Событие начинается

Вы, наверное, хотите знать, как поездка в прошлое разворачивалась в игре Magical★Explorer.

Начиналось всё с того, что Иори и Юика слышали об интересном подземелье и отправлялись исследовать его вместе с партией из нескольких человек.

Внутри подземелья они открывали сундук с сокровищами, и в следующий миг оказывались в прошлом.

Они внезапно вспоминали людей, которые спасли их в детстве. Потом начинали сомневаться: а не были ли эти спасители их будущими «я», теми самыми версиями, что сейчас попали в прошлое? После этого Иори и остальные действовали ровно так, как сами помнили, по пути время от времени проходя побочные события.

Такова была завязка этого события.

Собирая сведения, группа Иори сразу решала, что городская церковь выглядит подозрительно. Вдобавок они узнавали, что это церковь под государственным управлением, заведующая подземельем. Однако масштаб происходящих преступлений был настолько велик, что я опасался: мы не сможем защитить всех. Учитывая это, я заранее принял несколько мер.

Первой был план с Юикой-приманкой. Юика должна была стать наживкой, проникнуть в церковь и защищать похищенных детей изнутри. Именно поэтому сама Юика помнила, что её спасла женщина, показавшаяся ей знакомой.

Второй мерой было обратиться за помощью к рыцарскому корпусу. То, что эта церковная группа пыталась сделать, — заключить договор с демоном, — явно являлось преступлением, причём самым гнусным из всех, какие только можно совершить в Леггенце. Рыцарский корпус, как полиция, ни за что не стал бы стоять в стороне и позволять подобное. К тому же, если бы в городе возникли проблемы, пока здесь гостили Луди и остальные члены эльфийской императорской семьи, дело могло дойти до войны.

С учётом всего этого, если бы мы собрали достаточно сведений и придали их огласке, рыцарский корпус начал бы действовать сам.

К слову, в прошлом Иори обращался к рыцарскому корпусу за помощью и попадался, когда пытался ворваться в церковь напролом; это запускало сцену, где его останавливали.

«Счастливый конец для всех! Всё идеально завершено!» Судя по всему, какой-то наивный парень подумал именно так после прохождения остальной игры.

Этим парнем был я.

Всё это означало, что Юику и Иори спасут ровно так, как они помнили. Но этого было недостаточно, чтобы спасти Анемоне.

Чтобы спасти её, игроку нужно было проникнуть в церковь другим путём, пока рыцарский корпус спускали на преступников.

Сотрудничество с Сопротивлением было абсолютно необходимой частью выхода на этот рут. Они куда лучше знали церковь, и мы должны были воспользоваться их опытом, чтобы пробраться внутрь. А дальше нам предстояло помочь Анемоне.

Зная всё это, я заранее сказал Иори, что, если получится, хотел бы разделиться на две группы и действовать одновременно, а он сам вызвался взять на себя часть с рыцарским корпусом.

— Я начинаю немного нервничать, — сказал мне Иори.

Мы сидели друг напротив друга в нашем номере в гостинице.

В обычных обстоятельствах за рыцарским корпусом должен был идти я. В игре именно Иори обязан был спасать Юику и Анемоне, поэтому остальных персонажей приходилось распределять по другим задачам.

Однако Иори понимал, что я знаю много разных вещей, и позволил мне взять на себя более важную роль.

— Не могу тебя винить… Хотя ты правда не против этого, Иори?

— Чего именно?

— Что главного злодея завалю я.

— Пф-ф, так вот что тебя зацепило?

Иори улыбнулся.

— Я правда думаю, что разобраться с ним должен ты, а не я. Это ты всё распланировал до мелочей и добился, чтобы план сработал. Честно говоря, мне кажется, самый важный момент должен быть за тобой.

Когда он объяснил так, я понял, что он имеет в виду, но всё же.

— Я тоже хочу пойти с тобой, ясно? Но если учитывать роли всех участников, думаю, мне лучше отправиться за рыцарским корпусом, — сказал он.

В нашей группе были похищенная Юика; Анемоне, которая твёрдо решила спасти саму себя; Нанами, отлично владеющая воровскими навыками скрытности вроде поиска ловушек; и, э-э… умиротворяющее присутствие госпожи Руиджи? Наконец, был я. Если кого-то и приходилось отсечь, то, как мне казалось, этим кем-то был бы я.

— Но, Коусукэ…

— Да?

— Думаю, никому другому я бы самую большую роль не отдал. Я знаю: если ты поведёшь нас, ты спасёшь всех — похищенных детей, Юику и…

Анемоне тоже.

Я кивнул.

— Доверься мне. Я отправлю их всех домой в состоянии лучше, чем до похищения, вот увидишь.

Иори улыбнулся и согласился.

— Да ладно, не преувеличивай. Когда я вспоминаю, что случилось тогда, мне хочется вообще ни на какой рыцарский корпус и ни на кого больше не полагаться, а просто ворваться в эту церковь самому. Особенно когда вижу лица семей детей в городе.

Мягкая улыбка Иори сменилась суровым взглядом.

С тех пор как Юику из прошлого похитили, прошло уже несколько часов. Если подумать, в каком состоянии она сейчас должна быть, я не мог упрекнуть его за такую реакцию.

— Понимаю тебя. Но пока просто потерпи.

— Прости, виноват, я знаю. — Иори вздохнул. — …Но от этого меня не меньше злит.

Он прекрасно понимал: если он сейчас двинется, всё может пойти прахом.

— Это точно. Нам просто надо делать то, что мы можем прямо сейчас.

— Да.

Иори кивнул. Глядя на него, я не удержался.

— …Ха-ха-ха!

Я рассмеялся.

— Что смешного?

— Просто подумал, что рад, что ты — это ты, Иори.

— А? Что это значит?

Это значит, что работать вместе с протагонистом, которого я так хорошо знал, было потрясающе. Думаю, однажды придёт день, когда я расскажу ему всё.

— Да так, не бери в голову. Ладно, я рассчитываю, что ты сделаешь всё, как мы обсудили. Только без безумств, понял?

— Знаю. Я подниму как можно больше шума, так что ты тоже без безумств, — ответил Иори.

— Можешь на меня положиться.

Вскоре после разговора с Иори я выслушал отчёт Нанами о её разведке. Вывод, к которому я пришёл, был таким…

— Похоже, дети всё ещё продолжают исчезать.

Событие разворачивалось гладко. Главная аномалия этого времени, то есть я, пока ещё не начала действовать, так что, если бы всё не пошло по плану, я был бы в полной заднице.

Нанами кивнула.

Среди похищенных детей, о которых заявили как о пропавших, в основном были маленькие девочки, причём некоторые младше десяти лет. Их страх и тревога, должно быть, были невыносимы. Честно говоря, мне хотелось прямо сейчас броситься туда и спасти их, но мои приготовления ещё не были полностью завершены.

— Господин Иори, кажется, очень напряжён.

Чувство справедливости у Иори было очень сильным. Он был из тех, кто летит на помощь любому, кто попросит. Конечно, я считал это прекрасной чертой, но сейчас ему нужно было сознательно подавлять эту сторону себя. Вся ситуация, должно быть, была для него невероятно тяжёлой; да и мне, честно говоря, тоже было нелегко.

— Я могу ему посочувствовать. Но нам всё ещё нужно подготовиться, а если мы проберёмся туда прямо сейчас, кто знает, что случится?

Хотя отчасти именно потому, что я видел нетерпеливое беспокойство Иори, сам я мог оставаться таким спокойным.

Не будь его рядом, я, наверное, сам не смог бы усидеть на месте и рвался бы действовать.

— В любом случае хорошо, что всё идёт так, как ожидалось. Раз у Юики такие важные роли, наверное, стоит проверить, как она.

— Верно.

В этом событии Юика подвергалась наибольшей опасности. Ей предстояло выступить приманкой, чтобы защитить остальных похищенных детей, а значит, она должна была в одиночку проникнуть в штаб врага. В игре она останавливала последователя, прежде чем тот переходил к насилию над плачущей девочкой, и избивала другого, который пытался напасть на похищенную. Я ожидал, что здесь случится что-то похожее.

— Сейчас она должна готовиться, верно? — спросила Нанами.

Я кивнул.

— Да. Наверное, почти закончила. Зная Юику, уверен, она справится, но меня всё равно тревожит, как она держится морально.

Нанами, казалось, задумалась.

— …В таком случае я оставлю её на вас, хозяин. А сама схожу проверить господина Иори и госпожу Руиджу, — объявила она.

Я не понял, почему она не собирается пойти со мной. Она просто решила, что лучше заглянуть к тем двоим? Мы с Нанами разошлись и направились каждый к своей цели.

Когда я постучал, Юика сказала мне войти. Стоило мне оказаться внутри, она предложила мне стул.

— Эй, как ты себя чувствуешь? В форме и готова действовать? Точно справишься?

— Я бы сказала, хуже настроения у меня быть не может. Кажется, оно уже тянет за собой и физическое состояние.

— Звучит не слишком обнадёживающе…

Пока я мучительно думал, что бы ей сказать, она заговорила первой.

— Слушай, Такиото?

— Что такое?

— Когда мы с братом собирали сведения, мы зашли в дом семьи, у которой пропала дочь.

Услышав это, я вспомнил, что происходило в игре. Кажется, во время сбора информации мы действительно заходили в один дом.

— Я примерно так и думал.

— Отец и мать выглядели истощёнными и молились в надежде, что поможет хоть что-нибудь. Оказывается, они несколько раз ходили молиться в саму церковь, чтобы их дочь вернулась домой. И всё это время люди, похитившие её, стояли прямо там.

Это было варварство. Словно они издевались над чувствами родителей.

От этого воспоминания во мне поднялась злость, и я крепко сжал кулак.

— Родители не гасят свет в доме ни поздно ночью, ни ранним утром. Я правда понимаю, что они должны чувствовать, — сказала Юика и повернулась ко мне.

Будь я на месте этой пары, я, наверное, поступил бы так же.

— Они сказали, что делают это, чтобы их дочь всегда смогла найти дорогу домой. Они хотят встретить её светло и радостно.

Юика подошла ко мне и протянула руку.

Потом она взяла мой кулак. Разжала мои пальцы и раскрыла ладонь.

Её рука была мягкой и чуть влажной.

— Это заставило меня вспомнить. Когда меня похитили, там была девочка, которая плакала от страха, и её ударили за то, что она шумела. Тогда появилась загадочная девушка постарше и остановила их.

Она крепко сжала мою раскрытую ладонь.

Среди детей кто-то, должно быть, плакал от ужаса. А кто-то, наверное, злился.

— На этот раз это моя работа.

Теперь Юика поняла, что всё это сделала её будущая версия.

— Прости, что заставляю тебя нести это на себе. Ты ведь знаешь, я тоже хотел пойти с тобой.

Я беспокоился, что что-то пойдёт не так и Юика серьёзно пострадает… и с этой мыслью предлагал пробраться вместе с ней, притворившись нежной юной девушкой Нанако Такиото. Однако…

— А я сама тебе отказала. Нанако Такиото там никогда не было. Анемоне тогда тоже станет сложнее проникнуть со своей стороны. Если с ней что-то случится, это будет такая же большая проблема, верно?

Юика действительно отвергла моё предложение. Так что мне оставалось только одно.

— Всё зависит от тебя, Юика.

Доверить ей всё. Поверить, что она справится.

— Разумеется. Хотя здесь важнее ты, — сказала она.

— Я?

— Именно. Насколько я помню, человек, который пришёл нас спасать, был полон уверенности и выглядел очень надёжным, понял?

Она отпустила мою ладонь. Обеими руками ущипнула меня за щёки и растянула их в стороны.

— Он то-о-о-очно не выглядел как тревожный паникёр.

Потом она отпустила мои щёки.

— Похищенных детей оставь мне. А ты разбей тех, кто всё это задумал. Верни им за меня впятеро и сделай так, чтобы им как следует досталось.

Я улыбнулся.

— Есть, мэм.

— …Хотя, если честно, за тебя я особенно не волнуюсь. Чёрт, тебе, наверное, даже полезно будет, если тебя немного потреплют.

— Не слишком ли жестоко?

— Больше я переживаю за старшего брата.

Я тоже хотел защитить Иори. Он был из тех парней, которых хочется держать рядом, так что я тоже немного за него беспокоился.

— С Иори всё будет хорошо.

Я представил его в мыслях.

— На его стороне будет рыцарский корпус Леггенце, но ещё важнее…

Он был протагонистом игры.

— …этот тип невероятно силён.

— Точка зрения Анемоне —

Перед самым началом нашей большой операции все чувствовали давление. Сильнее всего это было заметно по Иори и госпоже Руидже. Такиото только что заглянул проверить меня и, по его словам, Иори боролся с желанием немедленно выбежать наружу. Я могла представить, как он мечется по комнате, яснее ясного.

Как бы то ни было, Такиото был ещё тем негодяем, раз вломился в комнату к цветущей деве. Хотя войти ему сказала я сама, так что в его появлении не было ничего удивительного. К тому же я уже не была уверена, можно ли называть меня «цветущей».

— Ты в порядке? — спросила госпожа Руиджа. Она слишком обо мне тревожилась.

— Да, всё хорошо.

В последнее время она часто приходила поговорить со мной из беспокойства. Такиото тоже сказал, что зашёл узнать, как я держусь.

Я и правда делала самые разные вещи, хватаясь за любую соломинку, лишь бы развеять это проклятие.

— Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, я ни разу не спрашивала, чем занимаются твои мать и отец, Анемоне.

Затем госпожа Руиджа перевела разговор на мою семью. Такиото дёрнулся. Он явно растерялся и не знал, стоит ли вмешаться, чтобы остановить госпожу Руиджу.

Я бросила на него взгляд, говоря, что не против об этом поговорить.

— Если честно, мои родители психически нестабильны после всего, через что им пришлось пройти. Сейчас, полагаю, они тихо живут вместе в лесу. Либо покончили с собой.

Госпожа Руиджа лишилась дара речи. Я определённо сказала слишком много.

— Простите, что вывалила на вас такое. Меня это почти не задевает.

Я попыталась заверить её, что со мной всё в порядке, но было поздно. Госпожа Руиджа уже заметно приуныла. Пока я чесала затылок и чувствовала себя виноватой за испорченное настроение, Такиото похлопал меня по спине. Одновременно он сказал оставить остальное ему.

Глядя на Такиото, я вспомнила прошлое.

Если подумать, душевные страдания моих родителей, скорее всего, были виной их общины или общества в целом. Тогда я была всего лишь ребёнком, и неведение защищало меня от всего, но любой немного сойдёт с ума, если день за днём сталкивается с презрительными взглядами и оскорблениями.

Не знаю, потому ли, что они больше не могли смотреть на это дурное обращение, или потому, что в моих родителях проснулись последние остатки совести, но они отдали меня на попечение другой семье.

Женщина, ставшая моей опекуншей, относилась к моему присутствию, к лучшему или худшему, равнодушно. Однако взрослые эльфы, жившие вокруг неё, смотрели на меня недобро. У одного из них родственник был подчинён воле архиэльфа, а его тело так и не нашли. Они распространяли обо мне полуправду, так что неудивительно, что люди плохо обо мне думали. Самым раздражающим было то, что эти глупцы считали себя вправе делать со мной ужасные вещи, раз я связана с архиэльфом. Другие обвиняли архиэльфа во всём плохом, что происходило.

Такая, как сейчас, я легко могла бы запустить в них пару заклинаний и отчитать за то, что они сваливают слабость собственных сердец на моего предка.

Разумеется, было и немало эльфов, благодарных архиэльфу за окончание войны. Они даже благодарили меня лично, и не раз. Но в детстве я почти не получала никакой благодарности, потому что моё окружение в основном относилось к лагерю противников архиэльфа.

С этого и началась травля. Со мной обращались ужасно. Мне пришлось узнать, насколько больно и тяжело, когда тебя травят взрослые. Даже сейчас от одних мыслей об этом мне становилось так, будто меня вот-вот стошнит. Кажется, тогда я и правда плевалась кровью.

Поскольку человек, возглавивший кампанию травли против меня, обладал властью и авторитетом, родители, видимо, заставляли своих детей избегать меня, чтобы те тоже не стали жертвами. Об этом я услышала от одной из редких эльфийских девочек, которая была ко мне добра. Это была по-настоящему сердечная девочка; она со слезами извинилась передо мной за то, что больше не сможет со мной разговаривать. Чем она сейчас занимается?

Мои мучители, конечно, говорили обо мне гадости за спиной, но ещё бросали в меня вещи и обращались так, будто я заражу всё, к чему прикоснусь. В конце концов, однако, произошло нечто, из-за чего травля свернула в странную сторону, а потом внезапно прекратилась совсем.

Эльф, который стоял за всеми издевательствами надо мной, внезапно погиб в несчастном случае. После его смерти начал распространяться слух, что всякого, кто будет меня травить, постигнет несчастье.

Потом появилась ещё одна история о человеке, которого якобы постигла беда из-за меня, и все вообще перестали ко мне приближаться. Моё необычное происхождение, похоже, придавало этим рассказам дополнительную убедительность.

Тогда я нарочно начала вести себя странно, чтобы защитить себя. Моей целью было заставить всех поверить, будто моё чудачество — доказательство моих попыток проклясть их.

Началось всё с эксперимента. Я собрала кучу незнакомых трав и сорняков, бросила их в котёл и сделала загадочную жидкость. Разговаривала я тоже соответствующе: бормотала себе под нос странную оккультную чепуху или гротескные и непристойные размышления, надевая на себя этот образ «странной девчонки» всякий раз, когда кто-то пытался со мной заговорить. Однако разговоры об оккультизме дали противоположный эффект и привлекли ко мне нескольких фанатиков оккультного, так что потом я постепенно сдвинула всё в сторону непристойного. Это заставляло всех в шоке отшатываться от меня и оставлять меня в покое.

Благодаря моим усилиям люди стали относиться ко мне как к полной чудачке.

— Свяжетесь со мной — прокляну, знаете ли. Некоторые даже умерли. Спросите у родителей.

Было почти разочаровывающе, что детям, травившим меня, хватило этого, чтобы полностью от меня отдалиться.

Воспоминания обо всём этом были ужасными, но была и светлая сторона: именно это подтолкнуло меня к изобретательству и изучению алхимии. Эти занятия оказались куда веселее, чем я ожидала.

Однако в обмен на это спокойствие я оказалась в полной изоляции.

Даже тогда я не перестала вести себя как чудачка. Не смогла перестать. Воспоминания о преследовании и травле стали фундаментом моего сознания, и я уже была не в состоянии сбросить маску.

Нет, правда, возможно, это было всего лишь оправданием.

Я хотела найти всему рациональное объяснение.

Когда я смотрела, как другие эльфы весело играют вместе, а потом смотрела на себя, у которой никого не было, я начинала спрашивать себя, почему я совсем одна. Очевидно же: я фрик, который не способен завести друзей, так чего ещё было ожидать?

Я пыталась убедить себя, что на самом деле смогла бы найти друзей, если бы перестала быть «странной эльфийской девочкой».

Но остановиться я не могла. Никто не мог сказать, получится ли у меня вообще завести друзей. А больше всего я боялась разрушить ту тихую жизнь, которую сумела кое-как выстроить для себя. Я думала: вдруг меня снова начнут травить.

Теперь, оглядываясь назад, я могу назвать это глупостью. Но тогда это был единственный способ удержать себя в целости.

Всё, чего я хотела, — нормальной жизни.

Играть на улице с друзьями, играть в игры, ссориться. То, что большинство считало само собой разумеющимся, вызывало во мне самую сильную зависть.

Из-за этих чувств у меня появилась немного смущающая фантазия. Честно говоря, я всё ещё тосковала по ней даже сейчас.

Я хотела, чтобы принц на сияющем белом коне пришёл мне на помощь. Хотела, чтобы меня спасли из глубин несчастья.

Другим это могло показаться нелепым и детским. Но в глубине души я желала именно этого.

Принца, который был бы на моей стороне, даже если ради этого пришлось бы идти войной против целой страны.

Очевидно, меня никто не спас, и мой сияющий белый принц так и не пришёл.

Мои родственники из императорской семьи, император Марк и императрица София, помогали мне разными способами, и к моменту, когда я покинула их дом, я уже стала взрослой.

Я хотела путешествовать по миру, посещать незнакомые места.

Однажды эльф, занимавший высокий пост в империи, спросил, не появлюсь ли я на церемонии в Леггенце, куда должны были прибыть император Марк и остальные члены императорской семьи.

Если честно, с самого начала я не горела желанием.

Меня похитили, когда я прибыла. Я сказала императору Марку и императрице Софии, что присоединюсь к ним, но, похоже, кто-то, имевший на меня зуб, сообщил им, что я задержусь.

Меня заперли в камере, и я помню, как оттуда меня повели к алтарю внутри подземелья. Однако после того, как я увидела Рейма, демона, которого там призвали, я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, поняла, что на мне проклятие. Демон проклял меня во сне.

Меньше чем через день рыцарский корпус Леггенце спас меня из подземелья. Они сказали, что император Марк и императрица София забеспокоились, когда я пропала, и именно их обсуждения с собственными подчинёнными и рыцарским корпусом Леггенце привели к моему спасению. Я навсегда осталась у них в долгу.

Иронично, что теперь у меня появилось собственное проклятие. Казалось, меня наказали.

В смысле, после всех угроз проклясть тех детей я сама в итоге получила проклятие. И притом ужасное: такое, которое через несколько лет меня убьёт.

Этот эпизод показался мне ещё одной причиной ни с кем не сближаться. Какой смысл приближаться к человеку, которому осталось жить совсем недолго?

Я продолжала быть чудачкой. Так почему же люди в этой Академии были так добры ко мне?

Я всю жизнь была одна. И всё же…

— Анемоне, хочешь кофе? Было время, когда я думал открыть собственное кафе, так что в своих навыках заваривания я уверен, — сказал Коусукэ Такиото. — Давай, попробуй! Отличная штука. Хватит мрачнеть из-за неудачной фразы, выпей горячего кофе.

— Я-я не мрачнею!

…Возможно, хотя бы на это короткое мгновение я всё-таки была не одна.