В тюрьме

— Я специально для вас подготовил камеру, блокирующую магию, господин Широ, — сказал Джилваред.

Он отвёл нас в другую подземную тюрьму — не ту, через которую мы проходили по пути сюда, — и запер в камере. Должно быть, он помнил, как в прошлую нашу встречу я воспользовался порталом в бабушкин дом, и очень хотел не дать мне повторить этот трюк. По его словам, камера блокировала любую магию внутри, и я мог лишь предположить, что она устроена так же, как его исследовательская лаборатория.

Бабушка всё ещё не смогла снова связаться с Писом, так что возможности камеры по блокировке магии явно не были преувеличением. Хуже того, дверь камеры, похоже, была сделана из плетёной проволочной сетки, а значит, ни Пис, ни Патти не могли выбраться наружу. Джилваред и правда подготовился ко всему, да?

У нашей двери даже стояли стражники. Двое, если точнее. Одеты они были так же, как солдаты, охранявшие дворец, и это совершенно ясно показывало: Дезерт в сговоре с «Заходящим солнцем».

— Мне ужасно жаль, но я не могу дать вам еды, пока вы не согласитесь со мной поговорить, — сказал Джилваред. — И поверьте, я совсем не хочу видеть, как ребёнок умирает от голода. Но, увы…

Он сказал, чтобы я позвал стражу, если в какой-то момент мне захочется поговорить, а затем исчез неизвестно куда. Иными словами, он не собирался применять к нам насилие, но совершенно не возражал, чтобы мы умерли от голода, если откажемся отвечать на его вопросы. Угроза была простая, но ужасающе эффективная.

Лечебные заклинания могли залатать раны и почти мгновенно исправить любую травму, но с голодом ничего сделать не могли. Магически наполнить кому-то желудок было невозможно.

По крайней мере, теперь я был совершенно уверен: скелеты, которых мы видели в другой подземной тюрьме, принадлежали заключённым, умершим от голода.

— Ой-ой-ой. Вы все как? — спросил Райя, пытаясь сесть и держась за бок.

Неска поддержала его верхнюю часть тела.

— Не переусердствуй, Райя.

— Я в порядке. Не смотри на меня так.

Камера была площадью около восемнадцати квадратных метров, и мы просидели в ней примерно час, прежде чем все начали приходить в себя. Единственным утешением было то, что Джилваред нас не разделил, хотя, возможно, у него просто была только одна такая особая камера, и дело скорее в необходимости, чем в доброте.

— Все могут двигаться? — спросил Райя у тех, кто попытался сразиться с Лизлис.

— Левая рука болит, мяу, — пожаловалась Кильфа.

— Кажется, у меня несколько рёбер сломано, — поморщилась Валерия.

Рольф попытался применить лечебное заклинание, но ничего не произошло.

— Двигаться я более-менее могу, но эта камера блокирует мою святую магию, — сказал он, глядя на ладонь.

Как оказалось, камера блокировала не только боевую магию, но и святую.

— Не могу поверить, как легко этот монстр нас размазал. Она выглядела как маленькая девочка, вот я и потерял бдительность. Что она вообще такое? — вслух размышлял Райя.

— Она демон! Так этот Джил-кто-то там сказал! — встряла Патти.

— Я думал, она похожа на демона, но, блин, она и правда демон? Мы даже пальцем шевельнуть против неё не смогли.

Похоже, Райя потерял сознание после первой атаки Лизлис, поэтому и не знал, что она демон. Неудивительно, что эта информация его потрясла.

— Господин Широ, что теперь будет с Мией? — спросила меня Айна, и в её глазах собрались слёзы. — Что имел в виду тот человек, когда назвал её «едой»? И почему она была в той странной стеклянной штуке?

Джилваред действительно сказал, что Мия — «еда» Лизлис, и ещё сказал, что она, скорее всего, умрёт в ближайшие полгода. Я чуть не сорвался, когда эти слова прозвучали. Но здесь, в камере, я решил, что лучше сделать вид, будто не понимаю.

— Прости, Айна. Я тоже толком не знаю. Но теперь мы знаем, что она жива. Мия жива. И мы должны её спасти.

Девочка кивнула.

— Да.

Даже сидя в тюремной камере без всякой надежды на побег, Айна прежде всего переживала за подругу. Это только показывало, какая она добрая. В тот миг я поклялся, что сделаю всё возможное, чтобы выбраться отсюда. И Мию, конечно, тоже вытащу. Теперь мы знали, что она не умерла, а значит, у нас оставался только один путь — спасти её.

Проблема была в том, что на этом пути стояло очень много препятствий. Для начала нужно выбраться отсюда. Но как?

— Как там дела, Кильфа? Получается с замком? — спросил Райя.

Не обращая внимания на солдат, стоявших на страже перед нашей камерой, Кильфа возилась с замком двери. К сожалению, просунуть руку через проволочную сетку и достать до замочной скважины с другой стороны у неё не получалось.

— Не-а. Ничего не выходит, мяу, — ответила она.

— Ага, я так и думал. А если мы все разом кинемся на дверь? Как думаешь, откроется?

Валерия покачала головой.

— Не советую, Райя. Я уже пыталась её расшатать, и она не сдвинулась даже со всей моей силой. Только сам зря покалечишься.

Если дверь не могла открыть даже самый сильный член нашей группы, значит, выбраться из этой камеры действительно было невозможно. Джилваред отобрал наши вещи, включая оружие, разумеется, бойцы были ранены, а маги не могли пользоваться силами. И, в довершение всего, Джилваред не собирался давать нам еду, пока я не соглашусь с ним поговорить.

Мы и правда оказались в тупике.

Заметив наше замешательство, двое солдат у камеры ухмыльнулись.

— Идиоты. Хватит пытаться сбежать. Только время теряете, — сказал один.

— Ага, смиритесь уже. Вы все здесь сдохнете, — добавил другой.

Их самодовольные физиономии меня страшно раздражали.

— Проклятье! Что теперь с нами будет? — воскликнула Патти.

— Успокойся, Патти, — одёрнула её Неска.

Маленькая фея раздражённо застонала.

— Как ты можешь быть такой спокойной, Неска?

— Потому что паника нам не поможет, — сказала Неска. — Если хотим найти способ сбежать, нужно думать головой.

Патти снова застонала и затопала ногами по каменному полу. Обычно от её вспышек страдало моё плечо, но из-за антимагической камеры она не могла пользоваться крыльями и, соответственно, долететь до него.

Я задумчиво хмыкнул.

— Ну, раз мы не можем пользоваться магией, значит, просто сбежать в бабушкин дом тоже не получится, да? — тихо пробормотал я себе под нос.

На всякий случай я подошёл в дальний угол камеры и попытался призвать портал.

— Погодите. Что?

Сработало.

Я инстинктивно обернулся проверить, не заметил ли кто-нибудь.

— Когда Дезерт начал иметь дела с гильдией «Заходящее солнце»? Прошу, скажите! — умолял стражников Рольф.

— А ты вообще кто такой? — спросил один.

— Меня зовут Рольф. Я жрец Флорин, богини неба, и уроженец Дезерта. Поэтому мне необходимо знать, что скрывается в тенях этой страны. Кто был тот человек, который запер нас здесь? Умоляю, ответьте на мой вопрос.

— Идиот. С чего бы нам это делать? — сказал второй стражник.

— Вы ведь тоже дезертцы? Так почему…

— Именно потому, что мы дезертцы, мы всё это и делаем. Мы родились в этой стране, так что, естественно, просто подчиняемся тем, кто здесь сильнее всех.

От этих слов Рольф лишился дара речи.

— У вас нет чувства справедливости?

Стражник фыркнул.

— Справедливость? Она вообще существует в нашем мире?

Внимание обоих стражников полностью переключилось на Рольфа. Это был мой шанс.

— Отличненько, — пробормотал я и раздвинул дверь шкафа.

Как всегда, по ту сторону оказалась комната с бабушкиным алтарём.

— Я правда могу вернуться домой, — прошептал я себе под нос и незаметно сжал кулак.

Итак, даже в камере, блокирующей магию, я всё ещё мог возвращаться в бабушкин дом когда захочу. Иными словами, у меня появился путь к спасению, готовый к использованию в подходящий момент. Нужно было только провести друзей через портал, затем дождаться, когда Шиори или Саори отправятся в Нинорич — или вернутся оттуда, если сейчас они в Руффальтио, — и «залогиниться» обратно вместе с ними, так сказать.

Да, это означало бы некоторый крюк, но зато я хотя бы смог бы сбежать со всеми друзьями и никого не оставить. Конечно, я всё ещё надеялся найти другой, менее замысловатый способ выбраться отсюда, но теперь у нас хотя бы был запасной вариант.

Теперь, когда у меня есть козырь, посмотрим, что ещё окажется в руке.

Я снова закрыл дверь и вернулся к друзьям. Человеческий мозг устроен загадочно: стоит успокоиться, и поле зрения расширяется. Когда жизнеспособный путь к побегу был обеспечен, я захотел выжать из ситуации как можно больше информации, прежде чем уходить. Пока что я решил присоединиться к разговору Рольфа со стражниками и проверить, есть ли шанс с ними договориться.

Но прежде чем я успел открыть рот, их обсуждение прервал знакомый голос.

— Йо. Надеюсь, не помешаю.

Я инстинктивно повернулся к вошедшему.

— Что ты тут делаешь? — спросил один из стражников. — Ты должен охранять лестницу.

Второй кивнул.

— Ага, он прав. Это наш…

— Да плевать, что я тут делаю! — оборвал вошедший, молодой кат-ши с недобрым взглядом и грязным языком. — Услышал, что какие-то идиоты пробрались во дворец и попались. Мне там наверху до чёртиков скучно было, вот и решил глянуть на их жалкие рожи.

Да, разумеется, это был не кто иной, как Садзири.

— Мяу, мяу?! Садзи…

— Оп! — выпалил я.

Кильфа уже вот-вот инстинктивно выкрикнула бы его имя, и я поспешно зажал ей рот обеими руками. Я приблизил губы к её уху и быстро прошептал: «Тсс!» — на что кат-ши понимающе кивнула.

— Это особая камера. Наёмникам вроде тебя тут не рады, — сказал один из стражников.

— Да заткнись уже, а? Отстань. Я только посмотрю на них и уйду.

Садзири остановился перед камерой.

— Так это те идиоты, которые попались, да? Выглядят ровно настолько тупыми, как мне сказали.

Он ухмыльнулся и продолжил свою театральную игру.

— Вон, например, болван с чёрными волосами. Сразу видно — полудурок. Готов спорить, у него и руки загребущие. Я таких сразу распознаю. Он мастер воровать чужое. У него это на лице написано. Пробрался во дворец… Ты ведь что-то украл, да? Ну? Что именно? Давай выкладывай, полудурок.

Было совершенно очевидно: Садзири пользуется ситуацией, чтобы меня обругать. Он явно всё ещё злился, что я «украл» у него Кильфу. Интересно, что он сделает, если я признаюсь, что мы с ней вообще не состоим в отношениях, а она сама попросила меня притвориться её возлюбленным? Ничего хорошего — это точно.

Садзири цокнул языком.

— Скучный ты. Давай, скажи что-нибудь, полудурок!

Поняв, что я не клюну на провокацию, он повернулся к стражникам.

— Эй, вы двое.

— Ч-что?

— За этим особенно следите. Глаз с него не спускайте, ясно? Никогда не знаешь, когда он прямо у вас под носом ускользнёт.

— Мы и так знаем. Капитан строго приказал всё время следить за ними, — огрызнулся один из стражников.

Садзири фыркнул.

— Рад слышать. Смотрите внимательно. И знаю, вам наверняка уже говорили, но близко к камере не подходите. Можете ослабить бдительность, потому что они за решёткой, но никогда не знаешь, что они выкинут. Хотя с такими медлительными олухами, как вы, они, может, уже ключ у вас стащили.

— Хватит насмехаться только потому, что у тебя мышц побольше. Они ключ не украли! Смотри.

Подстёгнутый провокациями Садзири, стражник зашарил у себя на груди и вытащил ключ, висевший у него на шее. Без сомнений, ключ от двери нашей камеры.

— Видишь? Вот он. Я же говорил, они его не украли! — самодовольно бросил стражник.

— Похоже, не украли. Виноват.

С ухмылкой на губах Садзири развернулся и ударил стражника, размахивавшего ключом, прямо в лицо. Тот сложился на пол без сознания.

— Какого… — вздрогнул второй стражник. — Ах ты ублюдок. Что ты…

— Иди вздремни с приятелем.

Второй стражник успел только коротко ахнуть, прежде чем Садзири другой рукой нанёс ему удар ребром ладони по задней стороне шеи. Как и его напарник, он рухнул на месте.

— Раз уж когда-то мы вроде как были коллегами, проявлю милосердие и оставлю вас в живых, — сказал Садзири двум бессознательным мужчинам, наклонился и снял ключ с шеи своей первой жертвы.

Он открыл дверь камеры, бросил на Кильфу многозначительный взгляд, а потом хмуро уставился на меня.

— Проклятье, Широ. Что, по-твоему, ты творишь, втягивая Кильфу в свои проблемы? Я бы устроил тебе хорошую головомойку, но сейчас не время и не место. Нужно вытащить вас всех отсюда, быстро. За мной.

Не дожидаясь ответа, он развернулся на пятках и выбежал из комнаты. Мы с товарищами переглянулись, кивнули друг другу и быстро последовали за ним.

— Чёрт побери. Только не думайте, что я снова буду разгребать ваше дерьмо, вот что я скажу, — ворчал он.

Слушая, как он долго жалуется, пока мы сбегаем, я мысленно кивнул.

Ага, настоящий цундэрэ. Без сомнений.