Битва на реке Энве

Наш двадцатитысячный отряд двинулся оттуда на север и без боя взял город Жеро. После этого мы выступили навстречу приближающимся вражеским силам у реки Энве. Как нам удалось занять город без сражения? Сокрушительное поражение врага при Ольер-ла-Сент-Лежайес и правда стало для них смертельным ударом. Теянавская конфедерация была в той битве разгромлена настолько основательно, что у неё просто не осталось сил для сопротивления.

К этому моменту я уже изменил цель похода. Как бы ни рухнула военная мощь Теянаве, двадцатью тысячами солдат завоевать всю их землю было невозможно. Значит, правильнее было признать поход неудачным и перейти к другой цели — вернее, к двум целям, которые я держал в голове. Первая — найти способ проиграть так, чтобы выглядело это как победа. Иными словами, вместо того чтобы после поражения в бою бежать обратно в столицу с пустыми руками, я хотел организованно отступить после победы в полевом сражении, взятия города или чего-то подобного. Вторая цель, разумеется, состояла в подготовке к следующему походу, чтобы уже тогда завоевание Теянавской конфедерации удалось. Раз нынешний поход не сработал, я хотел хотя бы захватить город, который стал бы базой для следующей попытки. Иными словами, я менял цель этой кампании с подчинения всей земли на простое наступление.

— Значит, мы имеем дело не с собственно теянавскими силами, а с наёмниками?

Когда вражеский отряд, преследовавший нас после движения на север, оказался в пределах видимости, мы построили войска к бою. Именно тогда к нам вновь присоединился один человек.

— Именно. И это тот самый военный отряд, который оказал яростное сопротивление, когда взял командование на себя вместо самозваного герцога Рауля при холме Челан.

Сказал это не кто иной, как слепой бывший священнослужитель Дефлотт ле Муассан. По-видимому, он находился при силах графа Этейка под командованием виконта Бокюза — остатках нашего центрального отряда. Когда он лечил виконта, тяжело раненного в бою, то заметил наше приближение.

— В каком состоянии виконт Бокюз?

— Пока что он едва ускользнул от призрака смерти, а его пульс стабилизировался.

В настоящий момент мы вели пятнадцать тысяч солдат, а оставшиеся пять тысяч держали в городе Жеро. Ближайшей задачей отряда было разгромить врага перед нами.

— Понятно. Пусть они отходят к городу.

Его отряд ринулся вперёд и был разбит вражеской атакой. Можно было сказать, что они сами навлекли это на себя, но они всё же сражались, рискуя жизнью. К тому же солдаты вообще не были виноваты. Я решил, что они заслужили добраться до города и хотя бы немного поспать.

— Ваше Величество, виконт действительно совершил ошибку, достаточно серьёзную, чтобы привести к поражению его отряда, но в процессе мы получили сведения соответствующей ценности.

— Сведения?

— Прошу Ваше Величество призвать Рейца Кроммлера.

Похоже, у врага был переселенец.

— Они называют себя наёмниками Белого Дракона, и их заместитель командира — переселенец.

— Заместитель? Не сам командир?

Дефлотт ответил с такой уверенностью, что сразу было ясно: он подготовился как следует.

— Этот человек — маг по имени Августинус фон Вальке.

— Подожди, ты даже имя его знаешь?

— Именно. Прошлой ночью он вызвал виконта Бокюза на поединок. Раны виконта получены в том бою.

Ах да, в империи было принято называть своё имя, вступая в такой поединок. Значит, в том, что мы знаем это, был смысл.

— Сказители Эйна смирятся с тем, что мы его убьём?

— Их приказ состоял в том, чтобы отдавать первейший приоритет распоряжениям Вашего Величества.

Я давно не видел Дефлотта, и, как оказалось, всё это время он расследовал, почему после смерти самозваного герцога Рауля при холме Челан боевой дух врага так долго не падал.

— Значит, это сделал переселенец?

— Скорее всего, — ответил Дефлотт. Затем он указал на вражеские силы.

— А, ты прав, там впереди всех стоит один-единственный парень. Это и есть переселенец? — спросил Рейц.

Как он и сказал, один враг стоял отдельно перед остальными войсками, всем видом показывая, что желает поединка.

— Его специальность — барьерная магия. Он пользуется тонкой, острой, похожей на ножи магией, разворачивая её в виде невидимых разрезов.

— Да чего ты вообще не знаешь об этом человеке?! — невольно выкрикнул я в изумлении, и Дефлотт указал на свой закрытый глаз.

— Мой искусственный глаз способен видеть подобные вещи, но пользоваться им изнурительно, поэтому я не могу применять его подолгу.

Опять артефакт, да? — подумал я.

— Значит, ты хочешь, чтобы я одолел его один на один?

— Именно… Я научу тебя всему, что сумел узнать, в меру своих возможностей.

Пока он вводил Рейца в курс дела, Питер Пал прискакал верхом.

— Ну?

Мы стояли против врага на полого уходящих равнинах, поэтому нельзя было понять ни сколько их, ни какое построение они заняли. С учётом этого я отправил Атур на ближайшее плато для разведки.

— Сейчас начерчу.

Он вытащил одну стрелу и начал чертить на земле местность и построение врага.

— Река имеет форму полукруга и окружает врага с обеих сторон и с тыла. Кроме того, из-за недавних дождей уровень воды поднялся, переправиться невозможно. Однако единственный мост враг разрушил собственными руками.

— Значит, враг собирается сражаться насмерть, стоя спиной к реке? Удивительно, что у наёмников хватает такой отваги, — заметил Рейц, но что-то в этих словах показалось мне странным.

Я не мог ухватить, что именно, поэтому вместо этого спросил Питера Пала:

— Сколько у врага людей?

— Я бы сказал, от пяти до восьми тысяч. Ядро группы составляют наёмники, но среди них, похоже, немало выживших теянавцев.

— В таком смешанном отряде, прижатом к стене, всем легко дать общий настрой.

Рейц не ошибался. Когда отступать некуда и остаётся только сражаться, даже цепочка командования не нужна.

— Дефлотт! Сколько вражеских солдат было прошлой ночью?

— По ощущениям близко к десяти тысячам, но могло быть и восемь.

Значит, был шанс, что стоящий перед нами враг — не все их силы. Отвлекающий манёвр? Это имело бы смысл.

Чёрт… — подумал я. Поскольку мы уже построились к бою, ни один из наших командиров не мог уйти отсюда. Графиня Нунмейдт командовала крупнейшими силами после императорской армии, и она уже была связана вражеским фронтом. Дефлотта я хотел оставить здесь, чтобы подстраховаться, значит, может, Питер Пал?.. Нет, ему нужно быть рядом, чтобы вести ударный отряд.

— Тимона, ты поведёшь три тысячи наших резервных войск в город Жеро. Перехвати отдельный вражеский отряд и ни при каких обстоятельствах не позволяй им войти в город.

Он и правда был моим единственным вариантом. Имперская гвардия и Саломон отлично справились бы с обороной, а Тимона не стал бы действовать самовольно из желания отличиться. И если врагу была нужна скорее моя голова, чем город, кавалерия Атур останется, чтобы прикрыть меня.

Но даже когда я немного подождал, ответа не последовало.

— Тимона?..

Я решил, что не может быть такого, чтобы он не услышал приказ, и повернулся к нему — только чтобы увидеть, как он смотрит на меня холодным взглядом.

— Ваше Величество, мне невольно вспоминается случившееся при холме Челан.

— А?.. Ты до сих пор держишь на меня обиду?

И правда: перед ночным налётом он сказал мне, что я могу быть безрассудным, пока он рядом, а я потом взял и бросился в атаку в битве при холме Челан, когда его рядом не было… Он серьёзно всё ещё за это держался?

— Мелочные мужчины не пользуются популярностью, Тимона.

— Не желаю слышать это от лжеца.

Т-Т-Тимона возражает?! — подумал я. У него что, переходный возраст?!

— Чего это вы так завелись? — вмешался Рейц.

Неудивительно, что он так реагировал: он ведь не знал, насколько невероятно редки возражения от Тимоны. И всё же Тимона мне здесь действительно был нужен, потому что ни одному из доверенных командиров я не мог поручить эту задачу. Поэтому я улыбнулся ему и сказал:

— Вспомни, Тимона. В тот раз Я не отрицал и не подтверждал это утверждение.

После долгого молчания Тимона слегка кивнул.

— Хорошо. Тогда я пойду.

— Рассчитываю на тебя.

Похоже, Тимона тоже всё правильно помнил. Ну, разговор был серьёзный и всё такое. И всё же я не ожидал, что эта маленькая риторическая уловка сработает.

— Отдельный вражеский отряд? — уточнил Питер Пал, и я кивнул.

— Именно. Когда тактику построения спиной к воде в такой формации применяют в настоящем бою, обычно её сопровождает отдельный отряд, отправленный захватить крепость врага в тылу.

Выдающийся полководец Хань Синь применил эту стратегию в битве при Цзинсине. Несмотря на то что его войск было меньше, чем у врага, и обучены они были хуже, Хань Синь поставил основные силы спиной к реке, чтобы они сражались отчаянно, не имея пути к отступлению, а затем использовал созданную этим возможность и отдельным отрядом захватил вражеский замок.

Так вот это отдельное сражение я помню, а собственное имя — нет? — подумал я.

В любом случае, если против нас переселенец, нет ничего странного в том, что он провернул бы нечто подобное.

Когда Тимона отделился от основных сил, Рейц пробормотал:

— Вы и правда хуже всех.

— А ты говоришь с недостаточным почтением, Кроммлер, слуга графини Нунмейдт. В наказание займись тем вражеским магом, который буквально напрашивается на поединок, — сказал я, указав на далёкого переселенца, будто бросившего нам перчатку. — Одолей этого врага и принеси нам победу.

— Будет исполнено.

＊＊＊

Поединок один на один оказался весьма впечатляющим столкновением. Одна сторона использовала пространственную магию и для защиты, и для призыва мечей в атаку, другая применяла созданные стены и как щит, и как оружие. Ни одна сторона не уступала ни на шаг в ослепительном обмене атакой и обороной.

— Невероятно, — услышал я рядом голос Саломона.

Похоже, он был растроган. Правда, их бой, возможно, оказался слишком напряжённым: окружающие солдаты просто смотрели, вместо того чтобы сражаться друг с другом. Разумеется, можно было открыть огонь стрелками или лучниками, но, если бы я это сделал, боевой дух моих собственных войск наверняка упал бы. Враг, конечно, рассчитывал выиграть поединок и ещё сильнее поднять дух солдат, которые сражались, стоя спиной к стене. Со своей стороны, я хотел показать отчаянно бьющемуся врагу, что столкновение с нами принесёт им тяжёлые потери.

— Кого из них Ваше Величество считает сильнее? — спросил Саломон так, будто мы наблюдали какой-то спортивный матч, и я криво усмехнулся.

Но он был из тех людей, кто выходит вперёд, когда действительно нужно, так что особой проблемой это не было.

— Пока Мы не можем сказать. Рейц Кроммлер сражается не в полную силу, а враг ещё не раскрыл свой козырь.

Ни одна сторона ещё не показала всего, что у неё есть. У переселенцев и правда была склонность держать туз в рукаве — я, разумеется, тоже входил в их число.

— Ах, значит, у них обоих ещё есть запас?!

Их яркая схватка продолжалась, и, ого, атаки врага уже оставляли глубокие борозды в земле. Честно говоря, его магия казалась куда больше подходящей для скашивания толпы, чем для борьбы с одним противником. В движениях было слишком много лишнего, если цель — убить одного человека.

— Мы не знаем, почему враг так спешит закончить бой, но Рейц Кроммлер, похоже, учитывает наше положение, — произнёс я как раз в тот момент, когда магия врага внезапно изменилась.

И Рейц был ранен.

— С ним всё будет в порядке? — спросил Саломон.

Похоже, даже в режиме зрителя он всё равно беспокоился о раненом союзнике.

— Волноваться не нужно. Наоборот, теперь Мы вполне можем сказать, что Рейц Кроммлер выйдет победителем.

Враг использовал свой козырь, а Рейц справился с ним, не прибегая к собственному. Он обязательно победит.

— Хотя Мы не думаем, что ему обязательно было получать такую рану. Он позволил себе немного возгордиться.

И всё же в этом было что-то ностальгическое: он потерял бдительность посреди боя и оказался ранен. Рейдзи Куромура… Это имя не вызывало во мне особого отклика, да и лица его я не помнил. Как бы я ни пытался вспомнить, всё будто было закрашено поверх. Оставалось только это чувство ностальгии.

Да, теперь, когда я это осознал, я точно понимал: с моей памятью что-то сделали. Дело было не в том, что я не мог вспомнить. Нет. Самих воспоминаний там просто не было. Но этот парень, который, вероятно, был моим другом, хорошо ладил с одной девочкой по соседству, и…

— Ваше Величество, получено сообщение, — объявил пфальцграф, выдёргивая меня обратно в реальность.

— От Тимоны?

— Да. Он вступил в бой с отдельным вражеским отрядом численностью две тысячи.

Две тысячи, значит? Тяжело ли будет справиться с ними тремя тысячами? Нет, всё будет нормально. Тимона знал, что ему не нужно побеждать. Ему достаточно было дать крепкий бой, а это всё, что мне требовалось. К тому же враг не был таким пугающе сильным, как гарфурская кавалерия.

Хм? Ах, это чувство…

— Скоро всё закончится, — заметил Саломон, и я был с ним согласен.

— Да. Мана исчерпана.

Один луч света рассёк воздух, возвещая конец битвы. Вражеский переселенец медленно рухнул на землю.

Только что, эта последняя атака… это ведь моя Flamma Lux? Когда он научился её использовать?

Так или иначе, солдаты разразились криками, их боевой дух сильно вырос после победы нашей стороны в поединке.

А вот войска другой стороны… — подумал я. Реакция какая-то слабая, да?

Нет, подожди, здесь что-то не так!

— Дефлотт! Наблюдай за врагом! — крикнул я, и тот широко распахнул оба глаза.

Его глаза засияли множеством ослепительных цветов. И, когда лицо Дефлотта исказилось от боли и напряжения, он выкрикнул:

— К ним что-то присоединено! Бесчисленные нити — к их головам!

Проклятье, меня переиграли! Сколько ещё раз я позволю этому врагу выбивать у меня почву из-под ног?!

— Всем силам — в атаку!

Даже после того как мана в окрестностях иссякла, он и его жуткие глаза всё ещё могли видеть какой-то остаточный магический эффект. Несомненно, это была работа магического инструмента.

Я наконец понял, что казалось таким неуместным. Тогда, при холме Челан, я поспешно решил, что у вражеских наёмников невероятная стойкость, из-за чего их командование приняли за командование самозваного герцога Рауля. Но маг ограничен только широтой собственного воображения.

Могла бы и предупредить, Валэнриэль!

Для магии важен сильный мысленный образ, так что в мире наверняка должна была существовать куча артефактов, которые навязывают один и тот же образ чужому сознанию, — иными словами, промывают мозги!

＊＊＊

— Ваше Величество, половина вражеских сил отступила!

Я стоял перед рекой, разлившейся так широко, что её, пожалуй, было не переплыть.

— Скорее всего, враг…

— Они магией восстановили мост во время поединка. А затем снова разрушили его, прежде чем мы успели последовать за ними.

Существовало два вида магии. Одна разновидность исчезала, когда кончалась мана, другая — нет. Скорее всего, они восстановили мост второй разновидностью, одновременно убеждая собственных солдат, что он всё ещё разрушен.

— Артефакт… Простите, я вообще этого не заметил, — извинился Рейц.

— Приношу глубочайшие извинения, Ваше Величество. Моё внимание было сосредоточено на переселенце, поэтому я не заметил, — добавил Дефлотт.

Но я просто велел им не беспокоиться об этом. Искусственный священный меч Вастат заставлял всех рядом с владельцем абсолютно повиноваться… Иными словами, промывал людям мозги. Правда, Рейц вообще не знал о его существовании. Дефлотт, в свою очередь, не знал о разговоре с Валэнриэль под землёй на землях Рауль. Я же знал и то и другое, значит, должен был догадаться.

И всё равно этот артефакт был тем ещё читом, да?

— Такое чувство, будто меня побил кто-то, кто вовсю давит на pay-to-win…

Совсем нехорошо, если объявился человек, считающий подобное устройство для промывки мозгов удобным повседневным инструментом. Это пагубно повлияло бы на человечество в целом. Да и само по себе массовое промывание мозгов было откровенно бесчеловечным.

Все артефакты, которые мы найдём в будущем и которые воздействуют на мозг, уничтожать немедленно. До единого, без исключений.