деревне разные подробности.

В ней жило около тысячи ман-гномов. Те, кто действовал за пределами деревни, как Райга, обладали высокими боевыми способностями. Их называли Дальним Поясом, и насчитывалось их около сотни.

О работе Райги Ренка знала немного, но считала, что снаружи ему очень весело.

Вероятно, именно эти люди отвечали за ввоз внешних товаров. Хикару предположил, что их главные задачи — снабжение, перевозка, передача информации и шпионаж.

Ман-гномов, которые работали со старейшинами и вели себя как чиновники, называли Сопровождающим Шилом. Их было около пятидесяти, и они постоянно возились с непонятными документами, так что, скорее всего, это были бюрократы.

Другие роли включали Угол Райт, который ремонтировал разные вещи и вырезал статуи на стенах, Вихревой Трут, производивший предметы повседневного быта вроде одежды, мебели и посуды, Предельный Мрак, занимавшийся исследованиями, и Навозные Звёзды, связанные с сельским хозяйством.

Если сложить всех, выходило около девятисот ман-гномов, а остальные были детьми вроде Ренки — физически незрелыми ман-гномами.

— Мы, Пчёлы, бегаем по поручениям взрослых. Сегодня благодаря этому я получила сладости и услышала твои истории!

— Пчёлы? — Хикару заинтересовало слово.

Он понял, что названия занятий менялись в зависимости от роли, и необычные имена казались любопытными. В них, похоже, был какой-то принцип, хотя сразу уловить его было сложно. Эти названия использовали архаичные слова всеобщего языка континента или выражения, которые в обычной речи не встречались.

— Пчёлы — это просто Пчёлы. Давным-давно перед словом «Пчёлы» было ещё какое-то слово, но оно исчезло. Всем всё равно.

— Понятно.

Наверное, было что-то вроде «такая-то пчела». Медоносная пчела. Нет, вряд ли.

Вместе с Пчёлами существовало семь типов званий, охватывавших почти всю деревню. Оставались только семь старейшин, включая Великую старейшину.

Семь видов ролей и семь старейшин. У числа семь есть какой-то смысл?

Впрочем, даже если и был, Хикару это не касалось.

— Эй, Серебряное Лицо! Расскажи мне о внешнем мире.

— Хорошо. Что хочешь узнать?

Ренка поделилась многим, теперь настала очередь Хикару отвечать.

— Снаружи люди всегда носят такие маски? В них трудно видеть?

— …

С ходу трудный вопрос.

— Слышала, Ёсино?

Когда коллега из Предельного Мрака вошёл в комнату, Ёсино перестала писать.

— Говорят, Райга из Дальнего Пояса привёл людей. Двоих.

На обоих были похожие наряды — бледные желтовато-белые комбинезоны — и очки. В этой комнате, необычной для деревни из-за наличия крыши, полки, забитые множеством книг, поднимались почти до потолка. Света не было, но дверь в соседнее помещение оставалась открытой, и во тьме виднелись новые ряды полок. Огромный архив.

Ёсино положила перо на каменный стол, заваленный листами бумаги.

Хотя на вид им было лет двадцать с небольшим, оба прожили уже больше полувека.

— Это связано с тем, из-за чего старейшины подняли шум?

— Именно. Если то, что говорят старейшины, правда, значит, в мире происходят большие перемены, а люди, которых привёл Райга, могут обладать важной информацией.

— Это правда? Что расход маны становится серьёзным?

— Так показывают Весы. — Мужчина указал на комнату, из которой только что вышел.

Это было самое большое помещение в здании Предельного Мрака, и в центре стояло массивное устройство, похожее на солнечные часы.

Тускло-золотой металлический диск радиусом около двух метров, размеченный делениями. Хотя за этим металлом никто никогда не ухаживал, на нём не было следов ржавчины или коррозии. Он стоял здесь ещё до рождения этих мужчин и женщин — исследователей Предельного Мрака, а может, и до постройки самого здания, — сохранив первоначальный вид.

Это были Весы Души-Магои, которые исследователи называли Весами.

В центре круга находилась стрелка из того же металла, указывавшая на одну из отметок.

— Чем сильнее отклоняется стрелка Весов, тем больше это указывает на снижение общего объёма магической энергии в мире… по крайней мере, так говорят, — скептически сказала Ёсино.

— Мы не понимаем механизм устройства, так что нам остаётся верить тому, что оставили предки.

— Даже после веков исследований мы всё ещё не понимаем его полностью. Тебе никогда не интересно, что это вообще за устройство?

— Ну хватит. Не критикуй деревню и не втягивай меня.

— Что это значит? Хочешь сказать, я стану как Ранна?

— Я бы так далеко не заходил. Подожди, ты тоже хочешь покинуть деревню?

— Нет, не особо.

О безумной учёной Ранне знали все. Несмотря на многократные запреты, она продолжала запрещённые исследования, и в итоге её изгнали из деревни.

— Если бы Ранна всё ещё была здесь, она бы точно разобрала Весы, — сказала Ёсино.

— Спорю, так и было бы. Нам ведь даже прикасаться к ним нельзя, не то что разбирать.

— И не только нам. Их вообще никто никогда не разбирал. Неудивительно, что после веков исследований мы понятия не имеем, как это устройство работает.

— Я вообще впервые в жизни видел, как стрелка двинулась.

Когда пришло сообщение, что стрелка сдвинулась, старейшины поспешили сюда. Это случилось несколько месяцев назад, но в деревне, где перемены были редкостью, это помнили так, словно произошло вчера. Слухи о людях, которых привёл Райга, быстро разойдутся, и все соберутся хотя бы мельком на них посмотреть.

В этом смысле Райга поступил верно, приведя людей днём. Днём Пчёлы и другие ман-гномы были заняты своими работами, и жилая зона пустовала.

— Эта история с расходом маны правда так важна? — спросила Ёсино.

— Это же самые азы знаний для нас в Предельном Мраке. Расход магической энергии — это, по сути, окрашивание маны. А окрашенная мана уже не возвращается в чистую магическую энергию.

Всё это время Весы показывали, что общий объём магической энергии слегка снижался, а теперь начал снижаться ещё сильнее — по крайней мере, так говорили. Всё, что они знали об использовании Весов, было передано предками.

— Но мы ведь тоже используем магические предметы, — сказала Ёсино. — Это стрелку не двигало?

— Наше использование — капля в море. Если попадёшь в столицу Империи Квинбранд, увидишь магические лампы повсюду. Они потребляют огромное количество магической энергии.

Мужчина однажды ездил в столицу по работе.

— Но даже это не двигало стрелку.

— Нет, не в этом дело. Нелепо большой объём маны, расходуемый в столице, уже учитывался положением стрелки. Проблема в том, что стрелка сдвинулась дальше.

— Хочешь сказать, появился ещё один город размером со столицу? Ту самую имперскую столицу, в которой ты теперь якобы всё знаешь после одной ночёвки?

— Конечно нет, — возразил мужчина. — Стой, я никогда не говорил, что знаю о ней всё. Её размеры просто за гранью воображения. Для начала, в столице главная улица такая широкая, что не видно другого конца.

— Я слышала эту историю уже сто раз.

— Не сто!

— И? К чему ты ведёшь? Стрелка сдвинулась на одно деление, и старейшины запаниковали. Как это меняет нашу жизнь?

Мужчина вздохнул.

— Вот поэтому я не люблю исследователей, которые спешат с выводами.

Он устало пожал плечами, чем вывел Ёсино из себя. Похоже, у него была информация, которой она не знала, и он с нетерпением ждал момента, когда сможет ею блеснуть. Если ему позволить, он ещё и растянет этот миг, чтобы насладиться чувством превосходства.

— Ладно. Пойду спрошу у директора.

— П-подожди! Плохая идея!

Для мужчины директор был демоном. Правда, в основном из-за его собственных проступков — лени, многократных провалов сроков отчётов и почти ежедневных просыпаний.

— Если не хочешь, чтобы я сказала директору, выкладывай.

— Ладно, ладно. Ну и чего ты такая важная? Слушай, я просто подслушал разговор ребят из Сопровождающего Шила, когда они приносили документы. Эти живут ради того, чтобы выслужиться перед старейшинами, и сами метят в будущие старейшины. Они в самом центре деревенских секретов, так что информация, наверное, точная.

Даже для него слишком драматичное вступление, — подумала Ёсино.

— И? — поторопила она.

— Говорят, реликвия семьи Саак восстановлена.

Услышав слова «семья Саак», Ёсино застыла. Тело задрожало, словно от сильного жара, зрение поплыло.

— Эй, успокойся.

Голос мужчины прозвучал издалека, и её тело начало заваливаться.

— Эй!

Мужчина схватил её за руки и встряхнул, возвращая в чувство.

— П-прости. Я просто… была потрясена.

— Да, понимаю.

— Ты делаешь мне больно.

— О, прости.

Когда он ослабил хватку, Ёсино с облегчением выдохнула.

Семья Саак. Каждый ман-гном знал это имя, и оно всегда сопровождалось рассказами об их жутком замысле.

С детства ман-гномам рассказывали об ужасах семьи Саак. Это были их заклятые враги, которые бесчисленное, сотни раз сталкивались с ман-гномами.

Для ман-гномов скрытой деревни имя Саак было настолько тяжёлым, что заставляло их вздрагивать.

— Ты говоришь, Великий лабиринт Рунай-аас вернулся?

— Да.

— Поэтому старейшины и паникуют. Но этот континент изменился. Людей, полулюдей, даже эльфов стало больше. Технологии продвинулись, магические предметы изменились. Что семья Саак вообще может сделать сейчас?

— Но мы воевали с семьёй Саак всего несколько сотен лет назад.

Поскольку ман-гномы жили двести-триста лет, с семьёй Саак сражались их прадеды или более ранние поколения.

— Другие расы процвели потому, что мы перестали воевать? — спросила Ёсино.

— Не знаю. Старейшины и старики не хотят говорить о войне с семьёй Саак. Наверное, это был очень тяжёлый опыт.

— Если лабиринт вернулся, нам нужно знать больше.

— Да. Хотя, вообще-то, мы всё ещё не полностью уверены, что он вернулся.

— Если у нас нет информации, мы не можем принимать меры. Тогда почему они не раскрывают нам возрождение семьи Саак?

— Не смотри на меня. Понятия не имею. Но если Великий лабиринт Рунай-аас действительно вернулся, возможно, они привели людей, которые могут что-то знать, чтобы разработать стратегию. Если получится, они хотят снова запереть семью Саак и их подземелье под землёй.

— И сделать вид, что ничего не случилось? — недовольно сказала Ёсино.

— Очень похоже на то, что сделали бы старейшины и Сопровождающее Шило.

Мужчина снова пожал плечами.

Из разговора с Ренкой Хикару узнал многое.

Ман-гномы, если не считать таких, как Райга из Дальнего Пояса, редко выходили за пределы своей скрытой деревни. Те, кто не входил в Дальний Пояс, иногда уходили по работе, но такие случаи были редки.

Их скрытая деревня находилась в огромной пещере. Вдоль стен располагались мастерские по изготовлению одежды, кузницы и даже фермы в глубине пещеры, где выращивали зерно и овощи.

Не хватало им только скота; мясо и рыбу ежедневно доставлял Дальний Пояс.

Каждому ман-гному назначали работу, и он должен был её выполнять. Похоже, со временем они привыкали к жизни почти без перемен и свободы.

Говорят, эльфы с их ещё более долгой жизнью предпочитают стабильное, неизменное существование. Наверное, если каждый день занят делами, веками не проживёшь.

Этот уклад по-своему казался ограничительным, но ман-гномы, занимавшие место между людьми и эльфами, могли выбрать либо жизнь, похожую на человеческую, либо замкнутый образ жизни, ближе к эльфийскому.

— Ренка, ты всё ещё здесь?

— О, папа.

Добравшись до зала собраний, Райга нахмурился, увидев, что Ренка всё ещё болтает. Он хотел, чтобы она сразу ушла домой после подачи чая. Он по-прежнему не доверял Хикару и Пауле и боялся, что они набьют Ренке голову историями о внешнем мире.

— Серебряное Лицо, старейшина готов тебя принять. Идём.

— Хорошо.

Хикару поднялся и попрощался с Ренкой.

Вместо привычного места собрания старейшин их повели в другое здание. Жилой дом.

Он был больше остальных и украшен сложной резьбой, покрывавшей целую стену: переплетённые лозы. В обычных домах на поверхности лозы могли расти сами по себе, но в подземной деревне такого быть не могло.

— Райга из Дальнего Пояса докладывает.

— А, входите.

Дверь была широко открыта, и внутрь хорошо просматривалось, но её можно было закрыть. Собственно, едва Хикару и Паула вошли, Райга задвинул большую раздвижную дверь.

Здесь был потолок, а окна закрыты, поэтому единственным светом служили свечи. Да, свечи, не магические лампы. Войдя, они оказались в жилой комнате с большим столом. Дальше виднелись ковры и длинные кушетки. На настенных полках стояли искусно сделанные сосуды и несколько статуэток птиц. Птицы были раскрашены в разные цвета, и при свете свечей краски смотрелись особенно живо.

— Я коллекционирую статуэтки птиц. Если у тебя вдруг есть какая-нибудь, я с радостью приму её.

К ним подошёл старейшина в капюшоне, держа свечу.

Райга сказал о встрече со старейшиной, не уточнив, Великой ли старейшиной или всеми старейшинами, и Хикару решил, что речь о конкретном человеке. Но он не ожидал, что тот будет один.

Этот старейшина был мужчиной. Среди семи старейшин четыре были женщинами, включая Великую старейшину, и трое мужчинами.

— Извини, но такой изящный декор я с собой не ношу, — сказал Хикару.

— Вот как? С таким большим рюкзаком я подумал, что у тебя может что-то быть.

— В нём только необходимое для путешествия.

Рюкзак Хикару был тяжёлым. Внутри лежали одежда, одеяла и прочее, но также оружие. Этот загадочный рюкзак, куда помещалось больше, чем казалось, Хикару получил в Великом лабиринте Рунай-аас. Там были и другие вещи, но статуэток птиц не было.

— Что ж, присаживайтесь.

Старейшина, освещённый свечой, выглядел моложе остальных старейшин, но всё равно был стар.

Хикару и Паула устроились перед столом; старейшина сел напротив, а Райга остался у двери.

— Прежде всего я хочу извиниться за неудобства. Мне не терпелось услышать вашу историю, но ноги у нас, стариков, уже не те.

— Хм, я думал, старейшины просто прохлаждаются, отправив остальных работать, но вы неожиданно достойный человек.

— Следи за языком, Серебряное Лицо.

— Всё в порядке, Райга, — одной фразой остановил его старейшина. — Райга сделал что-то непозволительное?

— Просто вломился в чужой дом. В этой деревне нет дверей и окон, так что, наверное, дело лишь в разнице общественных норм.

— Понятно.

Старейшина коротко взглянул на Райгу. Тот выглядел так, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

— Тогда пора рассказать мне, что вы знаете о заклинании перехода между мирами, — начал Хикару.

— Мне сказали, что ты пришёл в нашу деревню в поисках этих сведений. Но сначала не мог бы ты рассказать, что тебе известно об этом заклинании перехода между мирами? Информация, которой владеем мы, ман-гномы, может оказаться не относящейся к делу.

— Ладно.

Старейшина не смутился от властного тона Хикару и сохранял внимательную учтивость. Возможно, это была игра, но очень тщательная. С учётом его поведения Хикару решил, что лучше не маневрировать и сразу перейти к сути.

Хикару объяснил, что знает о заклинании перехода между мирами, — а знал он не так много. Базовая структура этого заклинания была давно опубликована Соарунай Саак, и недавно оно было доведено до практического применения.

Удивление старейшины было очевидным.

— Ты говоришь, вы завершили то, что семья Саак оставила незаконченным?

Технически работу выполнили Роланд Н. Зарасия, прежний владелец тела Хикару, и королева Понсонии Куджастрия, но вдаваться в такие детали не требовалось. Особенно в ту часть, что заклинание способно отправлять людей в другой мир.

— Да. Диссертация семьи Саак была почти завершена, не хватало лишь нескольких шагов.

— У тебя больше склонности к колдовству, чем мы предполагали.

— Меня не волнует борьба за власть между ман-гномами и Саак. Я хочу жить мирно и тихо, так что буду признателен, если вы не станете втягивать меня в свои проблемы.

— Каграй говорил, что у тебя нет желаний.

— Называете императора по имени?

— Он ещё сказал: «Его отсутствие желаний доставляет хлопоты. На него не действуют ни престиж, ни деньги. Сомневаюсь, что кто-то сможет заставить его делать то, что мы хотим».

— …

Это было довольно точно.

— Кстати, ты знал, что Великий лабиринт Рунай-аас возродился?

— Меня интересует только одно: готовы ли вы помочь снова сделать заклинание перехода между мирами пригодным к использованию.

— Райга нашёл тебя, потому что мы заметили, как кто-то пытается пересечь… нечто вроде барьера этого мира. У нас есть устройство, способное это обнаруживать. Оно улавливает особые и мощные следы маны.

— О?

— Это придаёт нашим сведениям достоверность, согласен? Мы хотим узнать о Великом лабиринте Рунай-аас. К тому же это даст контекст.

— Я о нём знаю. Можно сказать, да, он возродился.

Старейшина кивнул. Похоже, деревня уже знала о возрождении подземелья.

— Ты знаешь, почему он возродился?

— Понятия не имею. Я не специалист по семье Саак. Но, скорее всего, подземельем управляет Соарунай Саак.

— Это действительно Соарунай Саак?

— Что вы имеете в виду?

— Ну…

— Я уже дал вам информацию. Неужели теперь вы собираетесь утаивать свою?

— Дело не в этом.

— Тогда в чём?

Глаза старейшины расширились. Мальчик в маске перед ним смотрел прямо на него.

Речь Хикару оставалась спокойной и тихой, но сила его взгляда парализовала старейшину.

Он не недооценивал этого мальчика. Согласно сведениям Каграя, мальчик доставил Папу Теократии Биос в столицу Империи Квинбранд, раскрыл доказательства распространения наркотика городской знатью и помог заключить перемирие между Биосом и Квинбрандом.

Он обладал способностями к скрытности, смелостью в принятии решений и прошёл через множество битв.

Сначала старейшина решил, что сведения Каграя о Хикару преувеличены. Что император, восхваляя мальчика, скрывает неблагоприятную информацию. Ман-гномская проницательность и долголетие заставляли его учитывать и такие возможности.

Когда мальчик появился на заседании старейшин, он выглядел высокомерным, но как человек — незначительным. Честно говоря, старейшина не нашёл в нём ничего впечатляющего.

И всё же давление, исходившее сейчас от этого мальчика, подавляло. Ман-гном, проживший больше двух веков, вздрогнул от его присутствия.

— Р-Райга действительно сообщил нам о Соарунай, но Соарунай Саак была человеком. Они исчезли задолго до моего рождения. Сейчас они не должны быть живы.

— Возможно, превратились в нежить.

— Став монстром-нежитью, они ограничили бы виды магии, которыми могут пользоваться. Для семьи Саак это унизительнее самой смерти.

В этом рассуждении была странная логика.

— Их крупномасштабный эксперимент превратил южные равнины Квинбранда в пустошь. Но после этого никто не знал ни их местонахождения, ни расположения лабиринта.

Эксперимент. Крупная авария. Этот инцидент забрал жизнь Соарунай и стал причиной того, что её душа оказалась в теле Сасакуры Аяно. Какой же проблемный человек.

— П-подождите, старейшина, вы уверены, что можно раскрывать это Серебряному Лицу? Это совершенно секретные сведения, неизвестные даже большинству жителей деревни.

— Всё в порядке. Мы хотим, чтобы Серебряное Лицо было на нашей стороне.

Не обращая внимания на Райгу, Хикару продолжил:

— Соарунай использовала особый тип колдовства, которого я раньше не видел. Она накладывала заклинание без подготовки схемы.

— Это было колдовство, а не магия?

— Думаю, да. Это не была ни стихийная магия, ни святая, ни нечистая.

— П-понятно.

— Перейдём к сути. Почему я не могу использовать заклинание перехода между мирами?

На этот раз старейшина ответил без колебаний.

— Вероятно, из-за возрождения Великого лабиринта Рунай-аас.

— Правда?

— Да. Само подземелье представляет собой сущность магии семьи Саак. Они пытаются охватить этот мир колдовством. И, делая это, пытаются управлять течением душ.

История вдруг стала грандиозной. Охватить мир колдовством. Управлять им?

Разве это не похоже на божественное деяние, влияющее на фундаментальные принципы мира — вроде всемирного тяготения или молекулярной структуры?

— Такое… возможно? — спросил Хикару.

— Не знаю. Но они определённо нацелились на это. Им всё равно, что это потребует колоссального расхода магической энергии.

Хикару задумался. Неужели та рассеянная Соарунай действительно замахнулась на нечто настолько дерзкое? Впрочем, она вполне могла быть рассеянной и при этом обладать знаниями в колдовстве. Она использовала неизвестное Хикару заклинание и доставила ему немало хлопот.

— Значит, если снова подавить лабиринт…

— Это будет трудно. Лабиринт слишком огромен.

— Откуда такая уверенность? Он ведь однажды уже уснул.

— Подавить его может разве что ещё одна авария колдовства, способная превратить целую равнину в пустошь.

— Хм.

Авария такой величины, без сомнения, убьёт Хикару. Стоит ли попросить Соарунай прекратить то, что она делает?

Не думаю, что это возможно.

Хикару вспомнил разговор с Соарунай.

— Ты получила ману на горе Мидори, потому что я помог господину Дояме. Я ошибаюсь? Могла бы хотя бы поблагодарить.

— Я… не могу.

— Не можешь?

— Мы закончили.

После этого Соарунай сменила тему.

«Не могу» могло означать две вещи. Первое — это невозможно осуществить. Даже силами Соарунай это просто нельзя сделать. Второе — она могла бы, если захотела, но не станет; такое «не могу».

Учитывая прежнюю аварию, остановившую великий лабиринт, и то, как быстро Соарунай сменила тему, Хикару считал более вероятным второе.

Для Соарунай или семьи Саак это могло значить: они не могут, потому что ущерб будет чудовищным.

— Великий лабиринт — источник магии, и единственное решение — остановить его? Или есть другой вариант? — спросил Хикару.

— За подробностями тебе следует обратиться в Предельный Мрак. Я всё устрою.

— Спасибо.

— Тогда пойдём?

— В Предельный Мрак?

— Нет. — Старейшина покачал головой. — Сейчас мы собираем всех жителей. Будет проведено собрание, на котором официально объявят о возрождении Великого лабиринта Рунай-аас, и все в деревне будут заняты подготовкой. Лучше поговорить с Предельным Мраком позже. Ты понимаешь, верно? К тому времени все, вероятно, будут более склонны к сотрудничеству.

Старейшина тонко улыбнулся, и впервые Хикару насторожился. По этой улыбке невозможно было понять, что у него на уме; настолько глубокая улыбка намекала на жизнь куда длиннее, чем у Хикару.

В этот момент где-то вдали зазвонили колокола.

— Старейшина, это призывный колокол.

— Похоже на то. Пойдём, Серебряное Лицо?

Хикару кивнул Пауле и поднялся.

И какой переполох теперь начнётся?

Свет, льющийся сверху, приобрёл багровый оттенок, окрашивая огромную пещеру в мягкое оранжевое сияние. Вид был несколько мистический.

На прежде пустой центральной площади начали собираться фигуры. Одежда у них различалась: кто-то был в комбинезонах, кто-то — в коротких рукавах, несмотря на зиму снаружи (хотя в самом пространстве было тепло). Появились и юные Пчёлы.

К центральной площади выходил особняк с большим балконом на втором этаже, и на балконе была видна Великая старейшина с остальными старейшинами. Хикару повели к ним.

Когда ман-гномы заметили двоих посторонних людей в подозрительных масках, поднялся ропот.

Старейшина-мужчина, ведший Хикару, шёл как ни в чём не бывало, не обращая внимания на сотни взглядов, включая взгляды с балкона. Остальные старейшины явно были удивлены его связью с Хикару, что говорило о том, что старейшина связался с ним самостоятельно, не посоветовавшись с другими.

Вздохнув, Хикару поднял взгляд и заметил то, чего раньше не видел: за особняком стояла высокая, похожая на дозорную башня с колоколом. Внутри особняка не было мебели. Когда они поднялись на второй этаж, взгляды остальных старейшин — теперь откровенно враждебные — впились в старейшину-мужчину.

— Седьмой старейшина, что ты делаешь с гостями? — спросила одна из старейшин-женщин.

Так Хикару узнал, что старейшину, приведшего его, называли Седьмым старейшиной. Кстати, он так и не спросил его имя. Не то чтобы оно его интересовало.

— Подумал, что хочу послушать необычные истории из внешнего мира, — Седьмой старейшина прикинулся простачком.

— Не покровительствуй мне. Тебе правда так срочно нужно было поговорить с человеком, что ты притворился, будто у тебя болит живот, и ушёл посреди нашего обсуждения? Что именно ты замышляешь?

— Я ничего не замышляю. Я не так опытен, как мои более старшие коллеги. Просто хотел услышать, что они скажут.

— Райга. Не думала, что ты станешь пешкой Седьмого старейшины.

Седьмой старейшина продолжал изображать неведение, и раздражённая старейшина перенаправила злость на Райгу.

— Это… был приказ, — с гримасой пробормотал Райга.

Хикару невольно подумал, что Ренка разочаровалась бы, увидев это. Даже если она злилась на отца за его декадентскую жизнь во внешнем мире, ей, похоже, нравилось слушать его рассказы. Но даже он не мог ослушаться общественной иерархии.

— Довольно. Успокойся, Третья старейшина. Несправедливо нападать на Райгу, — вмешалась Великая старейшина. — В любом случае мы начинаем объяснение для жителей.

Третья старейшина — женщина, сцепившаяся с Седьмым старейшиной, — слышно цокнула языком и повернулась к балкону. Тем временем Седьмой старейшина спокойно подошёл к Великой старейшине.

— Все, спасибо, что собрались, исполняя деревенские обязанности — долг ман-гномов.

Под обязанностями, вероятно, подразумевались их ежедневные работы. Когда Великая старейшина заговорила, площадь притихла. Мегафона видно не было, но её голос разносился чётко.

— Некоторые из вас, возможно, строили догадки о том, почему старейшины последние несколько дней были беспокойны. Сейчас я внесу ясность. — Великая старейшина произнесла всё на одном дыхании. — Великий лабиринт Рунай-аас вернулся. Вместе с нашим старым врагом, Соарунай Саак.

Раздались вскрики; некоторые от потрясения осели прямо там, где стояли. Разъярённые голоса требовали объяснить, что происходит, другие поспешно перешёптывались с соседями. В мгновение ока центральная площадь погрузилась в хаос.

Вооружённые фигуры, резерв Дальнего Пояса, двинулись наводить порядок. Но это было непросто. Хикару быстро насчитал больше пятисот собравшихся, а успокоить суматоху пытались едва ли двадцать.

Это затянется, — подумал Хикару.

— Эй! Великая старейшина ещё говорит!

Через центральную площадь с противоположной стороны шагал мужчина. Он был выше среднего ман-гнома, почти ростом с Хикару, и носил дорожную одежду с плащом, резко отличаясь от деревенских ман-гномов. Возможно, член Дальнего Пояса. Красивый мужчина с аккуратно подстриженными светлыми волосами. За ним стояли ещё пятеро ман-гномов.

— Я, Гранрюк, глава Дальнего Пояса, вернулся.

Когда он шагнул вперёд, ман-гномы расступились, давая ему дорогу. Хикару невольно отметил, что имя у него для ман-гнома весьма необычное.

Гранрюк устремил взгляд на Великую старейшину на балконе.

— Великая старейшина, разве не преждевременно действовать, не созвав весь Дальний Пояс?

— Мы не можем позволить себе промедление.

— Я слышал, первые сообщения о возрождении семьи Саак поступили несколько дней назад. Однако всё это время вы ничего не делали. Ваши слова звучат не слишком убедительно.

Великая старейшина бросила пронзительный взгляд на старейшин и Сопровождающее Шило, словно спрашивая, кто слил информацию.

— Все эти дни мы собирали убедительные доказательства. Сегодня, получив подтверждение, мы готовы сделать объявление. Будь спокоен, Дальний Пояс получит точные сведения.

— Вот как? Вы получили эти доказательства от тех людей? Не думал, что вы станете принимать слова людей за чистую монету. Вы изменились, Великая старейшина.

— На что ты намекаешь, Рикидо?

— М-моё имя не Рикидо. Я Гранрюк! — впервые Гранрюк проявил волнение.

— Ты сам себе дал это имя. В деревне ман-гномов ты Рикидо.

Я так и думал, что имя для ман-гнома странное.

— Н-но Рикидо звучит так убого. Гранрюк куда круче! Н-нет, дело не в этом. Вопрос в том, можно ли доверять информации от этих людей.

— Чепуха. Работа Дальнего Пояса как раз и заключается в получении сведений от кого? От людей. Именно люди процветают на всём континенте больше всех.

— О? Какое отступление от нашего обычного скепсиса по отношению к человеческим делам. Вы слепо верите им только потому, что их привёл Райга?

Сначала Хикару показалось, что обвинение направлено на него, но было ясно: оно адресовано Райге. Хотя Райга держался спокойно, остальные ман-гномы рядом с Гранрюком выглядели обеспокоенными.

Великая старейшина глубоко вздохнула и подняла руку. Постепенно ропот ман-гномов стих.

— Мы созвали вас, нарушили ваши расписания, чтобы вы собрались здесь, а ты ведёшь себя так — закатываешь истерику как ребёнок?

— Ребёнок?! Как глава Дальнего Пояса я обладаю обширными знаниями внешнего мира…

— Глава? Не смеши меня. У нас нет рангов. Ты даже базовым учениям нашего народа следовать не можешь? Если хочешь уйти из Дальнего Пояса…

В этот момент даже Хикару, наблюдавший со стороны, почувствовал, будто Великая старейшина выросла.

— …я помогу тебе с этим.

Давление. Хикару думал, что женщина с титулом Великой старейшины должна быть грозной, но сила, которой обладала эта старуха, оказалась совершенно иным оружием, чем он ожидал.

— Ух.

Гранрюк, принявший это на себя, замолчал под тяжестью давления. Несколько секунд прошли в тишине.

— С возрождением Великого лабиринта Рунай-аас, — буднично продолжила Великая старейшина, — расход магической энергии мира значительно вырос. Не только из-за подземелья семьи Саак, но и из-за возрождения других подземелий. Однако наша первоочередная забота — возвращение Соарунай Саак.

Все вслушивались в слова Великой старейшины.

— Есть две основные стратегии, которых мы можем придерживаться. Во-первых, необходимо выяснить причину возрождения этих подземелий и, если возможно, снова их запечатать. Во-вторых, мы должны исследовать Великий лабиринт Рунай-аас. В зависимости от того, что обнаружим, прямое столкновение с Соарунай Саак может стать неизбежным.

Со всех сторон послышались вздохи.

— Хотя наша эпоха долгого мира, возможно, подходит к концу, ман-гномы должны действовать ради спокойствия этого мира. С сегодняшнего дня мы полностью поддерживаем Дальний Пояс и Предельный Мрак. Дальний Пояс будет следовать указаниям Второй старейшины, а Предельный Мрак — указаниям Третьей старейшины.

По обе стороны от Великой старейшины стояли две пожилые женщины.

— Остальные старейшины и Сопровождающее Шило, вероятно, останутся в зале совета. Все будьте готовы к любым непредвиденным событиям и действиям в любой момент.

На этом Великая старейшина завершила речь.

Солнце зашло, и деревню окутала кромешная тьма без звёзд и лунного света. Единственным освещением стали мягко светящиеся дорожки и здания. Отсутствие следов маны намекало на люминесцентные свойства или иной источник энергии. Эта деревня демонстрировала собственный, особый вид прогресса.

— Сейчас мы идём на совещание, так что в Предельный Мрак отправимся завтра, — сказал Седьмой старейшина.

Хикару и Паулу снова отвели в зал собраний, но теперь там ждала еда. Масляные лампы освещали стол с хлебом, рагу и сыром. Самая обычная трапеза.

— На удивление обыденно, — заметил Хикару.

— Да, — согласилась Паула. — Я очень благодарна.

В кувшине была вода. Свежевыпеченный хлеб оказался вкусным, рагу — хорошо приправленным. Ренка жаловалась, что жизнь в деревне скучна, но по крайней мере еда была неплохой.

— Мяса нет.

В рагу были только овощи и грибы. Оно было вкусным, но Хикару задумался, достаточно ли этого для растущих детей.

В этот момент в дверь постучали. Хикару и Паула переглянулись.

— Входите, — сказал Хикару.

— Хорошо… хм? Эй, заперто! Откроете?

Хикару и Паула снова переглянулись.

— Дверь вроде как запирается снаружи, — сказал Хикару.

— Чушь. Двери должны запираться изнутри… о, подождите, ты прав. Почему замок снаружи?!

С лязгом дверь распахнулась, и в проёме показался ман-гном. В руках он держал редкую для этой деревни магическую лампу, холодный ослепительный свет которой освещал его лицо.

— Эм, кажется, тебя звали Гран… Рикидо?

— Гранрюк! Зачем ты сам себя поправил?!

— И зачем ты здесь, Рикидо?

— Гранрюк! Гран-рю-к!

Пауза между «рю» и «к»? — подумал Хикару.

— Серьёзно, зачем ты пришёл?

Судя по его прежнему обмену репликами с Великой старейшиной, к Серебряному Лицу он относился неблагосклонно.

Гранрюк одной рукой закрыл за собой дверь — нет, оставил её чуть приоткрытой, будто боялся, что она снова запрётся, — затем кашлянул и вошёл.

Не обращая внимания на Паулу, Гранрюк осмотрел Хикару с головы до ног. Хикару оставался настороже, готовый в любой момент выхватить кинжал с пояса.

— …

— …

После нескольких секунд молчания…

— В-вы пожмёте мне руку? — сказал Гранрюк.

— …

Что?

— Я-я всегда хотел узнать, какой вы. Господин Каграй редко кого хвалит, но о вас отзывался очень высоко. И вы даже помогли господину Ункену. Я давно хотел с вами встретиться!

Гранрюк поклонился под прямым углом и протянул правую руку, будто приглашал кого-то на свидание.

Хикару и Паула переглянулись, оба слегка приоткрыв рты, затем Хикару кашлянул.

— Эм, ну… ладно.

Когда он поднялся, чтобы пожать руку, Гранрюк поднял лицо и широко улыбнулся. Хикару понял, что улыбка красивого мужчины может обезоружить даже другого парня. На всякий случай, если рукопожатие окажется трюком для атаки, Хикару оставил левую руку свободной, но опасения не оправдались.

— И всё-таки почему? — спросил Хикару после рукопожатия.

Гранрюк, сияя и глядя на свою руку, ответил:

— Хм? О чём вы?

— Разве ты не разнёс меня перед всеми? Ты говорил так, будто совершенно мне не доверяешь.

— Разнёс?! Это был всего лишь небольшой укол. Изначально недоверие к вам выражали старейшины.

Хикару склонил голову, не понимая. Если они ему не доверяли, зачем позвали?

Когда Гранрюк начал говорить, Хикару жестом указал на стул, но тот отказался:

— Я предпочту стоять. Если сяду за один стол с вами, начну нервничать.

— Вы украли для нас Противоядие разрушения чар, верно? — продолжил Гранрюк.

— Если речь о тех, что я передал имперским шпионам, тогда да.

— Когда я услышал эту историю, был совершенно поражён! Пробраться в легендарную Башню, куда не смог проникнуть даже легендарный шпион Империи, Чёрный Клинок Ункен, и украсть противоядие! Ах, почему меня не назначили в команду Биоса? Не поймите неправильно. Форестия захватывает, но всё равно не дотягивает.

— Гранрюк, ты уходишь от темы, — перебил Хикару.

— О, простите. В общем, старейшины изначально не доверяли вашим действиям. Они не могли поверить, что вы сумели добыть противоядие, которое не смог получить даже Дальний Пояс, размещённый в Квинбранде.

— Понимаю. Естественно было заподозрить, что я сговорился с врагом и принёс поддельное противоядие.

— Ч-что?! — отчаяние Гранрюка было очевидным.

— Я лишь говорю, что подозрения естественны, — пояснил Хикару. — Вопрос в том, что после проверки можно подтвердить, настоящее оно или нет.

— Именно?! Но… — Гранрюк нахмурился и вздохнул.

— Что не так? Насколько я слышал, противоядие доставили в Квинбранд, и оно отлично сработало.

Хикару взглянул на Паулу, и та кивнула. Тогда Паула вместе с Софи и Сарой находилась в столице Квинбранда и без отдыха лечила больных.

— С помощью Врат Чёрного Клина доставить его можно было бы быстрее.

Хикару вздрогнул. Мужчина был прав. С Вратами Чёрного Клина — революционным логистическим устройством — противоядие можно было мгновенно перевезти из Биоса в Квинбранд. Но в действительности этого не произошло. Его перевозили по суше.

— Поскольку о Проклятом токсине было известно не всё, старейшины временно закрыли врата, соединяющие нас с Квинбрандом. Они опасались, что он распространится в деревню. Поэтому мы не смогли использовать Врата Чёрного Клина для доставки противоядия.

Повисла тяжёлая тишина. Раздражение Гранрюка было ощутимым. Предотвратить распространение неизвестной эпидемии — понятно. Но отказаться перевозить противоядие, когда оно лежит прямо перед вами… Сколько жизней было потеряно за эти несколько дней?

Если бы они хоть немного доверяли Серебряному Лицу, если бы хотя бы проверили эффективность противоядия, его можно было бы доставить через Врата Чёрного Клина в Империю Квинбранд и спасти ещё больше людей.

Руки Паулы сжались в кулаки на коленях. Она была на передовой в тот хаотический период.

— Прости, Серебряное Лицо.

— Извиняться надо перед ней, не передо мной.

— Эм, она ваша подруга?

— Ты её не знаешь?

Когда Хикару объяснил, что Паула была целительницей, лечившей людей в Империи, Гранрюк снова склонил голову. Похоже, о деяниях Цветочного Лица широко не знали.

— Спасибо, — сказал Гранрюк. — Благодаря вам многие жизни были спасены.

— Э-это было ничего особенного.

Неловкость Паулы, вероятно, была связана с задержкой поставки противоядия. Она считала, что сделала всё возможное, но за кулисами ман-гномы помешали их усилиям.

— Ты не сторонник превосходства ман-гномов? — спросил Хикару. — Тебе правда важны жизни людей?

— Я не настолько бессердечен.

— Раньше ты хвастался, что глава, вот я и подумал, что ты зациклен на иерархии.

Гранрюк неловко рассмеялся.

— Разве не странно? Великая старейшина говорит, что среди ман-гномов нет иерархии, но на деле вся власть у старейшин. Они проводят строгую границу между ман-гномами и людьми. Я долго жил в городах с разными расами, так что моя точка зрения, возможно, отличается. По крайней мере, я не такой, как Великая старейшина или обычный ман-гном.

Его слова дали совсем другое толкование прежнему обмену на центральной площади. Гранрюк спрашивал Великую старейшину о доверии к Хикару не из заботы о ман-гномах, а потому что старейшины решили довериться ему сейчас, хотя раньше не доверяли.

И как я должен был это понять?

Молчание Хикару, похоже, заставило Гранрюка занервничать.

— П-пожалуйста, воздержитесь от убийства старейшин. Они из немногих, кто знает историю деревни.

— За кого ты меня принимаешь? За серийного убийцу, который убивает при малейшем раздражении?

— С вашими способностями… вы ведь могли бы это сделать, да?

— Не скажу, что не мог бы.

Гранрюк сглотнул.

— Но ты и сам довольно способен. Я чувствую, что ты сильнее Райги.

Это было не просто лесть. Райга был умелым, но Хикару не чувствовал, что проиграет ему в бою. Он уже проверил Доску души Райги. Он также проверил Доску души Гранрюка, и общие показатели у него были немного выше, чем у Райги.

— П-правда? Спасибо. Я ведь каждый день тренируюсь.

— Но Ункен всё равно лучше тебя.

— Ух. Так я и думал. Сэр Ункен настолько силён, да?

Раньше Хикару не имел бы шансов против Ункена, но это без использования Скрытности. Теперь он мог держаться в прямом бою, пусть матч был бы равным или с лёгким преимуществом Ункена. Однако со Скрытностью Хикару точно мог победить.

Хикару поднял ранг души в Великом лабиринте Рунай-аас. Полученные очки он вложил в базовые параметры вроде Силы и серьёзно повысил мобильность, вложившись во Взрывную силу. В результате он постепенно превращался в бойца высокой скорости.

— Так почему ты вернулся сюда? — спросил Хикару. — Дальний Пояс действует за пределами деревни. Сложно поверить, что ты случайно вернулся именно тогда, когда я оказался здесь, а Великая старейшина собиралась произносить речь.

— Прежде чем перейти к этому: в Объединённых Нациях Форестии, где я назначен, появлений подземелий было немного.

— Подожди, правда?

— По сравнению с членами Дальнего Пояса в других странах, у меня было больше свободного времени, так что я проверил места, где появились подземелья. Посмотрите.

Гранрюк разложил на освобождённом от посуды участке стола простую карту мира размером примерно с лист A3. Красные кресты отмечали места появления подземелий.

Объединённые Нации Форестии на севере занимали огромную территорию, но крестов там было мало. В Империи Квинбранд, протянувшейся с севера к центру, на юге было довольно много крестов. По территории Королевства Понсония, граничащего с Квинбрандом, кресты были разбросаны повсюду. В морской стране Вириоушен к востоку от королевства, у моря, возле побережья крестов было меньше. В Теократии Биос крестов было много. В огромной Конфедерации Эйнбист на западе почти не было крестов — возможно, потому что их ещё не обнаружили.

— Хм. Похоже, чем дальше от Биоса, тем меньше крестов, — заметил Хикару.

— Верно. Потом пришли новости о колебаниях в расходе маны мира. Я решил, что должен доложить об этом старейшинам, и поспешил обратно.

— И прибыл как раз к объявлению.

— Именно. Так что, отвечая на ваш прежний вопрос: это было чистое совпадение. Представьте моё удивление, когда я увидел незнакомых людей в серебряных масках за спиной Великой старейшины. После всех разговоров о недоверии к Серебряному Лицу они вызвали вас, пока меня не было!

— Поэтому ты и выступил против них.

— Н-ну да. Ах, как бы мне ни хотелось остаться, скоро нужно уходить. Для меня честь, что вы столько раз назвали меня Гранрюком.

— Э-э… ладно.

— Мне нужно сообщить старейшинам расположение этих подземелий. После этого я должен как можно скорее вернуться в Форестию.

— Занятый ман-гном.

Гранрюк рассмеялся.

— Хотя мы, ман-гномы, живём втрое дольше людей, жизнь в человеческом обществе делает нас такими же занятыми.

Вероятно, так и было, подумал Хикару. Именно поэтому эльфы, живущие ещё дольше ман-гномов, предпочитали неторопливую жизнь в глубине леса.

— Кстати, вы собираетесь задержаться в деревне? — спросил Гранрюк.

— Нет. У меня есть дела. Я собираюсь поговорить с Предельным Мраком.

— О? Исследования, связанные с душами?

— Точнее, с колдовством.

Хикару коротко рассказал о неудачных попытках выполнить заклинание перехода между мирами.

Гранрюк моргнул.

— Простите, но, боюсь, вы ничего не получите.

— Что ты имеешь в виду?

Ман-гном громко фыркнул.

— Все технологии, оставшиеся здесь, были созданы давным-давно, а с тех пор мы потратили много времени на их изучение, но результаты разочаровывают. Мы даже не смогли воспроизвести Талли, который открывает Врата Чёрного Клина.

— Правда?

— Да.

Гранрюк достал из поясной сумки Талли. Он был сделан из старого дерева, а в центр был вставлен камень. Края округлились, вдоль годичных колец шли неровные борозды. Гранрюк беззаботно протянул его Хикару.

— Т-ты уверен, что можно мне его трогать?

— Конечно. Более того, уверен, Талли будет рад, если вы его коснётесь.

Хикару ни на миг в это не поверил. Если кто и радовался, так сам Гранрюк. Но он с благодарностью воспользовался возможностью подержать предмет в руках.

Он был лёгким. Райга носил его на шнурке, а Гранрюк, похоже, просто держал в сумке.

Хикару осмотрел его.

Просто дерево и камень. Значит, этот камень особенный.

— Ребята из Предельного Мрака не некомпетентны, — сказал Гранрюк. — Наоборот, у них одни из лучших умов в деревне. Но правила, по которым они работают, ужасны.

— Правила?

— Разборка запрещена. Любые новые эксперименты должны основываться на старой документации и быть доказанно безопасными.

— Ты серьёзно? То есть они могут только воспроизводить уже известное?

— Именно. Исследования здесь занимают годы, чтобы едва поцарапать поверхность. Это душит развитие и мешает накоплению знаний.

Хикару вспомнил, как безумная учёная Ранна проводила в деревне ман-гномов запрещённые исследования и в итоге ушла. Она, должно быть, устала от их крайне консервативных методов.

Хотя Гранрюк, скорее всего, не уловил мысли Хикару, он продолжил:

— Когда эти исследователи выходят из деревни, они понимают, что снаружи можно свободно изучать что угодно. Им хочется выходить чаще. Поэтому каждый раз, когда мы берём их с собой по работе, нужно разрешение старейшин, а это ужасная морока.

— Понятно. О, спасибо, что показал. — Хикару вернул Талли.

— Да, без проблем. — Немного смущённый благодарностью, Гранрюк с улыбкой взял предмет и убрал в сумку.

— Но почему он называется Талли? Разве это не вещь, которой изначально подтверждали подлинность, соединяя две половины?

— Души всегда дрейфуют. Души невидимы, потому что мы неполны. Этот Талли позволяет восполнить нашу неполноту и пройти через врата. Так говорят.

— Хм?

— Иными словами, Талли активирует не Чёрный Клин, а нас, позволяя пройти через врата.

— Интересно.

— Я сам не очень понимаю. А вы?

— Вроде бы.

Этот мир был наполнен магической энергией, обычно невидимой, но обнаруживаемой через Обнаружение маны. Если души похожи на ману, возможно, есть и навык для их обнаружения — вроде Обнаружения души. Похоже, Врата Чёрного Клина, как и Доска души, были устройством, использующим души.

— Вы потрясающий, Серебряное Лицо. — Гранрюк смотрел на него сияющими глазами.

— Не начинай верить всему, что я говорю, только потому, что я это сказал.

— Вы солгали?!

— Нет.

— Тогда вы потрясающий!

— Ладно, хватит.

После этого Гранрюк ушёл.

— Красавчик, но внутри немного разочаровывает.

— По сравнению с вами, господин Хикару, все разочаровывают!

— …

Хикару вздохнул, поняв, что ещё один разочаровывающий человек стоит прямо рядом.

Тем временем в далёкой Теократии Биос, на окраине Святого города Агиаполя…

Внутри шатра несколько магических ламп освещали пространство так ярко, будто стоял полдень. За длинным столом сидели разные зверолюди — леопард, волк, черепаха и птица. Довольно пёстрая компания.

— Таким образом, компенсации семьям погибших в передовом отряде урегулированы. Возражения есть?

Повисла тишина.

— Нет? — спросила единственная присутствующая здесь человек.

— Полагаю, это приемлемо. Хотя все здесь, вероятно, просто хотят, чтобы это долгое совещание наконец закончилось.

— Эй, старая черепаха! Нельзя так нас разоблачать. Мы сдерживали зевоту, потому что Джилларте старается.

— Ты ничего не сдерживал. Ты зевал во весь рот.

— А? Нет, не зевал. Подраться хочешь, блохастый?

— Ох, волки всегда так быстро лезут в драку.

— Я не с тобой говорил, птичья башка!

Пока представители челонианцев, ликантропов, пантеринов и авианцев переругивались, единственный человек — Джилларте — тихо рассмеялась.

Конфедерация Эйнбист была свободной федерацией малых рас — в основном полулюдей, — населявших центральные пустоши континента. Чтобы стать лидером этой федерации, нужно было доказать свою силу в турнире Схватка правителя.

Нынешним лидером был львоподобный зверолюд по имени Герхард Ватекс Анкор, но Джилларте, несмотря на то что была человеком, хорошо сражалась на турнире и получила должность заместителя лидера.

— Простите за долгое совещание, — сказала Джилларте. — Но мы должны должным образом компенсировать храбрым душам, которые первыми вошли в Великий лабиринт Рунай-аас и погибли.

— Понимаем. Нужно выплатить деньги семьям. Хотя они пошли по собственной воле, так что часть меня думает, что делать это вовсе не обязательно.

Слова представителя ликантропов отражали общее отношение зверолюдей. Сражаться и умереть по собственному выбору было благословением и честью.

Однако реальность такова, что у погибших остались семьи, и создание системы поддержки было крайне важным. В прошлом Эйнбист оставил бы это на усмотрение каждого племени, но теперь они двигались к выплате компенсаций.

— Тогда совещание закрыто, — сказала Джилларте. — Спасибо, что пришли.

С облегчением представители один за другим вышли из шатра.

Эйнбист меняется, — подумала Джилларте, глядя им вслед. — Голова болит от одной мысли обо всём, что нам нужно учитывать.

Конфедерация Эйнбист, хотя и напоминала государство, едва функционировала как единое государство. Из-за этого многие зверолюди были похищены и обращены в рабство соседней Теократией Биос.

Чтобы освободить их, Эйнбист собрал армию и теперь стоял лагерем возле Агиаполя. Они заключили перемирие, добились репараций и освобождения рабов, что стало значительной победой для Эйнбиста.

Но во время освобождения рабов внезапно появился Великий лабиринт Рунай-аас и выпустил орду монстров. Джилларте и её товарищам пришлось сражаться с ними, поскольку у Биоса больше не было сил.

Поскольку монстры могли появляться бесконечно, они отправили в подземелье передовой отряд. Герхард с энтузиазмом повёл его, но пропал почти на десять дней и вернулся израненный. Каким-то образом в лабиринте сражалось и Серебряное Лицо.

Герхарда вылечили, но многие раны невозможно было исцелить одной исцеляющей магией, поэтому Джилларте планировала дать ему месяц отдыха. Она до смерти боялась, что он может умереть, и это было её тревогой и как заместителя лидера, и как товарища.

Джилларте вздохнула.

— В любом случае, я рада. Пока лидер жив, мы справимся.

Наличие такого символа силы, как Герхард, было невероятно полезно для становления Эйнбиста как государства.

Хотя Джилларте когда-то стремилась стать лидером, она признавала харизму Герхарда. С учётом традиционных ценностей зверолюдей внедрять новые системы под руководством Герхарда тоже было бы эффективнее.

— Проблемы, похоже, не заканчиваются.

Джилларте решила, что все уже ушли, и расслабилась, но оказалось, что старейшина челонианцев всё ещё здесь. Не потому, что хотел остаться, а потому что двигался слишком медленно.

— Ну… это моя работа.

— Слова старой черепахи могут мало значить, но, по-моему, вы прекрасно справляетесь с ролью заместителя лидера.

— Спасибо.

Этот старейшина часто выслушивал тревоги Джилларте и давал ценные советы, что очень ей помогало.

— Кстати, заместитель лидера, Великий лабиринт вызвал задержку, но, когда всё успокоится, приготовления к возвращению в Эйнбист возобновятся?

— Конечно. Нам нужно оставить здесь часть людей, но путь к полному освобождению рабов ещё долог.

Положение зверолюдей в Теократии Биос различалось, и некоторые даже накопили богатство, несмотря на статус рабов. Эти люди предпочитали остаться в Биосе.

Кроме того, территория Биоса была огромной, и подтверждение местонахождения всех зверолюдей требовало времени. Многие скрывали, что владеют рабами.

Папа Лувейн, глава Биоса, пообещал полностью поддержать освобождение полулюдей, но он стал Папой совсем недавно и нуждался во времени, чтобы укрепить власть.

Из-за всех этих обстоятельств было ясно: выявить и помочь всем полулюдям, желающим вернуться в Эйнбист, займёт годы.

Поэтому сначала должна была вернуться большая часть. А потом появился Великий лабиринт.

— Вас это устраивает? — глаза старейшины, скрытые под длинными белыми бровями, блеснули.

— Хм? Что вы имеете в виду?

Первым, о ком подумала Джилларте, было Серебряное Лицо. Хотя она слышала, что он сражался, она его не видела. Если бы увидела, непременно окликнула бы и бросилась к нему со всех ног.

Серебряное Лицо действовало в одиночку и уже направилось в столицу Понсонии.

— Нет… у меня нет причин оставаться.

Она уважала его и восхищалась им. У неё даже были к нему чувства. Мысль о Серебряном Лице — Хикару — согревала сердце.

Разумеется, она задавалась вопросом, почему он не связался с ней и просто ушёл, но понимала: у него наверняка были причины.

— Понятно.

Старейшина выглядел немного разочарованным. Он догадался о чувствах Джилларте и собирался дать ей время поискать Серебряное Лицо.

— Завтра начнём подготовку к возвращению. Хм?

Вдруг земля дрогнула.

— Старейшина, это было…

— Толчок. Небольшой.

Джилларте сразу вспомнила мощное землетрясение, сопровождавшее появление Великого лабиринта Рунай-аас. Тогда рухнуло множество шатров и многие зверолюди пострадали. Когда толчки стихли, неподалёку появилась гигантская гора.

Она вышла из шатра, думая, не происходит ли это снова. Солдаты, тоже почувствовавшие толчок, озирались, но больше ничего не изменилось.

По ночи тянул холодный зимний ветер. Купающаяся в лунном свете гора — гора, внутри которой находился Великий лабиринт, — стояла тихо, возвышаясь над всем вокруг.

В итоге даже после речи Великой старейшины в тот день Хикару так и не получил вызова от старейшин, как бы поздно ни становилось.

Чувствуя, что о нём забыли, он раздражённо пробормотал:

— Может, самому туда пойти? И где у них вообще уборная?

Как раз тогда Ренка пришла со складной кроватью и полотенцами, а заодно показала им туалет и умывальную.

— Простите. Эти старики не видят ничего плохого в том, чтобы заставить вас ждать несколько дней.

Из-за её виноватого тона Хикару не смог продолжать злиться.

Если завтра всё же получится, он решил пока отпустить ситуацию. Гранрюк предупредил, что от Предельного Мрака многого ждать не стоит, но сейчас Хикару нужна была любая крупица сведений. Раз история ман-гномов якобы куда длиннее истории человеческой расы, исследователь мог что-то знать.

Хикару и Паула в итоге легли спать в зале собраний. Постели были тонкие и жёсткие, но для искателей приключений уже сама кровать была достаточной роскошью. Температура была подходящей — ни жарко, ни холодно, — так что со сном проблем не ожидалось.

— Спокойной ночи, Паула.

Между их кроватями стояла ширма, дававшая уединение. Ренка, несмотря на юный вид, была невероятно внимательной.

Когда они погасили лампу на столе, единственным источником света осталось тусклое сияние, пробивавшееся через высокий световой люк. Было почти кромешно темно.

— Эм… господин Хикару, — позвала Паула. — Можно убрать ширму?

— Что?

Когда Хикару сел, Обнаружение маны уловило, что Паула тоже поднялась.

— Ой, п-простите! Вам, наверное, это неприятно!?

— То есть перегородка вроде бы стоит ради тебя.

— Я… ну… — Паула замялась.

Неужели она боится темноты? Она же действующий искатель приключений.

— У меня такое чувство, будто вы снова можете уйти, — пробормотала она.

Хикару вздрогнул. С помощью заклинания перехода между мирами в Японию отправились только Хикару и Лавия. После этого склад, где они использовали заклинание, снесли, и Паула осталась гадать, увидит ли их снова.

— У меня тоже есть много вещей, о которых я хотел поговорить с тобой, — сказал Хикару.

О том, что они пережили в Японии, о Соарунай Саак и обо всём между ними. Они коротко касались этих тем, но подробно так и не поговорили.

Хикару встал с кровати и сдвинул ширму. В темноте разницы почти не было, но важен был сам жест.

— Я здесь.

Он снова устроился на кровати.

— Спасибо, господин Хикару.

Паула легла, повернувшись к нему.

— Я здесь.

— Да.

— Расскажу тебе обо всём, что случилось в Японии, пока ты не уснёшь.

Хикару почувствовал, как её тело резко подскочило.

— Да!

Она прозвучала в полном восторге.

И Хикару начал рассказывать об их приключениях в Японии.

О том, как Сасакура Аяно сфотографировала их, и о покупке японской одежды. Лавия сделала много снимков, и Хикару собирался как-нибудь показать их Пауле.

О случившемся в Фудзиноте он рассказал кратко: Пауле достаточно было понять связь с Соарунай Саак. Вместо этого он подробно говорил о гостинице с горячими источниками, чтобы она успокоилась.

— Похоже, вы оба хорошо провели время, — сказала Паула.

— Храмы, которые мы с Лавией посещали, были старыми, к ним вели дорожки с гортензиями. Зимой всё выглядело пустынно, но, думаю, в июне там потрясающе.

— Понятно.

— Тебя совсем не клонит в сон?

Паула рассмеялась.

— Мне слишком интересно.

— Тогда теперь твоя очередь.

— Что?! М-моя?

— Да. Я хочу услышать о твоём опыте с Обществом Странствующего Света.

— Что?

— Может, я придумаю новый способ использовать твою исцеляющую магию. И хочу больше узнать о магии поддержки. Я почти ничего не понимал в магии духовенства и просто позволял тебе делать своё дело. Если мы сможем хоть немного усилить наши боевые возможности, оно того стоит.

— Значит, впереди могут быть тяжёлые бои?

— …

Интуиция Паулы в такие моменты была острой. Если учитывать драконов и големов на седьмом этаже Великого лабиринта Рунай-аас, она была права.

— Да.

— Хорошо. Тогда расскажу.

После этого Паула начала делиться, и они провели время, обсуждая и уточняя многие аспекты магии.

— Понятно. Я многое узнал. Спасибо.

— …

— Паула? — сказал Хикару.

Из темноты ответило только её дыхание.

— Спокойной ночи, Паула.

Хикару тоже лёг, но сон не приходил.

— …

Глядя в темноту, он погрузился в мысли.

Когда-то он думал взять передышку, но в этом мире постоянно возникали проблемы и втягивали его в себя. Теперь он был разлучён с Лавией.

Жизнь в уединении, возможно, позволила бы не вмешиваться в неприятности, но у него уже было столько связей, что это казалось невозможным.

Были Лавия и Паула, Четыре восточные звезды, регистраторша Гильдии из Понда Фрейя, которая с момента его прибытия много ему помогала, королева Куджастрия, завершившая заклинание перехода между мирами, и Джилларте, усердно трудившаяся в Конфедерации Эйнбист.

Были также мастер Гильдии Ункен, многочисленные искатели приключений, эльф-кузнец Лени-вуд в Понде, дварф-модник Додороно и Кельбек из Гильдии воров.

Отец Паулы и другие жители деревни, должно быть, выращивали помидоры в Коттон-Эльке. Как поживали бывшие представители драконьего народа, работавшие вместе с Джилларте?

Он не хотел вмешиваться, но также успел завести заметные связи с Папой Лувейном из Теократии Биос.

В столице Понсонии был исследователь магии Исаак — Хикару всё ещё считал Айви мужчиной, — и семья Балласт, с которой он имел дело. Он даже познакомился с императором ман-гномов Каграем.

Так много связей. Даже владелец лавки с хот-догами в Понде, который изо всех сил крутил свой бизнес. Хикару чувствовал, что не может просто бросить их в беде.

Он не мог вмешиваться в каждый конфликт этого мира. И не хотел.

Как мне стать свободным?

Он протянул руку в темноту, но едва видел даже собственные пальцы.

Нет… не то, — пересмотрел мысль Хикару. — Как сделать так, чтобы этот мир не пошёл по глупому пути?

Он не стремился стать богом. Однако не было странным, что сильные мира сего рассчитывали на его способности нарушать правила.

Хикару продолжал всматриваться в темноту. Продолжал думать.

Но ответ не мог оказаться простым.

Сон пришёл, когда он меньше всего ожидал. Хикару сел и встретил мягкий утренний свет, льющийся через световой люк зала собраний.

— Доброе утро, господин Хи… господин Серебряное Лицо! — поправилась Паула.

— Доброе утро! Ты довольно поздно встаёшь, — добавила Ренка.

Они принесли дымящееся ведро воды и поставили его на стол. Было ясно, что ради них специально принесли горячую воду.

— Доброе утро, — ответил Хикару неожиданно хриплым от сна голосом.

После того как они умылись и привели себя в порядок, Ренка принесла еду. Чай с козьим молоком был сладким — в него добавили много мёда. Хикару задумался, не занимаются ли где-то в этой огромной пещере ещё и животноводством с пчеловодством. Свежевыпеченный хлеб снова был вкусным, к нему дали яблоко. В целом завтрак был простым.

— Когда закончите есть, я покажу вам деревню!

С самого утра Ренка была полна энергии.

— Покажешь деревню?

— Ага. Папа поздно вернулся вчера ночью и сказал сегодня провести для вас экскурсию.

— Ну… вообще-то я хочу поговорить с людьми из Предельного Мрака.

— Он ещё сказал в конце экскурсии зайти в лабораторию, так что, может, там и поговорите?

— Понятно. — Хикару решил, что им нужно что-то подготовить. — Тогда сегодня снова рассчитываем на тебя.

— Ага! Предоставь это мне!

Двадцатичетырёхлетняя девочка-ман-гном широко улыбнулась.

Жилая зона ман-гномов тянулась примерно на десять минут ходьбы от края до края. Склоны были пологими или вовсе отсутствовали, так что даже старикам с тростями было легко передвигаться.

Утром ман-гномы ели по домам; тут и там поднимался дым, по деревне разносились детские голоса. Однако, когда Хикару и Паула проходили мимо, голоса резко стихали, и они чувствовали изучающие взгляды жителей.

Сложно было понять, замечает Ренка это или нет.

— Свободные дома у нас всегда есть, — сказала она. — Мы можем жить где захотим. Когда вырасту, хочу жить одна!

— Когда вырастешь, да? Примерно в каком возрасте это происходит? — спросил Хикару.

— Хм. Когда перестаём быть Пчёлами, так что примерно в сорок пять.

Мысль о том, что тебя до сорока пяти считают ребёнком, ошеломляла, но, если учитывать продолжительность жизни ман-гномов, это имело смысл. Похоже на то, как люди считают пятнадцать лет возрастом совершеннолетия.

— Что это?

Между домами стояла маленькая святыня высотой около метра, а внутри — каменная статуя. Хотя статуя была хорошо отполирована, с годами её очертания стали нечёткими — возможно, из-за выветривания или эрозии. И всё же что-то в ней отозвалось в сознании Хикару.

— О, это? Это сайноками. Таких в деревне несколько. Нам говорят не проявлять к ним неуважения, иначе получим божественную кару.

— …

Сайноками. Сай-но ками. Также известные как досодзин — божество-хранитель дорог. В народе их называют…

— Дзидзо.

— Хм?

Хикару почувствовал одновременно растерянность и отсутствие удивления.

Оглядываясь назад, многое складывалось. Имена: Ункен, Каграй, Райга, Ренка, Рикидо. Одежда ман-гномов больше напоминала традиционную японскую, чем западную. И окончательное доказательство — сайноками.

Были ли предки ман-гномов реинкарнациями японцев? Или существовали путешественники между мирами, которые сильно повлияли на их предков?

Иначе они не стали бы ставить такие каменные статуи в деревне.

Сай-но ками, как говорили, отгонял дурную энергию и несчастья, которые могли попасть в поселение. Как и досодзин, они считались защитниками путешественников, но сай-но ками скорее был божеством-хранителем деревни.

— Ренка, насчёт предков ман-гномов… — Хикару остановился.

Спрашивать было бессмысленно. Хотя точный возраст этой статуи определить было невозможно, ясно, что ей не сто и не двести лет. Судя по словам Ренки, даже для ман-гномов это была легенда, реликт далёкого прошлого. Японцев здесь больше не было.

Если тот человек знал о заклинании перехода между мирами, хотел ли он вернуться в Японию?

Если остались другие следы, Хикару решил, что должен их посмотреть. Обязан. Как японец, он наверняка обрадует того человека, увидев и поняв его послание.

— Что с нашими предками? — спросила Ренка.

— О… ничего. Я просто хочу увидеть другие сайноками.

— Правда?! Ты тоже так думаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Было время, когда мы очень увлекались поисками сайноками. Мы находили их не только в жилой зоне, но и на ферме, и даже на вершинах скал. Я покажу каждый!

— Н-нет, не надо.

Они ставили каменные статуи на вершинах скал? Мне правда не нужно их видеть… или нужно?

— Ну же, пошли!

Но Ренка с готовностью схватила Хикару за руку, и ему пришлось присоединиться к экскурсии по сайноками.

Всего сайноками было девять. К тому времени, как они обошли всех, ман-гномы уже начинали рабочий день. Ренка вела Хикару и Паулу по узким тропкам и вдоль стен пещеры, и ман-гномы смотрели на них с недоумением. Эти взгляды были хотя бы лучше холодных и резких.

— Я вымоталась.

Когда они наконец добрались до последнего сайноками на вершине скалы, Паула уже задыхалась и опустилась на месте.

Они находились более чем в ста метрах над землёй: часть стены пришлось преодолевать по цепям, будто на какой-то полосе препятствий. Ренка выглядела совершенно невозмутимой, а Хикару благодаря изменениям на Доске души тоже особо не устал.

Ранг души Паулы всего восемь. Нужно найти способ его поднять, — подумал Хикару, мельком взглянув на её Доску души. Тогда она, наверное, сможет получить Скрытность.

Паула, возможно решив, что он разочарован в ней, посмотрела на него почти со слезами.

— Цветочное Лицо.

— Д-да?

— Нужно будет выкроить время для тренировок.

— Что?!

Хикару имел в виду повышение ранга души, но Пауле это прозвучало как предложение регулярных физических упражнений. Она запаниковала.

— Отсюда потрясающий вид, правда? — сказала Ренка.

И действительно, с высоты открывался великолепный вид.

Утренний свет лился с купольного потолка — даже на высоте ста метров источник света был далеко выше, — позволяя охватить взглядом всю деревню.

В стороне от деревни, вдоль стен пещеры, стояли большие здания, куда направлялись ман-гномы. Это были места для переработки пищи, шитья и кузнечного дела.

В стенах также виднелись большие отверстия, ведущие в тоннели, где занимались разными делами: животноводством, земледелием, добычей руды. Раньше они уже видели зону для скота, где по просторной пещере неспешно бродили десятки коз. Травы было немного, зато мха хватало, и, вероятно, он был их основной пищей.

Фунай жил тысячу лет назад, а эта деревня существовала ещё до него. Ман-гномы прожили здесь бесчисленные века.

Может, ман-гномы слишком приспособились к жизни в огромной пещере и постепенно уменьшились в размерах?

Их рацион, вероятно, был беден разнообразными питательными веществами: мало мяса и упор на овощи. Это было не эволюцией, а адаптацией к среде.

— Господин Серебряное Лицо. Вы закончили с сайноками?

— О, точно. Мы же ради него сюда пришли. Ты в порядке, Цветочное Лицо?

— К-как-нибудь.

— Ещё спускаться.

— Ух. Я медленная и могу мешать, так что пойду вниз первой.

Паула поплелась прочь. Спускаться по цепям было легче, чем подниматься, но путь всё равно был непростой.

Жаль её.

Возможно, лучше было оставить её внизу.

— Серебряное Лицо, вот он! Редкий сайноками!

Ренка прыгала перед святыней, вырезанной в скальной стене. Энергия из неё била ключом.

— Редкий из-за места?

— Нет, редкий, потому что на нём есть надпись древним письмом.

— Древним письмом?

Хикару подошёл к святыне и встал перед сайноками. По сравнению с теми, что стояли в деревне, этот выглядел более грязным.

— Не может быть.

Пыльная каменная статуя, из-за редкого ухода меньше пострадавшая от износа, отчётливо сохраняла форму дзидзо. Но не только это.

На постаменте были выгравированы слова. По-японски.

В память о разрушениях, причинённых Войной абсолютного господства, мы оставляем эту статую. Мы молимся, чтобы подобное бедствие никогда больше не обрушилось на мир.

Прочитав надпись, Хикару ощутил, как дрожь пробежала по каждой клетке тела. Война абсолютного господства. Может, это и была та война, о которой ман-гномы говорили в связи с семьёй Саак?

Он не был уверен, но одно стало ясно: здесь был японец.

Я никогда не считал себя особенным. Даже Селика попала в этот мир раньше меня. Другие японцы могли реинкарнировать или перенестись сюда, так что само по себе меня это не удивляет.

И всё же эти слова глубоко поразили Хикару. Даже не просто поразили — словно кто-то со всей силы ударил его в грудь.

Слова казались такими живыми, несли намерение человека, который их вырезал.

Приглядевшись, он понял, что постамент сделан из другого, необычного минерала. Без него надпись за века стёрлась бы. То, что резчик выбрал именно этот камень и вырезал на нём слова, показывало его решимость оставить послание.

— Хм? Что такое, Серебряное Лицо? Ты застыл.

— Ренка.

— О, ты снова двигаешься.

— Ты знаешь, кто сделал эту статую?

— Нет. Понятия не имею. Папа говорил, что в детстве тоже искал сайноками. Но ничьё имя нигде не осталось.

— Хм.

— И жаль, но, когда папа был ребёнком, их было десять. Десятый стоял глубоко в пещере, но его завалило обвалом.

Если Райга тогда был ребёнком, это было примерно сто лет назад.

— Понятно.

Это всё, что Хикару смог сказать.

— Ладно, скоро обед! Поедим — и пойдём в исследовательскую лабораторию. Мне редко можно туда заходить, так что я очень жду! — Ренка вприпрыжку ушла от сайноками.

Несмотря на прошедшее время, Ренка, живущая в настоящем, была так полна жизни. Хикару почему-то стало одиноко.

— Но я уверен, человек, сделавший эту статую дзидзо, желал именно такого будущего.

Он сложил ладони и закрыл глаза.

— Война абсолютного господства, значит.

Хикару повернулся и пошёл за Ренкой.

В исследовательской лаборатории с самого утра царила суматоха.

После объявления Великой старейшины жители толпились у лаборатории, требуя рассказать, что им известно, и обвиняя их в сокрытии правды. Хотя старейшины вмешались и не позволили ситуации выйти из-под контроля, недоверие к ман-гномам уже пустило корни. Старейшины не могли полностью управлять настроениями жителей, поэтому лаборатории пришлось подготовить официальное заявление.

Конфликт с семьёй Саак был делом огромной важности. Старейшины скрывали правду, пока не получат подтверждение, но это решение обернулось против них.

— Ух. Давненько я не устраивал себе ночь без сна, — простонал один исследователь-мужчина.

— Вот именно. Разве это не работа директора? — сказала Ёсино, распластавшись на столе.

Сотрудников Предельного Мрака собрали в лаборатории, чтобы предотвратить несанкционированные утечки информации. Они всю ночь обсуждали, как подать сведения так, чтобы удовлетворить всех. На первый взгляд дело пустяковое, но поддержание гармонии в деревне было главным приоритетом, и все относились к этому серьёзно. Вероятно, обсуждение продолжится ещё несколько дней, ведь чувство времени у ман-гномов отличалось от человеческого.

— Хм? Что за шум у входа? — сказал исследователь-мужчина, потирая недоспавшие глаза.

— Ух. Наверное, опять та старуха требует раскрыть правду, — ответила Ёсино.

— Нет, не думаю.

Они медленно направились ко входу лаборатории. Дверь, обычно открытая, на этот раз была закрыта.

— Пожалуйста, кто-нибудь! Откройте! Папа сказал мне прийти!

Голос был юный.

— А? Это Ренка?

— Ага, я! Откройте!

— Ладно, подожди.

Решив, что ребёнок проблемой не станет, исследователь отодвинул засов и открыл дверь. Перед ним стояла не только юная девочка, но и пара людей в серебряных масках.

Приёмной здесь не было, поэтому Хикару и Паулу провели в комнату отдыха Мрака, где они обнаружили исследователей, валившихся с ног от усталости.

— Марш смерти? — пробормотал Хикару, увидев эту картину.

— Забавное выражение. Хотя марш только начался, — сказала Ёсино, ведя их дальше.

Разумеется, Хикару понятия не имел, что они всю ночь не спали лишь ради того, чтобы придумать объяснение для жителей. Они сели напротив Ёсино за круглый стол.

— Прошу прощения, но директора вызвала Великая старейшина. Подождите здесь, пока он вернётся.

— Хорошо, — ответил Хикару.

Им подали простую горячую воду в чашках. Было ясно, что Хикару не ждали, — по растерянности вокруг. Исследователь-мужчина, открывавший дверь, уже убежал за директором.

— Можно задать несколько вопросов? — спросил Хикару.

— Конечно, если смогу ответить. Мне тоже можно задавать вопросы?

— Разумеется. Будем по очереди, по одному вопросу.

— Договорились.

Хикару понравилась её манера.

— Тогда сначала: как тебя зовут?

— Простите?

Вопрос, похоже, застал её врасплох, и она удивлённо моргнула.

— Ёсино. А как мне обращаться к вам?

— Серебряное Лицо. А это Цветочное Лицо.

— Поняла. Приятно познакомиться, Серебряное Лицо, Цветочное Лицо. Мы всегда рады новым знаниям.

В ней чувствовалась сильная жажда знаний — признак настоящего учёного.

Такая исследовательская среда должна быть для подобных людей очень душной.

По словам Гранрюка, они могли только воспроизводить работу предшественников, и это убивало как творческое мышление, так и любопытство.

— Следующий вопрос. Я слышал, у вас есть устройство, измеряющее расход маны в мире. Как оно работает?

— Вы про Весы.

— Весы? Интересное название.

Ёсино кивнула.

— Вы знакомы с Вратами Чёрного Клина? Должны быть, раз вы здесь. Схожий принцип. Мы вбиваем сваи глубоко под землю, чтобы измерять течение душ — то, что мы называем Потоками душ. Прямо под нами находится Озеро душ, где течение застаивается и даёт нам богатую информацию. До этого понятно?

Совсем нет. Хикару хотелось, чтобы она не вводила один новый термин за другим.

— То есть под землёй на этой планете течёт энергия душ?

— Именно.

— Похоже на технологию Перо Линги.

Гильдии разных городов связывались с помощью магического предмета под названием Перо Линги. Текст, написанный на одной пластине, появлялся на другой. Катализатор, необходимый для использования, был невероятно дорогим, поэтому гильдии не могли применять его свободно.

— Да, это колдовское устройство. Оно использует течение магической энергии. А наши весы измеряют течение душ.

— Понятно. И?

— Души легко подвержены влиянию маны. Поскольку души постоянно текут, отсюда мы можем отслеживать состояние мира.

— Невероятно.

Хикару искренне впечатлился. Если говорить научными терминами, это было похоже на то, как взять пробу воды из колодца и по её составу определить засуху на другом конце планеты.

— По крайней мере, так нам сказали, — добавила Ёсино.

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— Мы не очень понимаем лежащую в основе теорию. Просто считаем это правдой, потому что так сказали предшественники.

— Подожди, то есть вы даже не можете проверить, точно ли устройство… — Хикару оборвал фразу, когда понял. — Но оно, похоже, работает правильно.

— Да. — Ёсино отпила горячей воды. — Когда появился Великий лабиринт Рунай-аас, стрелка сдвинулась.

— Стрелка?

— Объясню, как работают Весы.

Ёсино взяла со стола блокнот и перо и начала рисовать. На каждом столе у исследователей лежали похожие принадлежности.

Она нарисовала веерообразный циферблат, похожий на верхнюю половину часов, без участка от трёх до девяти.

— Чем дальше стрелка отклоняется вправо, тем опаснее. В этот раз она сдвинулась на два деления.

С пятидесяти пяти до пятидесяти семи минут.

— Хм. Под опасностью ты имеешь в виду большой расход маны. Но разве ману не использовали непрерывно всегда? Вы не слишком остро реагируете на лёгкий дисбаланс?

— Дело в том, что центр обозначает безопасную зону. За ним истощение маны резко ускоряется.

— То есть само устройство использует экспоненциальную шкалу. Чем дальше идёт стрелка, тем значительно большую степень показывает каждое деление.

— О, вы умный. Именно. Ну, по крайней мере, мы так считаем.

— Хм.

Хикару вспомнил знания Роланда Н. Зарасии, прежнего владельца его тела. Роланд, хотя и был юным мальчиком, много учился, особенно колдовству, хотя в политике и экономике разбирался хуже.

Глубокого понимания душ и маны у Роланда не было. Он считал, что для заклинания перехода между мирами требуется загадочная энергия, связанная с душами, и получал к ней доступ с помощью предмета под названием Поглотитель душ.

О существовании силы душ свидетельствовали карты Гильдии и карты души, которые считывали душу человека и даровали благословения. Их разработал Фунай, ман-гном. Покинув изолированную деревню, он смог провести значимые исследования.

— Слушай, — Хикару вдруг вспомнил кое-что из собственной памяти. — Ты знаешь о святом магои?

В родной деревне Паулы, Коттон-Эльке, монстры хлынули из подземелья, и Хикару один отправился в самую глубь, чтобы отсечь их источник. Там он встретил Огненного Дракона.

Огненный Дракон заявил, что принадлежит стороне Святости и служит богам, используя силу святого магои для борьбы с драконами, принадлежащими Злу.

Хикару подумал, что эта схема напоминает конфликт между ман-гномами, стремящимися поддерживать мировой порядок, и семьёй Саак, продвигавшей хаос через колдовство.

— Да, сила Драконов, о которой рассказывают в сказках, — сказала Ёсино.

— Ты о ней знаешь?

— Да, но это не реально.

Ёсино пересказала сказание о Драконах, посланниках богов, которые использовали силу святого магои, чтобы спасать людей в беде.

Драконы и ман-гномы, похоже, особо не были связаны.

— Вы подумали, что сила душ на самом деле святое магои? Невозможным это не назвать, но довольно бесполезная догадка.

— Верно. Как бы ни называлась сила, её можно наблюдать. Пытаться связать её с какой-то смутной сказочной магией ни к чему не приведёт.

— Именно. Вы определённо подходите для исследований.

— Но меня кое-что беспокоит. Скажи, Цветочное Лицо, ты знаешь какие-нибудь другие сказания о Дра…

Хикару заметил, что Паула уже клюёт носом. Он хотел сказать, что ещё рано, но даже Ренка заскучала и тихонько тыкала в щёку спящего исследователя.

— Неважно. Вернёмся к теме.

— Продолжайте.

— Вы следили за Весами, чтобы стрелка не переходила центр, то есть двенадцать часов.

— Да.

Хикару вспомнил Часы Судного дня на Земле. Они наглядно показывали, насколько мир близок к катастрофе из-за таких факторов, как ядерная война. Их стрелки передвигали люди, учитывая разные элементы, а стрелка Весов двигалась автоматически, измеряя души.

Сейчас Весы сигналили: три минуты до конца света. Значение этой стрелки было тяжёлым.

— Ну, мы просто проверяем стрелку каждый день в одно и то же время. Хотя раньше в этом не было нужды.

— Хм?

— Когда стрелка движется, звонит колокол. В Весы встроен колокол. Я чуть не умерла от испуга. Никто не знал, что у них есть такая функция.

— …

Они не до конца понимали, что внутри устройства и какие у него есть функции. Если бы оно работало на магической энергии, Хикару мог бы проверить его Обнаружением маны, но в лаборатории не ощущалось никаких следов маны; значит, это был не магический предмет.

— На всякий случай спрошу. Магическая энергия, наполняющая весь мир…

— Подождите, — сказала Ёсино. — Теперь моя очередь задавать вопрос.

— Точно, прости. Я слишком много спросил.

— Тогда мой вопрос: что такое заклинание перехода между мирами?

Хикару застыл. Он не ожидал услышать эти слова от Ёсино.

— А? Разве это не имеет к вам отношения? — спросила Ёсино.

— Что ты имеешь в виду?

— Поздно прошлой ночью Райга пришёл и спрашивал, не знает ли кто-нибудь об этом. Учитывая время вашего прибытия, естественно предположить, что это связано с вами.

Это было логично.

— Понятно, — сказал Хикару. — Это колдовство, основанное на исследовательской работе, давно опубликованной Соарунай Саак. Ты о ней знаешь?

— Знаю. Кажется, она называлась «Предварительное исследование магии, превосходящей пространство-время». Если что-то касается семьи Саак, я это знаю. Но то заклинание было полно изъянов и никогда нормально не работало. Я читала здесь, в институте, записи об экспериментах, но ни один не удался.

— Вы тоже исследуете колдовство?

— В ограниченных рамках. Нельзя противостоять семье Саак, ничего не зная о колдовстве.

— Верно.

— Около сотни лет мы вообще не занимались исследованиями колдовства. Мы ведь не знали, где семья Саак и лабиринт. Все надеялись, что они тихо сгинули.

Хикару понимал это чувство. Кроме Соарунай, выживших членов семьи Саак, похоже, не было.

Если точнее, именно она вернула меня сюда.

Попав под действие заклинания Соарунай, Хикару оказался в этом мире. Теперь, узнав, что заклинание перехода между мирами перестало работать, он мог продумать запасные планы. Нет худа без добра.

— Понял, — сказал Хикару. — Заклинание перехода между мирами использует силу притяжения между душами. Значит, оно влияет и на свойства душ. А поскольку ман-гномы отслеживают движение душ, вы можете почувствовать, когда заклинание используется.

— Значит, вы изучаете заклинание перехода между мирами? Вы исследователь.

— Едва ли. Просто немного разбираюсь.

— О. Я люблю исследователей, но исследования колдовства принять не могу.

Хикару рассмеялся.

— Ну, за пределами этой деревни никто не исследует души, так что ничего не поделаешь.

— Верно. Ах, теперь понимаю. В последнее время в Потоке душ было много возмущений. Значит, это были вы.

— Возмущений?

— Например, когда Врата Чёрного Клина не срабатывают нормально. Это мелочь, но за долгую историю ман-гномов такое редко наблюдалось. Были частые проблемы с Вратами Чёрного Клина, ведущими в Понсонию, и это вызвало подозрения о крупномасштабном колдовстве. Поэтому Райга и остальные отправились расследовать.

Так Райга и оказался в квартире Четырёх восточных звёзд.

— Дух и душа — одно и то же?

— Да. В том смысле, в каком магикула и мана — одно и то же. Энергию, содержащуюся в каждом живом существе, называют душой, а её ядро можно назвать духом. Мы можем наблюдать, как души движутся, но не можем видеть их собственными глазами.

— …

У Хикару был навык Обнаружение жизни, позволявший ощущать жизненную силу живых существ. Была ли эта жизненная сила на самом деле душой?

Нет, это немного другое. Если бы они совпадали, Обнаружение жизни ощущало бы что-то во Вратах Чёрного Клина. Душевные устройства в этой лаборатории тоже должны были бы обнаруживаться, но реакции нет вообще.

— Я хочу спросить о заклинании перехода между мирами, — сказала Ёсино. — Это колдовство использует притяжение между душами, чтобы переместиться в другой мир? Такое правда возможно?

Хикару решил, что раскрывать, что он действительно может попасть в другой мир, не нужно.

— Согласно теории Соарунай, да.

— Значит, вы пытались доказать это, используя крупномасштабное колдовство?

— Но неудачно. Его заглушила сетчатая магическая энергия, распростёртая по всему миру. Тебе это о чём-нибудь говорит?

— Сетчатая магическая энергия? Мана колеблется и не может принять правильную форму. Если только не использовать колдовство… — Её осенило. — Вы думаете, это дело семьи Саак?

— Разумеется.

— Не может существовать заклинания, покрывающего весь мир. — Ёсино покачала головой.

— Седьмой старейшина сказал, что это может быть возможно.

— Ну, не то чтобы совсем невозможно. Но вы понимаете, насколько это трудно? Почти невозможно. Может, старейшины переоценивают семью Саак.

Во что бы ни верила Ёсино, факт оставался фактом: помеха была вызвана колдовством.

— Но даже ты не знаешь всех заклинаний Саак, верно?

— Как грубо, — сказала Ёсино. — Я член Предельного Мрака. Чтобы работать в этом институте, мне пришлось вбить в голову все материалы, связанные с семьёй Саак. От записей о Великом лабиринте Рунай-аас до упомянутого вами «Предварительного исследования магии, превосходящей пространство-время» — я всё читала внимательно.

— То есть твои знания недалеки от того, что знает глава этого места?

— В отношении колдовства — да.

— Есть ли какая-нибудь запретная книга или сведения, известные только директору и старейшинам?

Ёсино рассмеялась.

— Вы серьёзно? Здесь нет ничего подобного. Я знаю этот исследовательский институт вдоль и поперёк. Конечно, меня отругают, если я без разрешения начну использовать или разбирать устройства, и некоторые вещи предназначены только для директора. Но все книги и документы можно просматривать свободно. Стойте, что случилось?

Да вы издеваетесь. Значит, о заклинании перехода между мирами я здесь ничего не получу. То есть я знал, что это место изучает души, а не магию, но всё равно!

Хикару предполагал, что раз Райга так уверенно привёл их в эту деревню, он получит какие-то сведения.

Рикидо, ты был прав. Я ничего не получу.

В воображении Хикару красивый ман-гном поднял большой палец и подмигнул.

— А, похоже, он вернулся. С ним может быть директор, — сказала Ёсино, услышав слабый звук открывающейся двери. Поднявшись, она добавила: — Подождите здесь немного. Я приведу их.

— А, нет, я…

Хикару уже собирался сказать, что говорить с ними больше не нужно. Он пришёл, чтобы узнать больше о колдовстве, а раз это оказалось невозможно, смысла в разговоре с директором не было. Но слова не вышли.

Дзынь.

Прозвенел колокол.

Дзынь.

Звук был легче и выше, не похож на тревожный колокол, в который ман-гном звонил вчера.

Дзынь.

И этот колокол звенел внутри исследовательского учреждения.

— Н-не может быть. — Ёсино застыла от потрясения.

Хикару поднялся.

— Это Весы! Где они?!

Ёсино бросилась бежать, и Хикару последовал за ней.

— Что происходит?

Ренка растерянно оглядывалась. Паула, клюнувшая носом, проснулась, а исследователи, спавшие как убитые, тоже начали шевелиться.

К тому моменту Хикару уже добрался с Ёсино до входа в исследовательский институт. Там, вместе с исследователем-мужчиной, был директор.

— Это колокол Весов! — выдохнул директор, и его свекольно-красное лицо исказилось в гримасе. Возможно, он злился из-за чего-то, а возможно, это было его обычное выражение.

Он бросился вперёд, пробежал по коридору в глубину здания и открыл дверь в конце, открыв просторное помещение. Отсутствие окон вызывало сильное ощущение замкнутости, особенно в этой уединённой деревне.

Несколько свечей освещали комнату, отбрасывая свет на устройство в центре — Весы. Они оказались больше, чем ожидал Хикару. Намного больше.

Шириной около двух метров, они стояли на постаменте высотой по колено и испускали тускло-золотое сияние, показывая, что сделаны из какого-то металла.

Веерообразный циферблат с делениями был слегка наклонён для удобства просмотра, а длинная стрелка достигала примерно шестидесяти сантиметров. Правая половина была окрашена в красный, обозначая опасность, если стрелка перейдёт за отметку «00 минут».

— Гх.

Директор, а также Ёсино и исследователь-мужчина, застывшие по обе стороны, закрывали Хикару обзор. Он шагнул в сторону, чтобы лучше рассмотреть устройство.

— Серьёзно?

Стрелка сдвинулась.

Если прежние измерения Ёсино были верны, она должна была указывать на пятьдесят семь минут — на две минуты больше, чем в начале её работы в Предельном Мраке, что уже вызвало переполох.

Но теперь стрелка показывала…

— Она превысила опасный уровень… и так быстро!

Она продвинулась на пять делений и указывала на две минуты.

— Что, чёрт возьми, могло это вызвать? — спросил Хикару.

— Не знаю, — ответил директор. — Но это может быть Великий лабиринт Рунай-аас… хм? Вы, должно быть…

Он понял, что говорит с Серебряным Лицом.

— Понятно. Тогда я пойду проверю, — сказал Хикару.

— Что?

— Великий лабиринт Рунай-аас в двух шагах от Агиаполя. Я недавно был в этом подземелье. Если нужно подтвердить, что там внутри, я лучший кандидат.

— Что вы сказали?! Нет, сначала я должен сообщить старейшинам. Я вернусь, так что все ждите здесь.

— Я-я всех разбужу!

Пока директор и исследователь-мужчина спешили прочь, Ёсино оглянулась на Весы.

— Кто бы подумал, что стрелка Весов снова двинется?

— Что ты собираешься делать? — спросил Хикару.

— А? В каком смысле?

— Я отправляюсь в лабиринт.

Если он не мог получить сведения о заклинании перехода между мирами, больше оставаться здесь не было смысла. Единственный вариант — поговорить напрямую с Соарунай. Мысль о том, чтобы снова идти в этот бесконечный лабиринт, пугала, но другого пути не было.

— Я… подождите, секунду! — крикнула Ёсино, когда Хикару поспешил из комнаты, и бросилась за ним.

— Господин Серебряное Лицо! Что происходит? — спросила Паула у входа в исследовательское здание, где начиналась суматоха.

— Ёсино, правда, что стрелка сдвинулась? — крикнул кто-то, мчась к задней комнате.

— Идём, Цветочное Лицо, — сказал Хикару. — В лабиринте что-то случилось.

— П-поняла!

— Серебряное Лицо!

В этот момент вбежал Рикидо, известный как Гранрюк из Дальнего Пояса.

— Я слышал, стрелка Весов сдвинулась. Директор только что кричал об этом.

— Мне повезло. Я думал, ты уже ушёл в Форестию. Гранрюк, мне нужна услуга. Открой для меня Врата Чёрного Клина.

— Ч-что? — запнулся Гранрюк.

— Есть только одна причина, по которой стрелка сдвинулась. Великий лабиринт Рунай-аас. Я пойду проверю.

— Но нам нужно разрешение.

— Тебе нужно успокоиться, — сказала Ёсино. — Чтобы использовать Врата Чёрного Клина, нужно разрешение старейшин. Это одно из важнейших устройств деревни. Нельзя просто так пользоваться им как попало.

— Ёсино, — перебил Хикару. — Ты сказала, что после исчезновения лабиринта и Саак вы прекратили исследования колдовства. Теперь лабиринт появился снова. Что вы сделали? Скрывали информацию от жителей и позвали меня сюда. Всё. Ничего больше.

— Эм… это…

— Лабиринт уже вернулся. Соарунай Саак восстановила силу. Если вы собираетесь с ней сражаться, она придёт к вам всей своей мощью. Время уже пошло. Как и стрелка Весов, часовая стрелка перешла порог.

Ёсино и Гранрюк замолчали с серьёзными лицами. В этот момент Хикару использовал Скрытность и проскользнул мимо Гранрюка.

— Идём, Цветочное Лицо.

В правой руке у него был Талли, который он взял из сумки с инструментами Гранрюка.

— Ч-что? Как вы его достали?!

— Вот именно об этом я и говорю. Вам не хватает чувства срочности. Мне нужно только попасть в Биос. Верну, когда закончу.

— Н-но, Серебряное Лицо… Серебряное Лицо!

Хикару быстрым шагом ушёл с Паулой. Гранрюк и Ёсино поспешили догонять.

— Серебряное Лицо! — Гранрюк схватил его за плечо.

Хикару оглянулся.

— Не мешай.

Гранрюк вздрогнул, увидев глаза за маской. Затем прикусил губу.

— В-вы вообще знаете, какие врата ведут в Биос?

Ах. Об этом Хикару не подумал.

— Вы неожиданно небрежны. — Гранрюк тихо усмехнулся. — Ладно, я покажу.

— Подожди, Рикидо!

— Гранрюк! Всё в порядке, Ёсино. Он прав насчёт отсутствия чувства срочности. Меня это ударило. С этого момента мы не должны делать неправильный выбор.

Гранрюк пошёл впереди Хикару.

— Идёмте. Сейчас высший приоритет для ман-гномов — нет, для всего мира — отправить Серебряное Лицо в Великий лабиринт Рунай-аас.

В итоге Ёсино тоже пошла за ними. Когда четверо достигли зала, ведущего к Вратам Чёрного Клина, там по-прежнему никого не было.

Магическая лампа Гранрюка озаряла пространство вокруг. Не раздумывая, он выбрал одну из дверей в круглом помещении и открыл её. За ней оказалась маленькая пустая комната, где в стене были установлены только врата. Поскольку врата не были активированы, они выглядели просто как стена. Хикару подумал, что не смог бы отличить эту комнату от той, что вела в Понсонию.

— Серебряное Лицо, Талли, — попросил Гранрюк.

— Конечно.

Гранрюк взял ключ и подошёл к Вратам Чёрного Клина. Когда Хикару прибыл в эту деревню, он использовал Обнаружение маны, но ничего не уловил. На этот раз он попробовал Обнаружение жизни. Хотя уровень навыка был всего один, он чувствовал рядом тёплую жизненную силу Гранрюка.

Когда Гранрюк поднял Талли к Вратам Чёрного Клина, из ключа вспыхнула искра. Затем на вратах появилось мерцающее сияние, и картина изменилась. Там было кромешно темно.

— На другой стороне, похоже, никого нет. У вас есть свет? — спросил Гранрюк.

— Конечно, — ответил Хикару, доставая собственную магическую лампу и включая её.

Свет слабо осветил другую сторону.

Мысль о том, что придётся снова пережить тошноту, угнетала, но выбора не было. Возможность попасть прямо в Теократию Биос была невероятно удобной.

— Рикидо! Где Рикидо?!

Приближались несколько мужчин.

— А, нас уже спалили. Серебряное Лицо, вам лучше поторопиться.

Жители уже узнали, что Гранрюк ведёт Серебряное Лицо к Вратам Чёрного Клина. Мужчины были из Дальнего Пояса?

— Ты уверен? — на всякий случай спросил Хикару.

— Всё в порядке. Им тоже нужно понять, что мы не можем отставать от семьи Саак.

— Вот это настрой, — сказал Хикару.

Он кивнул Пауле и прыгнул в Врата Чёрного Клина.

— …

— …

На этот раз он ничего не увидел — ни серого мира, похожего на загробный. И Хикару решил, что так даже лучше.

— Ух.

Когда он приземлился по другую сторону, на него накатила волна тошноты, будто желудок внутри перекрутили.

— Ух, тяжело, — простонала Паула, присев рядом: она чувствовала то же самое.

— Подождём немного, прежде чем идти.

— Хорошо.

Паула оглянулась на Врата Чёрного Клина. Они уже молчали.

Они не знали, погонится ли Дальний Пояс за ними с той стороны, но было ясно: уходить надо как можно быстрее.

— С ним всё будет в порядке? — спросила Паула.

— С Гранрюком? Уверен, справится.

Ман-гномы жили в очень закрытой деревне. И они провели бесчисленные годы — для Хикару невообразимо долгое время — в этом замкнутом пространстве. Их медленная реакция на возвращение Великого лабиринта Рунай-аас объяснялась притупившимся чувством срочности и изолированностью.

Но Гранрюк пытался измениться. Ему не нравилось его ман-гномское имя Рикидо. Он согласился позволить Хикару воспользоваться Вратами Чёрного Клина. Хикару верил, что именно такие люди помогут ман-гномам преодолеть этот кризис.

— Пойдём, — поторопил Хикару.

— Хорошо!

Они оба поднялись, почувствовав себя лучше. Комната, освещённая магической лампой, выглядела как склад. Сырой, с полками, забитыми непонятными предметами. Приятные условия в деревне ман-гномов заставили их забыть о пронизывающем зимнем воздухе здесь.

Они открыли дверь и обнаружили лестницу. Они действительно находились в подвале. Поднявшись по длинной лестнице, они вышли в просторную кухню. Пыль на полках и столах говорила, что ею давно не пользовались.

— Похоже на чей-то особняк, — заметил Хикару.

Выйдя в коридор, они увидели закрытые окна, не пропускавшие свет. Ковёр был старым и покрытым пылью.

— Думаю, они купили особняк, а потом просто забросили его. Но где мы? Мы точно в Биосе, и такой большой особняк должен находиться в святом городе.

Они добрались до входного холла и открыли дверь.

— Ух.

Они прищурились от яркого света.

Неподалёку стоял огромный белый замок — Башня. Поскольку Церковь утверждала, что не обладает военной или политической властью, она называла его не замком, а Башней.

— А? — Хикару потрясённо моргнул.

Но не потому, что они оказались в самом сердце Агиаполя. Причина была совсем в другом.

— Что нам делать?!

— Его Святейшество наверняка справится!

Люди на улице паниковали.

— Сохраняйте спокойствие! У кого нет срочных дел, войдите внутрь и поставьте безопасность на первое место!

Всадник-рыцарь-тамплиер кричал, призывая горожан укрыться.

— Что случилось? — пробормотал Хикару.

Люди смотрели за спины Хикару и Паулы, в направлении, противоположном Башне.

Хикару и Паула выбежали на улицу, вышли из тени особняка и посмотрели, что происходит.

— Что?!

То, что они увидели, превосходило всё, что они могли вообразить.