Делимся сведениями

Собрав всю нужную информацию, мы с Айной вернулись в гостиницу. Дуэйн с Селес пришли вскоре после нас.

Как и накануне, мы все собрались в комнате Айны и Шесс и поделились добытыми сведениями.

— Я начну, — сказал я, когда все расселись за столом. — Мы с Айной нашли ближайшую купеческую таверну и задали хозяину кучу вопросов.

Я кратко пересказал спутникам то, что мы с Айной узнали за день: например, что для открытия лавки в Орвиле мне понадобится разрешение либо местных крупных торговцев, либо самого короля. Но шанс действительно добиться аудиенции у короля выглядел почти нулевым, а значит, мне оставался только другой вариант.

Однако если пойти этим путём, мне придётся позволить городским торговцам решать, какие цены ставить на мои товары, и подчиняться всем их правилам. Иначе мою лавку заставят закрыться.

— То есть, если кратко, открыть здесь лавку ты толком не можешь, — подвела итог Луза, когда я закончил.

— Примерно так. Если очень постараться, я, наверное, смог бы обзавестись собственной лавкой, но особого смысла в ней не будет, если я даже цены на свои товары устанавливать не смогу. Пока я связан правилами Торговой лиги, помочь зверолюдям у меня не выйдет.

— Т-тогда что нам делать?! — крикнула Шесс и от досады ударила кулаками по столу.

— Принцесса, следите за манерами, — мягко пожурила её Луза, но маленькая принцесса сейчас была не в том настроении, чтобы слушать.

— Молчи, Луза! Я говорю с Аматой.

Луза ахнула, но ответила:

— Поняла. Больше ни слова.

Приказы её принцессы были абсолютны, как-никак.

— Успокойся, Шесс, — сказал я девочке.

— Но…

Она попыталась возразить, но я не дал ей продолжить.

— Слушай. Да, при нынешнем положении дел помочь зверолюдям будет очень трудно. Но надежда ещё не потеряна.

— Почему ты так говоришь?

— Видишь ли, я собрал довольно много сведений о самых влиятельных торговцах этого города…

И я пересказал друзьям вторую часть нашего разговора с хозяином таверны.

Судя по его словам, городские воротилы были, мягко говоря, скользкими типами. Внешне все они делали вид, будто прекрасно ладят друг с другом, но за кулисами постоянно пытались обойти собратьев-торговцев и разорить конкурентов, чтобы их собственные фирмы получили больше прибыли.

Поэтому среди «обычных» городских торговцев эта группа пользовалась крайне дурной славой — во всяком случае, хозяин таверны дал мне это понять через целую серию плохо замаскированных жалоб.

И в тот момент я понял: в этом мире люди действительно ничего не умеют держать в тайне.

— Для торговцев вполне естественно стремиться к большей прибыли, чем у конкурентов, — продолжил я. — Но, думаю, именно это даёт мне лазейку.

Раз я мог перемещаться между этим миром и своим через бабушкин дом, у меня был доступ к куче товаров, которые достать мог только я.

А что, если использовать эксклюзивные права на продажу этих товаров как приманку и заставить местных воротил выбирать между их единством и правилами — и обещанием монополии?

Торговцы народ жадный. Если помахать перед ними возможностью заработать огромные деньги, я был уверен: они клюнут.

К тому же благодаря хозяину таверны я знал, на каких товарах специализируется каждый из крупных торговцев и чем они интересуются. А вещи, которые я мог достать в Японии, были гораздо лучше всего, до чего они могли добраться в этом мире. Так что я был уверен: смогу заставить их изменить расстановку сил.

— Понимаю. Эксклюзивные права на продажу части твоих товаров, значит? Что ж, я не торговец, но даже мне это было бы интересно, — заметил Дуэйн, когда я закончил объяснять план.

Я был довольно горд собой: всё-таки придумал ход, который получил одобрение Дуэйна. Он не только был рыцарем и, следовательно, хорошо понимал порядки этого мира, но ещё и производил впечатление человека здравомыслящего. Одного его «годится» мне было достаточно, чтобы понять: план жизнеспособен.

К слову о Дуэйне: теперь настала его очередь рассказывать, что они с Селес выяснили.

— Мы тоже кое-что узнали, — сказал он, и все взгляды переместились к нему. — Мы с госпожой Селес прогулялись по трущобам. Там было много зверолюдей, и казалось, будто все они потеряли волю к жизни.

Я не ожидал, что Дуэйн начнёт с рассказа о том, что они с Селес видели в трущобах. Он не мог хотя бы немного подготовить нас, прежде чем нырять в такую мрачную тему?

Справятся ли Айна и Шесс, если услышат о страданиях зверолюдей в трущобах?

Я взглянул на девочек, проверяя их реакцию: у Шесс было серьёзное лицо, а Айна шумно дышала носом, будто мысленно готовилась к тому, что ей сейчас предстоит услышать. Обе внимательно смотрели на Дуэйна и ждали продолжения.

Дети в этом мире, конечно, смелые, да? Похоже, я зря волновался.

— Значит, вы дошли до самых трущоб? — спросил я Дуэйна.

— Именно там мы в итоге оказались, когда выясняли, как зверолюди живут в городе, — объяснил он.

Вообще-то в любом городе трущобы обычно были самым сомнительным районом: именно там обитали всякие головорезы и преступники с наградой за голову, а подпольные гильдии нередко держали там свои базы.

Дуэйн, должно быть, почувствовал моё беспокойство, потому что быстро поспешил заверить меня: во время осмотра трущоб они не пострадали.

— С нами всё было в порядке, Широ. Я уверен в своём владении мечом. К тому же…

Он сделал паузу, взглянул на Селес, и на его лице расплылась улыбка.

— Со мной была госпожа Селес. Несколько грубиянов попытались к нам прицепиться, но она разобралась с ними в мгновение ока.

— Ого. Это правда, Селес? — спросил я дьяволицу, которая тут же отвела глаза.

— Они начали первыми. Я всего лишь приняла их вызов и ответила, как сделал бы любой воин. Я не сделала ничего дурного, — сказала она, защищаясь.

— М? Что значит «ничего дурного»?

— Я-я…

Она запнулась и начала паниковать.

Дуэйн вмешался и ответил за неё:

— Госпожа Селес, скажем так, немного перестаралась. Мне было трудно её остановить.

Я кивнул.

— А. Понятно. Значит, вот как всё было.

Я слишком легко представил эту сцену: Селес немного грубо обращается с какими-нибудь головорезами, которые бросились на неё, а Дуэйн изо всех сил пытается остановить её, пока дело окончательно не вышло из-под контроля.

— Я-я не сделала ничего дурного. Вообще ничего! Не стоило им нападать на меня, если они знали, что настолько слабы. Виноваты они, не я, — настаивала Селес.

— Ах, какая неприглядная попытка переложить вину на другую сторону, — вмешалась Драмам. — Слышишь, Суама? Не становись такой, как этот демон. Понимаешь?

— Ай, — пискнула Суама и кивнула.

Ну прекрасно. Теперь Драмам решила сунуть нос.

Я снова повернулся к Дуэйну и попросил продолжать рассказ, чтобы мы не ушли слишком далеко от темы.

— Ладно, в общем… можешь рассказать нам о зверолюдях, которых видел в трущобах, Дуэйн?

— Конечно, — сказал он. — Первое, что бросилось мне в глаза, — их было очень много.

Дуэйн рассказал нам всё, что они с Селес видели в трущобах.

Едва оказавшись там, он начал раздавать заранее приготовленные припасы всем зверолюдям, которых встречал, и заодно расспрашивал их об условиях жизни.

Судя по их словам, все зверолюди, приходившие в Орвил в поисках работы, в конце концов оказывались в трущобах. Единственная работа, на которую брали зверолюдей, была тяжёлым физическим трудом. Платили им жалкие гроши, а работодатели даже не утруждали себя нормальной едой для работников.

В большинстве дней им доставался только водянистый суп, где почти ничего не плавало, и кусок твёрдого заплесневелого хлеба.

— Даже преступных рабов кормят лучше, — вздохнул Дуэйн, качая головой.

Но ещё хуже приходилось зверолюдям, которые сражались в колизее. Все они подписали трёхлетний договор: если в течение этого срока регулярно участвовать в поединках, по завершении контракта им заплатят огромную сумму, а за каждую победу работодатели будут отправлять припасы в их деревни.

Однако, по словам главы воинов медвежьего народа Валерии, из Орвила они ни разу не получали еды. Значит, всем зверолюдям, которые рисковали жизнью в колизее, солгали.

Кроме того, любой, кто отказывался сражаться, быстро оказывался в Ошейнике подчинения — магическом предмете, запрещённом в большинстве стран, — и его силой заставляли участвовать в поединках против собственной воли.

— Какой ужас, — прошептала Айна; слёзы вот-вот готовы были пролиться из её глаз.

А Шесс всё ещё сидела с тем же серьёзным лицом, что и прежде, будто ярость в ней поднялась настолько высоко, что она уже не могла её чувствовать. Я заметил, что из её сжатых кулаков течёт кровь: похоже, ногти впились в кожу до ран. Я мысленно решил потом попросить Драмам её вылечить.

— Можно продолжать, Широ? — спросил Дуэйн.

— Пожалуйста.

Зверолюдей, которые заболевали от недоедания и больше не могли работать, выбрасывали в трущобы. То же самое происходило с теми, кого увольняли за неповиновение работодателям. Там же оказывались зверолюди, тяжело раненные в колизее и после этого неспособные сражаться.

Но несмотря на то, что они оставались без работы — а в большинстве случаев уже не могли найти никакое другое занятие, — этим зверолюдям запрещали покидать город и возвращаться в лес. А немногих, кто ещё был способен работать, часто подбирали подпольные гильдии, и их жалкие заработки уходили на еду для собратьев.

По словам Дуэйна, немало зверолюдей в трущобах просто смирились со смертью и ждали, когда она придёт за ними.

— Вот что мы с госпожой Селес узнали во время визита в трущобы, — закончил Дуэйн.

Никто из нас не произнёс ни слова.

Условия жизни зверолюдей оказались ещё хуже, чем мы предполагали, и мы все совершенно потеряли дар речи.

Но вскоре тишину прорезал высокий голос.

— Я больше не намерена терпеть! — заявила Шесс, поднявшись со стула. На её лице появилось решительное выражение, а в глазах горела твёрдая воля. — Амата, я… я пойду поговорю с королём Орвила!

Она сказала ровно то же самое, что накануне, повторив ещё и то, что говорила сразу после нашего прибытия в Орвил. Выходит, за два дня она не просто один раз развернулась на триста шестьдесят градусов, а дважды — и вернулась ровно туда, откуда начала.

Она опять собирается сказать, что пойдёт жаловаться королю?

— Так нельзя, принцесса… — начала было Луза, но Шесс не дала ей договорить.

— Молчи, Луза!

И, как накануне, Луза ахнула, но подчинилась и замолчала.

Я подхватил эстафету и начал читать маленькой принцессе нотацию.

— Шесс, мы уже говорили об этом вчера. Ты, конечно, принцесса королевства Гируам, но тебе категорически нельзя идти напрямую к королю и жаловаться на то, как они…

— О чём ты говоришь, Амата? — перебила она. — Я не собираюсь жаловаться королю.

— …обращаются здесь со зверолюдьми.

Я осёкся, ошеломлённый.

— Подожди. Не собираешься?

— Нет, — подтвердила она, и губы маленькой принцессы изогнулись в озорной улыбке. — Я хочу представить тебя ему, чтобы ты смог открыть лавку в Орвиле.

Вот уж чего я не ожидал.