Решающая битва и последствия

— Ну надо же, — начал я нарочито театральным голосом. — Честно говоря, я удивлён, что на свете нашёлся человек с настолько странными вкусами, что захотел присоединиться к такой компании.

Председатель Моника хихикнула.

— Разумеется, я хочу присоединиться к такому веселью. Вечеринки, от которых кровь закипает и адреналин бьёт в голову, случаются нечасто, знаете ли.

Она пожала плечами, уперев одну руку в бок, а вокруг неё поднялось марево, будто само пространство начало плавиться.

Затем она создала магический круг и произнесла заклинание.

— Сгорите дотла.

Красные клинки в форме птиц один за другим обрушились на книги.

— Хандзо!

Одновременно с сокрушительным заклинанием председателя к другому призванному ангелу полетел метательный нож.

К острию ножа был прикреплён бумажный талисман. В тот миг, когда он попал в цель, из талисмана с грохотом вырвалась молния.

— Молниеносный уход! — выкрикнул мужчина по имени Хандзо. По его одежде и так было совершенно ясно, что он ниндзя. Естественно, лучше всего он владел именно ниндзюцу.

— И обо мне забывать не стоит.

Шион взмахнула веером, и из магического круга вылетели чёрные клинки. Её тёмная магия наносила огромный урон ангелам, которые, даже падшие, всё равно сохраняли светлую природу.

— О-хо-хо-хо-хо-хо! Падите ниц перед моей магией!

Возможно, дело было в том, что она вступила в комитет председателя, но фирменная манера речи Габби, кажется, стала ещё ярче. Похоже, она переключилась на роль целителя и начала латать Иори.

— Вы все отлично потрудились. Вот, в награду я шлёпну тебя по заду, — сказала Анемоне и хлопнула Оранжа пониже спины. Мне показалось, что изо рта Оранжа вырвался какой-то отвратительный звук, но наверняка это было лишь моё воображение. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Анемоне прилепила ему на зад лечебный предмет.

— Честно говоря, Коусукэ, когда ты сказал нам избавиться от каких-то книг, я совершенно не понимала, в чём смысл.

— Да, но вы нас правда выручили. Спасибо, Габби!

— Н-не за что, для меня честь помочь.

Пока мы с покрасневшей Габби разговаривали, Книга Разиэля понимающе пробормотала:

— Понятно. Значит, вы уничтожили хранилище книг у меня под носом.

— Ага, именно. Я знал, что ты накопила в них ману. Поэтому попросил группу председателя стереть их в порошок раньше, чем ты сможешь ими воспользоваться.

Я решил, что если она призовёт все свои книги, мы окажемся в невыгодном положении, поэтому первым делом велел уничтожить предметы, которые должны были её усилить.

Если бы мы этого не сделали, то не смогли бы переломить ход боя.

Пока мы говорили, число зверей и ангелов стремительно сокращалось.

Секси-учёная бросила треугольную колбу, которую держала в руке, и та взорвалась в тот миг, когда упала на землю. Я предположил, что жидкость внутри как-то реагировала с маной, но в научной части не понимал ровным счётом ничего. Справедливости ради, саму Анемоне я тоже не особо понимал.

— Вот так. О, ты всё ещё жив после такого? Как любопытно.

Хандзо молча разрубил ближайшего врага. А председатель Моника тем временем…

— Она словно ракетами стреляет.

По сравнению с нашими жалкими взмахами мечей каждая её атака была как баллистическая ракета. Почти ни один монстр не мог их выдержать. Сейчас единственной, кто мог полностью справляться с её наступлением, оставалась Книга Разиэля.

Пламя председателя сомкнулось вокруг Книги Разиэля. Однако даже его свели на нет.

Когда вице-председатель Фран объяснила про барьер Книги Разиэля, председатель ответила без особого интереса:

— Хм, щит? О, так это просто, разве нет?

— Просто?

Из тела председателя хлынула мана.

— Конечно. Если у неё есть барьер, значит, мне нужно просто выжечь его целиком, верно?

Она называет ударную силу Комитета нравов «мышцеголовыми», но имеет ли Моника право говорить такое? Эта мысль сама собой всплыла у меня в голове.

— Если бы я составлял рейтинг женщин, от которых мне сильнее всего хотелось бы быть сожжённым заживо, вы бы точно заняли первое место, — заметил я, пробегая мимо неё в противоположную сторону.

— Правда? Я с радостью превращу тебя в уголёк, когда пожелаешь. Я всегда готова принять вызов.

Вообще-то я бы предпочёл избежать участи обугленного трупа, спасибо.

Теперь ход боя изменился.

Все в какой-то мере восстановились. У нас появилось немного больше пространства для действий.

На самом деле вокруг Книги Разиэля остался парить всего один том.

— Такиото, пора использовать Вспышку, — неожиданно сказала мне Юкинэ.

— Юкинэ?

— Вспышка без проблем разрубит стену. Более того, я уверена, это сильнейший навык из тех, что сейчас есть в нашем распоряжении. Мы создадим брешь. Проводи её в последний путь своим мечом.

Я кивнул. Даже председатель Моника вмешалась, пусть и слегка снисходительно:

— Хорошо, на этот раз я уступлю тебе эту честь.

Книга Разиэля, должно быть, тоже была на пределе. У неё остался последний том. Когда он будет израсходован, она уже ничего не сможет сделать.

Иори, Юкинэ и председатель Моника рванули вперёд. Я последовал за ними и тоже побежал.

Книга Разиэля выжала остатки маны и создала четыре свои зеркальные копии. Они двинулись, чтобы преградить нам путь.

— Бва-ха-ха, этого недостаточно, чтобы нас остановить!

Шион активировала заклинание, и из ближайшей к ней копии выросла огромная чёрная рука. Она схватила зеркальный образ сзади, словно поднимая фигурку, и швырнула его в землю.

— Не дам тебе мешать Такиото.

Следующей была Юкинэ. Она ударила одну из копий, пытавшуюся атаковать меня, водяными снарядами и сбила её равновесие. Затем рассекла выпущенное ею светлое копьё нагинатой и сократила дистанцию.

Девять стальных вспышек разорвали зеркальный образ на части.

— Я, конечно, не знаю, о чём именно ты думаешь, но наше будущее мы будем решать сами.

Следующей с одной из копий вступила в бой председатель Моника. Она окутала меч пламенем, мгновенно сблизилась с двойником и нанесла бесчисленное множество выпадов, быстрее, чем глаз успевал уловить.

— Здесь и сейчас я выложусь на максимум.

Иори вышел передо мной, отразил атаку копии щитом, шагнул в ближний бой и ударил её плечом. Клон потерял равновесие, и он обрушил на него меч.

По идее, сил Иори ещё не должно было хватать, чтобы сравниться с председателем Моникой или Юкинэ. Однако мощь, которую я сейчас от него чувствовал, могла тягаться с ними обеими. Вероятно, это была способность превосходить собственные пределы — дар, который получал только протагонист. Должно быть, все условия сошлись именно здесь, и она активировалась.

— Хр-ра-а-а!

Клинок Иори рассёк последний зеркальный образ.

— Такиото!

В тот же миг, когда я услышал его крик, я пролетел мимо него и рванул к Книге Разиэля.

Она тоже не сдерживалась. По одному только числу магических кругов, которые она призывала, было понятно: этот момент мог стать решающим.

Хорошо, мне нужно сосредоточиться. Моё сознание вошло в привычный режим.

Я видел светлое копьё, летевшее мне в бок. Я отбил его Третьей рукой.

На этот раз в меня ударил свет, похожий на выстрел из лучевого оружия, но я уклонился вправо.

Мне пришло в голову, что теперь я могу сознательно входить в это состояние, где всё вокруг будто движется в замедленном времени.

Даже этот огромный валун, окутанный светом и летящий на меня, был отличным примером: он двигался так медленно. Более того, одного взгляда мне хватало, чтобы понять, куда ударить, чтобы разбить его. Я выпустил Четвёртую руку и раздробил его.

Казалось, будто я один двигался в другом измерении.

Атаки Книги Разиэля были вялыми. В меня полетели крестообразные ножи, но я уклонился без малейшего труда. В тот же миг Книга Разиэля попыталась пронзить меня украшениями на своей одежде, однако я сумел заблокировать их Третьей и Четвёртой руками.

Теперь меня уже ничего не могло напугать, сколько бы магии она ни послала в мою сторону.

Том перед ней засиял ярче, чем когда-либо прежде, и одиночный луч света, похожий на лазер, впился в землю и двинулся ко мне. При прямом попадании меня, пожалуй, испарило бы. Но в моём нынешнем состоянии даже эта атака казалась ледяно медленной.

И похоже, если разрубить часть лазера, можно было обезвредить всю атаку.

Так что я рассёк его.

Книга Разиэля распахнула глаза. Позади я услышал изумлённые крики остальных.

Отлично, теперь нужно снова вложить меч в ножны и накопить силу в клинке. Я собрал ещё больше. Передо мной приближался решающий шанс.

В одиночку я не смог бы сразиться с Книгой Разиэля. Даже обычной группы дома Ханамура тоже было бы недостаточно. До этой точки нас довели Иори, председатель, Луди, Нанами, Юкинэ, Юика, Каторина, Габби, Оранж и члены Трёх комитетов под командованием министра Бенито.

Потому что все они были здесь. Благодаря им я мог спасти ангела, который пытался пожертвовать собой, чтобы защитить мир.

Хорошо. Я не имел права упустить шанс, который они для меня создали.

Мне нужно было ухватить этот единственный миг.

Всё, что я делал, сошлось воедино, и здесь, прямо сейчас, результат становился реальностью.

Пора. Я положил правую руку на катану и накопил силу.

Я вложу в это всё.

Подойди на дистанцию.

Дыхание было ровным.

Я видел линию, которую должен был разрубить.

— Книга Разиэля, оставь этот мир мне. Я приведу его к миру.

Ангел, кажется, улыбнулась моим словам.

— Тогда я оставляю его в твоих руках.

Услышав её ответ, я понял истинное намерение Книги Разиэля. Значит, будет справедливо, если я прямо сейчас высвобожу против неё абсолютно всё — до последней капли своей силы, — чтобы она могла обрести покой.

Теперь оставалось лишь сделать то, что уже было вбито в моё тело, и выхватить катану.

Я закончу всё быстрее, чем моргнёт глаз.

— Итак, куда ты меня ведёшь? — спросила Сакура.

— Мы почти пришли.

Наш пункт назначения находился ещё в нескольких минутах ходьбы по этому этажу, стены которого сплошь покрывал плющ.

— Сакура, вы нормально себя чувствуете?

— Тело кажется чуть тяжелее прежнего, но и только. В конце концов, я изначально использовала свою силу, чтобы запечатать Книгу Разиэля, так что особой разницы не ощущаю.

Сакура истратила немало сил, пока мы пытались одолеть Книгу Разиэля. Хотя, по сути, Книга Разиэля погибла, всё ещё владея частью силы Сакуры.

— Возможно, вас просто немного разнесло, — сказала Нанами.

— Нанами, почему ты с Сакурой такая беспощадная? Я думал, ты так только с Марино.

— Сила со временем должна вернуться ко мне, хотя на это может уйти много десятилетий. Однако… поддерживать вес, пожалуй, станет чуть труднее. — Она улыбнулась.

— С тех пор как Книга Разиэля дала сбой, я почти всё время проводила на территории академии. Теперь хочу походить по разным местам и попробовать всякую еду. Не то чтобы я хотела сказать, будто еда в академии плохая.

— Тогда почему бы вам не пройтись по ресторанам? Вы практически работали триста шестьдесят пять дней в году, значит, отпускных у вас должно накопиться целое море.

— Официально меня никогда не нанимали как сотрудника, так что кто знает? Помню только, что Руиджа жаловалась, что академия толком не даёт ей брать выходные.

— Госпожа Руиджа… или лучше сказать госпожа Долг? Тут может винить только себя.

— Необязательно было уточнять вот так.

На данный момент моя позиция была такой: хватит уже называть Руиджу госпожой Долгом и наоборот! Вообще-то она отлично справлялась с выплатами. Э-э, пожалуй, точнее сказать, её заставляли выплачивать долги.

— Мне действительно трудно понять, как быстро она находит то, чего хочет, несмотря на огромные долги. И я не понимаю, как она убеждает себя брать новые займы в других местах, чтобы погасить долги, срок которых уже подошёл. Если честно, я тревожусь, что у неё не всё в порядке с головой.

— В свои академические годы она тоже была популярной отличницей. Я бы хотела её предостеречь, но, честно говоря, и представить не могла, что она сделает ради меня нечто подобное.

Сакура говорила о том, как я попросил Руиджу провести закулисные переговоры, чтобы она могла сохранить должность школьного библиотекаря.

Для этого пришлось контролировать информацию о личности Сакуры, напрямую торговаться с Марино и заставить молчать избранную группу преподавателей. Вся работа дала плоды, и Сакура смогла остаться на своей должности. Остальные сотрудники тоже не стали от неё отдаляться.

Ещё одним большим сюрпризом стало то, что академия решила ничего не сообщать обычным студентам об инциденте с Книгой Разиэля. Мне было ясно: Марино достаточно хорошо знала Сакуру, чтобы понимать, что библиотекарь скорее лишит себя жизни, чем позволит пострадать хоть одному студенту, и потому решила всё замять. Разумеется, на мои вопросы об этом Марино отвечала уклончиво.

Наши жизни в основном вернулись к тому, какими были до всего случившегося.

— Я так счастлива. Я могу и дальше сохранять с вами всеми те же отношения, что и прежде. И всё это действительно благодаря Руидже.

— Оставим госпожу До… то есть госпожу Руиджу на минутку. Сакура, есть ещё места, куда вы хотите сходить вне работы?

Теперь у неё появилась возможность покидать территорию академии.

— Хм-м, я никогда не была в парке развлечений Цукуёми. Одной идти будет немного одиноко. Коусукэ, не хочешь сходить со мной?

— Конечно, если будет время.

— Хозяин… У вас уже есть ангел под боком, а вы всё равно пытаетесь подружиться с какой-то подозрительной небесной посланницей неизвестного происхождения… Что ж, тогда я тоже пойду с вами. Но прошу учесть: я крайне придирчива к даси, которое используют в омлетных рулетах.

— С каких пор мы решили, что Сакура будет готовить нам обед?

Нанами что, проверяла её кулинарные навыки? Играла суровую свекровь? «Что это за жалкое подобие мисо-супа, госпожа Сакура?!» Да, я вполне мог представить, как она такое говорит.

Разговаривая, мы вошли в пространственный магический круг. Наш пункт назначения был впереди.

— Так, если подводить итог, Книга Разиэля правда была злой? — внезапно спросила Нанами. Видимо, она уже давно это обдумывала.

— Это… не совсем так. Метод, к которому Книга Разиэля в итоге пришла ради спасения человечества, заключался в том, чтобы всех убить. Но я не думаю, что она сама по-настоящему хотела этого.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, она не хотела убивать ни людей, ни Сакуру.

Сакура выглядела немного удивлённой.

— Ты тоже так думаешь?

Она прочитала ситуацию так же.

— Ага. Иначе как нечто более могущественное и знающее, чем вы, вообще оказалось запечатано?

После последних слов Книги Разиэля, которые она произнесла с улыбкой, я уже не мог смотреть на это иначе.

С этого момента мне нужно было стараться ещё сильнее — и ради неё тоже.

— …Хорошо, мы пришли.

— Это место ты хотел мне показать?

Мы оказались там, где, казалось бы, быть просто невозможно.

В этом мире, как и на Земле, было четыре времени года. Лето — такое жаркое, что оно высасывает всякую волю к действиям. Осень, когда деревья меняют цвет и потом сбрасывают листья. Зима, укрывающая всё снежным покрывалом и пробирающая холодом до костей. И весна, когда лёд тает, а жизнь расцветает вновь.

Сейчас было лето. Самое время идти в бассейн или на пляж и любоваться купальниками. Но величественное зрелище перед нами совершенно не принадлежало самым жарким месяцам года.

— Какая красивая… сакура.

Там стояло одно-единственное вишнёвое дерево. Газон вокруг него был аккуратно подстрижен и залит солнечным светом с неба.

— Правда красивая. Я видела то, что могла, из ряда деревьев перед академией, но у этого дерева красота другая.

— Это одно из моих любимых мест.

— Тебе нравятся сакуры?

— Да. Поэтому я иногда прихожу сюда посмотреть на неё.

Чтобы напомнить себе о том, в чём я поклялся Иори.

Оба ангела молча смотрели на сакуру, но в конце концов Сакура нарушила тишину.

— Коусукэ, я тоже хотела бы поговорить с тобой кое о чём.

— О чём?

— Я ангел. Возможно, ты уже знаешь это, поскольку заключил контракт с Нанами, но ангелы высшего ранга могут даровать людям силу.

— Знаю.

— Хотя часть своей силы я потеряла, я всё ещё могу наделять ею других. Но немного сомневаюсь, стоит ли это делать.

— Почему?

Она кивнула в ответ на мой вопрос.

— Если бы я полностью восстановила силы, дело было бы иным, но сейчас я могу передать свою силу только одному человеку.

— Значит, один раз — и всё. Понимаю. Тогда сюда замешан Иори, верно?

— Верно. Я не уверена, кому отдать силу: тебе или Иори.

— А, так вот в чём дело. Прошу, отдайте её Иори. Мне она не нужна.

Когда я ответил, Нанами удивлённо посмотрела на меня. Увидев её реакцию, Сакура улыбнулась.

— Я ожидала, что ты так скажешь. Ты точно в ней не нуждаешься?

— Уверен. Если бы меня волновало только собственное усиление, я, возможно, принял бы ваше предложение. Потому что сам я довольно слаб.

— О, не говори так. Я совсем так не думаю.

— Но это правда. Я прекрасно знаю свои недостатки.

У моей капризной способности были преимущества и недостатки. Против одних врагов я мог похвастаться непревзойдённой силой, но против других мои слабые места использовались полностью, и мне не оставалось бы ничего, кроме как бежать.

Контракт с Сакурой мог бы закрыть часть моих слабостей. Но…

— На моей стороне есть Нанами, — сказал я, похлопав её по плечу. От этого Нанами повернулась ко мне с искренним недоумением на лице.

— Х-хозяин?

— Нанами прикрывает мне спину. Она всегда делает даже больше, чем нужно, чтобы помочь мне. Большего я и желать не могу. К тому же мне не нужна ваша сила, чтобы стать сильнейшим, Сакура.

— Понимаю. Какой замечательный у тебя хозяин, Нанами.

— …Лучшего хозяина я и представить не могла. Но бывают моменты, когда я не знаю, что ещё могу сделать. Я уже посвятила вам тело и душу, так что что ещё мне остаётся посвятить вам?

— Ты уже дала мне более чем достаточно. Скорее, это я переживаю, как смогу за всё это отплатить.

— Хи-хи, я завидую вашим отношениям… Что ж, чтобы уж совсем не менять тему, у меня тоже есть кое-что, о чём нужно поговорить с тобой, Нанами.

— Со мной? Если вам нужен подписанный полароид моего хозяина, набор из трёх штук обойдётся в пятьдесят иен.

— Э-э, я не помню, чтобы что-то подписывал…

Впрочем, разве цена Нанами не была слишком низкой? Любая открытка стоила бы дороже!

— Я возьму десять, но обсудить я хотела именно тебя, Нанами. Ты ангел, но не обычный. Такиото об этом знает?

Она не обычный ангел. Что именно имела в виду Сакура? Одно предположение у меня было, но…

Я взглянул на Нанами. Я не знал, можно ли говорить об этом. Подбородком я показал своей служанке, что оставляю решение ей, и она кивнула в ответ.

— Да, вы правы. Старая карга… Прошу прощения. Марино тоже должна в какой-то мере понимать это.

Знаете, совсем не похоже, что она пытается избавиться от этой привычки.

— Понятно. Не уверена, объясняет ли это всё, но ты отклонилась от остальных ангелов низшего ранга, Нанами, — сказала Сакура.

— Отклонилась?

— Я не знаю предела твоей силы. Вполне возможно, в итоге ты превзойдёшь меня на пике моего могущества.

— Ну, это само собой… Но это правда?

— Я не шучу. У ангелов есть особая сила, которую они способны ощущать в других ангелах. Как бы это сказать…? На язык этого мира её трудно перевести и произнести, так что для простоты считай её силой существования.

— Силой существования?

— Да, сияющей силой индивидуального бытия. Некоторые участники твоего рейдового отряда почувствовали себя подавленными, просто взглянув на меня, верно?

— Верно.

— Тогда я выпустила свою силу существования, чтобы всех запугать. Она есть у ангелов и у тех, кто обладает стихийной близостью к свету, а на тех, у кого близость к тьме, действует ещё сильнее.

Любопытно. Это объясняло, почему один из членов группы оказался особенно сильно подвержен её воздействию.

— А вот скрытая сила существования, которую я чувствую в Нанами, вероятно, даже сильнее, чем была у меня в лучшие годы.

— Что?!

Я резко повернул голову к Нанами и увидел, что она стоит, поставив одну ногу на стул, который достала из ниоткуда, и приподнимает юбку.

— Идеально пухлая линия от ягодиц к бёдрам действительно производит сильное впечатление.

Пришлось признать: это анатомическое чудо было откровенно нечестным. Если бы Нанами была картой в коллекционной карточной игре, её точно забанили бы… Хм?

— Она не это имела в виду. Вы же имели в виду другое, да, Сакура?

Нанами сказала это с такой уверенностью, что на миг я даже усомнился в собственном ответе.

— Что ж, если оставить шутки Нанами в стороне, в ней действительно скрыта огромная сила.

— Хи-хи, наверняка потому, что я особенная служанка.

Она нарочно сказала это так, будто шутила, но это было правдой. В конце концов, Нанами была служанкой подземелья.

— Я не знаю точной причины, но сила Нанами запечатана. Со временем я могла бы снять часть наложенных на неё ограничителей. Ты хотела бы этого?

Что… всё это значит?

— Нанами, о чём она говорит?

— Я знаю, что на ангелов моей модели иногда накладывают ограничители, чтобы сдержать их силу, но… не думаю, что на меня их ставили.

— Снятие этих ограничителей подвергнет Нанами какой-нибудь опасности?

— О нет, это совершенно безопасно. Я просто сниму с неё оковы.

— В таком случае, полагаю, я не против, если вы это сделаете.

Почему Нанами, собственно, говорила с ней свысока…?

— Если хочешь стать ещё сильнее, тебе стоит отправиться туда, где живут все ангелы.

— Такое ощущение, будто с моих рук сняли утяжелители килограммов по десять.

— Звучит не как значительное усиление.

— Если хочешь укрепить свои ангельские силы, возможно, стоит отправиться в Страну ангелов. Я расскажу, как туда попасть, — сказала Сакура и вдруг опустила взгляд на свои руки.

— Страна ангелов… Возможно, я уже никогда не смогу туда вернуться. Мои крылья осквернены, превратились во что-то уродливое и ужасное.

— Почему это они уродливые?

— Ну, знаешь, они же стали чёрными, как у падшего ангела.

— Я не вижу их такими… Так, это случилось давно, но мать одного моего друга была фермером.

Строго говоря, эта история произошла в моём прежнем мире.

— Она всегда извинялась за свои грязные руки, прежде чем угостить нас сладостями или помидорами с её огорода, посыпанными сахаром. Она поливала посевы, сажала их в землю, распыляла пестициды… и, конечно, надевала перчатки, но всё равно не могла помешать рукам огрубеть и высохнуть. От наработанных мышц они выглядели немного грязными.

Я и сейчас помнил её руки и выражение её лица.

— Но я видел это вот как: её руки стали такими, потому что она изо всех сил растила своего ребёнка, верно? И овощи, которые выращивала её ферма, правда были вкусными.

Если уж на то пошло, я считал это крутым. Хотя сама мать моего друга, похоже, серьёзно переживала.

— Поэтому я сказал ей, что у неё прекрасные руки.

Возможно, на свете были парни, которые посчитали бы её руки грязными, но мне хотелось крикнуть им в ответ, что эти руки крутые и красивые. И что я уважаю её за них.

— Ваши крылья, Сакура, действительно чёрные.

И что с того?

Я мог только представить, через какую боль ей пришлось пройти. Она так долго оставалась в заточении, что любой другой на её месте сошёл бы с ума, терпела страшные муки, удерживая Книгу Разиэля запечатанной и ища способ предотвратить катастрофу.

Столько страданий и боли — и всё ради того, чтобы в конце концов быть убитой? Вы слышали что-нибудь нелепее?

— Всё это время вы сражались, хотя ни я, ни кто-либо другой об этом не знали, верно? Мучительная битва, лишившая вас возможности делать то, что вы любили, и тянувшаяся так долго, что любой другой сошёл бы с ума. Вы и Книга Разиэля оказались в своих положениях, потому что обе сражались за этот мир и его жителей, не думая о том, что будет с вами самими. Поэтому ваши крылья и стали такими.

Ни обычный ангел, ни я сам не смогли бы сделать нечто подобное. Именно поэтому…

— Если какой-нибудь ангел станет смеяться над вашими крыльями, я скажу ему, чтобы он следил за своим чёртовым языком.

Крылья Сакуры стали такими только потому, что она пыталась защитить всех нас — и наш мир. Да они вовсе не были уродливыми, скорее наоборот…

— Я думаю, ваши крылья самые красивые в мире.

— …Значит, мои крылья красивые?

Из её глаз полились слёзы. Я отвернулся и посмотрел на лепестки сакуры, которые кружились в воздухе и падали вниз.

— Знаешь, я не очень-то хотела, чтобы кто-то видел меня такой.

После короткой тишины Сакура заговорила.

— За что ты сражаешься?

Если свести это к одному ответу…

— Наверное, мой ответ такой: я люблю этот мир и хочу привести его к счастливой концовке. Поэтому я сражаюсь.

— Понимаю, — ответила она и посмотрела мне в глаза. — Возможно, мы с тобой и правда довольно похожи.

Сакура достала какое-то письмо.

— Даже если мы не заключим контракт, я всё равно хочу помогать тебе всем, чем смогу. Если тебе когда-нибудь понадобятся мои знания, можешь обращаться ко мне в любое время, хорошо?

— Понял.

— Ах да.

— Что-то ещё?

Передав мне письмо, она приблизилась и прошептала мне на ухо:

— Я ведь помню, что ты сказал, когда сражался со мной. Что сделаешь меня счастливой.

С этими словами она обошла меня, встала передо мной и приложила тонкий указательный палец к моему лбу.

— Ты даже сделал мне предложение, когда спасал меня, так что уж постарайся сделать меня счастливой, хорошо?

И тогда я увидел самую прекрасную улыбку Сакуры — улыбку, способную похитить сердце любого, кто на неё взглянет.