Церковь в моём городе

Побочная глава. Церковь в моём городе

Меня зовут Роббо. Я самый обычный искатель приключений и живу в Горене.

Прошлой зимой я приехал в этот город в надежде подзаработать: услышал, что в ближайшем подземелье водятся Железные големы. А не успел оглянуться — уже получил участок земли и стал постоянным жителем.

Начать с того, что я был пятым сыном фермера и всегда мечтал о собственной земле. Старший брат унаследовал всё хозяйство, где я вырос. Оставалось либо батрачить у него на полях почти как раб, либо стать искателем приключений. Тогда я и представить не мог, что однажды у меня будет своя земля, да ещё такая качественная, прямо рядом с подземельем.

Аж слеза наворачивается. Ой, сорняки полезли. Возле подземелья урожай рос быстрее, но и сорняки тоже. Поля при подземелье требовали постоянного и тщательного ухода. Хех… Я уже и правда говорю как фермер, да? Я невольно ухмыльнулся.

С тех пор как у меня появилась земля, я чаще охотился не на Железных големов, а на гоблинов: они лучше подходили на удобрение. Железных големов я добывал разве что в компании других местных искателей, когда хотелось лишних денег.

Я закончил ежедневные дела и, раз больше заняться было нечем, с ухмылкой оглядывал своё поле. Вскоре ко мне подошли поболтать Зун и Докко.

— Здоро-о-ово, Роббо. Опять пялишься на своё поле с жуткой ухмылкой?

— Да женись ты уже на нём, раз так любишь.

— Заткнитесь. Я видел, как вы двое точно так же смотрите на свои поля. И вообще, я уже женат на своём поле. У нас любовь. — Мы втроём рассмеялись. Эти двое, как и я, получили в Горене землю. Мы довольно часто ходили в одну группу. Хорошие ребята.

— Слушай, мы как раз собирались поохотиться на Железных големов. Пойдёшь?

— Сегодня хочется выпить побольше и оторваться, понимаешь? С тобой внизу будет спокойнее.

— Ладно. Всё равно заняться нечем. Кто везёт телегу?

— Зун. Тебе только своё снаряжение прихватить.

— Понял. — Я вернулся домой и достал снаряжение. Я следил за ремонтом, так что был готов почти сразу.

— Сначала помолимся?

— Само собой. — Перед походом в подземелье мы всегда заходили в одно место. Божественное здание с белыми стенами и синей крышей. Именно — в церковь.

Кроватистская церковь уже стала незаменимой частью города, хотя, если подумать, это было забавно: однажды она просто появилась из ниоткуда. По словам старосты, он попросил знакомого специалиста по строительной магии её возвести.

Ходили слухи, что молитва в церкви повышает шанс найти в подземелье Железных големов.

Ходили слухи, что святые молитвы внутри церкви лечат бессонницу.

Ходили слухи, что монахини там такие милые, что каким-то образом исцеляют всех посетителей от похотливого настроения.

С бессонницей церковь справлялась особенно хорошо — настолько, что к ней даже присоединился какой-то дворянин. Похоже, волны Кроватизма расходились по всему миру, и Горен был их центром.

Разумеется, я исповедовал Кроватизм. Раньше, как и большинство искателей приключений, я в основном относился к Церкви Слоновой Кости, но благодаря какой-то системе под-религий или как там это называлось я стал практиковать Кроватизм параллельно, а ежедневные молитвы постепенно сделали его моей настоящей верой. Тем более молитва сводилась к тому, чтобы перед сном сказать: «Оясуми». И это ещё было необязательно. К тому же, оказывается, даже ухмыляться своему полю каким-то образом считалось молитвой Кроватизму. Честно говоря, идеальная церковь для меня.

Мы вошли в церковь. Сквозь цветные витражи лился тёплый свет, озаряя чистый и уютный зал. Воздух был ровно настолько влажным, чтобы казаться мягким и освежающим. Лёгкий ветерок гулял по часовне и поддерживал для тела идеальную температуру. Трудно было не зевнуть прямо на месте. В церкви уже было несколько верующих: одни читали книги, другие спали.

…До сих пор не верится, что здесь можно бесплатно читать книги. Говорят, Кэйма их пожертвовал или что-то вроде того? Мои мысли прервала приблизившаяся монахиня. Это была Суилла, главная монахиня. Её розовые волосы качались при ходьбе, и даже с расстояния до меня доносился её приятный аромат. На ней была скромная монашеская одежда, но фигуру она скрыть не могла, а честно говоря, только делала Суиллу ещё соблазнительнее. В юбке был разрез для свободы движения, и мелькавшие там голые ноги выглядели до безобразия горячо. Хотя взгляд у меня всё равно вечно тянуло к её груди, подпрыгивавшей при каждом шаге. И как же мне хотелось как следует полапать её роскошный зад…

Ай! Чёрт, чёрт. Я что, извращенец? Это, наверное, староста на меня дурно влияет.

— Ох, здравствуйте, Роббо, Зун, Докко. Пришли помолиться? — Голос у неё был такой мягкий, будто она одними словами гладила нас по спине. Честно говоря, немало людей исповедовали Кроватизм просто ради того, чтобы подобраться поближе к Суилле. Хотя кроме Суиллы там были и другие монахини, и все они были привлекательными. Все — женщины, и все — привлекательные. Монахиням полагалось быть молодыми и сексуальными? Как бы то ни было, мы, верующие, были скорее рады, чем нет, что при церкви есть такие приятные для глаз монахини.

— Да, сестра Суилла. Мы пришли помолиться.

— Сестра Суилла, вы сегодня, как всегда, прекрасны!

— Вот, я принёс церкви подношение. Считайте, что оно ваше. — Докко достал связку овощей со своего поля и передал Суилле.

— Ох, какие вкусные на вид морковки! Большое спасибо. — Суилла покраснела, ласково потёрла морковки о щёки и поцеловала их. Приятно было видеть, как твою еду, выращенную тяжёлым трудом, так любят. Она наверняка славно ими полакомится. Я бы умер, лишь бы стать этой морко… Э-э, неважно. Эй, Докко, чего ты подался вперёд? Хотя я тебя понимаю, но всё-таки.

— Похоже, вы направляетесь в подземелье, а значит, молитесь перед работой. Тогда сегодня проведём кратко?

— Да, спасибо. — Мы все вручили монахине по одной медной монете. Церковь не требовала денежных подношений, но нам казалось, что так правильно. Боги, наверное, охотнее помогали тем, кто платит, чем тем, кто не платит. Погодите, кажется, в Кроватизме нет бога… Да и ладно. Зато я коснулся руки Суиллы, когда отдавал монету. Мне этого достаточно.

— Тогда… Мы трудимся сейчас, чтобы спать потом. Оясуминасай.

— Оясуминасай, — хором сказали мы трое, повторяя святой напев, пока Суилла складывала руки перед грудью. Молитва получилась короткой, но мы сами об этом попросили.

— Тогда идите, отважные искатели приключений.

— Ага, мы вернёмся!

— Заработаем кучу денег!

— Я принесу тебе подарок, Суилла. — Когда монахиня провожала нас в путь, было приятно. Очень приятно. Потому что казалось, будто церковь — наш дом, а монахини — наша семья. Мы втроём отправились в подземелье в приподнятом настроении.

＊ ＊ ＊

И вот, возможно благодаря молитве, мы завалили Железного голема. Продали его в Гильдии, разделили прибыль на троих, и кошельки приятно потяжелели.

— Когда молимся, всё всегда идёт как надо, да!

— Теперь денег хоть отбавляй, можно как следует погулять.

— Но поля я всё равно обработаю.

Земледелие было делом нашей жизни. Если бы пришлось выбирать между искательством и полями, мы выбрали бы поля. Но сейчас нас вполне устраивало и то, и другое. Эх, вот бы ещё жена была…

— Ладно, я пойду помолюсь в церкви.

— И я. Это ведь благодаря Кроватизму мы сегодня завалили Железного голема.

— Да мы знаем, что ты просто хочешь снова увидеть Суиллу.

— Заткнись, Докко! Я всего лишь хочу погладить Митиру по голове, вот и всё!

— Ты что, к малышне так привязался?

— Нет! Моя любовь к Митиру платоническая! Как любовь отца! — Не уверен я в этом. Так или иначе, мы снова направились в церковь. Был вечер. Церковь закрывалась довольно рано, ведь ночь существовала для сна, но она ещё должна была работать.

— Ой, здра-а-авствуйте? — Нас встретила самая маленькая из всех монахинь, Митиру. Кстати, на её монашеском платье тоже был разрез в юбке. Я слышал, что эти наряды им купил староста, так что… Ага-а-а… Кэйма никогда не знает меры, когда дело касается маленьких девочек. Честно говоря, я его уже почти уважаю.

Зун погладил Митиру по голове и дал ей особенно крупный баклажан. Зун, где ты, чёрт возьми, его прятал?

— Ух ты, како-о-ой большой! — сказала Митиру, прижимая к себе баклажан и потираясь о него щекой. Э-э-э, ага. Кажется, во мне сейчас пробуждается что-то глубокое. Должно быть, это та самая отеческая любовь, о которой говорил Зун. Точно. Наверняка. Ага.

Мы передали Митиру свои подношения и коротко помолились. Чем-то это походило на то, как будто мы давали племяннице карманные деньги. Очень умиротворяюще.

— Ладно, пора в бар. Ты с нами, Роббо?

— Не-а, я ещё немного тут побуду. Почитать хочу.

— Как знаешь. Если передумаешь, я буду там. Не то чтобы я тебя ждал или что-то такое, — сказал Зун и ушёл вместе с Докко. Хорошие они друзья, с ними легко.

Я взял с полки книгу о сельском хозяйстве и сел. Я был не самым грамотным человеком в мире, но искателям приключений, чтобы выжить, приходилось уметь читать объявления о заданиях, так что простые описания я понимал. К тому же эту книгу, судя по надписи «Перевод: Итика» на обложке, перевела искательница приключений. Читалась она довольно легко.

Так, посмотрим. Удобрение, в поле, измельчить ракушки в порошок… Хм, не знал, что порошок из раковин тоже годится как удобрение. Значит, не только гоблины. Надо будет в следующий раз, когда поеду в Павеллу, спросить у торговца.

Я продирался через книгу. Каждая страница учила чему-то новому, но, наверное, я устал после нескольких дней работы, потому что меня постепенно начало клонить в сон, пока наконец…

…А! Я случайно уснул. Я поспешно наложил {Очищение} на стол и книгу, чтобы убрать с них слюни. Книга очистилась очень легко; наверное, на ней каким-то образом была дополнительная защита. Фух… Я бы не смог заплатить за испорченную книгу.

Я сел, и с моей спины соскользнуло одеяло. Похоже, кто-то накрыл меня, пока я спал.

— Вижу, сегодня вы молились очень усердно, Роббо. — Суилла, сидевшая рядом, мягко улыбнулась.

— …Э-э, это ты накрыла меня одеялом, Суилла?

— Да, чтобы вы не простудились. И… вы так мило выглядели во сне. — Значит, она смотрела на моё лицо, пока я спал. Из-за прошлых ночёвок под открытым небом в приключениях я привык к подобному, но когда дело касалось Суиллы, становилось как-то неловко.

Солнце уже село, наступила ночь. Было намного позже времени, когда церковь должна была закрыться.

— Прости, что задержал тебя допоздна. Мне пора идти.

— Ох, ничего страшного! Напротив, если хотите, можете поспать ещё немного, — сказала Суилла с немного сожалевшим выражением. Она напоминала ребёнка, которому хлопнули по руке прямо перед тем, как он успел наесться печенья… Погодите, нет, о чём я думаю? Наверное, мне показалось. Не может быть, чтобы Суилла собиралась надо мной пошутить или что-то такое.

— …Кстати, вы знали, что в этой церкви есть спальни?

— Есть… спальни? — спросил я, и Суилла мягко улыбнулась.

— Именно. В церкви есть часть, похожая на гостиницу: комнаты, где отдельные верующие могут уединённо возносить торжественные молитвы… И, конечно, под этим я подразумеваю сон. Можете не беспокоиться: комнаты запираются изнутри, — объяснила Суилла с улыбкой.

Потом она приблизила лицо к моему уху и тихо прошептала. Естественно, от её голоса у меня защекотало в ухе, а мозг сладко задрожал.

— Кстати… если вы пожертвуете церкви две серебряные монеты, мы можем предложить вам особую молитву в комнате наедине. Только вы и я.

— Ч-что…?! Д-две серебряные, о-особая молитва?! Наедине?

— Ахаха. Что скажете? Разумеется, я предлагаю это только потому, что это вы… Я уважаю то, как усердно вы сегодня молились. — Потому что это вы. От этих слов я сглотнул. Суилла чувственно улыбнулась. Её улыбка источала сексуальное очарование, совершенно не подходившее монашескому наряду. А в моём кошельке… хватало! Я без колебаний кивнул.

Суилла тихо хихикнула. М-милая!

— Тогда следуйте за мной… — Я отдал ей серебряные монеты, и она взяла меня за руку, ведя в спальню. Внутри был узкий, но вполне приличный футон — и больше ничего. Это действительно была комната, существовавшая исключительно для сна. И когда мы вошли, Суилла…

Суилла позволила мне лечь к ней на колени. А? Э-э, то есть. Это не то, чего я ожидал, но всё равно довольно неплохо. Честно говоря, может, даже лучше. Я и правда не должен был рассчитывать, что за две серебряные монеты смогу, ну, зайти с Суиллой до конца. Это было бы нелепо. Ха-ха-ха. Хааа…

— Можете спокойно заснуть. После этого я выйду из комнаты, но вашей молитве ничто не помешает.

— Х-хорошо. — Она гладила меня по волосам. Ох, как же приятно… И святые големы, как она потрясающе пахнет. Просто невероятно. Она что, пользуется какими-то особыми кроватистскими благовониями?

— Закройте глаза, расслабьтесь… Да, вот так. Дышите глубоко… Я последую за вами, не волнуйтесь…

— ……… — Пока Суилла говорила, сонливость навалилась на меня.

И так я крепко проспал до самого утра. Когда я проснулся, Суиллы уже не было, но, между нами, благодаря её коленям мне приснился потрясающий сон, где мы с ней вовсю миловались.

…И ещё, тоже между нами, сразу после пробуждения я рефлекторно наложил {Очищение}. Это был первый мокрый сон с тех пор, как я вырос.

Так или иначе, я вышел из комнаты посвежевшим и столкнулся с Суиллой, которая занималась утренней уборкой.

— Ох, доброе утро, Роббо. Вы были именно таким вкусным, как я и ожи… То есть вы и правда рано уснули прошлой ночью. Как вы себя чувствуете? Всё хорошо?

— Благодаря тебе я чувствую себя потрясающе. Лучше не бывало. Ахаха.

— Рада это слышать. — Суилла тепло улыбнулась.

— Мне стоит держать прошлую ночь в секрете?

— Ммм, нет, можете рассказать тем, кому доверяете. Но комнат здесь ограниченное количество, так что мы не можем обслужить всех верующих сразу. Кроме того, мы отказываем в такой услуге тем, кто ведёт себя с монахинями грубо или агрессивно.

— Понятно…

— …Кстати, если позже вы захотите ещё одну ночную молитву, у нас есть и услуга, где мы спим в одной постели за три серебряные монеты.

— Я обязательно приду ещё! — твёрдо сказал я, сжав руки Суиллы. Она покраснела, смущённо отвела взгляд, потом снова глянула в мою сторону и опять отвернулась. В конце концов она сжала мои руки в ответ.

— …Обещаете, да? Вы ведь обязательно придёте снова, правда?.. — Нгх, она слишком милая! Так я ведь влюблюсь в неё.

Ладно, надо рассказать об этом Зуну и Докко. Они сейчас, наверное, валяются в баре мертвецки пьяные. Но сначала я пошёл к своему полю. Нужно было убедиться, что с ним всё в порядке.