Первый бунтарский период Мифы?

— «Бунтарский период», мяу?

— Ага. У кат-ши такого не бывает?

Пока мы искали Мифу, мы с Кильфой устроили короткое стратегическое совещание на ходу. По меркам дьяволов Мифа считалась слабой, но бегала она всё равно куда, куда быстрее меня, и мы уже потеряли её из виду. Правда, это не было проблемой. Не тогда, когда рядом Кильфа.

— Широ, туда, мяу, — сказала она, идя по запаху Мифы.

К этому времени мы уже покинули деревню дьяволов и шли через широкое снежное поле. Чистый, нетронутый снег хрустел под ногами. По белому простору тянулась цепочка маленьких следов, и, похоже, она вела нас к лесу впереди.

— Бунтарский период, значит? Никогда о таком не слышала, мяу, — сказала Кильфа.

— Правда? Ты в подростковом возрасте ни разу не злилась на родителей без всякой причины?

— Ну, я ушла из деревни в тринадцать, так что… — Она осеклась. — О! Но я вроде бы немного ненавидела бабушку за то, что она пыталась выдать меня за Садзири, мяу!

— Вот. У нас это и называют бунтарским периодом, — объяснил я.

Скорее всего, до последней вспышки Мифа вообще никогда через такое не проходила. Для начала, у неё по-настоящему не было родителей, против которых можно было бы бунтовать. Я слышал, что они отказались от неё, когда она была совсем маленькой, и её вырастила Селес. Так что Селес была для неё не просто сестрой, а самым близким подобием матери.

— Мифа любит Селес, поэтому, оказавшись в такой ситуации, она, скорее всего, просто не смогла сдержаться, — продолжил я.

— В какой ситуации, мяу? — озадаченно спросила Кильфа.

— Когда рядом оказались все мы.

Если подумать, с тех пор как мы приехали в деревню дьяволов, мы и правда успели наделать немало промахов. Отчасти это можно было списать на то, что нам нравилась эта поездка на остров, но всё же нам определённо стоило быть внимательнее к Мифе.

— Понимаешь, кроме Селес, у неё никого нет, — продолжил я.

— Думаешь, мяу? Но вождь называл её «госпожа Мифа», будто уважал, — заметила Кильфа.

— Это только потому, что она сестра Селес. Он уважает её как родственницу Селес, но, не знаю… — Я на миг задумался. — У меня не возникло ощущения, что он испытывает к ней какую-то привязанность. Или, по крайней мере, они не выглядят особенно близкими.

— Впечатляет, что ты всё это заметил, мяу, — сказала Кильфа и задумчиво кивнула.

— Вот. Иными словами, Селес — единственный человек, которому Мифа может доверять. Неудивительно, что она растерялась, увидев, как её сестра так дружелюбно ведёт себя с другими. В данном случае — с нами.

Кильфа тихонько ахнула, словно наконец поняла.

— Наверное, ей кажется, будто мы украли у неё сестру, — добавил я.

— Значит, она нас ревнует, мяу? — спросила Кильфа, проверяя, правильно ли поняла.

— Ага. Скорее всего.

Она ненадолго замолчала.

— Понятно. Кажется, теперь я немного лучше понимаю её чувства, мяу, — наконец сказала Кильфа, не отрывая от меня взгляда.

Похоже, чувства Мифы были ей отчасти знакомы.

— Поэтому нам нужно найти её и сказать, насколько Селес на самом деле о ней заботится. И что она для Селес важнее всего на свете с огромным отрывом.

— Я тоже ей скажу, мяу! Скажу, что Селес ради неё чуть нас не убила!

Команда «Синей вспышки» сражалась с Селес во время всей той истории с Суамой. По словам Райи, она так мощно их отделала, что это почти «начало нравиться». Всемогущая Селес так отчаянно пыталась заполучить яйцо Бессмертного дракона только ради того, чтобы вылечить болезнь сестры, и не остановилась бы ни перед чем, если бы я не придумал другое решение её проблемы.

— Тогда она была жуть какая страшная, мяу, — продолжила Кильфа. — Когда я стояла против неё в бою, мне казалось, что я сейчас умру, мяу.

— Ты правда собираешься рассказать это Мифе? — спросил я, слегка сомневаясь в эффективности такого подхода.

— Ага! Это ведь значит, что Селес была готова сделать что угодно — даже убить нас, — чтобы спасти её.

— Ну, в этом, конечно, что-то есть, но… — Я помолчал и почесал затылок. — Мне всё равно кажется, что лучше Мифе об этом не рассказывать.

— А? Почему, мяу? — Кильфа непонимающе заморгала.

— Да так, без особой причины. Ладно, пошли быстрее.

Под хруст снега у нас под ногами мы с Кильфой вошли в лес.

◇◆◇◆◇

Когда мы оказались среди деревьев, меня вдруг пронзила неприятная мысль.

Постойте-ка. А в этом лесу не водятся ядовитые треанты вроде тех, о которых говорила Селес?

Я озвучил своё беспокойство Кильфе, но она успокоила меня: обычно треанты не нападали на людей, если их не провоцировать. Услышав это, я испытал большое облегчение, но всё равно ступал осторожно, пока мы пробирались через лес.

— И где же может быть Мифа? — пробормотал я вслух.

— Вон там, мяу, — сказала Кильфа и указала к подножию большого дерева.

Мифа и правда сидела там, прямо на земле, прижавшись к стволу и обхватив колени руками.

— Зачем вы здесь? — спросила она, поднимая голову с рук и сердито глядя на нас.

Должно быть, она услышала наши шаги.

— Прости, что за тобой пришёл именно я, — сказал я.

Маленькая дьяволица фыркнула и отвернулась, будто отказывалась даже признавать моё существование. Но меня это ничуть не задело.

— Селес хотела побежать за тобой, но я её остановил. — Я сделал паузу, проверяя, отреагирует ли Мифа, но она не шевельнулась, и я продолжил: — Ты и сама знаешь, что у твоей сестры плохо получается всё, что не связано с дракой. Вот я и подумал: если она сейчас попробует с тобой поговорить, то опять скажет что-нибудь не то.

Я нарочно говорил так, словно мы с Селес были очень близки: хотел вывести маленькую дьяволицу из себя. И это сработало просто отлично.

— Ты ничего не знаешь о моей сестре! — выкрикнула она.

Она слепила снежок и швырнула его в меня, но промахнулась и попала вместо этого в Кильфу. Та испуганно мяукнула.

— В следующий раз я не промахнусь, — предупредила Мифа, уже готовя новый снежок.

Я быстро поднял руки, сдаваясь. Мне всего лишь хотелось понять, остались ли у неё силы злиться, и, судя по всему, силы у неё точно остались.

— Прости, прости, — сказал я, делая ещё один шаг к ней. — Просто я очень хотел поговорить с тобой без Селес.

— А я не хочу говорить с тобой, — отрезала она.

— Да ладно, не говори так, — уговаривал я. — Разве тебе не интересно узнать, какая Селес, когда её нет рядом с тобой? Разве ты не хочешь услышать о той стороне своей сестры, которую не знаешь?

Плечи Мифы дрогнули. Похоже, мне удалось привлечь её внимание.

— Сторона моей дорогой сестры, о которой я не знаю? — прошептала она.

— Ага. Она когда-нибудь рассказывала тебе, чем занималась в Нинориче?

Мифа покачала головой.

— Нет. Дорогая сестра рассказала мне о внешнем мире совсем немного.

— Правда? Тогда как насчёт того, чтобы мы рассказали тебе, как впервые с ней встретились? — предложил я. — Ну, конечно, если ты не хочешь знать, тогда не будем.

Её лицо тут же помрачнело.

— Я хочу знать! Расскажи мне всё. Прямо сейчас! — потребовала она, явно жадно желая узнать побольше о любимой сестре.

— Конечно, — сказал я. — Тогда мои знакомые авантюристы рассказали мне, что в Нинориче появилась дьяволица. И я…

Я начал пересказывать историю нашего первого знакомства с Селес: как она притворилась хьюмом и бродила по Ниноричу, спрашивая всех встречных, не видели ли они яйцо, которое она «потеряла»; как Саори случайно сделала ей макияж, из-за которого она стала похожа на злодейку из рестлинга; как яйцо, которое она искала, к тому времени уже вылупилось, и из него появилась Суама (Мифа очень удивилась, узнав, что Суама на самом деле дракон); и как Селес похитила Айну, решив, что яйцо у меня.

Когда я закончил, Мифа заметно пошатнулась: глаза у неё расширились, а рот чуть приоткрылся.

— Дорогая сестра похитила Айну? — недоверчиво прошептала она.

— Ага, — кивнул я. — Вот насколько она была отчаянна. Но Суама к тому моменту уже вылупилась из яйца, так что я не знал, что делать.

Мифа полностью погрузилась в рассказ, и я продолжил.

— Тогда мне пришла в голову идея сделать поддельное драконье яйцо.

Я объяснил, как попросил Шиори сделать муляж из папье-маше, а потом Патти устроила внезапную атаку на Селес, чтобы выиграть нам достаточно времени для побега.

— Селес была жуть какая страшная, когда неслась за нами, — сказал я, нарочно сгущая краски. — Наверное, «зловещая» — лучшее слово для того, какой она тогда была. Аура у неё была реально пугающая.

— Ага, точно. Селес была супер-пупер сильная, мяу, — вмешалась Кильфа. — Нашим лучшим авантюристам пришлось объединиться против неё, и даже все вместе мы не смогли её одолеть, мяу.

«Благословение феи» навалилось на Селес почти всем составом, чтобы дать нам время разыскать Бессмертного дракона — или Драмам, как её потом стали называть, — и в итоге все они были избиты до полусмерти.

— Но самое крутое даже не это, мяу, — продолжила Кильфа. — Потом мы узнали, что она нас ещё и щадила, мяу!

— Она вас щадила? Моя дорогая сестра? — заметно удивилась Мифа.

— Ага, мяу! Ты представляешь, насколько сложнее победить кого-то, не убив, чем просто прикончить навсегда, мяу?

— Для моей дорогой сестры это едва ли трудно, — самодовольно сказала Мифа, будто хвасталась собственными достижениями.

— В итоге мы ей полностью проигрывали, — признал я, перехватывая рассказ у Кильфы. — Но потом всё стало ещё опаснее.

Когда мы добрались до логова Бессмертного дракона, там оказался только драконий скелет. Мы впали в отчаяние, а затем нам пришлось сражаться с Селес, которая последовала за нами внутрь. К счастью, в самый нужный момент появилась моя бабушка и спасла положение: сказала мне оживить Бессмертного дракона каплей моей собственной крови. К моему полному изумлению, это действительно сработало.

Мне было до жути весело вспоминать весь этот хаос, и Кильфе, судя по тому, как возбуждённо покачивался её хвост, тоже.

— И вот, благодаря тому, что бабушка спасла нас своей ведьминской силой, а заново родившийся Бессмертный дракон перешёл на нашу сторону, ход боя изменился, и мы наконец смогли победить Селес, — сказал я, завершая историю.

Мифа надулась из-за такой концовки.

— Моя сестра сильнейшая. Она никому не проигрывает.

— Она и правда очень сильная, — согласился я. — До самого последнего момента она сражалась изо всех сил ради тебя. Она сказала, что ей всё равно, что с ней будет, лишь бы спасти тебя.

Глаза маленькой дьяволицы наполнились слезами, но, в отличие от прежних, это были слёзы радости, а не досады.

Однако следующие слова Кильфы полностью разрушили момент.

— А ещё послушай, Мифа, мяу! Когда всё закончилось, Селес вернулась в Нинорич и сказала Широ, что теперь она его рабыня, мяу!

Услышав это, Мифа снова прищурилась.

— Его рабыня? Ты сделал мою сестру своей рабыней, крысёныш? — выплюнула она.

— Нет, я отказался! Правда отказался! Совершенно точно отказался. Да ведь, Кильфа? — сказал я, ища поддержки у своей подруги кат-ши.

Но она только пожала плечами.

— Ага, не знаю, мяу.

— Что?! «Не знаю, мяу»?! Что значит «не знаю, мяу»?! Почему ты предаёшь меня именно сейчас?! — взвыл я.

Кильфа озорно хихикнула.

— Шучу, мяу, — сказала она, а потом снова повернулась к маленькой дьяволице. — Мифа, Широ не делал Селес своей рабыней, мяу. Она сама предложила стать его рабыней, чтобы отплатить за то, что он вылечил тебя от Гнилой болезни.

Голова маленькой дьяволицы опустилась.

— Я… — начала она. — Я знала, что это ты отправил лекарство от моей болезни.

— З-знала? — пробормотал я.

— Сестра сказала мне, что оказалась в долгу перед мужчиной-хьюмом.

— Я сделал это не затем, чтобы она была у меня в долгу. В любом случае… — Я помолчал и присел, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне. Глаза у неё покраснели от слёз. — Теперь ты видишь, как упорно Селес всё это время старалась ради тебя?

Она слегка кивнула.

— Я знала это с самого начала. Я всегда знала, что моя дорогая сестра делала для меня всё, что могла. Даже тогда… — Мифа замолчала, будто погрузившись в воспоминания. — Однажды, когда я болела, она пришла ко мне и сказала: «Я нашла способ вылечить твою болезнь», а потом пообещала: «Всё будет хорошо». После этого она ушла. Но до сих пор я не знала, как сильно ей пришлось бороться…

Тёплые слёзы снова наполнили её глаза, покатились по щекам и упали на землю, оставляя в снегу крошечные ямки.

— «Всё будет хорошо», да? Очень похоже на Селес, — пробормотал я.

Зная, как неловко она обращалась со словами, это явно была её лучшая попытка утешить сестру.

— Мифа, для Селес ты всё ещё важнее всех на свете. Это правда, обещаю, — мягко сказал я.

— Ага, мяу! — подхватила Кильфа. — Я никогда не видела Селес такой растерянной, как в тот момент, когда ты только что убежала. Она так сильно о тебе заботится, что просто не знала, что делать, мяу.

Мифа робко кивнула.

— Наверное, поэтому она и попросила Айну стать твоей подругой, — добавил я. — Думаю, она правда решила, что тебе будет лучше, если у тебя появится подруга.

— Я сказала тебе перестать говорить о моей дорогой сестре так, будто ты её понимаешь, — огрызнулась маленькая дьяволица.

— А, эм, прости.

Она встала, быстро вытерла слёзы и уставилась на меня.

— Я… я и сама это знаю, — упрямо сказала она.

— Понятно.

— Поэтому я знаю и то, что должна извиниться перед Айной, — добавила Мифа.

— Тогда пойдём обратно в деревню вместе? — предложил я.

Но девочка покачала головой.

— Нет. Я ненавижу тебя, крысёныш. Так что возвращайтесь сами, — сказала она и замахала рукой в воздухе, словно прогоняя нас.

Мы с Кильфой переглянулись и пожали плечами.

— Ладно, — сказал я. — Тогда мы пойдём первыми.

— Идите уже быстрее, — потребовала Мифа. — Запомни: я тебя ненавижу.

— Да-да, я услышал. Мы уходим.

Мы с Кильфой развернулись и пошли обратно по той же тропе, по которой пришли. Мне показалось, что Мифа что-то пробормотала за моей спиной, но я не разобрал.

— Что такое? Ты что-то сказала, Мифа? — окликнул я её.

Она на миг вроде бы заколебалась, но в итоге ответила:

— Нет.

— Да? Ну ладно. Только не задерживайся здесь слишком долго, слышишь? Селес места себе не находит.

— Это тебя не касается. А теперь иди уже.

— Хорошо, хорошо.

Мы с Кильфой вернулись в деревню, а примерно через два часа вернулась и Мифа. Едва она вошла в пределы деревни, Селес молча подхватила её на руки. Она не стала её ругать, не выразила облегчения или радости от того, что видит её снова. Нет, ничего такого. Казалось, она без слов пыталась объятием заполнить одиночество в сердце маленькой дьяволицы.

Через долгое мгновение сёстры наконец отпустили друг друга, и вот так просто всё между ними вернулось на круги своя.

Впрочем, я видел, что Мифа всё ещё немного тревожится. Скорее всего, она думала о том, как извиниться перед Айной. Да и Айна, похоже, размышляла о том же: она ведь чувствовала себя виноватой за то, что сказала Мифе, будто стала её подругой по просьбе Селес. А Мифе было стыдно за то, что она заявила, будто ей не нужны никакие друзья.

Обе маленькие девочки не знали, как подойти друг к другу и всё исправить.

Мне было их жалко, но они были детьми. Я не мог просто вмешаться и силой заставить их снова стать подругами. Поэтому я решил пока только присматривать за ними.

— Ссориться с друзьями и мириться… — задумчиво пробормотал я. — В этом и есть юность.

Тогда я ещё не заметил перемены в Мифе. Да никто из нас её не заметил.

Но из леса вернулась уже совсем не та Мифа, которую мы там оставили.