Хаос бьёт молнией

1 — РАССЕЧЕНИЕ!.. ХА… ХА… ВСЁ ЕЩЁ НЕДОСТАТОЧНО. До того, что Люк показал в нашем бою, мне бесконечно далеко.

Кажется, общий принцип я уже уловил, но… Нет, всё не так. Люк уже достиг вершины горы, а я ещё даже не добрался до её подножия. Я лишь смотрю на него издалека, но всё равно не могу отвести взгляд… не могу не смотреть снизу вверх на него и на его невероятное владение мечом…

— Ха… нгх…

Я остановился, чтобы перевести дыхание, и на миг перед глазами всё поплыло. От приступа головокружения меня повело, тело внезапно стало тяжёлым. Техника начала рассыпаться.

Похоже, на сегодня это мой предел… но я должен продолжать! Ещё немного. Всего несколько минут…

— Я никогда его не догоню, если хотя бы иногда не буду заходить слишком далеко, — пробормотал я себе под нос. — И ещё… к-кажется, теперь я понял.

Я всегда чувствовал эту силу, но никогда не понимал её до конца. У меня всегда было ощущение, что это нечто отличное от магии, но я не знал наверняка. А потом, в тот день, я увидел технику Люка и почувствовал это кожей… Наконец всё стало мне ясно. Всё, что я делал до сих пор, — жестокие тренировки наставницы, постоянные попытки снова и снова довести себя до предела, все мои усилия — именно они дали мне эту силу. Она внутри меня, и теперь я её чувствую, но…

Я ещё не умею пользоваться ею в полной мере.

— Клянусь… я научусь владеть этой силой и—

— Абель?

Кто-то окликнул меня по имени. Я тренировался на площадке при гильдии, поэтому меня нередко прерывали, но этот голос заставил меня слегка вздрогнуть. Я хорошо его знал.

— Лили? Что такое?

Она не ответила.

Не думаю, что когда-либо видел у неё такое лицо. Обычно она сразу говорит всё, что думает, — скорее даже выпаливает без малейших колебаний. Но сегодня ей, похоже, было трудно подобрать слова. Почему — я не понимал.

Я стал ждать, пока Лили заговорит. Дыхание, ещё сбитое после тренировки, постепенно выровнялось.

— Может, мне и не стоит этого говорить, — нерешительно начала Лили, — но я хочу, чтобы ты услышал это от меня.

Я неуверенно посмотрел на неё.

Я не понимаю, что она пытается сказать.

— Абель… Ты никогда не станешь Люком.

— …

В тот миг, когда я услышал эти слова, дыхание снова сбилось, а грудь сдавило так, словно кто-то слишком крепко сжал моё сердце.

— Я знаю, ты очень им восхищаешься, но мне кажется, что тебе нельзя просто… так упорно пытаться идти тем же путём, что и он, и заставлять себя держать тот же темп. Прости. Я понимаю, что это прозвучало внезапно.

— …

Она права. Я восхищаюсь Люком. Я никогда не пытался этого скрывать. Он постоянно превосходит не только мои ожидания, но и сами пределы того, что я могу представить.

Для меня он и правда символ абсолютной силы.

Не уверен, что сам осознавал это до сегодняшнего дня, но… больше всего я преклоняюсь не перед прежней наставницей и не перед преподавателем Брэдом. Перед Люком. Наставница и преподаватель Брэд оба настолько невероятно сильны, что я до сих пор даже не понимаю глубины их возможностей, так почему же…? Почему именно Люк стал в моём сознании образом абсолютной силы?

— В последнее время ты всё время загоняешь себя, правда? Не только после ледяного дракона — с того самого дня, когда ты впервые встретил Люка в Магической академии Аслана, — продолжила Лили. — Я знаю, какой ты удивительный, Абель. Ты не можешь использовать ни одного заклинания стихийной магии, но величайшая магическая академия всего королевства всё равно приняла тебя. Это правда нечто особенное. Ты особенный! Но Люк, он… Прости. Просто мне кажется, если ты будешь продолжать в том же духе, однажды что-то в тебе сломается, а я правда не—

— Ха…

Какой же я дурак. Почему я не понял с первого раза, когда ты сказала мне это? Теперь я наконец понимаю, Лили. Ты всегда была той, кто поднимал меня обратно на ноги. Обычно ты такая упрямая, а сейчас говоришь так мягко и осторожно подбираешь слова. Тебе это совсем не идёт.

Причина только одна: ты не хочешь меня ранить.

Ты волнуешься за меня, я знаю. Всегда волновалась. Мне повезло, что рядом есть такие хорошие люди. С того дня, когда меня нашли одного в той деревне, меня окружали люди, которые меня любят. Я встретил наставницу, которая привела меня так далеко, и обрёл подругу, которая заботится обо мне от всего сердца. Ха-ха… но… Разве мне правда позволено иметь так много? И всё же чем больше у меня есть, тем сильнее я хочу за это держаться… Хочу силу, чтобы защищать то, что у меня есть, чтобы никто больше никогда не смог отнять у меня эти сокровища—

— Спасибо, Лили. Спасибо, что беспокоишься обо мне.

— К-кто сказал, что я о тебе беспокоюсь?! Не то чтобы меня это так уж волновало. Просто… мне, наверное, было бы немного неприятно, если бы с тобой что-нибудь случилось? Вот и всё.

Она и правда добрая. Лили — аристократка, но говорит со мной на равных, хотя я едва ли даже простолюдин. Я ни за что не должен принимать это как должное.

— Я ценю это, но со мной всё в порядке. Правда. Я от этого не сломаюсь.

— А?

— Я умею только стараться изо всех сил, так что в том, чтобы перегибать палку, у меня даже неплохо получается. Я стану настолько сильным, что однажды смогу защищать даже тебя, Лили. Наверное… это прозвучало немного хвастливо, да? А-ха-ха.

Я слегка рассмеялся, чтобы скрыть смущение, но каждое слово сказал всерьёз.

Я не собираюсь сидеть и ждать завтрашнего дня, будто он обязательно будет таким же, как сегодняшний. Жизнь несправедлива, и всё может измениться в одно мгновение, — вот почему я должен стать сильным.

— Ч-что… что ты…?

— А? Что-то не так?

Лили перестала лепетать и замолчала. Я посмотрел на неё и понял, что она смотрит прямо в мою сторону. А когда она наконец заговорила, её голос сорвался на крик.

— Наглый… н-наглый мальчишка! Это ни капельки не было круто! Ты совсем не крутой! Ты просто мальчишка с дурацкими растрёпанными волосааами!

Прокричав последнее слово, Лили развернулась и убежала с тренировочной площадки. Я остался стоять один с мечом в руке и смотрел ей вслед. После её внезапного ухода здесь стало слишком тихо.

— …А? Я… эм… А что бы на месте этого сделал Люк?

В последнее время это стало моим привычным вопросом, да? Стоит мне столкнуться с препятствием, и я сразу спрашиваю себя: что бы сделал Люк?

К несчастью для Абеля, в этот миг он смог представить лишь Люка, который выглядел бы столь же растерянным, как и он сам.

— Моя деревня недалеко от города, так что слухи о Драконоборце уже до них дошли, — сказал Моккель и сделал ещё один глоток. — Ох, вот это вещь…

— Ну да, ещё бы не дошли. Он ведь и правда впечатляюще сработал, — ответил Зак, а потом прищурился. — А это что у тебя за лицо?

Двое авантюристов ранга A пили в таверне при гильдии, пока за окном догорал очередной день. Моккель вздохнул.

— Все пятеро моих младших братьев от него без ума. Старший, Ред, тоже хочет стать авантюристом. Малец теперь упрашивает меня дать ему хоть раз встретиться с Драконоборцем.

— Ха-ха-ха, нелегко тебе, похоже, — усмехнулся Зак. — Слушай… только ко мне с такой просьбой не приходи, понял?

— Да ладно тебе, Зак, сколько мы уже друзья? Не говори, что забыл тот день, когда мы плечом к плечу впервые постучали в двери гильдии? Ты правда бросишь товарища в беде?

— Угу. А я вот помню день, когда впервые привёл сюда Люка. Не говори, что забыл, как ты вместе со всеми бросил меня на морозе, а? Что-то я не припомню, чтобы тогда у тебя были проблемы с тем, чтобы бросить товарища, Моккель.

Моккелю на это было нечего сказать. В тот момент, когда Люк заявил, что вступает в партию Зака, Моккель очень удобно отвернулся. Совершенно не имея возможности оправдаться, он сделал ещё один глоток эля и уставился на Зака.

— Да что вообще за любовь и восхищение этими «героями»?

— Ты о чём? — спросил Зак. — Ничего странного, что молодёжь равняется на парня.

— Вот как я думаю, — сказал Моккель. — Первое, чему должен научиться будущий авантюрист, — это что, может, он вовсе не такой уж особенный. Не редкость ведь, когда кто-нибудь выскакивает на бой с настоящей дрянью из монстров и в первый же раз получает так, что его в землю вбивает, да? Одно дурное решение — и ты труп. В нашей работе времени на обучение по ходу дела нет.

— Нет, Моккель, ты просто уже выгоревший старик, — отмахнулся Зак. — Слишком много всякого дерьма повидал, вот и всё. Каждый поначалу хочет стать героем, разве нет? Именно поэтому они и стучатся в двери гильдии. Все думают, что именно они станут следующим великим героем, потому что те, кто настолько низко себя ценит, что думает иначе… ну, те вообще не стучатся.

— …Гх, тут ты прав.

— Не «тут я прав», а я прав.

Зак и Моккель оба были лидерами собственных авантюристских партий ранга A. В гильдию они вступили одновременно и в молодости часто сцеплялись друг с другом, но теперь обоим было уже за тридцать. С возрастом они немного смягчились и стали постоянными собутыльниками.

Как лидеры партий, они переживали много схожего и жаловались на одни и те же вещи, так что когда эти двое разговаривали, выпивка лилась рекой. Конечно, ни один из них не признался бы в этом другому, но оба находили в этой дружбе немалое утешение. В конце концов, в работе, где любой день мог стать последним, старый друг был драгоценностью — вещью по-настоящему незаменимой.

— Ну, я понимаю, что ты пытаешься сказать, — произнёс Зак.

— Вот именно. По-моему, самое важное для авантюриста — учуять момент, когда пора бежать.

— Да ладно, Моккель, пощади меня хоть сегодня. Я слышал эту историю пять тысяч раз; она всплывает каждый раз, когда ты, чёрт тебя дери, выпиваешь.

— А что плохого, а? В тот миг, когда понял, что дело дрянь, ты уже должен бежать. Вот что самое важное, ясно? А идиоты, которые думают, что они особенные, — они мешкают. Гордость встаёт поперёк. Они думают, что храбрость — это каждый раз встречать опасность лицом к лицу, и принимают собственную проклятую безрассудность за мужество. Для таких ребят потом уже поздно. Ничем не станешь, когда мёртв.

— Да-да, ты совершенно прав. А, мисс! — Зак помахал официантке. — Принесите нам тарелку жареных кусочков гигантской ящерицы!

— Конечно! Кусочки ящерицы уже несут!

— …Эй, Зак, притормози с жареным. Завтра прочувствуешь.

— Заткнись. Ты мне мать, что ли?

Наступила ночь, и таверна при гильдии начала постепенно заполняться авантюристами, которые заканчивали дневную работу и хотели восстановить силы перед следующим днём.

— Вся причина, почему такой обычный парень, как я, добрался до ранга A, в том, что я чую опасность. Мне не надо объяснять, когда пора бежать из драки. А, ты ведь помнишь, да? Первый раз, когда господин Люк прислал в гильдию ту адскую заявку на награду.

— …Такое не забудешь. И не потому, что я не пытался.

— У меня тогда просто возникло чувство, как только я увидел контракт, понимаешь? Что-то тут не так, подумал я… В итоге всё равно клюнул на приманку и получил травму на всю жизнь. Видать, нельзя позволять деньгам застилать глаза. «Чистилище» ведь в конце концов распалось, да? Хотя мастер гильдии правда пытался удержать их вместе.

— Да мало что он мог сделать. Они хотели метить в ранг S сильнее любого из нас. Если бы не Ал, я бы сейчас уже вернулся в деревню и, наверное, пахал поле.

— Похоже, надо отдать должное господину Драконоборцу, а?

— Всё равно, ну… парню ведь было всего десять лет, когда он впервые взялся за меч, да? Я просто… уф… Такое чувство, будто всё это было так давно.

— Ха-ха-ха, понимаю—

— А-а-а-а!

По таверне при гильдии внезапно разнёсся крик.

— Абель такой дураааак!!

— Э? Это ещё что?

Зак и Моккель одновременно повернулись и увидели, как мимо них промчалась юная, изящно одетая блондинка, визжа всю дорогу. Она пробежала через всю таверну и выскочила за дверь.

Это была Лили.

— Разве она не…? А, точно, она одна из той парочки, что недавно приехала из столицы, да?

— Э-эй, Лили, подожди! — окликнул её вслед другой голос.

Мгновением позже появился Абель и неловко поклонился собравшимся.

— А, эм… простите, что потревожил, — сказал он и выбежал следом за Лили.

Разве эти двое не друзья Люка? — подумал Зак, поворачиваясь обратно к столу.

— …Так вот, — нерешительно сказал Моккель. — Слушай, Зак. Черноволосый пацан, который только что пробежал мимо? Рядом с ним у меня срабатывает датчик «мне это дерьмо не нужно». Держи ухо востро.

— Ты о чём? По-моему, парень вполне безобидный.

— Ага, как же, меня он не проведёт. Когда он рядом, надо быть готовым рвануть прочь, помяни моё слово.

— У тебя там, в голове, много всего происходит, да, Моккель? — заметил Зак. — Эй, где там мои жареные кусочки ящерицы?

По мере того как вечер тянулся дальше, в Гильдии авантюристов становилось всё оживлённее и теснее. Зак и Моккель продолжали опрокидывать кружки, но прошло всего каких-то полчаса относительного покоя, прежде чем над таверной снова сгустилась грозовая туча. Дверь резко открылась, естественно привлекая взгляды нескольких посетителей, — и те тут же лишились дара речи при виде вошедшего.

— Хья-ха-ха—

— Весело тебе, Зак.

— Ха…?

В тот миг, когда Зак услышал этот голос, всё хмельное приятное тепло до последней капли вытекло из него. Ему показалось, будто кто-то схватил его череп и как следует встряхнул.

— А-а… Э-если это не господин Люк… Добрый вечер.

— Что, пьёшь один?

— А? Нет, я с Моккелем. Он прямо… здесь…?

Но когда Зак обернулся, чтобы указать на него, Моккеля уже не было. Он умудрился исчезнуть без следа — почти так, будто его никогда и не существовало.

Вот же ублюююдок! И это он ещё что-то говорил про чутьё на опасность?!

— А, эм, да, — поправился Зак. — Сегодня мне захотелось побыть одному…

— Ясно. Мне, впрочем, всё равно, — небрежно заметил Люк. — Слушай. Это ещё не скоро, но я должен дать тебе возможность подготовиться. В какой-то момент я отправлюсь в Империю, и ты тоже пойдёшь со мной. Понял?

— О, понятно, — автоматически сказал Зак. — Вы… отправитесь… Стоп, в Империю?

Слова Люка прозвучали совершенно внезапно.

Он как стихийное бедствие, — подумал Зак. Вслух, конечно, сказать такое он не мог.

— Эм… а какие у вас дела в Империи? — спросил он вместо этого.

— Расскажу позже.

— …Понимаю.

— На сегодня всё. Пока.

— А, да… до свидания…

Люк развернулся и вышел, направившись прямо обратно из Гильдии авантюристов.

— М-да, — вздохнул Зак. — В Империю я, в общем-то, не против… Но предчувствие у меня очень дурное.

Представляя, какие несчастья могут его там ждать, Зак допил остатки напитка. И едва осушил кружку, как почувствовал руку у себя на плече.

Невероятно исчезнувший Моккель волшебным образом вернулся сразу после ухода Люка.

— Зак, вот это и есть то самое чутьё на опасность, о котором я тебе гов—

— Да пошёл ты-ы-ы!

— Аргх!

Зак вскочил на ноги и нанёс Моккелю поистине жестокий дроп-кик. Посетители за соседними столами начали подначивать их, предвкушая драку.

В общем и целом это был самый обычный вечер в таверне, полной разношёрстной публики, которая зарабатывала на жизнь авантюризмом.

2 — ЧТО ВСЁ ЭТО ЗНАЧИТ? Эдмонд, будь добр, объясни.

Ах, ещё одна причина ненавидеть эту работу: я служу прихотям не одного начальника.

— Да, конечно… принц Полпон.

Мм… Желудок болит… Дело не только в короле; людей выше меня по положению слишком много, и, разумеется, я обязан выполнять всё, что они прикажут. В этом-то и проблема: что мне делать, если я получаю несколько противоречащих друг другу приказов…?

— Кхм… Наследник дома Гилбертов приручил стихийного дракона, но я уверен, вам это уже известно—

— Конечно, я слышал. Люк правда удивительный, да? Но… почему праздничный приём не проводят здесь, во дворце? Это немыслимо.

Эдмонд замялся.

Король Менгис всё-таки склонен ставить собственную гордость выше практической выгоды. А наследный принц Алекдора — выдающийся маг и весьма способный командир Первого королевского магического отряда, но внутренние дела его, похоже, не слишком интересуют. Пожалуй, второй по старшинству принц Полпон может оказаться лучшим из них. По крайней мере, он понимает, в каком положении находится наше королевство.

— …Аристократическая фракция, судя по всему, стремительно набирает влияние, — объяснил он. — Его величество недоволен и обеспокоен. Именно поэтому в данном случае он принял такое решение—

— А? Но разве именно поэтому их и стоило пригласить сюда? Это была бы хорошая возможность показать короля публике и продемонстрировать власть трона в открытой обстановке, разве нет?

— …

…Эм… Я тоже так думаю. Но что мне с этим делать? Серьёзно, вы убеждаете уже убеждённого! Пожалуйста, прекратите.

— Пожалуй, говорить это тебе всё равно бесполезно, Эдмонд. Прости.

— Ничего страшного, мой принц, — устало ответил Эдмонд.

— Думаю, я сам тайком выберусь поздравить Люка.

— Э…?

— Вообще-то я уже поговорил с заместителем командира Второго королевского магического отряда. Всё для встречи готово, и я планирую взять тебя с собой, Эдмонд.

— А, да, я… эм, п-понимаю…?

По правде говоря, Эдмонд обычно считал себя человеком довольно сообразительным. Он был не только трудолюбив и стоек, но и обладал острым умом, — однако в тот конкретный раз Эдмонд не мог понять ни единого слова, сказанного ему улыбающимся юным принцем. В последовавший за этим неописуемый промежуток тишины до слуха Эдмонда доносился лишь звук короткого замыкания в его собственной голове.

Возможно, простолюдины завидуют положению, которое мы, аристократы, занимаем. Но, ну… В некоторые дни я нахожу в нём одну лишь духоту. Сегодня как раз такой день. Сомневаюсь, что кто-нибудь устраивал бы грандиозный праздник в честь моего достижения — приручения стихийного дракона, — не будь я дворянином.

— …Как же всё это утомительно.

Ну и ладно. Скуку это нисколько не облегчает, но этот легкомысленный приём служит интересам отца, матери и процветанию дома Гилбертов в целом. И всё же сейчас я гораздо охотнее занялся бы ростом собственной силы… И, чёрт, здесь ещё и довольно холодно.

— Вы что-то сказали, господин Люк?

— Ничего, что касалось бы тебя.

— Понимаю. А, кхм… Думаю, у меня, ну… с-странное ощущение—

— Привыкай.

— …Да.

Диа закрыла рот и молча полетела дальше. Я сидел у неё на спине, и холодный ветер проносился мимо, заставляя меня слегка дрожать.

Всё началось с того, что она попросила у меня разрешения вернуться домой и забрать свои вещи, чтобы должным образом принести мне подношение. Видимо, она ещё та накопительница сокровищ. Я решил, что это будет хорошей возможностью испытать новое заклинание, которое я только что разработал; именно поэтому я и летел сейчас верхом на спине Диа.

Тёмная драконья броня.

Это заклинание делает ровно то, что следует из названия: надевает на Диа тёмную магическую броню. Если немного его доработать, оно должно серьёзно повысить боевые возможности этой драконихи… но к нему придётся привыкать. Честно говоря, сама идея пришла мне в голову именно потому, как неудобно летать на Диа.

— Здесь много того, что меня интересует. Смотри ничего не урони, Диа.

— Конечно, хозяин!

Мы возвращались в Гильбадию, безопасно таща за собой разнообразные драконьи сокровища… Но, чёрт, наверху совершенно ледяной холод. Надо что-то придумать с падением температуры. Когда-нибудь займусь… Проблема лишь в том, что сделать хочется слишком многое. И я очень хочу наконец как следует проанализировать вот эту штуку.

Я сунул руку в карман и достал красивый свисток. Тот самый магический инструмент, которым тогда управляли Диа, хотя контроль над ней и оказался неполным.

Свисток подчинения.

Так уж вышло, что эта вещица не была уничтожена, и я сумел заполучить её в свои руки… весьма удачная находка для меня.

Я активировал информационное заклинание и начал анализировать инструмент в ладони.

— На нём несколько слоёв защитных заклинаний, — пробормотал я себе под нос. — Даже я пока ничего с ними сделать не могу. Мва-ха… Всё это весьма интересно.

Использовать его я, конечно, не могу. Хуже того, в этой штуке заложена магия, которая заставит её самоуничтожиться в тот миг, когда я попытаюсь развеять защиту. Я не могу просто продавить её своей тёмной магией силой. То есть, уверен, если бы у меня было достаточно времени, я сумел бы найти способ отключить защищающие её заклинания… будь у меня такая роскошь.

К несчастью, мне придётся присутствовать на этом приёме и беседовать со всеми явившимися бессмысленными аристократами — людьми, до которых мне нет никакого дела. Ух, депрессия уже подкрадывается. Осталось вытерпеть всего несколько дней. Те, кто прибыл на приём заранее, уже должны были въехать в мои владения.

— Вижу город! Мы почти на месте!

— Хмф.

Пока я размышлял о своём положении, в поле зрения появилась Гильбадия. Когда мы с Диа взлетели впервые, это вызвало настоящий переполох. Теперь, однако, горожане уже вполне привыкли к виду ледяного дракона в пределах города. Мы приземлились на заднем дворе, где я спешился вместе с многочисленными драконьими сокровищами. Мгновением позже всё тело Диа засветилось магическим светом, и она приняла уменьшенную форму.

— Если позволите сказать, добыча весьма впечатляющая!

— Именно, — заметил я. — Ты хорошо справилась, добыв столько богатств.

— В таком случае… не возражаете ли вы, если я, возможно… буду иногда совершать, кхм, вылазки и собирать ещё немного в свободное время? Как ни стыдно это признавать, я весьма неравнодушна к сокровищам.

— Делай как знаешь. Но не позорь моё имя.

— К-конечно… Ахаха.

— Если понимаешь, то… — начал я и оборвал себя. — Что это?

Внезапно я ощутил поблизости присутствие маны — причём довольно сильной.

— Интересно, — задумчиво произнесла Диа; она, очевидно, тоже это почувствовала.

Я проследил за следом маны через ворота к особняку — и там обнаружил её источник.

— …Охо, понятно.

Магический круг возник без предупреждения и в одно мгновение вызвал роскошную, внушительную карету с лошадью. Там, где секунду назад не было ничего, теперь стояла карета, украшенная гербом дома Годвинов.

Я сразу понял. Пространственная магия.

— Давно не виделись, Люк.

— Мва-ха… И правда, Элеонора.

Моя подруга детства вышла из кареты и поприветствовала меня.

По крайней мере, именно такая у неё роль в этой истории. И ещё, ух ты, она такая… большая, и не в одном смысле. В общем, почти уверен, что только что заклинание сотворила именно Элеонора. Пространственная магия, да?.. Великолепная штука.

Следом за Элеонорой из кареты вышел лорд Годвин. Он несколько мгновений смотрел на Диа.

— …Это ледяной дракон? — тихо спросил он.

— Это…? Ты, простой человек, смеешь обращаться ко мне так, будто— мммф!

— Именно так, лорд Годвин, — ответил я, зажав Диа рот рукой.

— Как ни стыдно это признавать, она ещё не обучена должным образом.

Лорд Годвин прищурился, несколько секунд явно молча выносил нам двоим оценку, а затем снова заговорил.

— Прошу прощения за свою грубость при нашей прошлой встрече.

Пусть он и не потрудился даже слегка склонить голову, в его глазах я увидел искреннее раскаяние.

— Мва-ха, о чём это вы?

— …

— Отец, могу я на минутку поговорить с Люком?

— Только недолго.

— Да, отец.

Лорд Годвин бросил на меня неопределённый взгляд, а затем повернулся и вошёл в особняк.

— И правда, мы давно не виделись, Люк, — сказала Элеонора.

— Пожалуй.

— И, ну, этот дракон—

— Довольно твоей наглости, человек.

Я почувствовал, как от Диа начал исходить ровный — и, откровенно говоря, пугающе мощный — поток маны.

Раздражает, насколько же у этой проклятой драконихи низкий порог кипения. Впрочем, она столетиями была такой высокомерной. Возможно, привычку будет сложно сломать.

— Слушай меня, — резко сказал я ей. — Это первое и последнее предупреждение. Больше не позорь меня.

— …Ик!

Но Диа — мой фамильяр; инерция, заложенная в её характере, для меня ничего не значит.

— Второго раза не будет. Поняла?

— Д-да…

— Тогда ладно. Элеонора, что нам— а? Что с тобой?

— …Люк, ты… Не могу поверить, — выдохнула она. — Ты правда подчинил своей воле такого могущественного монстра?

— А? Да… И что?

К чему она клонит? Ну, наверное, она впервые видит Диа, а та, если уж честно, действительно довольно сильный монстр…

— Мм… хех, — Элеонора сначала рассмеялась тихо. — Хе-хе-хе! Я знала… Я была права насчёт тебя!

От тревожного смеха Элеоноры у меня по спине пробежал холодок, а все мысленные сигналы опасности зазвонили громче прежнего.

— В-вообще-то, Люк… у меня есть мечта, понимаешь…

— Стоп. Остановись. Не говори мне. Мне неинтересно.

— Это немного смущает… Но ты выслушаешь меня…?

— Ты меня слушаешь? Я сказал нет. Прекрати говорить.

— Правда? Ты не против? Ну, видишь ли…

— Эй, я не—

— Я хочу, чтобы меня прижал к земле по-настоящему сильный мужчина! Тот, кого я не смогла бы победить в бою, даже если бы отдала всё до последней капли!! Хочу, чтобы меня поставили на место! Чтобы мне показали: в конце концов я всего лишь беспомощная девочка!

— …

Почему её глаза так сияют и блестят? Что это за желание я чувствую от неё? Будто крайний мазохизм смешали с неистовой жаждой битвы. Эта извращенка определённо подвид того же типа, что и Элис.

…Что всё время это запускает?! Элис, Диа, теперь Элеонора… Почему ко мне тянутся именно такие люди…?

Я почувствовал слабость и сильное головокружение.

— Но я слишком сильна, — продолжила Элеонора. — Не успела оглянуться, как оказалась на вершине всех академических рейтингов! Я уже совсем отчаялась и не знала, что делать, но… потом появился ты! Я наконец нашла своего человека! Давай, Люк! Прямо здесь и сейчас! Покажи мне всё, на что способен!

— Что ты пытаешься ска—

Меня накрыла волна отвращения такой силы, что я задрожал, и я даже не попытался это скрыть. Однако едва я начал говорить, меня перебил громовой раскат.

— Ух, что ещё?

Я поднял глаза к небу, и по спине пополз мерзкий холод дурного предчувствия. И тогда я увидел это — молнию. Как ни странно, она пронеслась прямо сквозь облака над моей головой, буквально рассекая небеса надвое.

Разве молнии обычно не бьют в землю? — праздно подумал я, но тут молния резко свернула в воздухе под прямым углом и ударила в землю неподалёку от того места, где стояли мы с Элеонорой. В этот момент я узнал присутствие одного источника маны, который знал слишком хорошо.

— Э-хе-хе… Давно не виделись, Люк! Я пришла— а…? Кто это?

Это была Мия, появившаяся одна, без всякого предупреждения. Рядом с Элеонорой она выглядела сравнительно маленькой, но огромное количество маны, которое она излучала, совсем не соответствовало её росту. Она смотрела на меня глубокими, мутно-чёрными глазами.

Мозгу понадобилась доля секунды, чтобы узнать Мию, но за это короткое время мои мысли понеслись с такой скоростью, какую обычный человек и представить не смог бы. В итоге мой разум заполнился мыслями вроде «почему?», но рот почему-то произвёл совсем другой звук.

— …Э?

Один-единственный невнятный звук растерянности — вот и всё, на что я оказался способен.

3 ЛЮК БЫЛ СОВЕРШЕННО УВЕРЕН, ЧТО у Элеоноры в оригинальной истории не было таких извращённых склонностей, — и действительно, их у неё не было. Такой она быть не должна была. Искажение истории Люка сперва проявлялось в мелочах: в конце концов, он изменил лишь одно. Это было простое, прямолинейное решение — на этот раз немного постараться. Но как взмах крыльев крошечной бабочки однажды может породить ураган, так и изначальная история Люка всё дальше и дальше срывалась с рельсов.

— Э-эй… Люк? Я правда старалась. Я увидела твои Крылья тьмы, и они вдохновили меня тоже попробовать носиться по небу… Поэтому я очень усердно тренировалась и создала это новое заклинание, и—

— Стой. Послушай—

— Так почему…? — Мия понеслась дальше. — Почему, почему, почему?! Не говори мне… я тебе больше не нужна?.. Эта девушка — твоя новая любимая?!

— Кто эта человеческая самка? Господин Люк, если её поведение вам неприятно, я могу—

— Заткнись, Диа. И ты тоже, Мия. Все, замолчите и слушайте, что я говорю.

В тёмных глазах Мии, казалось, таилась глубокая, непостижимая тьма, которая затягивала Люка тем сильнее, чем дольше он выдерживал её взгляд. Он знал, что никакие его слова до неё не дойдут: по сути, она потеряла рассудок.

Нужно вступить в физический контакт, чтобы попытаться вернуть её к реальности.

Как только перегруженный мозг Люка пришёл к такому выводу, в нём сработали инстинкты выживания. Он легонько похлопал Мию по плечу.

— Смотри внимательно. Это Элеонора из дома Годвинов. Ты ведь тоже дочь графа, верно? Наверняка видела её бесчисленное множество раз на разных приёмах.

— …Э? А, д-да.

— Карету тоже видишь, верно?

— Да…

— Она приехала на приём, который устраивают для меня. Она только что прибыла. Вот и всё.

— Я о вас слышала, — сказала Элеонора. — Вы вторая невеста Люка, Мия Клайн Леннокс, не так ли? Полагаю, мы впервые говорим напрямую. Я Элеонора Рейн Годвин, но можете звать меня Элеонорой. Рада знакомству.

— А, д-да… Я тоже рада знакомству. П-простите, я не хотела т—

— Не беспокойтесь. Думаю, я в некоторой степени понимаю, что вы сейчас чувствуете.

— …Мм. П-простите.

Сердце Мии сжалось от множества чувств, нахлынувших разом: первоначального эмоционального взрыва, стыда из-за недоразумения, вины за то, что она бездумной грубостью доставила столько хлопот Люку и Элеоноре. Эти перемешанные чувства невозможно было удержать внутри, и в конце концов они неизбежно выступили слезами, покатившимися по щекам Мии.

Люк примерно понимал, почему Мия может плакать. Элеонора посмотрела на него, глазами показывая, что ему стоит подойти и утешить её, но Люк колебался. Голова всё ещё была полна кружащихся сомнений, а пробирающий до позвоночника холод никуда не исчез.

Один неверный шаг — и я, пожалуй, получу нож в спину за свои труды.

Как бы прискорбно это ни было, ситуация хорошо напомнила ему, насколько опасной была Мия. У Люка появилась невеста, похожая на бомбу с тикающим таймером, но кто был в этом виноват? Всё случилось из-за его небрежной попытки манипуляциями превратить Мию в одну из своих пешек. Он прекрасно понимал, что винить здесь некого, кроме себя. И ещё осознавал: Мия никогда не дошла бы до такого состояния, если бы он изначально не решил так плотно с ней связываться.

И всё же… что она делает здесь одна? Это официальный приём; с ней должны быть хотя бы родственники или несколько сопровождающих… Но она прилетела прямо сюда, чтобы увидеть меня. Я совершенно не понимаю, что сейчас происходит…

Признание Элеоноры в её извращённой мечте уже нанесло Люку серьёзный урон, и внезапный удар в виде прибытия Мии окончательно выбил его из равновесия. По правде говоря, полностью перегрузить его психику было не так уж трудно. В конце концов, Люк принадлежал к тому типу персонажей, которые после первого же поражения заперлись бы в родительском особняке. За его высокомерием скрывалась несомненная душевная хрупкость — и, возможно, именно из-за неё он изначально был склонен держать людей на расстоянии.

Может, поэтому я так себя и чувствую.

— Перестань плакать, Мия.

Мия всхлипнула и подняла взгляд.

Люк погрузился в размышления, прежде чем ответить.

По какой-то причине ко мне, похоже, тянутся женщины, предрасположенные к… весьма определённому типу отклонений. Все они странные мазохистки — кроме Мии.

Люку на самом деле было глубоко плевать на всю эту ситуацию, и его мысли унеслись прочь, пытаясь сбежать от реальности перед ним. Именно поэтому в итоге он соображал не слишком ясно, когда произнёс следующие слова:

— Ты особенная, Мия.

Ах. Вот теперь я точно влип.

В голове Люка эти слова должны были означать, что Мия является исключением из правила среди людей вокруг него. Она была особенной в том смысле, что, в отличие от остальных девушек, не была мазохисткой. Мия, конечно, никак не могла этого знать. Предсказуемо, она истолковала сказанное Люком совсем иначе.

— Особенная…? — повторила она. — О-особенная…

Слово отозвалось в голове Мии, повторяясь снова, снова и снова, пока—

— Ахахаэхахнгх—

Бух.

Мозг Мии коротнул, и она рухнула на землю.

— Боже мой, вы даже с женщинами обращаться умеете.

— Кхм? — насмешливое замечание Элеоноры почти не подействовало на Люка: его напряжённое психическое состояние и общая неспособность подумать наперёд не позволили ему понять ни почему Мия упала, ни почему Элеонора вовсе не дразнила его.

— Эм, господин Люк? Почему эта человеческая самка только что упала на землю?

— …Откуда мне знать?

Диа, похоже, тоже ничего не понимала.

Вскоре к резиденции подъехала ещё одна запряжённая лошадьми карета. Люк сразу узнал герб на её боку: это был герб дома Лонсдейлов. Карета остановилась перед ними, и из неё вышла Элис.

— Люк, сколько уже пр— что вообще здесь происходит…?

— …Откуда мне знать?!

Таковы были первые слова, которыми обменялись Люк и Элис после многих дней разлуки.