Мизантроп и любовное гадание пустоцвета

Мне приснился сон.

В историях люди всегда влюблены.

Всегда держатся с кем-то за руки, прижимаются друг к другу, шепчут слова любви. Дорожат друг другом, защищают друг друга.

Как хорошо. Я завидую.

Когда-нибудь я хочу, чтобы и ко мне кто-то чувствовал такое.

Чтобы кто-то любил меня.

Ради этого человека я сделала бы что угодно.

Я посмотрела на своё отражение в воде.

Дракон — огромный, крепкий, сильнее всего на свете.

Я знаю.

Знаю, что я объект страха, а не любви.

Эту бесполезную корону мне вручили при рождении.

Драконы — особые существа. Слишком особые.

Прохладный ночной ветер погладил меня по щеке.

Рядом не было никого, кто мог бы меня согреть.

Не то чтобы мне нужно было тепло. Это тело не мёрзнет.

И всё же я…

Я хочу, чтобы меня ещё раз кто-нибудь обнял.

— Мистер Рэй! Вы уже начали хотеть на мне жениться? — спросила Рюдзаки.

— Этого не случится никогда, — сказал я.

Была середина апреля. День за днём я отбивался от странных предложений Рюдзаки. Уроки закончились, и она снова пришла признаться мне в любви. Это уже почти стало рутиной.

— Гр-р… А я правда думала, что уже пора, — проворчала она.

— Ты и правда не сдаёшься, Карин, писк, — вставила Нэдзу.

Усами цокнула языком.

— Цк. Ты вообще зачем в школу пришла?

— Да ладно тебе, Усами, — добавила Ханэда. — Это и есть молодость.

— Учитель и ученица… — сказала Огами. — Такая запретная любовь, сердце прямо колотится…!

Куросава заснула.

— Хр-р…

Остальные ученицы старшего класса постепенно привыкали к причудам Рюдзаки, и мне казалось, что они понемногу стачивают мою защиту.

— Я каждый раз тебе отказываю, — сказал я. — А ты всё никак не бросишь…

— Нет! Мы предназначены друг другу судьбой!

— Откуда у тебя вся эта уверенность?..

— Хи-хи! Вы мне нравитесь! — Рюдзаки прыгнула на меня с летучим захватом.

— …!

Хотелось бы, чтобы она прекратила внезапные атаки. Всё произошло слишком резко, чтобы я успел увернуться, но я инстинктивно отвернул лицо.

— …Вы краснеете, миистер Хитома? — поддразнила Нэдзу.

— Фу, мерзость, — простонала Усами.

— Нет! Вы совершенно не туда смотрите. Не надо на меня так глядеть.

Тёплый взгляд Нэдзу был наполовину усталым, наполовину насмешливым. Усами же, напротив, смотрела на меня так, будто я мусор…

— …Эй, Карин, что тебе в нём вообще нравится? — спросила Нэдзу. — Тебе не кажется, что он мрачный и угрюмый? И к тому же просто скучный. Готова поспорить, вся его повседневная одежда чёрная и белая. Плюс у него вечно волосы торчком… Если прямо, ты ведь смотришь на него через розовые очки, потому что почти не встречаешь людей?

Эм, Нэдзу? Это было немного слишком жёстко, тебе не кажется? Некоторые вещи правда лучше держать при себе.

— Нет, совсем нет! — сказала Рюдзаки. — Мистер Рэй — отличная партия. Он старше, холост и у него стабильная работа учителем.

— Рюдзаки…!

Меня впервые назвали отличной партией, и, честно говоря, это было совсем не плохое чувство.

Ого, будто меня оправдали. Хотел бы я рассказать это себе из прошлого, когда был странным безработным затворником; это дало бы мне повод жить: «В будущем твоя ученица скажет, что ты отличная партия! Да, ученица. Но всё равно круто! Твоё будущее светло!»

— А ещё он…

А? Ты ещё не закончила?

И тут Рюдзаки застыла, будто её остановила какая-то мысль.

— Карин? Что такое? Почему ты на меня смотришь? — спросила Усами.

— Что случилось? — добавила Нэдзу.

Они обе недоумённо посмотрели на Рюдзаки.

— Эм, ах… Ничего. Пусть он унылый и скучный, но он всё равно мне нравится!

Полный разворот на сто восемьдесят градусов стал смертельным ударом. Значит, унылым она меня всё-таки считала…

Когда Рюдзаки выпустится и выйдет в большой человеческий мир, она поймёт, что там полным-полно людей, которые превосходят меня во всех отношениях. Как и сказала Нэдзу, Рюдзаки просто торопилась, потому что эта школа была замкнутым пузырём. В настоящем мире она мгновенно забудет обо мне. Но произнести это вслух было слишком больно, поэтому я промолчал.

Постараюсь не зазнаваться. Иди и найди себе принца, Рюдзаки.

Кстати…

— Почему тебя вообще так интересует любовь?

Я озвучил вопрос, который давно хотел задать.

Разве она не могла достичь этой цели, не становясь человеком? Она каждый день при любом удобном случае бросалась словом «любовь»… Правда, то, что она чувствовала ко мне, могло и не быть любовью — она была как школьница, влюблённая в саму идею любви.

Ладно, не как школьница. Она и была школьницей. Наверное.

Всё оживление ушло с лица Рюдзаки.

— Потому что я крепкая как гвозди.

Я ожидал услышать совсем не это. Она хотела узнать, что такое любовь, потому что крепкая? Что это значит?

— Что ты…

— А ещё! Когда я копалась в человеческих медиа, то наткнулась на множество случаев, где грань между платонической и романтической любовью размывается! Поэтому я хочу испытать это сама!

Она уклонилась от моего вопроса. Мне показалось, что я мельком увидел настоящую Рюдзаки…

После этого мы говорили о медиа, которые Рюдзаки потребляла: о её любимой манге, фильмах, играх и тому подобном.

Хобби хорошие, довольно близкие к любви к RPG. Судя по всему, RPG, вышедшую на днях, она тоже не пропустила.

Иногда я не знал, как с ней обращаться, но её интересы отаку вполне попадали в мою зону. С этой точки зрения мне казалось, что мы могли бы неплохо поладить.

Карин Рюдзаки. Дракон. Учится четвёртый год.

Хочет стать человеком, чтобы узнать, что такое любовь.

Один слух взбудоражил окрестности, где я жила.

«Единственная дочь морского стража идёт в школу, чтобы стать человеком».

«Она потеряла голову из-за тех людей, что готовы танцевать под что угодно».

«Для общества океана она всё равно что мертва. Стражи спорят, кто унаследует род».

Дочь морского стража?

Я видела её раньше. Всего один раз.

Тогда она показалась мне просто милой русалкой, но, как оказалось, у неё была на удивление сильная воля.

Правда, это было сотни лет назад, в эпоху, когда драконы ещё могли свободно парить в небе.

Наверное, с тех пор эта маленькая девочка изменилась.

Я позавидовала.

Вот оно. Способ снять эту корону.

Способ избавиться от моей силы.

Смогу ли я встретить людей, подобных тем, что были давно? Смогу ли понять тайну их тепла?

Смогу ли понять, что скрывается за их одиночеством?

Смогу ли узнать, что такое любовь?

— Эй! Мистер Рэй! Я люблю вас!

В тот день, как и каждый день, Рюдзаки призналась мне в любви, ничуть не смущаясь тем, что мы в школе.

Её признания уже практически стали способом поздороваться, и я привык отмахиваться от этих исповедей.

— Доброе утро, — сказал я.

— Кстати, вы на мне женитесь?

Она сделала мне дежурное предложение. Которое это уже было по счёту?

— Нет, — ответил я.

— Жа-аль.

— А, мистер Хосино, — сказал я.

Он и правда выделяется.

Я заметил мистера Хосино примерно в тридцати метрах впереди. По сутулой спине и покачивающейся походке я даже издалека точно понял, кто это. Хотя, если уж на то пошло, его высокий рост и без того привлекал взгляд.

Я мог подождать, пока доберусь до учительской, но раз уж встретил его, хотел поблагодарить за недавний кофе.

— Прости, Рюдзаки, я пойду вперёд, — сказал я.

И в тот момент, когда я собирался сорваться с места, Рюдзаки обняла меня сзади и остановила.

— А? Ни за что! ♪

— Гах! — выдавил я.

Я чувствую, как она прижимается ко мне; у неё такая… Хватит лишних мыслей.

Шестерёнки в голове быстро завертелись, но в реальности я застыл на месте, не в силах ничего сделать.

Рюдзаки, прилипшая к моей спине, склонила голову.

— Мистер Рэй?

По ощущениям я примерно понимал, что она делает, но очень хотел, чтобы она перестала шевелиться. Это точно не облегчало ситуацию… Подождите, не это я имею в виду. Я хотел, чтобы она меня отпустила!

И тут я услышал:

— Ха-ха-ха! Мистер Хитома? Карин? Вы что там делаете? Лол!!

— Огами…! Помоги… — взмолился я.

Похоже, сегодня полнолуние…

При виде дерзкой и броской Огами мои мысли ушли в астрономию. Передо мной, нахально ухмыляясь, стояла другая Исаки Огами, с которой мы встречались только в день полнолуния.

— Дай угадаю: Карин тебя поймала, да? Лол! Выглядишь уморительно!! Но это ещё и мило! Серьёзно, я сейчас умру! Ха-ха-ха! Может, в следующий раз тоже попробую! — шутила она. — Кстати! Я ведь вижу только то, что видит Исаки, так что просто обязана спросить: ты серьёзно к нему, Карин?! Прям Серьёзно с большой буквы? Или играешь с ним, как я?

— Я не игрушка! — возразил я.

— Да брось! Ты же знаешь, что тебе нравится! — сказала она.

Р-р-р… Честно говоря, мне не было неприятно, что ученицы ко мне привязаны. Но…

— Серьёзно с большой буквы! — заявила Рюдзаки.

…слышать такую искренность от одной из них было мучительно.

— Вааау! Такая милота! Я не выдержу, ты слишком милая! Ты лучшая! Я за тебя болею! Ой, но я же ещё месяц тебя не увижу, так что сегодня надо оторваться! Боже, я так рада!

О нет. У меня плохое предчувствие.

— Впервые вижу тебя такой, Исаки. Это весело, — сказала Рюдзаки.

— Да? Спасибо! Давай станем лучшими подругами! И с другой мной тоже дружи!

— …Э-э, я ужасно рад, что вы нашли общий язык, но ты можешь меня уже отпустить? — спросил я.

Да. Всё время, пока они разговаривали, я оставался надёжно заперт в объятиях Рюдзаки. Как будто этого было мало, она всё это время опиралась на меня своим весом, и моя поясница — и без того ослабленная из-за сидячей жизни дома — начинала болеть всё сильнее.

Как бы это сказать?.. Я начинаю чувствовать возраст, и это неприятно. Вот что значит быть за тридцать?..

— …А если ещё чу-у-уточку? — сказала Рюдзаки.

«Пощади», — думал я как раз в тот момент, когда она крепко меня сжала. Через десять секунд она отпустила меня и закружилась, чтобы оказаться лицом ко мне. Затем ярко улыбнулась, счастливая всем своим видом, и…

— Хе-хе! Спасибо, мистер Рэй! — сказала она.

— …! Мила-а-ашка!! Да ну! Карин… я тебя обожаю! Перед такими милашками невозможно устоять! Блин, ты такая очаровательная, что плакать хочется! Ва-ха-ха! Лол!! — завопила Огами вне себя.

…Если бы рядом не было Огами, я мог оказаться в серьёзной опасности. Кто знает, как бы я отреагировал.

Однако такое могло случиться только в двумерных фантазиях. Реальность была другой.

Пусть Рюдзаки и была влюблена в любовь, но заигрывать с учителем… Это в итоге стало бы чёрной меткой на будущем нас обоих.

Я не хотел неправильно всё понять и не хотел стать источником чьего-то сожаления.

До сих пор у нас не было физического контакта, она только признавалась в любви. Я продолжал отказывать ей словами, но её поведение не пресекал. Однако если из-за моей мягкости она начнёт липнуть ко мне, придётся всё менять. Физический контакт — это уже совершенно другой уровень проблемы. Если бы её целью был не я, а взрослый с дурными намерениями, её привязанностью — серьёзной или нет — могли бы воспользоваться. Она могла бы сделать то, о чём потом пожалела бы.

В один из этих дней мне нужно точно выяснить, о чём она думает. Нет — сегодня.

— Да-а-а! Карин! Операция «Соблазнить мистера Хитому» начинается! Первая стратегия! Вперёд! — подбодрила Огами.

— Я не подведу тебя, Исаки! — ответила Рюдзаки.

— Вы опять валяете дурака… — сказала Усами.

Я всё слышал. После утреннего классного часа они тоже шептались о своей операции.

Что, во имя всего, сейчас произойдёт?.. Надеюсь, это не превратится во что-то странное…

Заканчивался второй урок — моя всемирная история.

Я только что ответил на вопрос прилежной Усами. Она холодно уставилась на Рюдзаки и Огами, которые были взвинчены от возбуждения.

Рюдзаки, держа учебник, подступила ко мне и втиснулась между мной и Усами.

— Мистер Рэй! Я хотела подробнее узнать кое-что из урока. Можно спросить сейчас?

Ого, какой классический подход… Её истинные намерения были видны насквозь, но отказать в ответе я не мог.

— Что именно? — спросил я.

— А?! Ой, э-э-э-э-э-э… — Она замялась.

Прошла минута.

…Придумай заранее, что собираешься сказать! Даже если это просто предлог! Ты споткнулась сразу на старте!

На её лице появилась паника, и она повернулась за помощью к Огами, стоявшей чуть поодаль. Огами прошептала: «Что угодно!» — но с моего места это было прекрасно слышно.

— Карин, ты тупая? — раздражённо усмехнулась Усами, скрестив руки.

Рюдзаки застыла под уничтожающим взглядом Усами.

А, вот здесь мне надо вмешаться и разрядить обстановку. Давай.

— Усами, она ведь делает это не со зла…

— Да… может, ты права, Усами. Может, я и правда тупая…

Бессмысленный комментарий Рюдзаки заморозил комнату.

Твоё серьёзное лицо никак не сочетается с этим осознанием.

— Гр-р… В этот раз мы облажались, но теперь-то всё получится! Карин — переходим к стратегии два! — крикнула Огами.

— Стратегия два. Поняла! — ответила Рюдзаки.

…Я же говорю, я всё слышу.

Во время обеда я сидел в учительской и жевал хлеб, который мама прислала мне из дома. Она снова купила его целую гору на весеннем фестивале. Она сказала, что раз я теперь живу отдельно, часть этого хлеба предназначена мне. Поэтому последние несколько дней я питался одним хлебом.

Рюдзаки и Огами, похоже, были перед учительской.

— Обедать вместе — стандартный ход! Вперёд! — сказала Огами Рюдзаки.

— Так точно!

По учительской разнёсся смешок.

Что за чертовщина? Они специально? Это унизительно.

Горло у меня странно пересохло. Я потянулся к напитку — оздоровительному напитку, который в последнее время был жутко популярен. В нём, как утверждалось, содержалось десять тысяч полезных микробов. Звучало откровенно подозрительно, но он постоянно мелькал у меня в лентах соцсетей, и я по прихоти купил один. Что это вообще за напиток?

Рюдзаки ворвалась в учительскую.

— Мистер Рэй!!! Выйдите сюда!!

— Ах!!

Мои микробы! Неееет!!

Она будто пришла вызвать меня на дуэль. Её эффектные действия привлекли взгляды всех учителей. Интересно, как она собиралась выкручиваться, если бы меня здесь не оказалось?

За столом передо мной сидела мисс Саотомэ. Она сияюще улыбнулась.

— Кто-то у нас популярен.

Это прекрасно и всё такое, но как насчёт моего бедного стола, теперь размазанного микробами?!

…Скорее всего, кипы бумаг на моём столе были идеально расположены и закрывали ей вид на место катастрофы.

Тем временем претендентка Рюдзаки бросилась ко мне.

— Мистер Рэй! Пообедайте со… Эм… я не вовремя?

— ……Да, — проворчал я.

Как она и сама видела, мой стол превратился в лужу пробиотиков.

Я был благодарен хотя бы за то, что бумаги уцелели.

К сожалению, теперь мне предстояла уборка.

— О нет! Школа уже закончилась! Прости, что я такое бедствие, Карин! — простонала Огами. — Но у нас всё ещё есть ещё один шанс!

— Идите уже домой! — сказал я.

— Ну что вы, мистер Хитома! Думаю, часть вины, если честно, на вас!

После уроков. День каким-то образом ощущался длиннее обычного.

Остальные ученицы уже ушли из класса. Остались только Огами и Рюдзаки. День был по-настоящему странный. Я понятия не имел, во что меня втянули.

— Рюдзаки, мне нужно с тобой поговорить. Можешь ненадолго остаться? — спросил я, когда она собиралась уйти вместе с Огами.

Рюдзаки обернулась.

— А?

Тогда Огами остановилась. Её уши резко поднялись, словно её осенило. На лице появилось виноватое выражение, и она встала между мной и Рюдзаки.

— Эм… мистер Хитома… Если вы собираетесь читать ей нотацию из-за сегодняшнего, ну, это я всё придумала. Карин ничего плохого не сделала…

Понятно. Она решила, что я оставляю Рюдзаки после уроков, чтобы её отчитать.

— Она не в беде, Огами, — успокоил я.

— О! Вы собираетесь признаться ей в любви?! — спросила Огами.

— Боже! Мне морально подготовиться?! — сказала Рюдзаки.

— Ни через миллион лет! — крикнул я.

Вот же… Я только успел впечатлиться тем, как сильно она заботится о подруге, а она тут же выдаёт такое…

Не понимая, но принимая ситуацию, Огами тихо пробормотала: «Хм?» — а затем сказала:

— Ладно, Карин! Я хочу ещё с тобой поболтать, так что подожду в библиотеке и почитаю модный журнал.

Она помахала рукой и ушла в библиотеку.

Ну что ж — мы с Рюдзаки остались вдвоём.

Сказать мне хотелось очень много, но, когда Огами ушла, в комнате стало тихо, и я не знал, с чего начать.

Чёрт, надо просто прямо…

— Рюдзаки, — сказал я.

— Д-да! — Она выпрямилась и повернулась ко мне. Голос у неё дрожал.

Она нервничала так, будто ожидала, что я приглашу её на свидание. Я же секунду назад сказал, что этого не будет! Её нервозность заразила и меня. Я тихо вздохнул.

— Насчёт этого утра… — Господи, как же трудно об этом говорить. Я инстинктивно отвёл взгляд. — Тебе нельзя цепляться за меня, хорошо? И… я не знаю, насколько ты серьёзна, но я не могу ответить на твои чувства, поэтому хочу, чтобы ты перестала в шутку делать мне предложения.

Я сказал это…

Сначала я планировал донести только своё неодобрение физического контакта, но корень проблемы был не в этом.

Проблема была в том, как она вела себя, будто влюблена в меня. Неважно, что она лишь дразнилась; если она продолжит это изо дня в день, в конце её будут ждать те же последствия.

В таком случае мне нужно было коротко и ясно отказать ей сейчас, пока она не поняла меня неправильно.

Рюдзаки посмотрела себе под ноги. Она слегка дрожала.

— Нет.

— …Что? — Мой голос прозвучал слабо и жалко.

Она подняла голову и впилась в меня взглядом.

— Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! Я не перестану говорить вам о своих чувствах!

— Что?! Почему…?

Её слезящиеся, но пронзительные глаза причинили мне боль.

Она на самом деле искреннее, чем я думал?!

— Хорошо. Тогда для начала почему я?.. — спросил я.

— Потому что…

— Раньше ты сказала, что я отличная партия, но, честно говоря, это болезненно далеко от правды. В человеческом мире полно мужчин, которые красивее и успешнее меня: у них больше друзей, прекрасные характеры, они старательные и не раздражающие. Они буквально повсюду! Если ты хочешь стать человеком и влюбиться, то один из таких парней был бы куда лучше, чем…

— Нет! Дело не в этом! Я… я знаю, что вы сделали. Я знаю, что вы выбрались из школы вместе с Суи…!

— Откуда?!

Почему она это знает?..!

Эта информация должна быть тайной для всех, кроме участников дела… Она за нами следила?!

Тогда мы приняли меры предосторожности, но не могли предусмотреть абсолютно всё. Или нас мог увидеть кто-то ещё? Если это разойдётся среди учениц…

— Суи бывает рассеянной. Она вообще не заметила, что я шла за ней, когда она выходила из общежития. Казалось, она следит за окружением, но звериных инстинктов у неё практически ноль… Удивительно, как она выжила как кролик. Может, была чьим-то любимым питомцем? Хорошо ей… Я так завидую.

Тайна раскрылась… Рюдзаки была той, кто нас увидел.

Я не стал ни подтверждать, ни отрицать предположение Рюдзаки. Усами не могла жить в дикой природе. Раньше она была плюшевой игрушкой.

— Я видела человека, с которым встретилась Суи, — видела вас, мистер Рэй.

Наши взгляды встретились. Я не мог отвести глаз от её мягких, красивых глаз.

— Тогда вы ещё преподавали в нескольких классах среднего уровня, так что я примерно представляла, какой вы учитель. Обычный робкий человек — вот какое впечатление у меня было. Но в тот день вы были потрясающим. Вы были крутым. Казалось, вы немного сомневались, но всё равно выбрали уйти из школы вместе с Суи, верно? Тогда я и влюбилась в вас.

— Это… причина?

Когда я вспоминал тот день, чувства смешивались.

Что во мне тогда могло заставить её полюбить меня?

Рюдзаки тихо рассмеялась.

— Да. Я хочу стать человеком, чтобы влюбиться. А хочу влюбиться потому, что хочу, чтобы мной кто-то дорожил. Когда вы спросили меня раньше, я не смогла сказать, но когда увидела, как вы действуете ради своей ученицы, несмотря на неуверенность, я влюбилась.

— …Разве неуверенность — не жалкое зрелище?

— Когда человек сомневается, это потому, что он пытается найти лучший путь, верно? По-моему, это довольно круто.

— Красиво звучит.

— Для меня это правда.

Что можно было сказать на такое заявление? Я не понимал, как это могло заставить её в меня влюбиться, но и опровергнуть её чувства не мог.

— Вы прекрасный человек, который умеет заботиться о других, — продолжила Рюдзаки. — Давным-давно рядом со мной тоже был такой человек… Мистер Рэй, раз уж мы здесь, вы позволите мне пройтись по воспоминаниям?

Она опустила взгляд, вспоминая события давних времён.

— Эта история произошла тогда, когда я ещё могла жить рядом с людьми. До этого одиночество мне совсем не мешало. Я жила в пещере в горах. Благодаря огромному запасу магии мне не нужно было ни есть, ни спать. Время от времени приходилось прогонять людей или животных, которые подходили слишком близко. Такой была моя повседневность.

— Потом ко мне приблизился один человек.

С этого места Рюдзаки рассказала мне долгую историю о своём прошлом.

Человек, пришедший к её пещере, был изящной молодой девушкой в платье, совершенно не подходящем для опасных гор.

Рюдзаки попыталась прогнать девушку, как обычно. Однако та была ранена и не могла вернуться домой.

Не имея другого выбора, Рюдзаки решила жить с ней в пещере.

Девушка рассказывала ей множество историй о человеческом мире.

Оказалось, она была принцессой, изгнанной из своего королевства.

— Принцесса обращалась со мной так, будто я была драгоценностью. Со мной такое случилось впервые… Вы знаете, как удивительно, когда вас гладят, мистер Рэй? А ещё фразы вроде «доброе утро», «спокойной ночи» и «спасибо» — для меня они были совершенно новыми. Слова… предназначенные не мне самой, а другому человеку… Я до сих пор помню наш последний день. Принц соседнего королевства пришёл к моей пещере. Не знаю, что ему рассказали, но он решил, что я похитила принцессу и держу её в плену. Он пришёл с огромной армией…

Принц направил меч на дракона — Рюдзаки, — чтобы сражаться за принцессу, которую любил. Развитие по учебнику. Но Рюдзаки вовсе не похищала принцессу. Она изначально не была врагом принца.

— Я не знала, что делать. Он наставил на меня меч, и я стала защищаться, но атака человека никак не могла меня ранить… К тому же принцесса могла попасть под удар. Это было опасно…

В итоге бой остановила принцесса.

После того как принц бросился в последнюю атаку, он и его во многом уступавшая армия едва не были уничтожены.

Тогда принцесса подбежала к принцу и сотворила заклинание, чтобы исцелить его. Потом она подняла на дракона умоляющее лицо.

— Хватит. Не причиняй ему больше боли, — сказала она.

— Вот так принцесса и принц вернулись в земли, где жили люди. Она забыла обо мне. Тогда я впервые подумала: «Я завидую принцу. Принцесса заботится о нём, защищает его, обнимает его. Если бы я была слабой, она осталась бы со мной навсегда». Я в это верила… С того момента я пыталась жить с людьми и другими расами. Но я слишком сильная. Остальные боялись меня и бежали. Отшатывались от меня, нападали на меня. Всегда одно и то же. Я сильнее всех, поэтому никому даже не приходило в голову дорожить мной…

Шло время; человеческий мир развивался всё дальше. Люди, целые толпы, приходили к пещере в опасных горах, где жила Рюдзаки. Она больше не хотела причинять им вред, поэтому сбежала. Переселилась к жерлу вулкана, укутанному ядовитым дымом.

— Я стала не более чем редким наблюдением криптида. Примерно тогда я услышала слухи о том, что дочь морского стража поступила в школу, чтобы стать человеком.

Рюдзаки говорила о Минадзуки. Я слышал, что она из знатной семьи. Их род был так знаменит, что слухи дошли даже до Рюдзаки, скрывшейся от мира…

— «Вот оно», — подумала я. Если я стану человеком, то окажусь с ними на равных. Смогу оставаться рядом с ними. Они смогут дорожить мной…! Я знала это из рассказов принцессы. Это чувство называется любовью, верно? А когда живёшь рядом с другим человеком, это называется браком, верно?.. Всё это вина принцессы. Я начала тосковать по тому теплу. Моя сила дракона и сила этого желания несовместимы. Я больше не хочу жить как дракон. Принцесса и принц полюбили друг друга, поэтому принцесса ушла от меня. Значит, я тоже стану человеком и влюблюсь в кого-нибудь. Я хочу найти другого дорогого мне человека… Хочу, чтобы мной дорожили, чтобы меня любили. Вот почему я здесь. И…

Рюдзаки сделала шаг ко мне.

— …тем, кого я нашла, были вы, мистер Рэй.

Здесь, в классе после уроков, были только мы вдвоём — и она смотрела на меня затуманенными глазами.

— Вы встречаете нас там, где мы есть, хотя мы не люди. Говорите с нами как с равными… Поэтому вы мне нравитесь. Поэтому я хочу, чтобы вы меня любили… Мне нужны именно вы.

Рука Рюдзаки дрожала. Я уже не мог назвать её чувства недоразумением. Однако…

— …Прости, но я всё ещё учитель.

— Встречаться с ученицей исключено?

— …И это тоже. Но я забочусь обо всех ученицах, включая тебя, потому что я учитель. Поэтому для меня… эм… относиться к кому-то по-особенному, то есть… любить… я просто не думаю, что смогу.

Я ужасно с этим справлялся. Я вообще не донёс мысль. Сделайте скидку: мне ещё никто никогда не признавался в чувствах…!

Напряжение ушло из тела Рюдзаки. Она выглядела разочарованной.

— Если вы собираетесь мне отказать, можете хотя бы сделать это нормально?

— …Прости.

Насколько жёстким я должен быть в такой ситуации? Я всё ещё её учитель; мне казалось, что я не должен нарочно ранить её чувства. Больше мне было нечего ей сказать.

Она смотрела, как я колеблюсь, и сдалась с улыбкой.

— Понимаю. Простите, что доставила вам хлопоты. Всё хорошо. Я привыкла быть одна.

Её последние слова — вероятно, добавленные, чтобы меня успокоить, — тяжёлым грузом легли на сердце.

Нет. Я не хочу, чтобы она была одна. Я не собирался заставлять её говорить такое. Тогда что мне делать? Я лицемерю? Ведь это я её бросаю. Я не могу ответить на её чувства, а значит… Чёрт! Я больше ничего не понимаю.

В любом случае! Может, это лицемерие. Может, я ещё сильнее раню её чувства. Может, я делаю это ради собственного удовлетворения.

Мне страшно. Но я не хочу оставлять Рюдзаки такой — такой одинокой на вид, привыкшей быть одной, хотя она этого не хочет.

— Рюдзаки, — сказал я.

Она слегка склонила голову, и её волосы тихо зашуршали.

Я вдохнул — медленно, чтобы голос не дрожал.

— Я не влюблюсь в тебя. Но мне не обязательно быть влюблённым, чтобы хотеть оставаться рядом. Как твой учитель, я не позволю тебе уйти одной — до самого дня твоего выпуска.

Рюдзаки пронзила меня взглядом. Я не мог понять, о чём она думает, не мог прочитать её выражение.

Что мне делать? Я перешёл черту?

— Вы нечестный, мистер Рэй. Но именно это… я в вас и люблю.

От её слабой, слезливой улыбки у меня болезненно сжалось в груди, вероятно, от чувства вины. Человек с большим романтическим опытом мог бы отвергнуть её сразу, оборвать связь, заставить возненавидеть себя — и тем самым помочь ей забыть, что это вообще произошло. Это тоже было бы формой доброты. Но таким человеком был не я.

Я не хотел, чтобы она пожалела о своей влюблённости, даже если объектом её чувств был я.

Я не хотел, чтобы она подумала, будто ей вообще не стоило пытаться, как когда-то думал я.

Рюдзаки медленно заговорила:

— Послушайте, мистер Рэй. Я понимаю, что шансов у меня нет. Но вы всё равно мне нравитесь. Просто нравитесь. Так что, пока я не перегибаю, можно мне… продолжать говорить, что вы мне нравитесь? Хотя бы до выпуска. До тех пор позвольте мне продолжать вас любить. Хе-хе. Я вовсю воспользуюсь вашей добротой! Вы же сказали, что не позволите мне уйти одной, верно? Конечно, я знаю, что моя любовь не принесёт плодов. В общем! А, отвечать не нужно! Ну, Исаки ждёт, так что я пойду! До завтра, мистер Рэй!

— А? Подожди…

Вторая половина этой речи была слишком быстрой!

Рюдзаки высказалась, подхватила сумку и сбежала из класса.

Я опустил взгляд на правую руку, тянувшуюся в пустоту.

Эм… Э-э, думаю, я донёс, что хотел.

Мои чувства всё ещё были спутаны в клубок, но если продолжать разговор, мы, скорее всего, только ходили бы кругами. И всё же правда ли так будет нормально?.. Угх…

Во мне поднялось отвращение к себе. Я тихо вздохнул.

— …Пожалуй, надо вернуться в учительскую, — пробормотал я себе под нос.

Журнал посещаемости, который я оставил на кафедре, маленький пенал — я забрал и то и другое и вышел из класса.

В коридоре я услышал далёкие голоса. Из библиотеки? Любопытство проснулось, и я пошёл на звуки.

— А-а-а-у-у! Исаки-и-и! Мистер Рэй меня бросил!

— А-а, Карин! Знаю, больно. Знаю, грустно… Но ты старалась! Ты потрясающая! Давай болтать до самого конца дня!

— Да, хорошо…!

Это были голоса Рюдзаки и Огами. От подслушанного разговора у меня сжалось сердце.

Всё будет хорошо. У Рюдзаки есть друзья.

Наверняка она встретит ещё много людей и снова свяжется с кем-нибудь узами.

Она выпустится и станет человеком. Её мир расширится.

А что я сам делал в тот период жизни?..

Похоже, всё ещё учился. Как и сейчас.

Погружённый в мысли, я направился обратно в учительскую.

— Зева-а-аю… М-м-м… Спать хочу… — проворчал я.

Такой огромный зевок был допустим, поскольку я шёл в школу. По крайней мере, я в это верил.

Для моего недоспавшего тела утренний солнечный свет был болезненно ярким.

Прошлой ночью я, что для меня необычно, запустил симулятор свиданий.

Я купил его, потому что это была знаменитая классика, но поскольку в этот жанр я заглядывал редко, диск всё это время пылился на полке.

Я понял, почему игру так высоко ценят. Сюжет был превосходным. Если честно, раньше я смотрел на такие игры свысока, думая, что это из тех, где героини ухаживают за протагонистом и носятся с ним. Однако протагонист через череду решений растёт. Как ни странно, я начал ему сопереживать и прошёл игру до концовки.

Вот почему я не выспался. Возможно, мне лучше провести обеденный перерыв во сне, а не за едой…

— Мистер Рэй! Доброе утро! — позвала меня Рюдзаки.

— Рюдзаки…

Она поздоровалась со мной как обычно. Столкнувшись с её обычной улыбкой, но менее привычным приветствием, я ощутил лёгкую грусть. Но так и лучше, подумал я, вспомнив, что каждое утро до сих пор меня встречало предложение руки и сердца.

Так нормально.

— Эй, доброе ут…

— А ещё сегодня вы нравитесь мне так же сильно!

— …!

Она провела дополнительную атаку!

Рюдзаки посмотрела на меня — онемевшего от внезапного удара — и широко улыбнулась.

— Я пойду вперёд, мистер Рэй!

Она пробежала прямо мимо меня.

Солнечный свет, заигравший в её золотых волосах, казался совсем не похожим на резкие лучи, которые только что резали мне глаза.

Этот свет был бесконечно тёплым, мягким и нежным.