Нежеланная встреча

После этого разговора мы перешли через верёвочный мост и шли ещё минут десять, пока Кильфа не остановилась.

— Это дом моей бабушки, мяу, — сказала она, указывая вверх, на внушительно большой дом на дереве, высоко в кроне огромного ствола.

Он находился примерно в тридцати метрах над землёй — примерно на высоте десятого этажа жилого дома.

— Твоя бабушка живёт там? — спросил я.

— Угу. Но не только она. Там ещё живут мама, папа и мои братья с сёстрами, мяу, — уточнила Кильфа.

— Понятно. Значит, там вся твоя семья.

Я ещё раз проверил, не испачкалась ли одежда, быстро провёл пальцами по волосам, чтобы выглядеть хотя бы отчасти прилично, а затем открыл Инвентарь и достал пару коробок любимого шоколада Нески. Я был полностью готов.

Мы с Кильфой кивнули друг другу и подошли к двери дома её бабушки.

— Бабушка, это я, Кильфа, мяу. Я вернулась, мяу, — объявила Кильфа.

Ответ последовал мгновенно:

— Входи, — произнёс глубокий женский голос.

Мне кажется, или она звучит довольно сердито? Это точно не голос бабушки, которая рада наконец увидеть внучку после семи долгих лет.

— Идём за мной, Широ, мяу, — сказала Кильфа и вошла в дом. Я сделал, как она сказала.

Дом на дереве оказался куда просторнее, чем я ожидал. Сразу за входом располагалась большая комната примерно на тридцать татами — около пятидесяти квадратных метров. В глубине я заметил лестницу, которая, должно быть, вела и на верхние, и на нижние этажи. Снаружи дом не казался таким большим, но в нём было не меньше трёх этажей, а возможно, и больше.

Впрочем, сейчас было неважно, что находилось на остальных этажах. Всё моё внимание было приковано к трём людям, сидевшим посреди большой комнаты.

Первой была пожилая женщина, сидевшая скрестив ноги и неотрывно смотревшая на нас с Кильфой. Её уши и хвост были того же цвета, что и у Кильфы, а одежда из белого меха придавала ей изящный и величественный вид.

Двое других — мужчина и женщина — сидели позади пожилой кат-ши, и по чертам лица я предположил, что это родители Кильфы. В отличие от холодного и сурового взгляда старой женщины, их глаза были мягкими и тёплыми — такими же, как у Стеллы, когда она смотрела на Айну.

— Я дома, бабушка, мяу, — сказала Кильфа и слегка поклонилась пожилой женщине.

Как я и думал, эта женщина была бабушкой Кильфы. Я заранее попросил Кильфу немного рассказать о ней, и она сказала, что бабушке ещё нет и шестидесяти, но глубокие морщины на лбу делают её куда старше на вид. Я представлял, что эти линии вырезали долгие годы забот и ответственности, которые несёт глава кат-ши.

Она молча смотрела на нас, и это, похоже, встревожило Кильфу.

— Бабушка? — неуверенно произнесла она.

Но пожилая женщина, судя по всему, была не в настроении отвечать на приветствие внучки.

— Садитесь, — коротко сказала она тоном, не допускавшим возражений.

Она и правда идеально подходит на роль племенной старейшины, — подумал я.

Кильфа, кажется, колебалась, но всё же кивнула.

— Хорошо, мяу, — сказала она и села на пол перед бабушкой.

Я последовал её примеру, опустившись рядом в традиционную японскую позу сэйдза. Старейшина ещё какое-то время смотрела на нас, из-за чего Кильфа опустила голову и попыталась сделаться как можно меньше, заранее готовясь к надвигающейся буре.

Такой атмосферы точно не ожидаешь от встречи пожилой женщины с внучкой. Я думал, их воссоединение будет радостным и праздничным, но всё оказалось полной противоположностью. Воздух был таким тяжёлым, что почти давил.

— Кильфа, — наконец сказала старейшина, нарушив густое молчание. — Ты пришла быстро. Не прошло и двух месяцев с тех пор, как твой отец отправил тебе письмо.

— Это, эм, потому что мой…

Кильфа начала отвечать, но бабушка взмахом руки её перебила.

— Мне совершенно безразлично, почему ты пришла так скоро. Более того, я обрадовалась, услышав, что ты вернулась. Но потом узнала, что ты привела с собой хьюма. Что он здесь делает? — спросила старейшина.

Кильфа вздрогнула.

— Мяу! Ш-Широ —

Она попыталась защититься, но старейшина снова её оборвала.

— Неужели ты хочешь сказать, что это мужчина, которого ты выбрала себе в мужья?

Кильфа закусила нижнюю губу, не зная, что ответить.

— Ну? Почему ты не отвечаешь, Кильфа? — сказала старейшина.

— Я, эм… — начала Кильфа, запинаясь. — Как бы это сказать, мяу?

Похоже, теперь мой выход. Я уже видел, что мне здесь не рады, так что можно хотя бы попробовать. Я собирался стоять на стороне Кильфы до самого конца.

— Для меня честь познакомиться с вами, госпожа. Я жених Кильфы, Амата Широ, — сказал я, положил обе руки на пол и глубоко поклонился по-японски.

Кильфа просила меня говорить о ней как можно более непринуждённо, когда мы при других, но я решил, что нынешняя ситуация требует более официального тона.

— Её жених, говоришь? — ледяным голосом повторила старейшина.

Лицо её оставалось непроницаемым, но в глазах я увидел вспышку ярости. Она не видела внучку семь лет, а когда наконец увидела, та привела домой этого подозрительного худого как жердь хьюма в тёмно-красной куртке. Как бабушка, она вполне естественно была недовольна происходящим.

Но я сказал Кильфе, что буду играть роль её жениха до самого конца, и намеревался сдержать обещание.

— Да. Мы с Кильфой сейчас встречаемся и в недалёком будущем собираемся пожениться, — сказал я.

— Хьюм вроде тебя возьмёт себе в жёны кат-ши? — спросила старейшина, всё это время прожигая меня взглядом.

Гнев в её глазах к этому моменту превратился в бушующее пламя, и я начал всерьёз опасаться за свою жизнь. Но я был женихом Кильфы, а значит, не мог позволить себе струсить перед ней.

Сделав вид, что сохраняю спокойствие, я встретил её взгляд и сказал:

— Да. Разве в этом есть проблема?

Старейшина не ответила. Вместо этого её взгляд перешёл на мою предполагаемую невесту, сидевшую рядом.

— Кильфа. Этот хьюм утверждает, что вы собираетесь пожениться. Это правда? — спросила она.

Моя уверенность, похоже, вернула Кильфе немного храбрости: она решительно кивнула.

— Правда, мяу. Мы с Широ…

Она замялась, потом схватила меня за шею и притянула мою голову к своей груди, обнимая, чтобы уж точно убедить всех.

— Мы влюблённые, мяу! Мы поклялись, что проведём вместе всю жизнь, мяу!

Едва эти слова сорвались с её губ, я услышал, как родители Кильфы за нашими спинами испустили скорбные вздохи.

— Правда ведь, Широ? — спросила Кильфа, глазами умоляя меня подыграть.

Решив сыграть свою роль на пределе возможностей, я взял её за руку и переплёл наши пальцы.

— Правда, — сказал я. — В ночь метеорного дождя мы с Кильфой поклялись разрушить преграду между нашими расами и жить вместе до скончания времён.

— Слышала, бабушка, мяу? Мы с Широ очень-очень л-л-любим друг друга, мяу! Мы поженимся, мяу!

Наша импровизированная сценка лишила дара речи не только бабушку Кильфы, но и её родителей.

— Глупая девчонка. Подумать только, моя внучка позволила обмануть себя какому-то хьюму… — разочарованно пробормотала старейшина.

— Широ меня совсем не обманывал, мяу! — возразила Кильфа.

— Обманывал. Хьюмы видят в нас, кат-ши… нет, во всех зверолюдях, только инструменты!

— Это неправда, мяу! Среди хьюмов тоже есть хорошие! Ты просто о них не знаешь, мяу!

— Не могу поверить, какой дурой оказалась моя собственная внучка. Не следовало мне позволять тебе покидать деревню, — посетовала старейшина.

— Это не я здесь дура, мяу! Это ты ничего не знаешь о мире! Ты ведь даже ни разу не выходила из своего леса, мяу! — повысила голос Кильфа.

До того момента она держалась довольно спокойно, но когда бабушка начала плохо говорить о хьюмах — а значит, и о её друзьях из «Синей вспышки», — плотину прорвало, и она больше не могла сдерживать злость.

— При всём уважении, госпожа, обещаю: мои отношения с Кильфой для меня абсолютно серьёзны. Я не собираюсь ни обманывать её, ни пользоваться ею, — сказал я.

Старейшина фыркнула.

— Я не доверяю хьюмам. Особенно таким сладкоречивым, как ты.

— Я говорю правду, — настаивал я. — Клянусь жизнью своей бабушки, что не обманываю Кильфу. Пожалуйста, поверьте мне.

И тут я действительно говорил правду, потому что я и правда не пользовался Кильфой. Мы даже не встречались.

— «Обещаешь» и «клянёшься», значит? Тогда позволь спросить, — начала старейшина и снова повернулась к Кильфе. — Кильфа. Ты всё ещё хранишь целомудрие?

Кильфа издала растерянное «мяу».

— Целомудрие, — повторила старейшина. — У тебя была половая связь с этим хьюмом?

Нам с Кильфой понадобилось добрых десять секунд, чтобы осознать, что именно старейшина только что спросила.

— Мяу-мяу?! Ч-что ты такое говоришь, мяу?! — воскликнула Кильфа.

— Я-я согласен! Это совершенно неуместно! Пусть вы и бабушка Кильфы, но это личное! Правда, Кильфа? — спросил я, ища подтверждения.

Она кивнула.

— Д-да, мяу! Даже в шутку спрашивать, делали ли мы с Широ н-н-неприличные вещи, — это уже слишком!

Её лицо стало ярко-красным, почти багровым, и моё собственное лицо горело, так что я не сомневался: я выгляжу примерно так же.

— Я не шучу. Я предельно серьёзна, — ответила старейшина. — Ну? Ты нарушила обещание, данное мне — твоей бабушке Чамфе, — и вступила в связь с этим хьюмом?

— Я-я-я…

Рот Кильфы открывался и закрывался, как у рыбы, но настоящие слова так и не появлялись.

Тем временем я отчаянно напрягал мозги, пытаясь придумать приемлемый ответ, но ничего не получалось: тема была слишком деликатной. Впервые в жизни вопрос настолько выбил меня из колеи, что я не знал, что сказать.

Единственной зацепкой было упомянутое старейшиной «обещание», и, пользуясь этой скудной информацией, я попытался прогнать в голове несколько симуляций.

Вопрос: вы с Кильфой делали неприличные вещи?

Ответ первый: да, делали. → Ты осквернил мою драгоценную внучку. Убить его!

Ответ второй: нет, не делали. → Значит, вы лгали о помолвке. Убить его!

Чёрт. Плохо дело. Сколько ни гоняю симуляцию в голове, правильного ответа не находится. Что бы я ни сказал, мне конец.

— Отвечай, — сказала старейшина Кильфе, и её взгляд стал ещё острее.

Какой ответ ты выберешь, Кильфа?

— В-всё верно, мяу! — решительно сказала она, хотя лицо всё ещё было красным как помидор. — У меня в животе растёт ребёнок Широ, мяу!

— Кильфа?! — ошеломлённо вскрикнул я.

— В моём животе растёт ребёнок Широ.

Мой ребёнок. Нет, наш ребёнок.

Почему, ради всего святого, она решила, что такой ответ — хорошая идея? Да посмотри же на родителей, Кильфа! Её мать упала в обморок от потрясения, а отец только и мог, что удерживать жену и прожигать меня взглядом. Если бы взглядом можно было убивать, я умер бы уже раз десять.

Но реакция бабушки Кильфы была вообще на другом уровне.

— Грязный хьюм. Ты посмел осквернить мою внучку? Заплатишь за это жизнью! — взревела она, и из её пальцев выдвинулись острые когти.

Стоп, что?! Она собирается этими штуками меня вспороть? Или заколоть?!

Она приготовилась броситься на меня, как вдруг…

— Прошу прощения! — крикнула юная девочка, появившись в дверном проёме.

Понятия не имею, кто ты и зачем пришла, но ты только что спасла мне жизнь, ребёнок!

Старейшина остановилась и бросила взгляд на девочку.

— Я сейчас занята. Вернись позже, — сухо сказала она.

— Простите, но это срочно, — сказала девочка.

— Ох, ладно, — сдалась пожилая старейшина. — Входи.

— Да!

Девочка вошла в комнату, подошла к старейшине и что-то прошептала ей на ухо.

— Что? Кто-то из Нахато пришёл в нашу деревню?

Девочка кивнула.

— Да. И господин Садзири тоже здесь.

— И господин Садзири? Как не вовремя.

— Что мне им сказать? — спросила девочка.

— Что ж, у меня нет выбора, придётся встретиться с ними, — обречённо ответила старейшина. — Однако…

Она замолчала и посмотрела на Кильфу с кислым выражением лица.

— Не сейчас. Кильфа здесь. Прости, что прошу, но не могла бы ты выиграть мне немн…

Старейшина даже не успела договорить, как в дверях появился новый гость.

— Эй, я вхожу, — сказал мужчина-кат-ши и без церемоний вошёл в комнату.

На вид ему было лет двадцать с небольшим или около того. У него были тёмно-серые уши и хвост, а на подбородке — козлиная бородка. В отличие от остальных кат-ши в деревне, он носил не меха и не шкуры, а белую рубашку с открытым воротом, похожую на одежду, какую носили в городах хьюмов.

— Мне послышалось, старейшина, или вы сказали, что Кильфа вернулась? — спросил мужчина, оглядывая комнату. — О, так и есть.

Его взгляд остановился на Кильфе, и на губах появилась опасная улыбка. Глаза у него расширились, а выражение лица стало хищным — как у зверя, только что нашедшего следующую добычу.

— Надо же, какой сюрприз. Значит, ты и правда вернулась, Кильфа.

— Садзири… — напряжённо сказала Кильфа, и лицо у неё застыло.

Она его не любит?

— Что такое, Кильфа? Ты не рада, что наконец снова встретилась со мной? Где твоя улыбка? Ну же, хотя бы поцелуй меня. Можешь даже броситься мне в объятия, если хочешь, — сказал мужчина по имени Садзири, и его ухмылка стала шире. — В конце концов, я твой жених.