Бертия, пятнадцать лет

— Ах, смотри, Зено. Наша академия наконец показалась, — сказал я, приподнимая занавеску на окне кареты, чтобы Зено, сидевший напротив, тоже мог увидеть вид снаружи.

За несколькими зданиями показалось характерное большое строение Академии Халм. Прошло всего четыре месяца с тех пор, как я видел её в последний раз, но меня охватило странное чувство ностальгии.

— Мы наконец вернулись, да?

— Да, наконец… Правда наконец!! — Зено почему-то выглядел почти растроганным до слёз.

— Хотя это был приказ отца, четыре месяца учёбы за границей в соседней стране оказались ужасно скучными.

Мне и раньше не раз приходилось покидать страну по официальным делам, но в этот раз время тянулось необычайно медленно. Может быть, потому что студенческая жизнь неожиданно оказалась приятной? Или потому что меня больше, чем я сам осознавал, беспокоило «то самое дело»?

— Я правда волновался: если Вашему Высочеству станет слишком скучно, вы можете начать вытворять что-нибудь невероятное.

— Ха-ха… Я бы такого не сделал.

— Вы уже и так немало натворили, разве нет?! — сказал Зено.

— Может, тебе просто кажется?

— Мне точно не кажется!

— Что ж, когда вернёмся, мне, пожалуй, нужно будет как следует поговорить с Тиа, верно? — сказал я, мягко улыбнулся и снова перевёл взгляд к окну.

Глядя на здания Академии Халм, я чуть сильнее сжал в руках «отчёты». На этих страницах подробно описывалось всё, что происходило в академии во время моего отсутствия, а ещё туда были вложены письма от моей невесты, которым неизменно удавалось меня развлекать.

Поводом для моей поездки за границу стал вызов отца. Поскольку это было не личное письмо, а официальное послание от короля к кронпринцу, я сразу понял: речь идёт о государственных делах.

— Распоряжение отца заключалось в том, чтобы четыре месяца, с весны до лета моего второго года в старшем отделении, провести на учёбе за границей ради укрепления дипломатических отношений с соседней страной.

Впрочем, хотя это и называлось «миссией», по сути это была просто «учёба за границей», и никаких иных конкретных указаний мне не дали… кроме слов отца: «Просто веди себя как обычно, и одного этого будет достаточно, чтобы оказать влияние на соседей».

Так что я по собственной инициативе больше узнал о соседней стране, заодно ненавязчиво изучая вопросы, которые давно меня интересовали: тарифы, содержание дорог, соединяющих наши государства, и тому подобное. В процессе я также немного попробовал свои силы в… переговорах, использовав кое-какие рычаги, появившиеся благодаря собранной информации.

И нет, я вовсе не просто развлекался тем, что уклонялся от предсказуемых и совершенно не волнующих проверок со стороны приставленных ко мне дворянских сопровождающих, и не искал способы убить время от скуки. Всё, что я делал, было исключительно ради лучшего понимания соседней страны и «углубления нашей дружбы».

Среди этих официальных дел во время учёбы за границей самой большой моей радостью были письма от Бертии и «отчёты» — точнее, донесения от тех, кто присматривал за ней в моё отсутствие.

В письмах Бертия весело писала, как готовится со всеми к «культурному фестивалю» и как изящно пресекает попытки баронессы Хиронии подружиться с моими приближёнными — манёвр, который почему-то приносил ей не упрёки, а аплодисменты и похвалу. Там же упоминался некий ученик, которого она, в истинно злодейском духе, заставила таскать её вещи, а он после выполненного поручения почему-то попросил пожать ему руку. Вероятно, член фан-клуба Бертии.

Прочитав это, я задумался, не разыскать ли этого ученика и не преподать ли ему урок о том, как джентльмену следует вести себя с женщинами.

Разумеется, исключительно из доброты.

Путь от столицы соседнего королевства до Академии Халм был долгим, а почта ходила крайне нерегулярно. Я мог бы попросить Зено использовать магию ветра, чтобы наладить более частую связь, но это могло раскрыть стране, где я находился, присутствие духов, а этого мне хотелось избежать.

Во время визита я заметил, что по стране постепенно расползается едва уловимая напряжённость. Непосредственной угрозы в ней не было, но складывалось ощущение, будто моё присутствие для них скорее заноза в боку, чем визит почётного гостя. Хотя я, разумеется, держал наблюдение плотным, нельзя было исключать, что в любой момент за мной следят. В такой ситуации использовать силу Зено исключительно ради моего развлечения было бы неоправданно.

В итоге я мог поддерживать связь только через доверенных посредников, и письма Бертии попадали ко мне в лучшем случае раз в две-три недели, а в худшем — почти с месячным перерывом.

Отчёты, поскольку их просто отправляли в одну сторону, приходили относительно чаще, но сведения в них нередко запаздывали на неделю или две.

При таких обстоятельствах некоторые расхождения между письмами Бертии и отчётами были неизбежны. Однако…

— Когда они расходятся настолько сильно, это уже тревожно, — пробормотал я примерно за неделю до отъезда из соседней страны обратно в Альфасту. Уже некоторое время меня беспокоили несостыковки между письмами Бертии и донесениями.

Например, однажды в письме Бертии было написано: «Здесь всё так же мирно, как обычно! Героиня по-прежнему милая и всем нравится!»

А в отчёте посыльного говорилось: «Пока Ваше Высочество отсутствует, Хирония Инделон пытается очернить репутацию леди Бертии, подстраивая происшествия и обвиняя её в различных проступках. Также участились случаи притеснения, направленные на причинение вреда леди Бертии. Академия разделилась на три фракции: фанатичных сторонников Хиронии, тех, кто старается защитить леди Бертию, и тех, кто просто наблюдает со стороны. Соотношение примерно 2:5:3».

С учётом времени доставки переписки эти отчёты и письма должны были касаться одних и тех же событий. Даже принимая во внимание задержки, было маловероятно, что структура, расколовшая всю академию, могла измениться так резко. Зная образ мыслей Бертии, причину таких расхождений нетрудно было вывести.

В прошлом она уже хвалила баронессу Хиронию и защищала её, молча терпя даже тогда, когда с ней поступали несправедливо. «Ведь я же злодейка. Быть нелюбимой — часть роли!» — говорила она с улыбкой. Она намеренно провоцировала неприязнь… и часто терпела в этом неудачу.

Однако в последнее время ситуация, похоже, начала меняться.

— Виконтесса Эйрин Силберц, значит…

В отчёте «посыльного» выделялось знакомое имя. Я постучал пальцем по строке и задумался, как к этому относиться. Виконтесса Эйрин Силберц. Я помнил это имя по разговору с Джоанной: когда-то оно значилось в чёрном списке фан-клуба Бертии.

До моего отъезда в соседнюю страну она вела себя относительно тихо, и Джоанна даже подумывала убрать её из списка. Действия Эйрин ограничивались тем, что она время от времени бросала на Бертию завистливые взгляды. Открыто она ничего серьёзного не предпринимала.

А поскольку Бертия была совершенно нечувствительна к подобным тонкостям, всё это не могло даже задеть её, не говоря уже о том, чтобы причинить настоящий вред. Положение виконтессы Эйрин в обществе не было особенно высоким, особыми талантами она тоже не отличалась — одна из многих.

И всё же, похоже, она начала действовать после того, как я покинул Альфасту.

Я снова посмотрел на разложенные на столе отчёты. Разорванные учебники. Мёртвые насекомые, подброшенные в чайные листья Бертии. Острые камни, вложенные в её туфли после занятий верховой ездой.

Эти притеснения, пусть Куро, её способные подруги и горничные быстро убирали их до того, как Бертия могла заметить, полностью предотвратить не удавалось, и, похоже, Бертия начала понимать, что происходит что-то неладное. Но пока, согласно отчёту, она продолжала вести себя бодро — по крайней мере внешне.

— Если бы Тиа открыто посоветовалась со мной… — пробормотал я, представляя свою всегда энергичную невесту, и почему-то ощутил слабое беспокойство. Странно раздражающее чувство — словно зуд, до которого невозможно дотянуться.

— И всё же такой способ травли недопустим.

Окружающим, вероятно, вся эта череда неприятностей казалась делом рук баронессы Хиронии, которая часто сталкивалась с Бертией. Действительно, настоящий виновник, похоже, хитро выстраивал ситуацию именно так.

Истинной виновницей травли Бертии должна была быть виконтесса Эйрин Силберц. Она умело пряталась в тени баронессы Хиронии, но мой посыльный был достаточно компетентен: настоящую виновницу уже установили.

— Эта виконтесса Эйрин в каком-то смысле даже хуже баронессы Хиронии.

По явной разнице в методах было очевидно: нынешний злоумышленник — не баронесса Хирония. Леди Хирония хочет, чтобы Бертия играла роль «злодейки», поэтому избегает прямой травли. Похоже, она понимает: если станет делать подобные вещи, злодейкой окажется уже она сама.

А эта виконтесса Эйрин, не понимая таких нюансов, казалась глупее и злобнее баронессы Хиронии.

— Пока что Куро и остальные должны справиться, значит, мне нужно закончить здесь дела и вернуться как можно скорее.

Находясь так далеко, я был ограничен в возможностях. Быть отсутствующим в момент, когда моей невесте может понадобиться помощь, было не лучшим вариантом.

— К тому же я уже устал от этих церемониальных обязанностей. Закончим всё быстро.

До конца дипломатической миссии оставалась всего неделя… Я улыбнулся, обдумывая, как действовать дальше.

Зено нерешительно заметил:

— Ваше Высочество, эта улыбка немного пугает.

— Тише, Зено.

Я отодвинул письма и отчёты на столе, начал выстраивать самый быстрый путь домой и принялся готовиться к возвращению.

— С возвращением, принц Сесил!

Стоило мне вернуться в Академию Халм, как я сразу вызвал Бертию в салон. Увидев, как она приветствует меня сияющей улыбкой, я по-настоящему почувствовал: ах, я вернулся.

Бертия подбежала ко мне, и я, взяв её за руку, проводил её к нашему столику. Усадив её, я сел напротив. Как обычно, горничные Бертии начали готовить трапезу.

— Я вернулся, Тиа. Что-нибудь изменилось за время моего отсутствия? — Я снизошёл до этого вопроса потому, что хотел услышать, как она сама опишет недавние события.

— Совсем ничего! Героиня была всё такой же милой! Ах, разве что было событие, которое, кажется, должно было углубить её отношения с другими целями захвата, так что я быстро вмешалась и сломала эти флаги! — отчиталась Бертия, с лицом, на котором крупными буквами читалось «похвалите меня, похвалите», и с довольной улыбкой.

Похоже, она хвасталась мне тем, как помешала другим женихам, чтобы я мог сблизиться с баронессой Хиронией. Но, честно говоря, это меня мало волновало.

Бертия, глядящая на меня снизу вверх нетерпеливыми глазами собаки, принёсшей брошенную палку, была забавной… и милой, но сейчас я хотел услышать от неё другое.

— Тиа, я спрашиваю, произошло ли что-нибудь новое с тобой самой.

Бертия непонимающе склонила голову, словно не могла понять, почему меня может интересовать такое. Но, по-моему, совершенно естественно больше беспокоиться о своей невесте, чем о постороннем человеке.

— Со мной? Ну… ах! Да, точно! Как я писала в письмах, сейчас мы с принцем Шоном и всеми друзьями готовимся к культурному фестивалю. Мы придумываем самые разные мероприятия, чтобы оставить побольше воспоминаний, знаете ли! — бодро сказала Бертия.

— Вот как?

Когда я читал о «культурном фестивале» в её письмах, меня заинтриговали её своеобразные, ни на что не похожие идеи. Однако теперь, когда у меня были другие вопросы, разговорный обходной путь не казался особенно желательным.

— Вообще-то я хотела устроить «конкурс переодевания» как классическое мероприятие для праздника после фестиваля. Я подумала, что принц Шон с его прекрасной внешностью отлично подошёл бы… но леди Джоанна и остальные сказали, что заставлять королевскую особу переодеваться в женское неприлично, и остановили меня.

Вот поэтому такие отступления мне и неинтересны…

— Леди Джоанна согласилась переодеться мужчиной, и я сказала, как чудесно было бы, если бы они с принцем Шоном стали «прекрасной парой с обменянными ролями»… Кажется, это немного поколебало леди Джоанну. Тогда я предложила всем участвовать в конкурсе парами с женихами, поменявшись ролями! — Она помолчала, а затем добавила: — Но леди Синтия категорически отказалась и в итоге раздавила весь план.

Бертия, какие интересные вещи ты делаешь…

Уже сама мысль нарядить королевскую особу в женское была достаточно смешной, но подумать только — она пыталась втянуть в это ещё и Валдо. Хорошо, что его невеста Синтия её остановила, иначе всё могло обернуться катастрофой. При его высоком статусе остальные ученики не смогли бы смеяться; они бы просто окаменели. Зная Валдо, он мог не прочитать настроение и попытаться оживить обстановку, копируя женские манеры и речь. Если бы он действительно это сделал… атмосфера бы промёрзла насквозь и мероприятие было бы сорвано.

— В итоге мы решили выбрать для конкурса что-нибудь чуть более обычное и сейчас всё ещё рассматриваем варианты.

Увидев, как Бертия уныло опустила голову, я захотел вставить множество комментариев… но нет, такими темпами я не услышу историю, которую действительно хотел услышать. Кроме того, раздражение из-за того, что она ни о чём со мной не советовалась, ещё не исчезло.

Необходимо было вернуть разговор в нужное русло.

— Тиа, твоя история очень интересная, но разве нет чего-то ещё, о чём ты должна мне рассказать?

— Э? Чего-то ещё? Что вы имеете в виду? — спросила Бертия, искренне озадаченная, нахмурив брови и склонив голову.

При виде этого у меня невольно вырвался вздох. Я надеялся, что она сама начнёт разговор, но, похоже, поднимать тему придётся мне.

— Я получал отчёты. В академии тебе доставляли немало неприятностей, не так ли?

На краткий миг лицо Бертии напряглось. Однако она быстро вернула свою обычную весёлую улыбку и принялась объяснять, уперев руки в бока.

— Ах, всё не так! Видите ли, я злодейка, так что для меня это хорошо! Разумеется, первоклассную злодейку подобные вещи не тревожат!! — Её речь вдруг ускорилась, словно она пыталась что-то замаскировать.

— Тиа?

— Тем более это я первая начала приставать к баронессе Хиронии! Я ведь очень злобно с ней обращалась!

Я не ответил.

Как и все остальные, она, вероятно, считала постоянную травлю делом рук баронессы Хиронии. Поэтому, желая не допустить, чтобы моё впечатление о «героине» ухудшилось, Бертия тут же бросилась её оправдывать.

Но я ведь знаю, правда? Твоя «злобность» никогда толком не бывает злобной.

В конце концов «злобность», которую совершала Бертия, часто оборачивалась добрым наставлением для баронессы Хиронии, которой не хватало приличных манер, и по случайности выставляла Бертию в хорошем свете.

Другие юные леди тоже прекрасно знали, что Бертия без колебаний сыграет злодейку, если это поможет другим. В результате её репутация постепенно улучшалась.

— Послушай, Тиа. Как твой жених, я обязан тебя защищать. Значит, будет нормально, если я возьму эту ситуацию на себя, верно?

Я предложил вмешаться, не раскрывая истинную виновницу, желая держать всё под контролем. Самой срочной, возможно, была проблема с виконтессой Эйрин, но я также хотел проследить, чтобы баронесса Хирония получила предупреждение.

Устранять угрозы моей невесте — моя роль, верно? Я ободряюще улыбнулся Бертии, ожидая её согласия.

Но…

— Нет, принц Сесил! Это битва между женщинами!! Как первоклассная злодейка, я должна встретить её лицом к лицу!! — Бертия улыбнулась, покачала головой и под столом сжала мою руку.

— Но моя роль — защищать тебя, разве нет? — настаивал я.

— Со мной всё хорошо! Я сильная женщина! Так что, принц Сесил, вы должны утешить героиню, когда я разобью её и повергну в уныние! Тогда вы двое наверняка… станете ближе.

В конце голос Бертии чуть дрогнул. Она терпела боль, но улыбка ни на миг не исчезла.

Почему? Почему она не положится на меня?

Вместо этого она будто защищала того, кто причинял ей боль.

— Послушай, Тиа. Разве ты не думаешь, что в такой ситуации тебе стоит положиться на меня?

— Не думаю! В конце концов, я злодейка! Злодейка не зависит от своих целей захвата! Она всегда стоит одна и усердно творит злодеяния!

— Дело не в этом. Ты моя невеста. Защищать тебя — мой долг.

— Если вы будете с героиней, мы разорвём помолвку. Значит, никакого долга не будет!

— Но сейчас ты моя невеста.

— Но я злодейка! Поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, а думайте о своей будущей невесте…

— Тиа, ты можешь прекратить? — Мой голос понизился, потому что раздражение нарастало.

— Принц Сесил…?

— Я уже много раз говорил: ты моя невеста. И я считаю, что моя роль — защищать тебя.

— Но именно поэтому я… я не должна занимать положение, в котором вы так ко мне относитесь…

— Разве не мне решать?

— Но, но тогда вы и героиня окажетесь по разные стороны! Такого совершенно нельзя допустить!!

Испуганная моим гневом, но с решимостью в глазах, Бертия отвергла протянутую мной руку. Её упрямство только сильнее разожгло моё раздражение.

Я мог бы рассказать ей о других угрозах, которые требовалось устранить, надеясь, что это изменит её позицию. Но к этому моменту желание делать это уже угасло. Считала ли она кого-то врагом или нет, для Бертии это, возможно, имело огромное значение; для меня же это было пустяком.

Задача была проста — убрать препятствия. Даже если баронесса Хирония ещё не нападала на нас напрямую, само её существование становилось «помехой». Я не мог сказать, что с ней не следует разобраться, пусть даже на этот раз.

— Значит, ты считаешь, что можно оставить всё как есть? Если ничего не делать, всё может зайти ещё дальше, знаешь ли?

Начиная с первых отчётов во время моего отсутствия и до настоящего момента действия мисс Эйрин постепенно становились всё агрессивнее.

Окружающим Бертию, вероятно, вовсе не казалось «забавным» защищать её.

— Я в порядке! Я сильная! Мне не нужно прибегать к вашей помощи, принц Сесил. Я сама справлюсь со своими делами—

— Тогда поступай как хочешь.

Я сам не заметил, как сказал ей это, потому что она так упрямо игнорировала мои просьбы. Было чувство, будто что-то у меня в голове оборвалось.

У меня было всё готово, чтобы защитить Бертию, но она упорно отказывалась взять мою руку, и накопившийся во мне гнев внезапно остыл. Я почти ничего не чувствовал и наконец перестал тянуться к ней. В конце концов, если она сама это отвергает, что я могу сделать? Продолжать протягивать руку тому, кто отказывается её взять, казалось пустой тратой времени. Лучше было заняться как можно большим количеством официальных дел.

— Принц Се-Сесил?

— Прости. У меня внезапно пропал аппетит, так что я пойду, — сообщил я горничной Бертии, которая, похоже, никак не могла выбрать момент, чтобы подать еду, и поднялся из-за стола, так ничего и не съев.

Странно. Из-за чего я так распалился? Меня и раньше отвергали из-за моего положения, многие считали, что тревожить кронпринца было бы дерзостью.

Но каждый раз я быстро отступал со словами: «Что ж, тогда ладно». И если подумать, раз она сама сказала, что не нуждается в моей помощи, не было причин настаивать.

Покинув салон и направившись обратно в общежитие, я смотрел на свою правую руку. Руку, которую Бертия не взяла, почему-то пробирал холод.

Разговоров с Бертией стало мало. Она вела себя со мной необычно осторожно и всё реже сама со мной заговаривала.

Я решил позволить ей делать то, что ей хочется. Я не злюсь, и ей незачем быть настолько осторожной, верно? Я не буду вмешиваться в её дела. Я принял это решение, и больше ничего не должно было измениться… но она продолжала чрезмерно меня остерегаться.

В тот день, возможно из-за усталости после поездки за границу, мне было необычно трудно сосредоточиться на работе. Чтобы сменить обстановку, я взял документы и отправился в салон на втором этаже столовой, намереваясь немного расслабиться за чаем, пока работаю.

Кортгейн присоединился ко мне, и мы оба молча занимались своими делами, время от времени смачивая горло чаем, который заваривал Зено. Это было удивительно спокойное время.

Заметив вид на внутренний двор, я с чашкой в руке подошёл к окну.

— Ваше Высочество, за чем вы наблюдаете? — спросил Кортгейн. Он тихо подошёл и теперь стоял за моей спиной.

Его умение двигаться бесшумно, почти как «тень», похоже, становилось всё лучше.

— Просто смотрю на кое-что интересное, — сказал я: разговор, где прозвучало имя моей невесты, привлёк моё любопытство.

Кортгейн проследил за моим взглядом и слегка нахмурился.

— Это…

Заметив его реакцию, я шире распахнул окно. Женский голос отчётливо донёсся до нас.

— Да сколько можно! Вы вообще понимаете, сколько неприятностей причиняете леди Бертии? И, честно говоря, преследовать человека, который уже обещан другой, просто позорно! Имейте хоть немного стыда!!

В том же внутреннем дворе, где мы в день поступления Бертии устраивали чаепитие, три юные леди окружили женщину, сидевшую в центре.

Этой женщиной была… баронесса Хирония.

За её столиком сидели двое учеников, судя по всему её одноклассники.

Один из юношей был весьма красив и обладал высоким титулом, поэтому пользовался популярностью среди учениц. Другой, вероятно, был женихом той девушки, которая только что кричала на баронессу Хиронию. Издали это выглядело как классический любовный треугольник, устроивший великолепную суматоху.

Однако главным предметом претензий той девушки, как ни странно, оказалось совсем другое.

— Разве я не говорила вам заполнить и сдать это к прошлым выходным? Это крайне важно для распределения ролей на культурном фестивале, и я просила вас не забыть, — говорила возмущённая юная леди, пока баронесса Хирония делала вид, что ничего не понимает.

— О чём вы? Я ничего такого не получала, — ответила баронесса Хирония, намеренно растерянная.

— Не лгите! Я говорю о форме, которую раздавал студенческий совет! Я несколько раз сказала, что срок — прошлые выходные, и только вы до сих пор её не сдали! Вы понимаете, сколько проблем из-за этого создаёте студенческому совету?!

— Но я правда не знала. Ах, может быть, это леди Бертия что-то со мной сделала—

— Боже мой! Как вы можете такое говорить?! Леди Бертия никогда бы так не поступила! Сваливать на других собственные ошибки — как низко!

— Но, но… я просто… — Глаза баронессы Хиронии наполнились слезами, и она изобразила испуг.

Двое учеников потянулись обнять её, пытаясь утешить.

С этими двумя что-то не так; глаза у них какие-то пустые.

Прищурившись, чтобы лучше разглядеть, я заметил странную ауру, исходившую от птичьего существа, сидевшего на плече баронессы Хиронии. Это была не вполне сильная «магия очарования», но, похоже, какое-то воздействие на разум всё же имело место.

Несмотря на напряжённую ситуацию, юноши выглядели блаженно зачарованными и смотрели на баронессу Хиронию тающими глазами. Словно были на грани зависимости.

— Это ужасно. Я правда ничего не знала…

Сцена продолжала разворачиваться тихо: женщина со слезами на глазах взывала к своей невиновности, мужчины пытались её утешить, а три другие женщины смотрели на неё сурово.

На первый взгляд плачущую девушку можно было принять за жертву, а тех, кто смотрел на неё гневно, — за агрессоров. Однако несколько учеников, обедавших неподалёку, бросали на баронессу Хиронию сомнительные взгляды, явно ей не веря.

Две другие юные леди, стоявшие против неё, тоже начали одна за другой высказывать претензии. Баронесса Хирония, проливая слёзы, тонко перенаправляла разговор, пытаясь обвинить Бертию и изобразить жертвой себя.

Зрелище было довольно неприятным.

Похоже, остальные ученики чувствовали то же самое: большинство смотрело на неё холодно или хмурилось с неодобрением.

Кортгейн, источая ледяную ауру, через очки сверлил баронессу Хиронию пронзительным взглядом. Сила этого взгляда, пожалуй, могла бы вызвать метель даже без помощи духов. Я остановил его как раз в тот момент, когда его рука, кажется, невольно потянулась к спрятанному оружию. Смертельный инцидент в академии было бы слишком хлопотно убирать. Если ему уж делать что-то радикальное, я предпочёл бы, чтобы это было сделано незаметно и подальше от чужих глаз.

Пока фарс продолжался, мне наскучило смотреть, и я уже собирался закрыть окно, когда заметил быстро приближавшихся Бертию, Силику и Синтию.

— Что это за шум? — Голос Бертии ясно прозвучал во дворе, мгновенно заставив всех замолчать.

Она посмотрела на спорящих юных леди, нахмурив брови от недовольства, но в глазах у неё мелькнуло удовлетворение, будто она думала: «Разве я не совсем как злодейка? Потрясающе, правда? Именно как и ожидалось!»

В отличие от неё, взгляды Силики и Синтии, направленные на баронессу Хиронию, были острыми и критичными.

Там была ещё одна женщина, чей взгляд оказался ещё острее, но направлен он был не на баронессу Хиронию, а на Бертию. Это была виконтесса Эйрин Силберц, та самая из отчётов. Она пила чай немного поодаль с двумя подругами. Однако её спутницы, похоже, не замечали ни ядовитого выражения на её лице, ни направления её тяжёлого взгляда.

Виконтесса Эйрин была одета в бледно-синее платье, её лавандовые кудри были аккуратно уложены, создавая образ совершенно обычной юной леди. И всё же одни лишь её глаза испускали почти смертоносный взгляд, устремлённый на Бертию.

— Леди Хирония, опять вы, — сказала Силика с колкой интонацией.

— Учитывая, что мы уже на старшем курсе среднего отделения, возможно, пора бы усвоить манеры, подобающие нашему дворянскому положению, — предложила Синтия, и в её голосе, пока она прятала рот за веером, слышалось раздражение.

От них обеих исходила враждебная аура, значительно усиливая напряжение вокруг. Внимание и раздражение большинства присутствующих сместились к баронессе Хиронии.

Тогда баронесса Хирония встала и отчаянно начала уверять всех в своей невиновности.

— Леди Силика, леди Синтия… Я ничего не делала. А эти люди меня обвиняют…

Всё это время взгляд виконтессы Эйрин не отрывался от Бертии. Пока баронесса Хирония продолжала, одна из обвинявших её девушек, не желая, чтобы её неправильно поняли, заговорила:

— Я просто рассердилась, потому что, несмотря на неоднократные просьбы, баронесса Хирония так и не сдала необходимые материалы… Это создаёт проблемы студенческому совету, и мне из-за этого очень неприятно.

В этот момент баронесса Хирония, по щекам которой текли слёзы, впилась взглядом в Бертию.

— Леди Бертия, это вы всё подстроили? Зачем вы делаете такие ужасные вещи?! — выкрикнула она, безупречно играя жертву вопреки всему контексту.

Пока разворачивалась эта фарсовая сцена, я обнаружил, что внимательнее наблюдаю за виконтессой Эйрин. Реакции Бертии, конечно, были интересны, но поведение виконтессы Эйрин было не менее занимательным. Это место идеально подходило, чтобы наблюдать за обеими, если не считать леденящей ауры Кортгейна и ненужных вмешательств Зено с вопросами, не пора ли мне вмешаться.

На фоне растущего презрения к баронессе Хиронии Силика и Синтия, похоже, уже готовились возразить. Не замечая острых взглядов, направленных на неё, баронесса Хирония упивалась своей мнимой ролью жертвы.

Её речь становилась всё более резкой, и наконец несколько учеников поднялись и окружили Бертию, словно собираясь защитить её. Вероятно, они принадлежали к фан-клубу Бертии.

— Становится интересно, — пробормотал я, и улыбка сама появилась в уголках губ.

И тут голос Бертии рассёк воздух.

— Пожалуйста, подождите!!

Она выпрямилась, источая величественную осанку высокородной дворянки.

При её словах члены фан-клуба Бертии отступили. Бертия прошла между Силикой и Синтией и вышла вперёд, став перед баронессой Хиронией. Бросив на неё резкий взгляд, она окинула толпу вокруг так, словно держала всех в узде.

Зрители смотрели нервно, но сама Бертия выглядела довольной, будто всё шло по её плану.

— Чего вы добиваетесь, продолжая мучить меня, леди Бертия? — бросила вызов баронесса Хирония, отступив на полшага, но упрямо глядя на Бертию.

Несмотря на игру трагической героини, сочувствия к ней не возникло. Напротив, в её глазах отчётливо читались обида и презрение к Бертии, раскрывая истинные чувства под маской страха.

— Как вы смеете говорить такие непочтительные вещи о леди Бертии?! — крикнула одна из девушек за её спиной.

— Разве не вы сами доставляли леди Бертии неприятности и причиняли ей боль?

Напряжение между баронессой Хиронией, которая упорно пыталась настроить всех против Бертии, и юными леди, защищавшими Бертию, вот-вот должно было вспыхнуть ещё сильнее, но тут сама Бертия крикнула:

— СТОП!!

То ли она почувствовала, что её оставили за пределами главной сцены, то ли просто стало одиноко, но в её глазах блестели слёзы.

— Пожалуйста, послушайте меня! Я ненавижу, когда меня игнорируют!! — искренне взмолилась Бертия, и юные леди вокруг растерялись, поспешили извиниться и пообещали внимательно слушать.

Члены фан-клуба Бертии смотрели на это тёплыми взглядами, явно тронутые её просьбой. Затем Бертия, уперев руки в бока и вложив в голос суровую решимость, провозгласила:

— Леди Хирония — моя противница! Поэтому прошу всех остальных не вмешиваться! Никакой травли и тому подобного!! Я сама разберусь с ней напрямую. Подкрадываться исподтишка, как третьесортная злодейка, недопустимо! Если уж будет конфликт, он должен быть честным и открытым!! Именно так поступает первоклассная злодейка!!

Потрясённая таким объявлением противостояния, баронесса Хирония запнулась:

— Как ужасно жестоко—

— Браво, леди Бертия!! — перебили её юные леди, внезапно начав хвалить Бертию.

Бертия озадаченно огляделась.

— Э?

— Да, именно так. Даже если вас подвергают самым низким поступкам, прибегать к подлой мести — это удел только третьесортной женщины! — воскликнули они.

— Эм…

— А вы вышли вперёд и решили встретить конфликт лицом к лицу, не позволяя нам опуститься до уродливых чувств гнева или ревности… — продолжали они с явным восхищением.

— Нет, я не это…

Бертия попыталась пояснить, но её слова утонули в неожиданной похвале.

— И вдобавок вы даже защитили леди Хиронию, не позволив большинству нападать на неё в одностороннем порядке, несмотря на все ужасные вещи, которые она вам сделала. Какое милосердие…

Бертия, которая всего лишь хотела сыграть роль первоклассной злодейки, явно опешила от внезапного роста своей популярности. В итоге члены фан-клуба Бертии так растрогались, что начали аплодировать, полностью изменив настроение в её пользу.

Оказавшись в полном одиночестве, когда атмосфера обернулась против неё, баронесса Хирония покраснела от злости.

— Что вообще происходит?! — выкрикнула она и стремительно ушла.

Зрители загудели от возбуждения после её драматического ухода.

В углу площадки, незамеченная всеми, стояла виконтесса Эйрин, источая тёмную ауру. Она наблюдала за растерянной Бертией и ликующими членами фан-клуба Бертии.

Посмотрев некоторое время на обе группы, она приклеила к лицу натянутую улыбку и тихо ускользнула.

— Кортгейн, у меня есть дело снаружи, — сказал я, и он вопросительно посмотрел на меня.

— Ваше Высочество?

— Я скоро вернусь, продолжайте работать… Пойдём, Зено.

С этими словами я поспешно покинул салон. Это было исключительно из любопытства. Не ради Бертии — мне просто стало интересно, что сделает дальше та юная леди, которая смотрела на неё с убийственным взглядом.

Мне не нужно ни перед кем оправдываться, — беззвучно пробормотал я про себя и пошёл в ту сторону, куда ушла виконтесса Эйрин.

Разумеется, я попросил Зено наложить заклинание, чтобы нас было труднее заметить.

Когда виконтесса Эйрин, надев парик того же оттенка, что волосы баронессы Хиронии, в ярости кромсала ножом стул Бертии, я наблюдал за ней из тени у дверного проёма. Стул был роскошной вещью, сделанной на заказ заботливым маркизом Ночесом, который до безумия баловал дочь. Он был больше чем просто сиденье: свидетельство его любви и богатства их дома — символ статуса, который семья виконтессы вряд ли могла себе позволить.

Эмоции захлестнули виконтессу Эйрин; её действия говорили о буре внутри, о ревности и пылкости, размывающих границу между рассудком и сдержанностью. Черта, обычная для страстных и гордых людей, иногда отражавшаяся и в собственных драматичных выходках Бертии, — хотя в её случае злобы не было.

— Ваше Высочество, не стоит ли нам остановить её? — спросил Зено, и в его голосе, пока он стоял рядом со мной у класса, слышалось беспокойство.

— Остановить… — пробормотал я, размышляя над простотой такого вмешательства.

Глядя, как виконтесса Эйрин уродует стул, я вспомнил, как Бертия отвергла мою помощь, а вместе с этим — её иногда утомлённые, тревожные выражения лица, скрытые за бодрой маской. Эти воспоминания задели что-то болезненно нежное внутри меня, словно тонкая игла мягко проколола кожу и вызвала слабую боль.

И всё же…

— Она не просит о помощи, — прошептал я, и эти слова охладили меня сильнее, чем я ожидал, отнимая волю к действию.

Захваченный противоречивыми чувствами, природу которых я не мог толком определить, я обдумывал следующий ход, когда почувствовал, что виконтесса Эйрин завершает своё очищающее разрушение и направляется к выходу. Одновременно до моих ушей донёсся далёкий шум возвращающихся с обеда учеников, знаменуя конец перерыва.

Щелчок дверной защёлки объявил, что виконтесса Эйрин вышла из класса, и я незаметно переместился в более укрытое место. Тут же раздалась быстрая дробь её бегущих шагов. Она прошла мимо меня, опустив голову, чтобы волосы скрывали лицо, и не заметила, как близко я находился.

— Если зайдёте слишком далеко, можете сами пострадать, — почти машинально пробормотал я ей вслед. Я не собирался по-настоящему угрожать; скорее предупреждал.

Она ахнула и на мгновение остановилась, будто собираясь обернуться, но затем пошла дальше. Вероятно, чтобы сохранить маскировку под баронессу Хиронию, которая рассыпалась бы, если бы она повернулась ко мне лицом.

Возможно, с её стороны было ошибкой не проверить, кто видел её действия, но, с другой стороны, главным для неё могло быть сохранение анонимности.

— Действовать чужими руками не так уж приятно, правда? — пробормотал я с кривой улыбкой, когда она исчезла из виду. — Зено, позаботься об этом, пожалуйста.

Я кивнул на сломанный стул Бертии. С магическими способностями Зено он, вероятно, мог незаметно починить его, если никто не будет смотреть.

— Как пожелаете, — ответил Зено.

Уходя, я, кажется, услышал, как Зено пробормотал: «Правда, наш принц совсем не честен, да?» Полный смысл его слов я не уловил.

— Брат, пожалуйста, сделайте с ней что-нибудь!!

— Шон, разве перед тем, как войти, не следует стучать?

С моего возвращения из-за границы прошло чуть больше месяца. Разобрав накопившиеся за время отсутствия дела, я наконец начал возвращать себе ощущение спокойствия в этот тихий послеобеденный час. Я работал в комнате студенческого совета старшего отделения, когда дверь вдруг распахнулась с громким хлопком, и Шон ворвался внутрь с невероятной срочностью.

— Сейчас это не важно. Пожалуйста, сделайте с ней что-нибудь!

Нет, по-моему, королевской особе важно всегда сохранять самообладание и придерживаться элементарных манер, разве нет?

Я невольно криво улыбнулся поведению брата и склонил голову, услышав необычно громкий голос Шона.

— Бертия снова сделала что-то интересное?

Как обычно, Бертия, похоже, пыталась справиться со всем сама, и, хотя я наблюдал за ней издалека, нормального разговора у нас так и не получилось. Регулярные отчёты о её нынешнем положении продолжали поступать, и хотя у меня были свои мысли, желания вмешиваться я не чувствовал. Её слова о том, чтобы я не вмешивался, странно засели у меня в голове.

Со своей стороны, Бертия, казалось, необычно беспокоилась о моей реакции и не подходила ко мне, как обычно. Несмотря на явные трудности, она не пришла ко мне советоваться… ни разу.

Честно говоря, какая же она хлопотная девочка.

— Речь не о мисс Бертии. Речь о баронессе Хиронии Инделон.

Не зная ситуации, Шон недовольно нахмурил брови и поджал губы. Услышав его слова, я подумал: ах, значит, о леди Хиронии.

Честно говоря, мне было совершенно всё равно.

Баронесса Хирония Инделон мне неинтересна.

Хотя это и раздражало, с тех пор как Бертия сказала мне не вмешиваться, у меня не возникало желания активно её устранять.

— Шон, прости, но леди Хирония вне моей юрисдикции, — ответил я с улыбкой, мягко отказывая.

— Почему?

— Скорее вопрос в том, почему я должен тебе помогать.

— Все говорят, что вы способны решить почти любую проблему, с которой к вам приходят…

— Мне очень любопытно, кто эти «все», — заметил я.

— Леди Джоанна тревожится. Леди Хирония отчитывала её, говоря, что с таким сильным характером она не подходит такому человеку, как я. Мне больно думать, что другие могут видеть её такой, — продолжал Шон, пропустив мои слова мимо ушей. В его глазах выступили слёзы, он сжал кулаки.

— Когда я вижу, как леди Джоанна переживает из-за возможности, что мои чувства перейдут к леди Хиронии, которая настойчиво меня преследует, у меня словно сжимается сердце. Я чувствую, что должен что-то сделать. Я должен защитить её…

Его решимость, на мой взгляд, похвальна, но идея «надо защитить» и последующее обращение ко мне… как это понимать? Вероятно, леди Джоанна на самом деле ждёт не этого.

Зная её, она, скорее всего, думала о том, как ещё немного повзрослить Шона, а заодно, бонусом, разобраться с проблемой баронессы Хиронии. Родившись вторым принцем, Шон был избалован окружающими взрослыми. Я, как первый принц, с большинством дел справлялся сам, был не слишком обаятелен и не требовал присмотра, что, возможно, и привело к такому перекосу.

Так что, может быть, его некоторая ненадёжность и склонность цепляться за других были простительны… но всё равно для мужчины это несколько разочаровывало.

К счастью, Джоанна умело с ним обращалась, и его поведение значительно улучшилось. Прежний Шон даже не подумал бы о том, чтобы кого-то защищать.

Сейчас Шон отчаянно хотел защитить Джоанну, но, не понимая, как действовать, кусал губу от досады.

— Тогда, Шон, тебе нужно защитить её своими руками. Ты председатель студенческого совета среднего отделения, второй принц этой страны… и теперь возлюбленный леди Джоанны.

От моих слов брови Шона взлетели вверх, на лице мелькнуло удивление.

— Брат, вы знали обо мне и о ней?! Мы ведь официально стали парой только вчера. — Он благоговейно кивнул. — Как и ожидалось от вас, брат.

Я улыбнулся Шону, который теперь смотрел на меня своими и без того большими глазами ещё шире обычного. Знал ли я, что Шон и Джоанна стали парой? Разумеется, нет. Я лишь уловил в его взгляде более глубокий оттенок любви, чем обычно, и сделал предположение… Хм, значит, они наконец сошлись. Рад слышать. Похоже, вопрос с помолвкой Шона тоже решится гладко.

— С этого момента вы двое будете помолвлены, а затем станете мужем и женой и вместе будете поддерживать это государство. Ты собираешься и дальше полагаться на меня всякий раз, когда столкнёшься с трудностями, Шон? Разве так ты сможешь по-настоящему защитить любимую женщину и страну?

Шон не мог вечно оставаться избалованным ребёнком; похоже, настало подходящее время для перемен. Возможно, лучше быть с ним немного строгим и не баловать… В конце концов, я его старший брат.

— Но, но мне кажется, вы справились бы лучше меня…

— Если ты будешь так говорить и никогда не наберёшься опыта, ничего не изменится, верно? Кроме того, разве не леди Джоанну ты хочешь защитить? Тебя устроит, если другой мужчина займёт твоё место и защитит её?

— Это… мне, наверное… не понравится… — юное лицо Шона сморщилось, пока он представлял такую ситуацию.

— Тогда разве сейчас не время показать, на что ты способен как мужчина? Она полагается на тебя как на своего возлюбленного, верно? Почему бы тебе не попробовать защитить её по-своему, даже если получится неидеально?

Это могло помочь Шону ещё немного вырасти. Несмотря ни на что, с обязанностями председателя студенческого совета он вроде бы справлялся, да и способности к учёбе и популярность у него были вполне достойные. Способностей ему не недоставало; оставалось обрести уверенность, чтобы при необходимости встретить трудности лицом к лицу. Даже если сейчас он потерпит неудачу, я смогу его поддержать, а важнее — Джоанна, вероятно, умело направит его. Особенно в этом случае было очевидно: она устроила это как испытание для Шона. Наверняка и страховка подготовлена. Она была настолько способной женщиной, что я охотно хотел бы видеть её среди своих подчинённых.

— Но всё же… — Шон, совершенно не понимая этих обстоятельств, продолжал колебаться.

Некоторые женщины считали такое поведение «милым и привлекательным», но для принца государства оно едва ли внушало уверенность.

— Всё же? — подтолкнул я его.

Он поднял на меня глаза, похожие на глаза щенка, которого отчитали.

Неохотно он начал говорить:

— Я много раз предупреждал леди Хиронию. Старался держаться от неё как можно дальше. Но она словно совсем не понимает. Утверждает, что ей место в студенческом совете, смотрит свысока на леди Джоанну и других юных леди, обвиняет их так, будто сама трагическая героиня истории, и начинает плакать на людях…

Что ж, трагедия это или нет, она, похоже, действительно считала себя героиней «отомэ-игры».

Похоже, она не сдалась, даже видя, что «цели захвата» хорошо ладят с «соперницами». Я вспомнил, как недавно видел баронессу Хиронию Инделон в коридоре: она бормотала себе под нос: «Симпатия не растёт. Может, отказаться от обратного гарема?» Значит, она всё ещё целилась в этот рут? Её действия и слова были странными и запутанными, и я не вполне их понимал. Впрочем, отчасти потому, что я и не пытался понять.

Шон, у которого в уголках глаз собрались слёзы, продолжил умолять:

— В последнее время всё особенно ужасно. Я каждый раз изо всех сил пытаюсь всё успокоить, но в итоге выглядит так, будто я встаю на сторону леди Хиронии, и я уже совсем не знаю, что делать…

Услышав это, я понял, что он старается по-своему, и это несколько обнадёживало. По словам Бертии, большинство «событий захвата» для Шона должно было происходить в этом году. Похоже, именно он был главной целью героини в этом году, вероятно, в ситуации, похожей на ту, с которой я столкнулся два года назад. Но, судя по словам Шона, после этого неприятности усилились. Обычно Бертия предотвращала бы другие «события захвата». Может быть, происходит что-то непредсказуемое?

Каковы бы ни были обстоятельства, добрый Шон, в отличие от меня, не мог выбрать «игнорировать», «отвести в сторону» или «отклонить» ситуацию, и потому ему, должно быть, было трудно с ней справляться.

— К тому же, брат, вы ведь тоже не совсем не связаны с этим. В конце концов, Бертия — главная цель нападок. Леди Джоанна может казаться сильной, но она добрая и очень сочувствующая женщина, и ей наверняка больно видеть, как Бертия страдает. Я больше не хочу видеть, как ей больно…

При упоминании имени Бертии моя бровь непроизвольно дёрнулась. Я знал, что баронесса Хирония выбрала Бертию целью. Шон, возможно, не осознавал этого, но я также знал, что появилась новая неприятная противница по имени виконтесса Эйрин.

— Но…

— Прости, но вопрос между мной и Бертией уже решён.

— Что вы имеете в виду? — спросил Шон, широко раскрыв глаза от удивления.

Что ж, его реакция естественна.

Моя невеста была под ударом, а я не проявлял никаких признаков действия. Понятно, что ему казалось странным, что я оставляю ситуацию как есть. Особенно после того, как я только что прочитал ему лекцию.

— Бертия сказала мне, что хочет справиться с этим сама, потому что это её собственная проблема. Поэтому я стою в стороне, — объяснил я.

— Что?! Вы ведь знаете, через что сейчас проходит Бертия, правда?

— Разумеется. Я уже подготовился вмешаться… но, знаешь, я не могу навязывать помощь тому, кто от неё отказался, верно?

Шона мой спокойный ответ не убедил; он взволнованно настаивал:

— Разве в этом дело?! Разве Бертия не особенная для вас…

Моё сердце не дрогнуло от его состояния.

— Она моя невеста. Полагаю, это действительно делает её довольно особенной.

— Я не это имею в виду!! Когда я смотрел, как вы относитесь к Бертии, я всегда думал, что она должна быть для вас кем-то особенным. То, как вы смотрите на неё… Это не похоже на то, как вы смотрите на кого-либо ещё…

Не понимая, что Шон пытается донести, я склонил голову.

Было необычно и свежо обнаружить, что я не могу понять чужие слова.

— Значит, женщина в особом положении…

— Не в этом дело!! Скорее… «Я не могу просто оставить её», «что, если она пострадает или заплачет?», «меня охватывает непреодолимое желание защитить её, независимо от её положения…» Как я чувствую по отношению к леди Джоанне…

— Мне тоже было бы неприятно увидеть, что моей невесте причинили вред.

— Тогда почему вы оставляете её в покое только потому, что она отказалась от помощи?!

— Разве не так и должно быть?

— Нет, не—

Бах!!

Как раз когда Шон собирался гневно продолжить, дверь с громким шумом распахнулась.

— Ваше Высочество!!

Это был Чарльз, бледный от срочности.

— Ваше Высочество, Бертия—

Я посмотрел на него, озадаченный.

— Бертия упала с лестницы…

— Что ты сказал?

Слова, сорвавшиеся с его губ, оказались болезненно и иронично своевременными.

— Тиа, можно войти?

Получив сообщение Чарльза, я немедленно отправился туда, где находилась Бертия. К счастью, похоже, платье смягчило её падение, а Куро быстро наложила защитное заклинание, не позволив получить серьёзные травмы. К тому времени, как я прибыл, она уже вернулась в свою комнату.

Обычно мужчине, чтобы войти в женское общежитие, требовалось особое заявление и разрешение надзирательницы, да ещё несколько дополнительных ограничений. Однако при таких обстоятельствах и как её жених я, к удивлению, смог довольно легко посетить её комнату.

— Принц Сесил, вы пришли сюда ради меня! — воскликнула она. Хотя Бертия лежала в постели, она приветствовала меня в своей обычной манере, и это странным образом принесло мне облегчение.

— Тиа, что именно произошло? — спросил я, садясь на стул рядом с её кроватью.

Уголки её бровей чуть опустились, и она одарила меня смущённой улыбкой.

— Я немного сплоховала.

По словам Бертии, она помогала ученику по имени Фаннир Роуд с какими-то делами студенческого совета. Они выносили из комнаты совета необходимые вещи. Закончив работу и разойдясь с ним, она спускалась по лестнице, чтобы вернуться в комнату студенческого совета, когда столкнулась с девушкой, которая бежала вниз за её спиной, и из-за этого упала.

Столкнувшаяся с ней ученица, похоже, просто убежала. Бертия не видела её лица, потому что смотрела вниз, но сказала, что девушка была похожего роста и с тем же цветом волос, что баронесса Хирония.

— Похоже, злодейка всегда должна противостоять героине! — воскликнула Бертия и решительно сжала кулак, хотя рука её слегка дрожала, а в лице не было обычной живости. И это понятно. Пусть Куро быстро активировала защитное заклинание, падение с лестницы должно было её напугать. Особенно если за этим стоял злой умысел…

Во мне начала клубиться смутная смесь чувств. Будто какая-то часть сознания тлела жаром.

— Эй, Тиа. Я больше не могу просто стоять в стороне, верно? — спросил я.

— Э?

Она дрожала, всё ещё пытаясь встретить вызов лицом к лицу, а я мягко взял её сжатый кулак в свою ладонь. Я вспомнил, что Шон сказал перед тем, как я пришёл сюда. Были ли мои чувства к ней такими же, как у Шона к Джоанне, я не знал. Но впервые, увидев, что ей причинили вред, я понял боль от того, что ранят нечто дорогое тебе. И, зная, что она страдает, я действительно хотел устранить причину.

— Если ты отказываешься от моей помощи и решаешь действовать сама, тогда и мне позволено действовать по собственной воле, разве нет?

— Принц Сесил…? — ответила она, не понимая, что я имею в виду.

Я улыбнулся ей.

— Не беспокойся об этом.

Я думал оставить её разбираться самой. Но больше не мог.

Тогда остаётся только одно.

— Эй, все, не поможете мне с небольшой личной расплатой?

Сразу после визита к Бертии я собрал своих приближённых, Шона и подруг Бертии.

— А, значит, генерал наконец решил двинуться, — с понимающей усмешкой заметил Чарльз, едва увидел моё лицо.

— Его Высочество редко просит о помощи… Разумеется, мы поможем, — сказал Кортгейн, поправляя очки с улыбкой, для него необычайно выразительной… Он, должно быть, был очень зол. Что ж, это имело смысл: несмотря ни на что, он, похоже, воспринимал Бертию почти как настоящую сестру.

Джоанна и остальные подруги Бертии, не желая уступать Кортгейну, источали такую же тёмную ауру.

— Оставьте это нам, Ваше Высочество. Любого, кто осмелится навредить нашей дорогой леди Бертии, немедленно поставят на место.

Валдо и Нерт молча кивнули.

Шон, довольный моими словами, с удовлетворённой улыбкой сказал:

— Брат, вы наконец решили действовать!! Тогда давайте скорее разберёмся с леди Хиронией…

— Ах, сначала позволь мне это исправить, — перебил я.

— А?

Мне нужно было остановить его ошибочное предположение. Все собравшиеся здесь, должно быть, находились в таком же заблуждении. Даже Джоанна, которая, как я думал, через собрания фан-клуба Бертии следила за виконтессой Эйрин.

— Бертии навредила не леди Хирония, — пояснил я.

— Э?!

Мои слова в той или иной степени потрясли всех.

Хм, эта группа, без сомнения, способная, но всё ещё недостаточно… Похоже, они слишком легко зацикливаются на самых очевидных врагах.

Имея в распоряжении множество подсказок, они, должно быть, непроизвольно перестали думать глубже, попав в ловушку, которой стала баронесса Хирония.

— Да, леди Хирония действительно расставляла для Бертии разные ловушки, но эти действия были направлены на то, чтобы испортить её положение, а не нанести ей прямой вред. Но в последнее время прямые притеснения усилились. А теперь ещё и этот инцидент. Вы понимаете, что это значит?

Чарльз, как всегда быстро соображающий, тут же уловил смысл и удивлённо посмотрел на меня.

— То есть вы говорите, что есть другой виновник?!

— Верно.

В такие моменты он всегда думал быстрее всех.

— Кто это может быть? — настаивала Джоанна, наклонившись ко мне. Шон, возможно недовольный нашей близостью, поспешно оттянул её назад за руку.

Я тихо рассмеялся и назвал нужную леди:

— Леди Эйрин Силберц.

По комнате прокатилась тишина.

— Эйрин? Та самая Эйрин? — пробормотала Джоанна ошеломлённо, явно потрясённая тем, что упустила её, хотя должна была держать на заметке.

Но затем, сжав руки в кулаки, она посмотрела на меня со смесью гнева и сожаления в глазах.

— Ваше Высочество, это моя вина. Прошу прощения, — сказала она, глубоко склонив голову и прикусив губу.

Глядя на неё, я действительно понял, насколько она способна. Быстро понять ситуацию и признать свою ошибку — уже доказательство этого.

— Уметь размышлять над ошибками хорошо, но сейчас важнее моя расплата. Ты поможешь мне, верно? — сказал я с ободряющей улыбкой.

Джоанна и остальные переглянулись, затем твёрдо кивнули. Когда я перевёл взгляд на будущих приближённых, они тоже приняли это с улыбками.

Итак, как с этим разобраться?

— Леди Бертия! Почему ходят слухи, будто это я столкнула вас с лестницы?! — голос баронессы Хиронии разнёсся по внутреннему двору.

Напротив неё, за столиком, Бертия пила чай с Джоанной и подругами. За другим столом неподалёку виконтесса Эйрин пила чай с учеником.

Мы наблюдали за сценой, скрывшись в тени деревьев. Прошла неделя с того дня, как Бертию столкнули с лестницы. Всё это время наша единственная цель заключалась в подготовке ответного удара по виновнице. Целью, разумеется, была виконтесса Эйрин Силберц.

Она проигнорировала моё предупреждение и попыталась ранить Бертию, будущую кронпринцессу. Естественно, она получит достойную расплату.

Мы уже расследовали события того дня, когда на Бертию напали. В тот день, похоже, виконтесса Эйрин, как обычно, выдавала себя за баронессу Хиронию и следовала за Бертией, чтобы её преследовать. Она увидела объект своей безответной любви — Фаннира, — который радостно болтал с Бертией и вместе с ней нёс вещи. Увидев, как дорогой ей мужчина краснеет и увлечённо разговаривает с другой женщиной, она пришла в ярость. Оставшись с Бертией наедине, она поддалась гневу, толкнула её с лестницы, а затем сбежала, тщательно скрывая лицо.

Правда, чтобы сотворить такое с моей невестой, у неё должно быть немало наглости.

— Ваше Высочество, это тоже часть плана? — спросил Кортгейн, кивнув в сторону баронессы Хиронии.

— Нет, это просто совпадение. Но если она здесь, особой разницы нет, — ответил я.

Трудно было сказать, удачное это появление или нет; результат мог быть любым.

Сбитая с толку внезапной вспышкой баронессы Хиронии, Бертия непонимающе склонила голову.

— Эм, о чём вы говорите?

Это только сильнее разозлило баронессу Хиронию.

— Это ваших рук дело! Пытаетесь выставить меня, невинную, преступницей! Да и падение с лестницы вы, наверное, сами подстроили! Именно этого и следовало ожидать от злодейки! Но такой уловкой меня не победить!! — Лицо её стало ярко-красным от гнева, когда она ткнула пальцем в Бертию.

За её плечом дух света напрягал силу, пытаясь помочь баронессе Хиронии. Куро искусно пресекала его попытки, делая все усилия бессмысленными.

Просто продолжать наблюдать со стороны было бы пустой тратой времени, поэтому я решил вмешаться и быстро положить этому конец. Я тихо вышел из тени деревьев и взглядом подал сигнал Джоанне и её подругам, которые рядом с Бертией смертоносно сверлили баронессу Хиронию глазами.

Они тут же заметили и кивнули в ответ. Что ж, начнём наказание?

— Эм… э-э… — Бертия, растерянная под напором баронессы Хиронии, оглядывалась в замешательстве. Кажется, она единственная всё ещё не понимала ситуацию.

Все проявляли тактичность и не обсуждали при Бертии инцидент на лестнице, поэтому она не знала о слухах, которые называли баронессу Хиронию виновницей.

Глядя прямо на Бертию, мои приближённые и я начали двигаться к ней.

Когда мы появились, ученики вокруг зашептались, и шёпот постепенно распространился. Я остановился чуть не доходя до места, где сидели Бертия и её подруги, прямо рядом со столиком виконтессы Эйрин. Там виконтесса Эйрин с беззаботным выражением лица, похоже, наслаждалась происходящим среди зрителей.

Воистину беззаботна.

Я вздохнул и заговорил:

— Не могли бы вы прекратить несправедливо обвинять мою невесту в преступлении?

Заметив моё присутствие, баронесса Хирония просияла.

— П-принц Сесил!

Её словесная атака на Бертию прекратилась, и она повернулась ко мне, теперь уже жалуясь, что Бертия её подставляет.

Как же раздражает.

Бертия смотрела на нас с тревогой.

— Принц Сесил… — тихо пробормотала она.

Я одарил её мягкой улыбкой и кивнул, будто говоря: «Всё будет хорошо».

Затем повернулся к баронессе Хиронии, которая продолжала уверять всех в своей невиновности, словно была трагической героиней истории, и спросил:

— Это ведь не вы столкнули Бертию с лестницы, верно?

Честно говоря, даже говорить с ней было утомительно, но в этой ситуации игнорировать её было нельзя.

— Нет! Конечно нет! — Глаза баронессы Хиронии блеснули в ответ на мой вопрос.

Она, вероятно, решила, что её позицию признали, и потому обрадовалась.

Что ж, я признаю, что виновница не вы, но представление о том, будто Бертия сама всё подстроила, я должен полностью отрицать, понятно?

— Бертия действительно сказала, что, падая с лестницы, видела женщину с волосами того же цвета, что у вас. Однако она не говорила, что это были вы, — пояснил я.

Глядя Бертии в глаза, я склонил голову и спросил:

— Верно?

Бертия энергично кивнула.

Если бы я заявил здесь: «Это сделала леди Хирония», — я, возможно, исполнил бы желание Бертии выглядеть злодейкой, но сейчас Бертия была слишком растеряна, чтобы думать настолько далеко. Что ж, для меня это было даже удобнее, так что я был благодарен.

— Простите. Похоже, кто-то попытался воспользоваться ситуацией, видя, как вы противостоите моей невесте, — сказал я, положив руку на маленькое плечо рядом со мной.

— Э? — Виконтесса Эйрин удивлённо подняла на меня взгляд.

Фаннир, ученик, сидевший напротив виконтессы Эйрин, стер со своего лица мягкую улыбку и впился в неё взглядом.

— Верно, леди Эйрин Силберц? — спросил я, широко улыбаясь ей.

Лицо виконтессы Эйрин вспыхнуло, и она уставилась на меня, словно в оцепенении. Сейчас правда время теряться, глядя на меня? Или она ещё не поняла ситуацию?

Я позволил улыбке исчезнуть, наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

— Я ведь предупреждал вас, правда? «Если зайдёте слишком далеко, можете сами пострадать».

— Э? Э?! — Виконтесса Эйрин не сразу смогла понять смысл моих слов и застыла от потрясения. Но через несколько секунд, похоже, осознала, что я имею в виду, и лицо её побледнело.

Она выглядела так, будто вот-вот закричит, но быстро прикрыла рот обеими руками, удерживая крик.

— Кортгейн, её сумку, пожалуйста.

— Да, Ваше Высочество, — ответил Кортгейн, стоявший наготове позади меня.

Хотя вещи виконтессы Эйрин состояли лишь из одного свёртка у неё на коленях, рыться в чужих личных вещах, как правило, не похвально. Однако обстоятельства требовали этого, и именно мы устроили так, чтобы она принесла его сюда.

— Прошу прощения, — сказал Кортгейн и стремительно забрал свёрток прежде, чем виконтесса Эйрин успела среагировать.

— Стойте, стойте! — запротестовала она.

Кортгейн не был из тех, кто прекращает действия из-за подобных слов. Он быстро раскрыл свёрток, и внутри…

— Это… тот же цвет, что у моих волос… — удивлённо воскликнула баронесса Хирония, увидев розовато-русый парик; её лицо быстро покраснело от гнева.

— Что это значит?! — Баронесса Хирония, забыв о своей игре, набросилась на виконтессу Эйрин.

— Всё не так, как выглядит! Так просто случилось… — залепетала виконтесса Эйрин.

— Да, «просто случилось», потому что сегодня в общежитии запланирована большая уборка, и вы не могли оставить парик в комнате, так что вам пришлось носить его с собой? — вмешался я с понимающей улыбкой.

Услышав это, виконтесса Эйрин коротко вскрикнула.

У дворян высоких рангов часто было несколько слуг, и их комнаты убирали собственные служители. Однако виконтесса Эйрин, как представительница более низкого дворянства, в дни общеакадемической уборки должна была поручать комнату нанятым уборщицам. Маловероятно, что она оставила бы такую улику, как парик, в комнате, куда войдёт множество разных людей.

Именно поэтому мы пригласили её сюда сегодня. Если бы она оставила парик в комнате, я распорядился, чтобы в это же время кто-нибудь обыскал её комнату и проследил, чтобы его принесли сюда.

Раз она попыталась навредить Бертии, было справедливо, чтобы она получила должное воздаяние. Чтобы обеспечить это, мы выбрали ясный способ разоблачить виновницу. И вот результат. Кстати, её возлюбленный Фаннир уже знал о её вине. Разумеется, я заранее объяснил ему ситуацию и попросил о сотрудничестве.

Не имея выхода, виконтесса Эйрин бросила взгляд на любимого, сидевшего рядом, как на последнюю надежду. В этот момент Фаннир нанёс последний удар.

— Эйрин Силберц. Я презираю тебя от всего сердца.

Услышав эти слова, она была словно нарисована отчаянием. Наверняка ненависть Фаннира стала для неё самым суровым наказанием.

— Нет… Нееет!!

Она присела на месте, пытаясь сбежать от реальности происходящего.

Я тихо заговорил ей в спину:

— На всякий случай сообщаю: об этом деле будет доложено не только академии и родителям Бертии, но и моим родителям.

Одновременно несколько учеников, сидевших неподалёку, встали и, несмотря на её протесты, увели её прочь. Это были члены фан-клуба Бертии, всё ещё разгневанные инцидентами с Бертией. Я был уверен, что они должным образом займутся последствиями.

Бертия, всё ещё не сумевшая понять ситуацию, посмотрела на меня испуганно. Я улыбнулся ей и помог подняться.

— Что ж, с грязной частью разобрались. Пойдём, Тиа?

Я хотел уйти, осторожно удерживая дрожащую Бертию рядом.

— Подождите! А как же я?! Я ведь здесь жертва, разве нет? Почему вы меня не утешаете?! — Ещё одна хлопотная особа схватила меня за руку в знак протеста.

В моих объятиях Бертия вздрогнула. Ах, как же это раздражает.

— Это не моя роль. То, что мне нужно сделать, — дать ей отдохнуть, — сказал я с улыбкой, стряхнул хватку баронессы Хиронии и отвернулся.

— Что вообще происходит в этом развитии?! Здесь все должны были пожалеть меня и утешать! — крикнула она, ещё сильнее краснея.

Что ж, в данном конкретном случае она действительно была жертвой, но места для сочувствия не оставалось, потому что в других отношениях она нападала на Бертию. Ей следовало бы остановиться на этом. Однако без всякого подобного рассуждения она впилась взглядом в Бертию.

— И всё это ваша вина!! Если уж собираетесь быть злодейкой, так ведите себя как следует и будьте ненавидимой, как положено! Из-за вас со мной тоже обращаются как со злодейкой! Почему вы крутитесь рядом с соперницами и становитесь популярной?! Да ещё и сводите цели захвата с соперницами, обедаете с принцем Сесилом — из-за этого я правда страдаю!!

Бертия, дрожа в моих руках, изо всех сил попыталась ответить:

— Я-я ведь старалась ради принца Сесила…

Баронесса Хирония, не обращая внимания на слова Бертии, продолжила отчитывать её ещё яростнее.

— Вы понимаете? В отличие от других целей захвата, ваш любимый принц Сесил не сможет быть счастлив, если не будет со мной! Только я могу спасти принца Сесила. Как злодейка вы способны принести ему лишь несчастье!! Если понимаете, перестаньте мне мешать!

Бертия ахнула.

Остальные ученики слушали разглагольствования баронессы Хиронии с растерянными лицами, словно наблюдали что-то странное.

Бертия, похоже, единственная поняла истинный смысл её слов и не смогла возразить. На её лице мелькнула боль, она прикусила губу, будто что-то терпела, и опустила взгляд.

Всё это время Бертия надеялась, что я окажусь с «героиней» и буду счастлив. В то же время я чувствовал: она в какой-то мере ко мне привязана.

Даже с учётом сеттинга «отомэ-игры» я не мог понять, почему она пытается взрастить отношения между мной и романтической соперницей. Я думал, что, сведя другие «цели захвата» с «героиней», Бертия сможет остаться моей невестой, раз меня «героиня» не привлекает.

Однако слова баронессы Хиронии теперь подразумевали: существует некая причина, по которой я должен быть с «героиней», как предписывает «отомэ-игра». Но, учитывая всё произошедшее до сих пор, разве эту судьбу нельзя изменить?

Бертия часто говорила об «обязательных событиях» и была склонна легко сдаваться, но пока казалось, что они не действуют. Скорее это было заблуждением самой Бертии. Если ей правда дорог я, может быть, у неё есть способ сопротивляться?

Я уже почти погрузился в эти мысли, но резко остановил себя. Сейчас было не время для таких размышлений.

Передо мной Бертия сжимала платье так сильно, что кончики пальцев побелели, и терпела слова баронессы Хиронии. Люди вокруг, не понимая ситуации, хотели защитить её, но не знали как и могли только сверлить баронессу Хиронию взглядами.

И всё же, несмотря на окружающие взгляды, та продолжала разглагольствовать.

— Вы существуете только для того, чтобы подчёркивать меня. Вы даже соперницей стать не смогли — всего лишь третьесортная злодейка. Если вы откажетесь от этой роли, принца Сесила нельзя будет спасти. Вы крадёте счастье, которое должно было принадлежать ему. — Баронесса Хирония заявила с окончательностью: — Вы не можете заменить меня, потому что я — «дева судьбы»!

Тому, кто не знаком с понятием «отомэ-игры», она могла показаться просто бредящей. Однако лицо Бертии исказилось ещё сильнее от боли.

— Я понимаю, — едва слышно прошептала она. Эти слова и слезу, заглушённые её мукой, мог не заметить никто другой.

Я ощутил неописуемую смесь гнева и печали, направленную на её маленькую фигуру. Сделав шаг вперёд, чтобы защитить её, я впился взглядом в баронессу Хиронию Инделон. Почти одновременно Куро вышла перед Бертией, и её волосы встали дыбом от угрозы.

Она гневно зашипела.

Обычному наблюдателю могло показаться, что юная служанка Бертии, всего лишь ребёнок, смотрит свирепо на леди, оскорбившую её госпожу. Но, видя истинный облик Куро как духа, я понимал: ситуация стала крайне опасной. Вокруг Куро с треском и завихрениями сверкали чёрные молнии, готовые ударить в любой момент.

Воздух вокруг нас будто потемнел и зашипел от напряжения, пробегая по коже электрической статикой.

Несмотря на зловещую атмосферу, баронесса Хирония лишь слегка испугалась, но настоящего страха не почувствовала — вероятно, потому что не умела видеть духов и потому не осознавала реальной опасности.

В отличие от неё, её дух, похожий на птицу, отчаянно выдвинулся вперёд, чтобы защитить её. Однако разница в силе между Куро и этим птичьим духом была разительной…

— Что теперь! Что это такое?! Почему со мной, жертвой, обращаются так?! Как же меня это злит! Этот мир создан, чтобы сияла я, Бертия Ибил Ночес! В конце концов ваш принц будет моим. Наслаждайтесь этим мигом, пока можете! Счастье злодейки исчезает в мгновение ока!!

С этим последним криком баронесса Хирония умчалась прочь. Я смотрел ей вслед и услышал рядом тихий голос Бертии.

— Простите.

И с этими словами она рухнула.

— Хм? М-м…

Бертия беспокойно ворочалась на кровати, отгороженной строгими белыми занавесками. После столкновения с баронессой Хиронией, когда Бертия потеряла сознание, я поймал её и сразу отнёс в лазарет. Сначала я был потрясён, когда она так внезапно лишилась чувств, но вскоре понял, что она просто уснула, и это принесло облегчение.

По словам горничной и школьного врача, с тех пор как её столкнули с лестницы, Бертия испытывала чрезмерную тревогу и стресс. Хотя внешне она казалась спокойной, по ночам она почти не спала. Видимо, почувствовав облегчение от того, что виновница поймана, она провалилась в глубокий сон, словно тело наконец решило: теперь можно отдыхать.

Услышав это, я подумал: «Наверное, мне следовало быть внимательнее». Я решил дать ей отдохнуть на кровати в лазарете и сам вызвался остаться рядом. Пока она спала, я погрузился в размышления.

Она, должно быть, была совершенно вымотана, раз спала так глубоко. Наблюдая за её отдыхом, я понял, насколько она драгоценна для меня — слишком драгоценна, чтобы потерять. Разумеется, было неправильно позволить ей так изнуриться. Она была одной из немногих людей, которые приносили радость в мою жизнь. Достаточно важной, чтобы мне, вероятно, стоило приложить больше усилий и защищать её как следует. По крайней мере, я больше не позволю таким вещам оставаться без внимания.

— Мм? Принц Сесил? — Глаза Бертии дрогнули и открылись. Она всё ещё была сонной, едва проснувшейся, и смотрела на меня расфокусированно.

— Всё уже хорошо. Можешь отдыхать дальше, — успокоил я её.

Я мягко погладил её тёмно-алые волосы, и она улыбнулась с сонной слюнкой у губ и снова уплыла в сновидения.

— Хе-хе-хе… Какой хороший сон… — пробормотала Бертия с блаженным выражением. Наблюдая, как она улыбается мне этим своим особенным образом, я с кривой улыбкой подумал: ты единственная, кто улыбается мне так, — и решил насладиться этой уютной атмосферой.

И правда… Я хочу её распробовать.

За дверью лазарета я почувствовал чей-то шёпот.

— Зено, — тихо окликнул я сквозь занавеску, предполагая, что Зено вместе с горничными Бертии находится наготове.

Он поймёт, что я имею в виду, одного этого достаточно.

— Как пожелаете, — тут же ответил Зено из-за занавески.

Прислушиваясь к голосам за дверью, я слабо различал несколько перешёптывающихся людей.

— Не толкай меня.

— Почему мы не входим?

— С леди Бертией всё в порядке?

— Да заходите уже.

— А вдруг мы чему-то помешаем?

Щёлк.

— А? Стойте, ва-а!!

— Э?! Ах!!

— Прошу, входите, — сказал Зено, открыв дверь, и голоса снаружи внезапно умолкли.

Наступила неловкая тишина.

— Она отдыхает в дальнем отсеке. Его Высочество с ней.

— Просим прощения, — пробормотали они после короткого покашливания, словно вновь взяв себя в руки. Затем послышался быстрый звук восьми пар шагов.

Когда все приблизились, Бертия начала шевелиться.

— М-м? Э?

Мне очень хотелось дать ей поспать ещё немного, но ничего не поделаешь. Они беспокоились о Бертии и пришли проверить, как она; выгнать их сейчас было бы слишком жестоко.

— Леди Бертия? Ваше Высочество? — донёсся из-за занавески обеспокоенный голос.

— Тиа, все пришли, потому что переживают за тебя, — мягко сказал я Бертии, которая сонно тёрла глаза.

Показать всем сонное лицо Бертии ощущалось так, словно я раскрывал тайное сокровище, спрятанное только для себя, и это казалось почти досадной необходимостью.

— Принц Сесил? — Её сонные глаза медленно сфокусировались на мне.

— Э? О? Где это? Я что…

— Мы в лазарете. Ты потеряла сознание от недосыпа и усталости. Джоанна, Чарльз и остальные пришли, потому что беспокоятся. Можно их впустить?

Её всё ещё немного затуманенные глаза медленно шевельнулись, и сознание переключилось к тем, кто был по ту сторону занавески.

А затем внезапно…

С неожиданным приливом энергии Бертия отбросила одеяло, села, быстро привела в порядок волосы и обратилась к ожидавшим снаружи.

— Пожалуйста, входите!!

Её энергичный ответ принёс облегчение тем, кто слушал.

— Просим прощения, — осторожно произнёс кто-то.

Сначала вошли подруги Бертии, за ними — мои приближённые, и все расположились вокруг её кровати.

— Эм, все, я не совсем понимаю, что происходит, но простите, что заставила вас волноваться!! — сказала Бертия, склонив голову в попытке извиниться, хотя всё ещё не до конца понимала ситуацию.

Такое честное признание собственного замешательства было очень похоже на Бертию.

Джоанна взяла Бертию за руку.

— Дорогая леди Бертия, мы так переживали, когда вы внезапно потеряли сознание.

Бертия, будто пытаясь скрыть промах, неловко хихикнула:

— Эхе-хе.

Силика подошла к Бертии так же и сказала:

— Я перехватила школьного врача, когда он выходил из лазарета… то есть, задержала, чтобы расспросить! Что это за недосып? Вы ведь не лорд Нерт, вам нужно нормально спать… Позже я принесу вам свою особую чайную смесь, которая помогает уснуть.

Она говорила тоном, похожим почти на ворчливое бормотание, показывая свою заботу о Бертии. Нерт выглядел несколько неловко — вероятно, его часто отчитывали по похожим причинам.

Рядом с Силикой Синтия наклонилась вперёд и добавила:

— Леди Бертия, если вам когда-нибудь станет тревожно, пожалуйста, скажите мне или лорду Валдо. Мы всегда готовы вас охранять.

Валдо, которого внезапно упомянули, удивился, но быстро кивнул.

— Э-э, да?

Синтия, с каких пор ты настолько овладела боевыми искусствами, чтобы предлагать защиту?

Наконец Анна с понимающим видом кивнула и вмешалась:

— Когда тебя несправедливо ревнует третья сторона — это хлопотно, правда? Меня часто ошибочно обвиняют те, кто связан с лордом Чарльзом… Я всегда готова дать совет и научить, как от них отбиваться, так что, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться!!

— Подождите?! Что?! Ошибочно обвиняют?! Что вы имеете в виду, леди Анна?! — потребовал Чарльз, растерявшись от её замечания. Я решил, что, пожалуй, пока это лучше проигнорировать.

Шон крепко сжал руки и искренне сказал Бертии:

— Я-я, может быть, не очень надёжен, но, пожалуйста, если что-то случится, можете положиться на меня!

Закончив, он посмотрел на Джоанну, будто спрашивая: «Так было правильно?» Получив от неё улыбку, Шон гордо просиял. Похоже, Джоанна хорошо воспитывала моего младшего брата.

— Эм, ну, эм…

Добрые слова звучали одно за другим, и Бертия растерянно оглядывалась. Когда её взгляд стал искать помощи, я ответил ей улыбкой и мягко кивнул.

— Все на твоей стороне, так что не борись одна, — успокоил я её.

— Эм, я… — начала Бертия; её лицо на мгновение сморщилось, будто она вот-вот заплачет. Однако затем она энергично покачала головой, словно отбрасывая то, что её тревожило. — Я постараюсь!!

Даже в такой ситуации Бертия каким-то образом нашла решимость продолжать стараться. Чтобы направить её усилия в другую сторону, я заговорил:

— Нет, я имею в виду—

Я сам себя остановил и в итоге смог только кивнуть.

— Для начала я постараюсь понять, почему все меня подбадривают!!

Да, возможно, это хорошее начало. После мгновения общего замешательства все рассмеялись и сказали:

— Это так похоже на Бертию.

И правда, окружение Бертии должно быть именно таким, верно? Именно эта атмосфера и не позволяла мне перестать за ней наблюдать.