Бойцовский клуб

Часть XII. Арена

Хотя Гамарат стремительно перестраивал Фарун, одна тревога у него всё же оставалась. После конфискации имущества знати казна на время переполнилась деньгами, но Фарун издавна был бедной страной. Его главное назначение состояло в том, чтобы служить щитом против Леса Зверей, а заметных отраслей у него не было вовсе. Сколько ни реформируй государственный аппарат и ни повышай хозяйственную эффективность, сама экономика не вырастет, пока в обороте так мало товаров. Если так пойдёт и дальше, королевство просто упрётся в потолок.

Гамарат был выдающимся политиком и управленцем, но не купцом, так что не имел ни малейшего понятия, как запустить и развить такие отрасли, которые увеличили бы приток чужеземцев и движение денег. Его реформы уже приносили реальные плоды, но он видел и их предел.

И вот однажды, докладывая королю Марсу о государственных делах, он услышал, как король, обычно молча выслушивавший всё до конца, внезапно заговорил.

— Я хочу, чтобы ты построил арену, — сказал он.

— А… арену? — переспросил Гамарат, удивлённый столь неожиданным предложением.

Король Марс дал ему полную свободу в управлении государством и до сих пор сам почти ничего не предлагал. Да и сама арена была вещью необычной. В считаных странах встречались арены, где гладиаторов вынуждали сражаться насмерть, но для Фаруна это стало бы первым случаем.

— Сотня будет проводить там свои рейтинговые поединки, — пояснил король Марс.

Гамарат задумался.

— Понимаю. Я слышал, их поединки — впечатляющее зрелище. Ваше Величество, вы хотите сказать, что, если перенести их на арену, можно превратить это в представление?

— Именно. Ты быстро схватываешь, Гамарат.

Гамарату показалось, что он понял, к чему клонит король. Вероятно, тот рассчитывал сделать рейтинговые поединки Сотни новой достопримечательностью королевства, превратив их в зрелище. По всему Фаруну эти бои уже славились своей ожесточённостью. Но до сих пор смотреть их могли только сами члены Сотни, а чтобы стать одним из них, нужно было и есть мясо монстров, и владеть мечом на должном уровне — для обычного человека это был слишком высокий порог. Многие бы с удовольствием просто посмотрели на рейтинговые поединки, но пока такой возможности у них не было. Сделать из этих боёв публичное развлечение и вправду казалось хорошей идеей.

— Благодарю вас, — сказал Гамарат. — Тогда, может быть, Ваше Величество собирается сделать арену государственным предприятием и брать плату за вход?

Если удастся собрать достаточно зрителей, думал он, это даст солидный и постоянный доход. Не исключено, что удастся привлечь и приезжих из других стран.

— Нет, не так.

— Нет? Тогда как это будет приносить деньги?

Его первая догадка была отвергнута, и Гамарат вновь задумался. Король отличался поразительной проницательностью. Не мог же он всерьёз строить арену только ради того, чтобы позволить всем смотреть поединки бесплатно. Немного поразмыслив о способах получить прибыль, не заставляя зрителей платить заранее, Гамарат внезапно понял.

— Разумеется! Мы позволим зрителям делать ставки на исход боёв, верно?!

Рейтинговые поединки были вовсе не безобидными учебными схватками. Гамарат слышал, что там сражаются всерьёз, настоящими мечами, с настоящими ранами, а участники ставят на кон и своё мастерство, и свою репутацию. Если зрителям позволить ещё и ставить на исход, они просто обезумеют от восторга.

Азартные игры почти везде были под запретом, но в землях, где государство официально их дозволяло, они приносили впечатляющие доходы. Гамарат даже слышал о странах, которые благодаря легализованным ставкам резко подняли государственные поступления.

— Именно, — ответил король Марс. — Сделай арену государственным предприятием и разреши ставки на рейтинговые поединки Сотни.

Это была великолепная идея. Казалось, король будто заглянул Гамарату в душу и безошибочно понял всё, что его тревожило, — нет, не казалось, а так оно и было. В короле ощущалась бездонная глубина. Наверное, он уже давно заметил, что у Фаруна нет собственных сильных отраслей, и понял, насколько это опасно. Не исключено, что он мысленно просчитал весь этот ход ещё тогда, когда только создавал Сотню.

— Великолепно! Арена непременно станет одной из опор нашей экономики! Я немедленно всё организую! — воскликнул Гамарат и, охваченный восхищением перед невероятной дальновидностью короля, поспешил прочь из тронного зала, готовый бросить все силы на осуществление этого замысла.

Арена была достроена меньше чем за полгода. Понятия не имею почему, но почему-то она получилась огромной — раза в два больше, чем я себе представлял. Кажется, трибуны там вмещали несколько тысяч человек, так что, без всяких сомнений, это было самое большое здание во всём Фаруне.

Мы же не разоримся, пока строим такую махину?.. — тревожно думал я, но, как только на ней действительно начались рейтинговые поединки Сотни, зрители до отказа забили трибуны. Эффектные бои между верхушкой рейтинга приводили толпу в восторг — а главное, все вокруг ставили. И ставили много.

Кроме того, арену моментально наводнили зеваки из соседних стран, прослышавшие о Сотне, так что она очень быстро окупилась. По словам Гамарата, в долгосрочной перспективе арена удвоит доходы королевства. Ну, против лишних денег я точно не возражаю.

Положительно к арене отнеслась и сама Сотня — начиная с Огмы. Им нравилось сражаться под рёв и крики толпы, а к тому же участники получали призовые, так что арена стала для них неплохим источником дохода. Многие в Сотне были выходцами из простонародья и прежде нередко перебивались сразу несколькими работами, лишь бы свести концы с концами, а потому призовые позволили им полностью посвятить себя Сотне.

К этому времени быть одним из верхних ранкеров Сотни почти означало быть знаменитостью: деньги, слава, положение — всё прилагалось. Число желающих вступить в Сотню резко выросло и в самом Фаруне, и за его пределами. Там были самые разные люди: одни обладали силой, которую прежде не замечали из-за их низкого положения; другие были авантюристами, уверенными в своём мастерстве; третьи просто хотели испытать себя.

В поисках мяса монстров новички Сотни превратили Лес Зверей в свои охотничьи угодья и тем самым начали осваивать прежде нетронутую плодородную землю. Фарун как государство изначально существовал как своего рода заслон против леса, так что продвигаться вглубь леса значило одновременно расширять границы королевства. Арена увеличивала доходы, освоение леса расширяло территорию. Всё шло отлично.

Пока не всплыла неожиданная проблема. Однажды Гамарат пришёл ко мне с докладом.

— Популяция Кроликов-убийц почти исчезла? — переспросил я.

— Именно так. В пределах наших земель их теперь почти не видят, — ответил Гамарат. — Кролики-убийцы — самые лёгкие монстры для употребления в пищу, и с ростом Сотни их истребляют слишком интенсивно.

Кролики-убийцы были одновременно и самым слабым видом монстров, и вредителями, уничтожавшими посевы и скот. Поэтому начинающие авантюристы часто охотились именно на них. Но чтобы почти исчезли?

— С каких это пор монстры вообще вымирают? — спросил я. — Разве они не появляются бесконечно, словно сами собой?

— Я и сам впервые слышу о подобном. Хотя, пожалуй, правильнее будет сказать не «почти вымерли», а «полностью истреблены в пределах наших границ», — продолжил Гамарат. — Более того, похоже, и другие виды монстров в королевстве стали встречаться заметно реже. Я даже слышал слухи, что теперь драконы стараются облетать наши земли стороной.

— Драконы тоже?

Драконы, напротив, были сильнейшей разновидностью монстров и встречались невероятно редко. Обычно максимум, что можно было увидеть, — это виверну, слабейший подвид драконов, пролетающую где-то высоко над Фаруном по пути в другие края.

— Да, — сказал Гамарат. — Драконье мясо считается редким и ценным, и теперь, стоит дракону показаться над нашими землями, в него тут же летят стрелы, копья и магия. А если он падает на землю, его тут же добивают и разделывают без всякой пощады. Драконы — весьма разумные монстры, так что они начали обходить нашу страну стороной, и потому сообщений о них стало резко меньше.

— Подожди-ка. Что значит «в него летит магия»?

— Похоже, в последнее время Гильдия магов во главе с госпожой Фрау тоже начала есть мясо монстров. В основном они целенаправленно собирают мясо высокоуровневых чудовищ и заодно набираются боевого опыта.

А ведь верно, Фрау что-то такое говорила. Мол, мясо монстров увеличивает ей запас маны или вроде того. Она что, и подчинённых заставляет это есть?

Драконье мясо и вправду было на вес золота. Чтобы вообще увидеть дракона, нужно было забраться очень глубоко в Лес Зверей. С другой стороны, они были настолько сильны, что всякий раз, когда дракона замечали над нашими землями, это считалось чрезвычайной ситуацией. Приходилось эвакуировать жителей ближайших деревень и собирать карательный отряд для его уничтожения.

С тех пор как я стал королём, о драконах никто больше не докладывал. Как выяснилось, причина была в том, что их уже вовсю убивали ради мяса, а мне даже не считали нужным об этом сообщать. И это было ещё не всё. Сотня и Гильдия магов, оказывается, успели начать между собой настоящую войну за то, кому достанется драгоценное мясо.

…Теперь даже драконы от нас бегут? Что это за адское королевство такое?

Помолчав немного, я всё же сказал:

— Ну, разве не хорошо, что монстров становится меньше? Меньше вреда для людей и для полей.

— Разумеется, — согласился Гамарат. — Обычно мы нанимали бы авантюристов, чтобы истреблять этих чудовищ, но теперь, когда монстров почти полностью вымели, в этом году урожай в королевстве стал самым богатым за всю его историю — и при этом нам даже не пришлось прибегать к помощи авантюристов. Фермеры наперебой выражают королю восторженную благодарность. Мне казалось, я уже постиг глубину вашей мудрости, мой король, но чтобы вы продумали даже это, когда поощряли употребление мяса монстров… У меня просто нет слов!

Он смотрел на меня сияющими от восторга глазами.

Жуть какая.

Я ничего не рассчитывал и ничего не планировал. Я ел мясо монстров только потому, что другой еды у меня не было, а потом сказал другим, что от него можно стать сильнее, — и вот к чему это привело. Вот и всё.

— Тогда проблемы нет, — сказал я. — Если Кролики-убийцы исчезают, это же хорошо, верно?

— Не совсем. По докладам лорда Огмы, яд в мясе монстров сильнее Кроликов-убийц смертелен для тех, кто к нему не привык. Без мяса Кроликов-убийц он больше не может постепенно приучать новобранцев к тому, чтобы есть мясо монстров.

Ну так пусть вообще перестанут его есть. Оно ядовитое и на вкус отвратительное.

Хотя сам я по-прежнему ел мясо монстров. Всё потому, что я не знал, когда может вернуться моя наставница, Кассандра. Если я расслаблюсь в тренировках или перестану есть мясо монстров, она без колебаний убьёт меня — неважно, король я, принц или кто угодно ещё.

Члены Сотни, похоже, были уверены, что я ем мясо монстров потому, что мне оно нравится. Они даже преподносили его мне как дань, так что за ужином оно исправно оказывалось у меня на тарелке. Я вообще-то уже король. Почему мне до сих пор приходится питаться таким ужасом? Я хочу, чтобы еда хотя бы была вкусной.

— Хм. Ну, если им так уж хочется есть мясо Кроликов-убийц, им бы стоило просто разводить этих монстров самим, — саркастически бросил я, не в силах понять людей, которым вообще нравится мясо монстров.

— Разводить? Монстров? — переспросил Гамарат. — Вот уж о чём я и правда не подумал. Мой король, я снова поражён вашим столь нетривиальным и блистательным замыслом!

Вот чёрт. Он воспринял это всерьёз. Страна, где выращивают монстров. И ещё на мясо. Да нас же все за сумасшедших примут.

— Подожди, Гамарат. Мы не можем разводить монстров ради еды.

— Нет? Тогда… вы имеете в виду — для выставки?

Для выставки? Этот человек всегда умудряется предлагать что-нибудь не в ту степь.

— Не для выставки…

— Не для выставки? Ну конечно! Начнём с разведения Кроликов-убийц как первого шага к тому, чтобы использовать монстров в армии! Невероятно, мой король! Я слышал, что в северных странах некоторых драконов разводят, чтобы ездить на них как драконьи рыцари. Так вы хотите, чтобы мы пошли тем же путём и шире использовали монстров в военном деле?!

О чём он вообще говорит? Использовать монстров как часть армии — я ему кто, король демонов?

— Да нет, я…

Разговор стремительно уходил куда-то не туда, но, когда я попытался остановить безудержный разгон Гамарата, у меня вдруг пропал голос.

— Мясо, выставки, военная мощь… А ведь если подумать, разведение монстров даёт бесконечные выгоды! Будет трудно, но попробовать определённо стоит!

Я пытался сказать: «Нет-нет-нет, я вообще не это имел в виду!», но слова почему-то застревали в горле.

У меня возникло дурное предчувствие, и я огляделся по сторонам. В углу кабинета, сама не знаю когда тут оказавшись, стояла Фрау. Как всегда, она, должно быть, подслушала наш разговор с Гамаратом, воспользовавшись той самой Печатью договора, чтобы телепортироваться сюда.

Часть XIII. Жрица Луида

И теперь, похоже, она колдовала что-то вроде заклинания. Вот почему я не могла говорить!

— Решено. Я быстро всё устрою, так что на этом откланяюсь, — сказал Гамарат и, так и не заметив Фрау, вышел из кабинета. Следом исчезла и она.

Понятия не имею почему, но, похоже, ей до крайности хотелось разводить монстров.

— Похоже, и пытаться её останавливать бесполезно… — пробормотал я себе под нос, убедившись, что голос ко мне вернулся.

Стоило мне задуматься о будущем королевства, как на меня наваливалась тоска. Раз уж Фрау за это уцепилась, остановить её я всё равно не смогу. Став королевой, она по-прежнему не проявляла ни малейшей привязанности ни к деньгам, ни к власти, но если что-то по-настоящему её увлекало, она зацикливалась на этом до безумия. И даже если бы я пустил в ход всё, что у меня было, и сумел бы как-то её усмирить, ущерб вокруг получился бы катастрофический.

Ладно уж, пусть делает что хочет. Наверняка из этого выйдет какой-нибудь никчёмный корпус монстров или ещё что-то в таком духе, но это всё же лучше, чем если она просто разнесёт замок.

На глазах у огромной толпы сражались двое мужчин. Один — коротко остриженный блондин с резкими, мужественными чертами лица; это был Огма, первый в Сотне. Второй — его друг Бруно. Кажется, он занимал где-то пятое место. Бруно был крупнее Огмы и куда мощнее сложен, но лицо у него было простое, бесхитростное — такому бы скорее пахать землю, а не махать мечом.

Бруно всё время болтался где-то между пятым и восьмым местом, так что я не помнила, какой у него ранг точно сейчас. С Огмой проще: он всегда держался первым.

Эти двое бились насмерть, а зрители на трибунах заходились от восторга. В общем, их можно было понять. Сила верхушки Сотни, если мерить по меркам авантюристов, соответствовала S-рангу. Они давно вышли за пределы того, чего способен достичь обычный человек, а значит, как зрелище лучше и придумать трудно.

И всё же даже среди них Огма стоял особняком. Бруно держался достойно, но постепенно начинал уступать. В голой силе Бруно, пожалуй, превосходил Огму, зато у того были и мощь, и скорость, и техника, причём в таком равновесии, что воспользоваться его слабостями почти не получалось.

И вот Бруно не смог до конца принять один из ударов Огмы, потерял равновесие — и Огма тут же отсёк ему правую руку.

Над толпой поднялся крик — не то визг, не то рёв. Бруно признал поражение. Убедившись в этом, Огма поднял руку, которую сам же и отрубил, а другой ладонью пожал Бруно руку оставшуюся.

После этого зрители наградили их тёплыми аплодисментами — за то, что они, мол, почтили друг друга после честного боя.

Да вы все ненормальные. Друзья, которые всерьёз пытаются прикончить друг друга, — это уже за гранью. Могли бы хотя бы брать для таких боёв деревянные учебные мечи. Нет, эти двое машут мифриловыми клинками с магической защитой — такой штукой обычные доспехи режут, как бумагу.

Оба стоят с такими бодрыми, свежими улыбками, а один между делом подбирает с земли руку друга, которую только что сам же и отрубил. Это вообще нормально с точки зрения человеческой психики?

Пока я об этом думала, Огма, всё ещё держа руку Бруно, направился ко мне. Я находилась в медицинском помещении арены — его устроили так, чтобы в случае беды можно было сразу видеть бой.

— Сестрица, этот на тебе, — сказал Огма.

И с глухим стуком опустил руку Бруно на стол передо мной — с той же непринуждённостью, с какой ставят кружку пива.

Я тяжело вздохнула, приложила отрубленную руку к культе Бруно, который выглядел слегка виноватым, и вознесла молитву богу.

Через некоторое время место отсечения озарил золотой свет, и рука приросла обратно.

— Ну ты даёшь, сестрица. Не зря всё-таки жрица A-ранга, — сказал Бруно тоном где-то между искренним восхищением и привычной лестью. Потом вынул из нагрудного кармана маленькую золотую монету и бросил мне.

Я поймала её на лету и, как всегда, устроила им обоим выговор:

— В следующий раз признавай поражение раньше. Если тебе голову отсекут, я уже ничем не помогу. И ты тоже, Огма, хватит добиваться победы тем, что рубишь людям руки. Хоть раз подумай о том, кому потом всё это лечить!

Они оба сделали виноватые лица, но я прекрасно знала: раскаяния в них ни капли.

В Сотне все до одного патологически не умеют проигрывать и не сдаются, пока либо не получат тяжелейшую рану, либо не потеряют сознание. Конечно, именно поэтому арена и печатает деньги…

Но вообще они сильно заблуждались. Да, когда-то я и правда была авантюристкой A-ранга, только вот это вовсе не значит, что я с самого начала умела так легко приживлять отрубленные руки. Моей сильной стороной как жрицы был контроль урона: постоянно подлечивать товарищей по партии так, чтобы они могли свободно двигаться, и очень аккуратно залечивать раны ровно настолько, чтобы те не становились смертельными. А вот до такой степени я отточила лечение уже после того, как попала в Сотню.

Когда-то я состояла в партии авантюристов под названием «Серебряные Ястребы». Нас было пятеро: мечник Кит, воин Хайнц, разведчик Чад, волшебница Мика и я — жрица. У «Серебряных Ястребов» не было какой-то одной выдающейся специализации, зато каждый в отдельности был хорошим авантюристом. Партия у нас получилась сбалансированная, и мы понемногу поднимали ранг, честно выполняя заказы один за другим.

А потом однажды мы получили предложение от премьер-министра этого королевства, Гамарата. Он собирался избавиться от опасного человека — принца Марса — и, продумывая наихудший вариант развития событий, хотел нанять нас.

По сути, нам отводилась роль резерва, и вполне возможно, сражаться нам вообще бы не пришлось, но при этом платили очень хорошо. Само собой, мы понимали, что дело не будет таким простым, как выглядит на бумаге, и потому решили сначала отправиться в замок, выяснить все подробности и только потом соглашаться.

Когда мы явились в замок, сразу стало видно, насколько слабы рыцари Фаруна. Белые рыцари, служившие королевской гвардией, оказались кучкой надменных дворян без настоящей силы. По мастерству они тянули разве что на авантюристов D-ранга. Мы тогда ещё переглянулись и решили, что, если все силы Гамарата примерно такого уровня, неудивительно, что ему понадобились именно мы.

В ходе переговоров он назвал ещё две причины для беспокойства. Во-первых, принц Марс уже не раз срывал покушения на собственную жизнь и, судя по всему, сам был весьма сильным бойцом. Во-вторых, в Фаруне имелась невероятно могущественная волшебница по прозвищу Императрица молний. Она была чем-то вроде главного козыря королевства. К тому же она была невестой принца Марса и до сих пор не разорвала помолвку, хотя её пытались к этому склонить. Мы не знали, вмешается ли она вообще и если да, то как, но в худшем случае она могла оказаться на стороне противника.

Взвесив всю картину целиком, мы приняли предложение Гамарата. На то было две причины. Первая: у принца Марса почти не было союзников, и план Гамарата выглядел очень вероятным на успех. Вторая: Императрица молний, конечно, звучала грозно, но всё-таки оставалась всего лишь одной волшебницей. Мы решили, что силы целой партии авантюристов A-ранга хватит, чтобы без особого труда её одолеть.

В действительности всё оказалось совсем не так, как мы ожидали.

Принц Марс, который и был тайным создателем организации под названием Сотня, уже прочно подмял под себя и Красных рыцарей, и Чёрных рыцарей, а затем перевернул положение Гамарата и поднял масштабный мятеж.

Принц без малейшего труда дошёл до самого королевского замка и в одиночку вошёл в тронный зал, где мы его поджидали. Гамарат уверял нас: «Если захватить принца Марса, главаря мятежа, всё немедленно уляжется», — и мы ему поверили.

Это была роковая ошибка.

Принц Марс оказался силён как авантюрист S-ранга — нет, даже сильнее. Он принял на себя и заклинание Гравитации, и смертельный яд Чада так, словно это вообще ничего не значило, после чего с лёгкостью убил сначала Хайнца, потом Чада, а потом и Кита. При этом выглядел и вёл себя он как самый обычный, ничем не примечательный молодой дворянин, и именно из-за этого его чудовищная сила бросалась в глаза ещё сильнее.

Мы с Микой рухнули прямо там, не в силах даже бежать.

Так переворот принца завершился успехом.

Марс, как выяснилось, как раз подыскивал себе целителя, так что меня заставили вступить в Сотню как личную жрицу этой организации. А Мику? Фрау просто сказала: «Эту я заберу», — и с той же непринуждённостью, с какой подбирают на улице кошку, определила её в Гильдию магов.

До моего появления в Сотне у них вообще не было никого, хоть отдалённо похожего на целителя. Все раны они попросту оставляли на естественное заживление — вот почему прежде ходили вечно покрытые с головы до ног синяками, шрамами и свежими порезами. Но даже так, оказывается, во время своих рейтинговых поединков они уже тогда инстинктивно сдерживались ровно настолько, чтобы едва-едва не калечить друг друга всерьёз. После моего появления эти поединки стали ещё безумнее.

Сначала мне приходилось лечить только царапины и ушибы, но очень скоро тяжесть травм начала неуклонно расти, и не прошло много времени, как у людей стали отлетать руки и ноги. Я отчаянно протестовала: «Да я такое не залечу!», — но, когда они начали умолять меня хотя бы попробовать, я нехотя провела нужный ритуал. И была потрясена, когда первая же рука приросла назад как ни в чём не бывало. Люди из Сотни восхищались мной и твердили, какая я всё-таки поразительная жрица A-ранга, но я-то знала: раньше мои способности никогда не были настолько велики.

Моё лучшее объяснение заключалось в том, что я смогла отточить свой дар жрицы, потому что без передышки, день за днём, заливала членов Сотни исцеляющей магией. Каждый день у них было столько чудовищных ран, сколько бывает у армии на настоящем поле боя.

Второй причиной было мясо монстров. С тех пор как я попала в Сотню, меня попросту вынудили его есть. Оно было омерзительным — нет, точнее, это был самый настоящий яд. Я совершала почти кощунственный поступок: пока ела его, тут же накладывала на себя исцеляющее заклинание для снятия отравления.

Меня ещё и хвалили. Один как-то сказал: «Ну ты даёшь, сестрица, крепко держишь мясо», — но тут было не до шуток. Мясо монстров вообще не предназначено для человеческой пищи. Даже если бы человек умирал от голода, я всё равно считала бы, что лучше умереть, сохранив человеческое достоинство, чем опуститься до такого.

Члены Сотни, которые ели мясо монстров каждый день, были совершенно ненормальны.

…И всё же его полезный эффект отрицать я не могла. Восстановление у членов Сотни намного превосходило обычные человеческие пределы. До моего прихода они как-то обходились естественным заживлением, а это означало, что раны, для которых нормальному человеку потребовалось бы магическое лечение, у них сами затягивались со временем. Это было общим свойством для всех членов Сотни — скорее всего, именно из-за постоянного употребления мяса монстров.

То же, по-видимому, относилось и к моим собственным способностям. Сколько бы я ни пользовалась исцеляющей магией каждый день, я уже давно не была новичком, и в моём возрасте пределы силы обычно уже вполне ясны. Не может же дар жрицы расти так просто. И всё же он рос — понемногу, но неуклонно.

А потом случилось событие, после которого сомнений уже не осталось.

— Пожалуйста, вылечи его! Это мой друг!

Мне это прокричали, а когда я подошла посмотреть на этого самого «друга», передо мной лежал труп с мечом, торчащим из груди. Проткнул его Аарон, а заколотый Бари был его жертвой. Оба — старые члены Сотни. Во время рейтингового поединка они, видите ли, слишком увлеклись, и Аарон якобы ткнул его не подумав.

Да даже убийца и то смог бы придумать отговорку получше. И вообще — если это твой друг, зачем ты его проткнул?

— Нет-нет-нет, это я точно не исправлю! — отрезала я. Если бы я была на такое способна, все из «Серебряных Ястребов» остались бы живы.

Но вскоре Аарон, Огма и остальные члены Сотни начали умолять меня так отчаянно — нет, скорее я уже всерьёз почувствовала, что меня прикончат, если я ничего не сделаю, — что в итоге я решилась попробовать заклинание воскрешения, хотя ни на что не рассчитывала.

Когда меня только учили этому заклинанию, я не могла воскресить даже дохлую крысу. Тогда я вообще не была способна его применять, так что за все прошедшие годы ни разу даже не пыталась.

Я молилась отчаянно, до изнеможения. От этого в буквальном смысле зависела моя жизнь: вокруг стояли мужчины с глазами убийц.

И тогда произошло чудо.

Бари ожил.

Конечно, одним из условий успеха было то, что умер он буквально мгновения назад. Но и того, что мой дар за это время вырос чудовищно сильно, отрицать уже было нельзя.

— Вот это наша жрица A-ранга! Я знал, что ты справишься! — завопил Аарон, а остальные начали радостно шуметь.

И тут меня просто прорвало.

— Да вы издеваетесь! Больше я такого не сделаю! В следующий раз, если кто-то сдохнет, я превращу его в зомби! А тот, кто его убил, пусть молча отправляется в тюрьму! — орала я им со слезами на глазах.

С тех пор моё прозвище — «Сестрица», и эти идиоты из Сотни наконец-то научились хотя бы не доводить друг друга в поединках до гарантированной смерти.

И вот — настоящее время.

Рейтинговый поединок Огмы и Бруно только что закончился, и теперь начинался показательный бой.

На арену вышел король Фаруна — Ноль. Его официальное имя — король Марс, но члены Сотни столько лет называли его Нолём, что это прозвище расползлось кругом, и многие уже всерьёз считали, будто его настоящее имя — именно король Ноль.

Чтобы показать, что собирается драться в полную силу, Ноль снял и браслет, и кольцо. На браслет было наложено заклинание Гравитации, на кольцо — ядовитое проклятие. Кроме него, такие вещи, наверное, носили бы разве что смертники перед казнью. Как и положено предводителю безумной Сотни, самым безумным среди них был именно он.

Его противниками становились все победители сегодняшних рейтинговых боёв. Для них возможность сразиться с Нолём в полную силу была лучшей наградой за победу — хотя исход был предрешён: он всех до единого размажет и доведёт до предсмертного состояния. А потом лечить их снова придётся мне.

И всё же Ноль поистине бездонен. В этом показательном бою скрываются сразу два расчёта. Во-первых, сокрушая членов Сотни, он вбивает знание о собственной силе прямо им в тела и одновременно взращивает в душах тот страх, который уже посеял прежде, ещё крепче цементируя их преданность себе. Во-вторых, побеждая Сотню на глазах у зрителей, он демонстрирует подданным своё величие как короля и тем самым усиливает их чувство принадлежности к Фаруну.

Обычно король — это почти небожитель, существо где-то там, наверху, и большинство людей воспринимают его в духе: «Ну, наверное, он важный». Но Ноль недвусмысленно показывает силу, которая и делает его королём, и именно поэтому жители Фаруна поддерживают его с фанатичной горячностью.

У него под рукой элитная организация Сотня, могущественная Гильдия магов во главе с Императрицей молний и прочная опора в лице народа. К тому же я слышала слухи, что он собирается создать какой-то корпус монстров.

Что же вообще задумал Ноль?

Самый дикий из слухов гласил, будто он намерен объединить весь континент Арес. Для такого маленького королевства, как Фарун, это казалось почти невозможным — и всё же, когда речь заходила о Ноле, я невольно думала: а вдруг именно он и способен такое провернуть?

А что до меня самой… Было бы ложью сказать, будто я совсем не держу зла за смерть моих товарищей. Но своим нынешним положением я довольна. Работа, конечно, изматывающая, однако жалованье с арены и чаевые от участников сделали мой доход в несколько раз выше того, что я получала, пока была авантюристкой. Мясо монстров всё ещё отвратительно, зато мои способности жрицы достигли уровня, о котором раньше я и помыслить не могла. У меня теперь есть и деньги, и сила, так что жаловаться, пожалуй, не на что.

С Микой, которую забрали в Гильдию магов, мы тоже иногда видимся. Похоже, в магическом корпусе она тоже становится всё сильнее. Меня, правда, немного тревожит, что временами она с пустыми глазами принимается превозносить Императрицу молний, но, наверное, у неё всё нормально. Наверное.

В общем, люди из Сотни, если разобраться, не такие уж плохие, а планы Ноля и мне самой любопытны, так что какое-то время я, пожалуй, ещё понаблюдаю за тем, куда катится эта страна.

Часть XIV. Обязанности короля

Началось осуществление плана массового разведения монстров.

Но чем больше я об этом думал, тем сильнее недоумевал: а есть ли вообще смысл создавать для армии корпус монстров? По всему королевству монстры и так стали причинять меньше вреда, да и трудно представить, чтобы какая-нибудь другая страна всерьёз тратила время на вторжение в такую глушь, как наша. Нам попросту не нужен никакой корпус монстров.

Хотя… если заставить монстров драться с Сотней, мне, может, больше не придётся делать это самому?

С тех пор как построили арену, я почти каждый день сражался с Сотней. Всё потому, что, когда в тронном зале я разобрался с авантюристами, мне пришлось снять утяжеляющий браслет и ядовитое кольцо и драться в полную силу — а Сотня об этом прознала. После этого на меня обрушился поток совершенно необъяснимых претензий: «Так вы, оказывается, не сражались с нами всерьёз? Вы нас обманывали!»; «Почему с какими-то случайными авантюристами вы дрались в полную силу, а с нами — нет?!» В общем, все они хором потребовали, чтобы я бился с ними именно на полной мощности. Почти вся Сотня ныла об одном и том же, и это было ужасно утомительно.

Тогда я придумал проводить показательный бой с теми, кто побеждает в рейтинговых поединках. Иными словами, едва они выматывались в своём собственном бою, я выходил и одним махом укладывал их всех, удовлетворяя их требования. По-моему, план был превосходный.

И сперва всё действительно шло неплохо. Рейтинговые поединки проходили между примерно равными соперниками, так что к следующему бою они уже успевали порядком вымотаться. Неважно, насколько эти люди были здоровенными и упрямыми, — даже если их набиралось больше десяти, я всё равно разносил их в пух и прах. Я рассчитывал, что, если проведу несколько таких показательных боёв, почти все желающие успеют насытиться.

Но вышло совсем не так. Эти идиоты решили, будто всякий раз, когда кто-то выигрывает рейтинговый поединок, он автоматически получает право участвовать в показательном бою, и стали требовать такой бой после каждой победы. В итоге мне пришлось выходить на арену почти ежедневно. Даже обычным участникам рейтинговых поединков обычно требовалось не меньше пяти дней, чтобы оправиться после одного боя.

Почему только я должен драться каждый день? Я что, гладиатор? Нет, даже гладиаторов не заставляют выходить на арену ежедневно. Я пытался отказываться, ссылаясь хотя бы на элементарную человечность, но тут ко мне со своим требованием явился Гамарат.

— Когда вы, Ваше Величество, проводите показательный бой, зрителей приходит заметно больше, так что, пожалуйста, продолжайте как можно чаще, — сказал он.

Оказывается, мои бои стали одним из главных аттракционов арены, и многие приходили туда именно ради них. Потому-то мне и приходилось выходить на бой почти ежедневно.

Когда Гамарат поставил вопрос так, мне стало трудно ему отказать. Зрители всегда особенно громко ревели за меня, а после победы скандировали: «Да здравствует король Ноль!» Честно говоря, ощущение было не самое плохое. Хотя вообще-то меня зовут король Марс, а не король Ноль.

— Ну, раз уж ты так просишь… — ответил я, поддавшись настроению, и не успел опомниться, как добровольно взвалил на себя обязанность каждый день проводить показательные бои.

Это было огромной ошибкой. Жрица Луида, которую я нанял как целительницу, невероятно прокачала свою исцеляющую магию, так что теперь даже победители боёв, изувечившие друг друга до полусмерти, могли спокойно участвовать и в показательном бою. Ну пожалуйста, хоть немного умерьте пыл.

Они ещё и начали говорить: «Недостойно драться с королём раненым», — и потому перед боем со мной стали залечивать вообще всё подряд: и лёгкие порезы, и усталость, и любые пустяки.

Теперь мне каждый день приходилось сражаться больше чем с десятком верхних ранкеров в идеальном состоянии. И вдобавок у этих наглецов хватало совести со временем ещё и становиться сильнее, так что отбиваться от них всех разом становилось уже довольно тяжело.

Как всё пришло к этому? Неужели королям живётся даже хуже, чем гладиаторам? Не надо было мне нанимать эту жрицу.

Я подумывал пожаловаться Гамарату, но все государственные дела я уже целиком спихнул на него, и премьер к этому моменту был так занят, что и без того шагал прямиком к смерти от переутомления. Не мог же я приставать к нему с такими пустяками.

Пока я каждый день размышлял о том, что вообще значит быть королём, среди верхних ранкеров Сотни внезапно вошли в моду браслеты. Да-да, те самые утяжеляющие браслеты для преступников. Где-то на стороне Сотня их даже закупила у иностранного торговца.

— Мы просто хотим хоть чуть-чуть приблизиться к вам, король Ноль, — сказал Хром, и все почему-то смущённо потупились.

Зачем вы тратите честно заработанные деньги на сувениры из тюремной лавки? Кто вообще станет платить за то, что в другой стране можно получить бесплатно, достаточно лишь совершить преступление? Вы идиоты? Я это ношу не потому, что мне нравится, между прочим!

И теперь благодаря им все руководители королевства — кроме Гамарата — расхаживали по замку как осуждённые преступники. Это у нас замок или тюрьма?

Кстати о браслетах: теперь мой собственный тоже был уже не тем, что раньше. В первый мой день рождения после восшествия на трон жена, Фрау, подарила мне новый.

— У меня для тебя подарок, — сказала она. Мы были в спальне.

И я даже успел подумать: вот, значит, у неё всё-таки есть и милая сторона. Но тут она достала браслет.

— Я сделала его сама. Эффект — пятикратный.

— …Погоди. Что значит «пятикратный»? Пять гравитаций? Да я же в нём вообще ходить не смогу.

— Сделать браслет, накладывающий пятикратную Гравитацию, очень трудно. Я намучилась, — сказала она.

Как обычно, лицо у неё было совершенно бесстрастное, так что по нему никак нельзя было понять, действительно ли ей было трудно. Но о пятикратной Гравитации я раньше вообще не слышал, так что, видимо, сделать такой браслет и правда было почти невозможно. От этого, впрочем, он раздражал меня не меньше.

— Пока ты мучилась, делая его, мне потом придётся мучиться каждый день, пока я его ношу, — сказал я. — Я уже одолел яд и браслет с тройной Гравитацией, покушений можно больше не бояться, и жизнь наконец-то стала спокойной. Ну почему, почему я опять должен страдать?

— И это при том, что ты носишь браслет другой женщины? — сказала Фрау.

— Угх… — Тут мне стало трудно возражать.

Фрау была единственной, кто знал о моей наставнице, Кассандре. И кольцо, и браслет, которые я носил сейчас, были подарками от неё. С точки зрения жены это вполне можно было счесть изменой — даже если сами подарки были сплошным проклятием.

Хотя, если честно, называть мою наставницу просто «женщиной» тоже как-то… смело. Я вообще не уверен, что она человек.

— Фрау, допустим, в этом есть смысл, но ведь необязательно было делать именно браслет с пятикратной Гравитацией? Я бы куда больше обрадовался подарку с какой-нибудь магической защитой. Если уж что-то носить, так лучше крутое магическое снаряжение с полезным эффектом. Зачем тратить столько сил на то, чтобы сделать проклятую вещь ещё хуже?

— Усиливать мужа — долг жены.

— Никогда не слышал ничего подобного!

— Тебе не нравится? — Фрау уставилась на меня.

О чём она думает, я по её лицу понять не мог, но одно знал точно: ради меня она старается. К тому же, когда все вокруг убеждали её разорвать помолвку, она упрямо отказывалась. Фрау я не ненавидел. Пусть человеческих эмоций в ней и правда было маловато, она всё равно оставалась моей дорогой женой. Да и вообще, если подумать, других женщин у меня никогда и не было.

— …Ладно, — сдался я. — Буду носить. Спасибо за подарок, Фрау.

— Я рада, что тебе понравилось, — сказала Фрау, и мне даже почудилось, будто она действительно довольна.

На следующий день, когда я сел на трон, тот тут же с хрустом разлетелся подо мной. Мне немедленно сделали новый, но, поскольку на этот раз прочность была важнее всего, он вышел огромным, тяжёлым и пугающим на вид.

Любовь моей жены была тяжёлой штукой. В буквальном смысле.

Кадонийский дипломат по имени Оддо шёл по королевскому замку Фаруна с тяжёлым сердцем. Он прибыл, чтобы предъявить Фаруну требования.

Кадония соседствовала с Фаруном, и обе страны примыкали с юга к Лесу Зверей. Вместе они фактически образовывали буферную зону между лесом и центральными государствами континента. По размерам Кадония была примерно равна Фаруну, но возникла раньше, а потому считалась чуть более значимой страной.

Сейчас у Кадонии была серьёзная проблема: монстры наносили её землям огромный урон. Раз уж страна граничила с Лесом Зверей, монстры там всегда были бедствием, но в последние годы ущерб и число жертв просто взлетели. Причина была очевидной: после того как Фарун начал активно истреблять монстров и продвигаться вглубь Леса Зверей, огромные стаи чудовищ перебрались на кадонийскую сторону.

Король Кадонии был в ярости. Выходит, его королевство страдает из-за действий более слабой страны? Чувство это Оддо вполне понимал. Но вообще-то уничтожение монстров и освоение леса издавна считались государственной обязанностью обеих стран. С точки зрения принципа Фарун вёл себя совершенно естественно, и формально упрекнуть его было не в чем.

Однако теперь Кадония собиралась требовать от Фаруна компенсации за вред, причинённый монстрами.

После слухов о безумии короля Марса это поручение казалось Оддо почти самоубийственным. Говорили, что, взойдя на трон, он построил арену и почти ежедневно развлекался тем, что заставлял воинов Сотни драться друг с другом. Мало того, он ещё и наживался на этом, разрешив делать ставки, а в конце каждого дня сам выходил и в театральной манере одним махом сокрушал победителей.

И вправду безумный король. Рассказывали, что всюду, где он появлялся, оставались реки крови и горы трупов. Такой король никак не мог спокойно принять требования Кадонии. Отправляясь в Фарун, Оддо всерьёз подозревал, что обратно может уже не вернуться, — потому-то он и оставил семье завещание и выехал в путь с мрачной решимостью встретить худшее.

Неожиданно Фарун оказался куда оживлённее, чем был при прежнем короле. Вокруг огромной арены выросло множество новых зданий. Простолюдины выглядели довольными. Но, войдя в замок, Оддо не увидел там ни единого аристократа.

Так, значит, слухи о том, что он уничтожил знать, были правдой.

А когда Оддо вошёл в тронный зал, его ждало ещё одно потрясение: все руководители королевства, кроме премьер-министра Гамарата, были людьми военными, и каждый носил утяжеляющий браслет — такие обычно надевают преступникам.

Часть XV. Требования Кадонии

Значит, выходит, правду говорят: король Марс и впрямь набил свой двор преступниками.

По спине Оддо пробежал холодок. Ошибки быть не могло: король Марс был безумен. А ещё, присмотревшись, он заметил, что изменился даже сам трон. По сравнению с троном прежнего короля он был куда массивнее, крепче и внушал страх одним своим видом. Это явно был символ нынешнего правления.

Наконец вошёл король Марс. Он оказался совсем не таким, каким его воображал Оддо. Просто ничем не примечательный молодой дворянин. Разумеется, расслабляться из-за этого не стоило. Многие аристократы прекрасно умели носить приветливую маску, пока у них за спиной крутились интриги и заговоры.

Мне доложили, что прибыл посланник из Кадонии. С тех пор как я стал королём, это был мой первый официальный разговор с представителем другой страны.

Дипломатией я как король ещё вообще не занимался. Точнее, все дворяне, которые раньше ею ведали, к этому моменту уже были мертвы, так что заниматься ей стало попросту некому. Гамарат с головой увяз во внутренних делах, и если навесить на него ещё хоть что-то, на этот раз он точно умрёт от переработки. Пока что из всех официальных обязанностей у меня была только одна — драться на арене с Сотней. Скажем прямо, занятие так себе для короля. Так что теперь, когда наконец нашлось что-то действительно похожее на королевское дело, я даже ждал встречи с кадонийским посланником с некоторым удовольствием.

Посланник, представившийся Оддо, выглядел таким потрясённым, что мне даже стало его жалко. В тронном зале в ряд стояли мои вассалы — то есть члены Сотни. Формально я обращался с ними как с военными офицерами, но после ежедневных рейтинговых поединков все они были покрыты свежими порезами и синяками, так что выглядели грубо и угрожающе. На благородных рыцарей или солдат они походили мало. Скорее уж на сборище головорезов и бандитов.

Если бы такой вид его не напрягал, вот это было бы по-настоящему странно.

После обмена приветствиями Оддо передал Гамарату письмо от короля Кадонии, а тот уже подал его мне. Это выглядело очень по-королевски, и мне понравилось.

Само письмо оказалось перечнем претензий от кадонийского короля. Если вкратце, там было сказано примерно следующее: «Вы так усердно истребляете монстров, что разрушаете экосистему, из-за чего выжившие чудовища хлынули на наши земли и причиняют ущерб. Соберитесь, уничтожьте монстров в нашей стране и выплатите нам три тысячи золотых монет в качестве компенсации!»

…Ну да, примерно такого я и ожидал. Мы охотимся на монстров так яростно, что драконы уже облетают наши земли стороной, так что неудивительно, что соседи тоже начали ощущать последствия. Вообще-то это целиком наша вина.

— Понятно, — сказал я, пробежав письмо глазами, и вернул его Гамарату.

Тот прочёл содержание, и лицо у него побагровело от ярости.

— Кадония заявляет, будто вред от монстров — наша вина, и требует, чтобы мы сами разобрались с чудовищами у них и ещё выплатили им компенсацию?! — выпалил он. — Невероятно. Уничтожение монстров — ответственность каждой страны по отдельности. Нужно совсем стыда не иметь, чтобы сваливать это на нас и ещё требовать денег… У Кадонии вообще есть национальное достоинство?

— Видите ли… — виновато начал Оддо. — До сих пор мы сами справлялись с чудовищами, но из-за того, что в последние годы ваша страна чрезмерно их истребляет и быстро осваивает Лес Зверей, монстры бегут к нам. Мы просто не знаем, какие контрмеры ещё можно предпринять. У нас не хватает ни денег, ни людей, так что хотя бы просто рассмотреть нашу просьбу…

Ну, звучит вполне разумно. Прости уж за толпу этих мясных психов вокруг.

— Об этом не может быть и речи, — резко отрезал Гамарат. — Мы лишь проводим государственную политику по уничтожению монстров и расчистке леса. Иностранные государства вроде вашего не имеют никакого права нас за это упрекать.

Формально он не ошибается, но я всё же считаю, что какая-то доля ответственности на нас есть.

— Вот именно! — поддержал Гамарата капитан Красных рыцарей Уоррен. — Если у вас там развелось слишком много монстров, так перебейте их сами. Или вы настолько слабы?!

Его слова послужили сигналом, и все остальные члены Сотни тут же наперебой начали обрушиваться на Кадонию с критикой. Они не стеснялись вообще ни в чём: «Если не можете победить монстров, значит, мало тренируетесь»; «Если монстров слишком много, просто ешьте их»; «Какая жалость. А у нас в стране, наоборот, дефицит монстров».

Слушайте, не все же обязаны быть такими боевыми мясными кретинами, как вы.

Оддо только втянул голову в плечи и виновато сжался. Похоже, конца этим упрёкам не предвиделось, так что мне пришлось вмешаться.

— Довольно.

Я всё-таки король, так что все сразу замолчали.

— Я думаю, нам стоит принять требования Кадонии, — сказал я.

Все в зале застыли. Даже Оддо выглядел так, будто не верил собственным ушам.

Людей, жаждущих убивать монстров, у нас было с избытком, а арена приносила более чем достаточно денег, так что реальной проблемы я тут не видел. Но больше всего на свете я всё-таки был миролюбивым человеком и хотел по возможности сохранить с соседями хорошие отношения.

— Мой король, прошу вас пересмотреть решение! — возразил Хром, капитан Чёрных рыцарей. — Если мы примем такие требования, Фарун станет посмешищем!

Я понимал, к чему он клонит. В дипломатии уступать слишком легко действительно нехорошо. Но отрицать, что наши действия вызвали у Кадонии проблемы, было невозможно. К тому же это выглядело идеальным шансом впервые съездить за границу вместе с Фрау.

— У меня есть свои причины, — сказал я. — Налаживать отношения с соседями важно. А что до компенсации, я сам могу отвезти деньги, взяв с собой Фрау, и заодно совершить первый официальный визит после восшествия на престол. Думаю… где-нибудь через месяц будет в самый раз. За это время мы успеем всё подготовить. Есть какие-то проблемы, Гамарат?

— Месяца, безусловно, хватит, но вы поедете лично? И ещё и с госпожой Фрау? — Гамарат выглядел воплощённым недоумением.

— Именно так. Значит, через месяц. А пока до этой поездки давайте уничтожим монстров на кадонийской стороне границы. Вас это устроит, лорд Оддо?

— Да! — с готовностью ответил Оддо. — У меня нет возражений! Примите мою глубочайшую благодарность за столь великодушное решение, Ваше Величество! — И он склонился так низко, что, казалось, вот-вот ткнётся лбом в пол.

— Тем временем мы отправим туда часть наших людей, чтобы заняться монстрами. Это не создаст проблем?

— Разумеется, никаких!

— Прекрасно. Тогда можете быть свободны.

— Да, сэр! — Получив дозволение удалиться, Оддо поспешно выскочил из тронного зала так быстро, как только мог. После его ухода остались одни фарунцы — и все почему-то выглядели недовольными.

— Мой король, каковы были ваши истинные соображения? — спросил Гамарат. — Если возможно, мы все были бы очень благодарны за объяснение, которое смогли бы понять…

Он явно говорил от лица всех присутствующих.

Значит, сомнения у них и правда серьёзные. Может, я слегка перегнул. Не могу же я просто сказать: «Мне захотелось немного съездить куда-нибудь с женой», — так что придётся придумать какое-нибудь уместное оправдание.

— Я пытаюсь избежать стампида, — сказал я после паузы.

— Стампид?.. Вы опасаетесь стампида? — переспросил Гамарат.

Так называли внезапные крупномасштабные прорывы монстров. Точно никто не знал, что их вызывает, но считалось, что дело может быть в изменениях монструозной экосистемы, территориальных конфликтах между чудовищами и прочих факторах. Так что избыточная охота вполне могла бы спровоцировать стампид. А когда такое происходит, окрестные страны терпят колоссальный ущерб, — то есть, если бы он случился в Кадонии, Фарун тоже бы не остался невредим.

В общем, отговорка получилась вполне удобная.

— Именно, — ответил я. — В Кадонии монстры стали заметно активнее. Если их ещё сильнее раздразнить, вероятность стампида очень высока. Как, по-вашему, что тогда станет с Кадонией?

— Страна будет опустошена, — сказал Гамарат. И тут его лицо осветилось внезапным пониманием. — Вот оно что! Так вот зачем мы уничтожаем монстров в Кадонии!

Остальные тоже загомонили: «Я бы до такого не додумался!»; «Вот это дальновидность!»

Я рад, что вы все теперь довольны.

— Тогда… — осторожно начал Хром. — Когда вы говорите, что через месяц отправитесь в Кадонию, вы имеете в виду, что к тому моменту…

— Именно. К тому времени мы всё закончим, — сказал я. — Если к моему приезду проблема с монстрами уже будет решена, кадонийцы наверняка останутся о нас хорошего мнения.

— Понял. Можете положиться на нас, Чёрных рыцарей. Мы полностью выполним эту великую задачу и уничтожим монстров Кадонии! — объявил Хром.

Воодушевление у него было какое-то уж слишком сильное, но я был ему признателен.

— Прекрасно. Тогда оставляю это на вас. Буду ждать, что будет через месяц.

Хром преклонил колено.

— Есть! Ваше желание — наш приказ!

Мудрость нашего короля воистину бездонна!

Едва король вышел из тронного зала, мы все принялись восхвалять короля Ноля. Он, конечно, не сказал ничего напрямую — всегда оставалась опасность утечки, — но собирался воспользоваться этим случаем, чтобы захватить Кадонию. Более того, ему пришла в голову гениальная мысль скрыть истинную цель за стампидом.

Наверняка он уже давно включил в расчёты эти абсурдные кадонийские требования. Нет, даже раньше — он, должно быть, и Лес Зверей развивал именно для того, чтобы подтолкнуть Кадонию к подобным требованиям!

Когда король сначала объявил, что мы примем все условия Кадонии, я не понял его замысла. Но теперь понял. Формально уничтожение монстров на кадонийской территории будет прикрытием, а на деле мы этим лишь растревожим чудовищ, и, когда король прибудет выплачивать компенсацию, запустим стампид. Получится ли вызвать его именно так, я не знал, но, если выгнать чудовищ из леса, чего-то очень похожего мы добьёмся почти наверняка. Кадония понесёт катастрофический ущерб, а в тот самый момент в страну войдут наши сильнейшие силы — король Ноль и госпожа Фрау.

Всё складывалось идеально. Мы просто будем действовать в полном соответствии с требованиями Кадонии, но при этом одновременно сможем прибрать к рукам её земли — под видом спасения деревень и городов, атакованных монстрами.

Нет, зная короля Ноля, не исключено, что он даже намерен одним махом взять столицу Кадонии, Мос.

Чёрным рыцарям в этом плане отводилась важнейшая роль. Нам предстояло изображать истребление монстров и при этом выяснить, возможно ли реально спровоцировать стампид. Теперь, когда проект по разведению монстров уже продвинулся далеко вперёд, Фарун сделал заметные успехи и в исследовании чудовищ. Если пустить в ход результаты этих исследований, мы, вероятно, сумеем достаточно сильно раззадорить монстров и добиться успеха. Великолепно. Всё, что делает король Ноль, имеет скрытый смысл.

Часть XVI. Стампид

Если подумать, у него, скорее всего, уже есть и план объединения всего Ареса.

Обычным людям вроде нас глубину его замыслов всё равно не постичь, но мы обязаны сделать всё, что в наших силах, чтобы послужить ему, насколько бы мала ни была наша роль. Кадония нам примерно по зубам, но в будущем нам, вероятно, придётся столкнуться и с куда более крупными державами. Король Ноль даст нам ещё множество возможностей сражаться. Я едва мог дождаться.

Настал день моей поездки в Кадонию.

Это была всего лишь соседняя страна, но за пределы Фаруна я выбирался крайне редко, так что уже сам по себе выезд меня радовал. В сопровождение мне выделили пятьдесят лучших верхних ранкеров Сотни во главе с Огмой и ещё десять магов из Гильдии магов под командованием Фрау. Поначалу кто-то предлагал взять с собой целый рыцарский орден, но я ответил: «Столько не нужно». И мне тут же радостно сказали: «Понимаю, значит, вы хотите небольшой, но элитный отряд!» — так всё и дошло до нынешнего состояния.

…Нет, всё равно это какое-то неправильное чувство. Я ведь ехал с духом дружбы и доброй воли, а представлял себе утончённую делегацию дипломатов и чиновников. А сейчас это больше похоже на карательный поход.

Но сама дорога, честно говоря, оказалась приятной. Ехать с Фрау в роскошной карете (преимущественно роскошной по части допустимого веса) и неспешно путешествовать куда-то было по-своему хорошо. Когда охрана замечала по пути монстров, она кидалась их убивать прежде, чем те успевали подойти, но я решил не обращать на это внимания и просто наслаждаться атмосферой.

— Вот если бы на нас ещё и бандиты напали, было бы совсем весело, — говорили мои сопровождающие.

Но я никак не мог представить себе воров, которые добровольно полезут к настолько убийственной толпе.

Как бы то ни было, через три дня пути вдали наконец показалась столица Кадонии — Мос. Но что-то было не так. Над городом поднимались столбы дыма, а по мере приближения я увидел вокруг ненормально большое количество монстров. Я высунул голову из кареты, пытаясь понять, что происходит, и в этот момент на коне ко мне подъехал Огма.

— Похоже, Чёрные рыцари выполнили всё по плану, — сказал он.

По какому ещё плану? Я не помню, чтобы планировал что-то настолько жестокое.

— Что прикажете делать? — спросил Огма.

Тут выбора не было. Как люди, мы обязаны были помочь.

— Уничтожить монстров! — крикнул я.

И тут мои сопровождающие буквально обезумели от восторга. Все разом ринулись на орду, стараясь добраться до неё первыми. Маги начали читать мощные заклинания, словно только этого момента и ждали, а я заметил, что Фрау уже успела выбраться из кареты и готовит какое-то заклятие такой силы, что воздух рядом с ней аж потрескивал. Мне даже почудилось, что на её лице мелькнуло что-то похожее на счастье.

Она закрыла глаза и начала читать:

— Превосходя чистую багряность, о чёрное, из ада рождённое пламя, верни всё во тьму, откуда оно пришло…

Казалось, её голос наслаивается сам на себя.

Это мне чудится, или звучит это куда разрушительнее любого из известных мне заклинаний?

Фрау подняла руки, и из её ладоней вырвался вихрь чёрного пламени, подобно гигантской волне накрывший орду монстров. Это заклинание называлось «Тёмное пламя». Освоила она его совсем недавно, но мощь у него была ужасающая. Я всякий раз задумываюсь: в какой вообще обычной жизни человеку может понадобиться такая опасная магия?

Заклинание Фрау мгновенно сократило число чудовищ, а вместе с ударами моих бойцов это быстро сломило их напор.

Случай был непредвиденный, но это не означало, что можно откладывать план. Поэтому, чтобы успеть к встрече с королём Кадонии вовремя, я выбрался из кареты, по пути перебил монстров, облепивших ворота замка, и вошёл в Мос. Внутри города рыцари отчаянно отбивались от чудовищ, которым удалось ворваться за стены. Монстров было много, но все они были лишь средней силы. Я рубил их без особого труда.

Ко мне подошёл мужчина, по виду — командир рыцарей.

— Благодарю вас за помощь! — сказал он.

— Я король Марс из Фаруна. Передайте вашему королю, что я прибыл.

Я отправил Чёрных рыцарей уничтожать монстров в Кадонии, а их здесь всё равно не меньше. Более того, чудовища уже хозяйничают в самой столице. И как мне это объяснять их королю?

— О, король Марс! Простите за неучтивость. Меня зовут Георг. Я командую рыцарским орденом, защищающим Мос. И… прошу простить, но короля сейчас нет в городе, — сказал рыцарь, уже немолодой, с измученным лицом. — Как только ему сообщили о приближении орды, он с королевской гвардией покинул город.

Вот и славно! Значит, не придётся перед ним извиняться. Встречаться с ним сегодня всё равно было бы ужасно неловко. Ладно, сначала перебьём как можно больше монстров. Пока я об этом думал, ко мне подошли мои люди.

— Снаружи всё зачищено. Почти все монстры, пробравшиеся в замок, тоже уничтожены, — доложил Огма.

Он с головы до ног был залит кровью чудовищ, но выглядел невероятно довольным. Остальные мои сопровождающие сияли примерно так же. Видимо, они и правда скучали по крупным настоящим боям. Лучше бы у них были более здоровые увлечения.

Среди кадонийских рыцарей поднялся шум.

— Вы уничтожили столько монстров?! Невероятно!

Ну, если уж эти люди сумели почти довести монстров на наших землях до вымирания, то перебить такую небольшую группу для них — сущий пустяк.

— Кроме Моса пострадали ещё какие-нибудь города и деревни Кадонии? — спросил я Георга.

— Да. Сейчас монстры распространились по всему югу Кадонии. К сожалению, у нас просто не хватает сил, чтобы их удержать…

Плохо дело. Если бедствие уже успело зайти так далеко, той компенсации, которую мы везли, не хватит даже на восстановление. А если я попробую увеличить сумму, Гамарат наверняка разозлится.

— Понял, — сказал я. — Мы с этим разберёмся.

— Правда?! Но мы не можем принять от Фаруна так много. Репутация Кадонии… — начал Георг.

— Вы готовы пожертвовать жизнями своих подданных ради репутации страны?! — рявкнул я, нарочно изображая гнев. Пожалуйста, просто дайте нам убивать монстров. Я не хочу платить ещё больше денег.

— Н-нет… разумеется, нет… — Георг понурил голову.

— Вы все слышали? — обратился я к своим людям. — Мы уничтожим монстров, вторгшихся в Кадонию! Ни один не должен уйти!

— Есть! Всё ради нашего короля! — радостно отозвались они.

Чтобы полностью стереть монстров, наводнивших Кадонию, фарунцам понадобилось всего три дня.

Незадолго до того, как Марс со своей свитой прибыл в Мос, король Кадонии покинул город под охраной королевской гвардии. По количеству чудовищ он решил, что падение столицы неизбежно. И, в общем-то, не ошибся. Только вот после того, как кадонийцы кое-как выиграли время, в город всё равно вошёл Марс со своими людьми и легко отогнал монстров…

— Почему… почему всё так вышло?! — сокрушался кадонийский король, сидя один в карете. — Почему мне пришлось бежать из собственного замка?! Что натворили эти проклятые фарунцы?! Разве не Чёрные рыцари должны были сократить число монстров?

До визита Марса Чёрные рыцари под командованием Хрома и правда будто бы постепенно оттеснили всех чудовищ возле Леса Зверей. Потом они, как сообщалось, углубились в лес, чтобы добить остатки монстров, — и всё же теперь Кадония была буквально затоплена ими. Король не понимал, почему. Связи с Чёрными рыцарями не было, а отряд связных, который он прикрепил к ним, тоже перестал выходить на связь.

— …Невозможно. Неужели это Чёрные рыцари всё устроили? Нет… неужели это вообще с самого начала был план Фаруна?.. — подумал он. В ту же секунду карета резко остановилась. — Что это значит?! — крикнул он кучеру.

— В-ваше Величество… Нас окружили… — ответил тот.

Король выглянул наружу и увидел, что карету кольцом обступили рыцари в чёрных доспехах. Его гвардия уже сражалась с ними, но её разносили одну за другой.

— Чёрные доспехи?.. Постойте, это что — Чёрные рыцари Фаруна?!

О их силе он уже слышал. Это были рыцари, способные без труда раздавить тех чудовищ, с которыми кадонийские воины с трудом справлялись. Теперь они методично уничтожали его королевскую гвардию — а ведь это были лучшие рыцари Кадонии. Чёрные рыцари всё плотнее сжимали кольцо, так что о побеге нельзя было уже и думать. Наконец от всей защиты осталась одна лишь карета короля. Кучера тут же зарубили, едва он попытался бежать, карета осталась без движения — и в этот момент к ней подошёл один из Чёрных рыцарей.

— Рад наконец познакомиться с вами, Ваше Величество, — сказал он. — Моё имя Хром. Мне поручено командовать Чёрными рыцарями.

Смирившись со своей судьбой, король Кадонии медленно выбрался наружу.

— Значит, вам было мало того, что вы нарушили обещание уничтожить монстров? Теперь вы ещё и меня намерены убить? — спросил он.

— Мы никогда не нарушали обещания, — ответил Хром. — Напротив, мы истребили немало монстров. Все чудовища, которые нападали на Кадонию в момент нашего прибытия, были уничтожены.

— Тогда почему моё королевство до сих пор кишит ими?!

Хром усмехнулся.

— Похоже, монстров естественным образом притягивает кровь других монстров, и иногда это приводит к тому, что собираются всё новые чудовища, причём всё более высокого ранга. Если прервать истребление монстров на полпути, в результате можно лишь спровоцировать стампид.

— Чепуха! Я никогда не слышал, чтобы уничтожение монстров приводило к стампиду!

В ответ Хром достал из нагрудного кармана маленький пузырёк. Внутри плескалась густая жидкость.

— Есть ещё и это, — сказал он. — Наши маги создали химический приманиватель монстров. Если смешать его с кровью чудовища, реакция делает запах этой крови в сотни раз привлекательнее для других монстров. Мы любезно рассыпали такую приманку цепочкой от самого Леса Зверей до Моса.

— Значит… это вы вызвали стампид…

— Кто знает. Мы, безусловно, сделали всё, что могли, чтобы его устроить. Но ничего бы не случилось, если бы вы не пригласили в собственную страну отряд иностранных рыцарей. И если бы вам не хватило наглости требовать компенсации от нашего короля, одновременно заставляя нас решать ваши проблемы с монстрами.

Под холодным взглядом Хрома кадонийский король заметно съёжился.

— Подождите, — сказал он. — Если вы не хотели этого делать, могли просто отказаться. Зачем было заходить так далеко?

— Даже ваша глупость была частью плана моего короля, — ответил Хром. — А теперь, когда я всё вам разъяснил, полагаю, я оказал вам всё почтение, подобающее королю. Пора заканчивать.

С этими словами Хром откупорил пузырёк с приманкой и щедро плеснул жидкость на кадонийского короля.

Часть XVII. Подавление

— Что вы делаете?!

— Она работает даже без крови монстров, — сказал Хром.

Пока король в ужасе дёрнулся назад, Хром уже поднял меч.

— Стойте! Я заплачу! — лихорадочно выпалил король. — Нет, если вы перейдёте на сторону Кадонии, я дам вам сколько угодно земель и почестей! Только…

Хром вогнал меч ему в грудь.

— К несчастью для вас, в нашем королевстве нет рыцарей, которых можно было бы купить землями или титулами, — прошептал он уже мёртвому телу.

Кровь короля смешалась с химикатом, и вокруг поплыл сладковато-кровавый запах.

Хром и остальные Чёрные рыцари отошли от кареты на некоторое расстояние. Очень скоро из ниоткуда начали появляться монстры. Они окружили тела короля и его гвардейцев и принялись их пожирать.

— Ну вот и всё. Запишите: «бедного короля Кадонии, пытавшегося спастись бегством, растерзали монстры», — сказал Хром.

Дождавшись, пока все улики окончательно исчезнут, Чёрные рыцари покинули это место.

Я родилась в маленькой деревушке Рием на юге Кадонии, примерно посередине между Мосом и Лесом Зверей. Ничего особенного в Риеме не было. Думаю, таких деревень на свете полно. Я была дочерью деревенского старосты, и отец примерно раз в год брал меня с собой в Мос. Это было главным событием года, и я всегда хвасталась этим перед другими детьми в деревне.

Монстров, если честно, я побаивалась. Взрослые любили нас пугать словами вроде: «Будешь плохо себя вести — придут монстры и тебя съедят», — но это всё казалось пустыми страшилками. В деревню монстры никогда по-настоящему не заходили, только иногда до нас доходили тревожные вести, что кого-то видели поблизости. Тогда взрослые начинали суетиться, но никто в итоге не страдал.

Но в последнее время монстры и правда стали куда активнее. Южные деревни, ближе к лесу, начали терпеть убытки, и всё чаще говорили, что чудовищ замечают и возле нашей деревни. Я сама их никогда не видела и даже иногда смутно думала: вот бы хоть разок взглянуть, какие они вообще. Я и не представляла, насколько монстры могут быть страшными.

До сегодняшнего дня.

После завтрака я помогала на поле, когда кто-то примчался из деревни с криком:

— Орда монстров! Такого количества ещё никто никогда не видел!

Все побежали к окраине, и я вместе с ними. Вдалеке поднимались тучи пыли, а внутри что-то мчалось огромной массой. Если прищуриться, они походили на больших зверей, но какие-то неправильные.

— Они идут прямо на Мос! — крикнул кто-то.

Это и правда было так. Но у Моса высокие стены, полно рыцарей и солдат. Там всё должно было быть в порядке.

— Вам не кажется, что они как будто расходятся?

Если присмотреться, часть монстров из орды, летящей к Мосу, действительно начала отклоняться в стороны.

Мос ведь далеко. Может, им просто не терпится, и они ищут добычу поближе?

— Думаете, они идут к другим городам и деревням?

— Неужели и к нам тоже?

Взрослые, похоже, думали о том же, о чём и я, и в воздухе повисло напряжение. Я молилась только об одном: пусть монстры пощадят Рием. Мы ничего не смогли бы противопоставить этим огромным чудовищам.

Но отец, стоявший рядом со мной, вдруг заговорил:

— Всем готовиться к бегству! Если ждать, пока монстры доберутся сюда, будет поздно! А мужикам из ополчения — готовиться к бою!

Поскольку он был старостой, его послушались все без исключения и тут же принялись за дело. Ополчением у нас называли мужчин, которые в случае нужды могли встретить монстров с луками, копьями и прочим оружием. Тренировались они редко, без всякого расписания, и в настоящем бою я их никогда не видела.

Пока я тревожно наблюдала, как все мечутся и готовятся, время шло, и ближе к полудню один из этих зверей появился. Белое существо, похожее на кошку. Ну, как на кошку… только с оскаленными клыками и бешеными красными глазами, так что ничего милого в нём не было. И главное — это «кошачье» чудовище было размером почти с двух взрослых людей.

Ополченцы пустили в него стрелы, но ни одна не попала. Монстр легко уклонился от всех, словно играючи.

— Бегите! — крикнул отец, отдавая указание хватать вещи и уходить, когда…

— Плохо дело! Их больше!

С другой стороны показалась ещё одна огромная кошка — как раз там, куда мы собирались бежать. Мы уже хотели рвануть в другую сторону, но оглядевшись, увидели, что кошки стремительно обтекают деревню с разных сторон. Оказалось, пыльные облака были не единственным направлением, откуда шли монстры.

Нас окружили!

Огромные кошки обложили деревню так, будто прекрасно понимали, что мы пытаемся уйти. Деваться было некуда, и мы все забились в самое большое здание — церковь. Мы жались друг к другу и горячо молились Богу, чтобы эти чудовищные кошки ушли, но молитвы не были услышаны.

Звери подошли к церкви и без труда проломили дверь. Ополченцы в отчаянии ткнули в них копьями, но кошки одним движением передних лап смели мужчин в стороны, словно играли клубками ниток.

— А-а-а! — закричал один из ополченцев, ударившись о стену церкви.

Какая страшная сила. Так вот какие они — монстры… Значит, это не просто страшилки. Против такого ничего не сделать.

Пасть одной из кошек искривилась, будто она смотрела на наш ужас и смеялась. Потом чудовище вдруг припало к земле — собиралось прыгнуть.

Всё кончено!

В тот самый миг прямо между нами и зверем сверху рухнуло что-то большое. Нет, не что-то, а кто-то — молодой мужчина, на вид немного старше меня. В руках у него был меч, а на теле — вроде бы доспехи, но не тяжёлые рыцарские, а что-то куда легче. Похоже, он ворвался в церковь через окно в крыше, то самое, назначение которого я никогда толком не понимала.

— Белый тигр. Так, средненький экземпляр, — сказал он, глядя на кошачьего монстра.

Выходит, эта тварь называлась Белым тигром.

Белый тигр насторожился. От его прежней самоуверенности не осталось и следа. Молодой человек спокойно принял стойку и плавно двинулся вперёд. Тигр оскалился, выпустил когти и бросился на него.

В следующее мгновение голова Белого тигра уже катилась по полу. Мужчина всего лишь взмахнул мечом, но я даже не увидела его движения. Из шеи зверя фонтаном хлынула кровь — совсем как в фонтане, который я однажды видела в Мосе, — и по церкви прокатились крики. Но мужчина не обратил на это никакого внимания и сразу развернулся ко второму тигру.

Тот стремительно кинулся на него, пуская в ход когти и клыки.

— Хорошо, хорошо, вот так и надо! — почему-то похвалил его мужчина, ловко уклоняясь от всех ударов.

Потом он осыпал зверя серией быстрых, тонких ударов, мгновенно исполосовав его в нескольких местах. Ослабив монстра, он вогнал меч ему в тело и добил.

Третий и последний Белый тигр, похоже, испугался и медленно попятился прочь из церкви.

— Я вернусь, когда перебью их всех, так что ждите здесь! — сказал мужчина и выбежал вслед за удирающим тигром.

Взрослые заговорили наперебой:

— Кто это был?

— На рыцаря он не похож.

— Авантюрист?

— Если это авантюрист, нам ведь придётся платить награду…

Через некоторое время он вернулся.

— Всех монстров в деревне я перебил. Только если не сожжёте трупы или хотя бы не закопаете, сюда ещё придут другие.

— П-поняли… Кстати, кто вы такой? — от имени всех жителей спросил отец.

— Меня зовут Джуза. Я член Сотни, сотый номер. Я пришёл спасти эту деревню по приказу короля Ноля из Фаруна.

Сотня? Я не знала, что это такое, но Фарун был соседней страной. Почему король другого государства вдруг послал человека спасать нашу деревню?

— Король Фаруна? Зачем ему вообще заботиться об этой деревне? — спросил отец.

Наверное, он думал о том же, о чём и я.

— Не только об этой, — ответил Джуза. — Мой король велел помочь всем городам и деревням, на которые напали монстры.

— Всем? И в Фаруне есть ещё люди настолько же сильные, как вы?

— Я сотый номер. Самый низший в Сотне. Те, кто рангом выше меня, уже направились в более крупные города. Не хочу хвастаться, но ваша деревня совсем маленькая. Решили, что меня одного здесь хватит. И, как видите, не ошиблись.

Он произнёс это так, будто речь шла о пустяке, но мы были потрясены. Самый низший? И он сотый… Значит, есть ещё девяносто девять человек сильнее него?

Услышав наш ропот, Джуза сказал:

— И не просто девяносто девять. Над Сотней стоит сам король Ноль. Он по-настоящему страшно силён. Даже если вся Сотня навалится разом, мы его не одолеем. И он очень щедр. Поэтому-то и посылает помощь деревням в чужих странах.

Сильный и добрый король? Мы слышали о таких только в сказках.

— Так вы староста? — спросил Джуза у моего отца.

— Да, — нервно ответил тот.

Иностранный король спас нашу деревню — невозможно было поверить, что всё это обойдётся просто так. Отец, наверное, уже ждал, что Джуза сейчас потребует расплату.

— В деревне есть ущерб? — спросил Джуза.

— Ну… да, кое-какой есть.

Поля и посевы были разорены, кое-где пострадали постройки… хотя лично мне казалось, что самым дорогим ущербом было то окно в крыше церкви, которое сам Джуза и разбил.

— Тогда держите, — сказал он. И, вынув из нагрудного кармана небольшой кожаный мешочек, протянул его отцу.

— Что это?

— Внутри золотые монеты. Покройте ими ущерб.

— Золотые?! — ахнул отец.

Он высыпал содержимое себе на ладонь. Там лежало десять золотых монет. Большинство из нас, наверное, за всю жизнь не увидели бы даже одну такую. Я была почти уверена, что эти десять стоили больше, чем все деньги и имущество всех жителей деревни вместе взятых.

— И… мы вправе ими воспользоваться?

— Вправе. Мой король привёз их для этой страны.

Среди жителей прокатился шёпот. Этот король не только прислал помощь — он ещё и отдал нам золото. Мы ни в сказках, ни в жизни не слышали о таком короле. Это был уже не король, а настоящий бог.

— Потому что мой король — величайший король в истории! — с беззаботной усмешкой сказал Джуза.

А потом ушёл. Правда, перед уходом он отрезал кусок мяса Белого тигра и прямо при нас откусил от него, что сильно врезалось мне в память, но это, наверное, было уже не так важно.

Пока мы сжигали и убирали туши Белых тигров, каждый в нашей деревне только и делал, что восхвалял короля Фаруна — короля Ноля.

Вот уж действительно головная боль.

На короля Кадонии напали монстры, и он погиб. Его тело нашли возле северной дороги, ведущей из Моса, в ужасном виде — частично обглоданным. Вокруг были разбросаны трупы его гвардейцев, так что сомнений в личности погибшего не оставалось.

С этим-то я ещё мог смириться. Это был всего лишь король чужой страны, которого я даже ни разу не видел, так что особого горя не испытывал. Если уж на то пошло, ему, может, ещё повезло: он хотя бы избежал обязанности выслушивать жалобы и разбираться с последствиями после стампида. Но вот нам с таким раскладом уже нельзя было просто взять и вернуться в Фарун.

Прибыв в Мос, я сразу же отправил своих людей на уничтожение монстров. Потом сам объехал несколько крупных городов, сильнее всего пострадавших, и лично перебил там чудовищ. По дороге мы свободно раздавали всё золото, что привезли с собой. По сути, мой замысел был прост: если использовать деньги для помощи Кадонии, они волей-неволей должны будут их принять, и тогда в будущем уже никто не станет жаловаться на компенсацию. Судя по лицам кадонийцев, золоту они были более чем рады, так что я решил, что распорядился им правильно.

По пути обратно в Мос я снова встретился со своей охраной и Чёрными рыцарями, и именно тогда получил известие о смерти кадонийского короля. К этому моменту слух уже успел разойтись по столице, и реакция у людей была самая разная.

На одном краю спектра были южные лорды, которые говорили: «Король первым же сбежал, а монстры его тут же сожрали? Какое жалкое ничтожество». Это было ещё терпимо. Проблема началась, когда вслед за этим посыпалось: «Мы больше не можем быть частью такой страны, отныне мы подданные Фаруна!»

Угх… какая морока. Почему именно я должен разбирать кадонийский бардак?

В итоге, когда я вернулся в Мос, туда непрерывным потоком потянулись лорды, старосты, главы поселений и прочие местные авторитеты — все они желали встретиться со мной и без всякого стеснения поклясться в верности. Говорили они в сущности одно и то же. Если вкратце: «Спасибо, что помогли нам, и спасибо за деньги». А потом, почти как угрозу, добавляли: «Раз уж мы уже объявили себя частью Фаруна, назад в Кадонию нам пути нет!» — и фактически вынуждали меня официально признать их новое подданство. Отказаться я уже не мог.

В некоторых местах, правда, возникали конфликты с кадонийской знатью, но стоило туда радостно отправиться членам Сотни в качестве подкрепления, как все споры тут же заканчивались.

И сам не заметил, как почти весь юг Кадонии стал территорией Фаруна.

Часть XVIII. Принцесса Кадонии

— Принцесса Кадонии всё ещё в Мосе? — спросил я.

— Да, сир. Сейчас она находится у нас под защитой, — ответил Георг.

После того как я, скрепя сердце, всё-таки взял под контроль южную Кадонию, Георг сообщил мне одну любопытную вещь. У короля Кадонии было несколько детей, и между ними, как оказалось, шла борьба за право наследования, но почти все они во время стампида бежали из Моса и теперь жили у родни со стороны матерей. Лишь принцесса Рубис осталась в замке.

— Госпожа Рубис заявила: «Пока в городе остаются жители, мы не имеем права бежать и бросать их», — и потому осталась в замке, — продолжил Георг.

— О, это достойно уважения, — сказал я.

То, что она не сбежала из города вместе с почти всей остальной знатью, действительно производило впечатление.

— Однако… даже если Ваше Величество и спасли Мос, вы всё же были королём чужой страны, и мы не знали, как именно вы собираетесь поступить. Поэтому её присутствие до сих пор от вас скрывали.

— Понятно, — кивнул я.

Их можно было понять. Кто знает, что может сделать король другого государства с принцессой, у которой не осталось серьёзной опоры.

— Но почему вы рассказываете об этом только сейчас? С момента стампид у неё ведь было уже немало возможностей бежать.

— Таково было решение самой госпожи Рубис. Она видела, как вы спасали людей Кадонии, и заявила, что желает встретиться с вами лично.

О, это, конечно, приятно слышать.

— Ясно. Тогда, пожалуй, встречусь с ней.

— Кроме того, она желает сохранить эту встречу в строжайшей тайне. Она просит устроить ужин только для вас двоих. Вас это устроит?

— Меня — да…

Пытайся делать это хоть тысячу раз секретно, но через Печать договора Фрау всё равно услышит любой разговор.

— Большое спасибо! Я немедленно всё устрою! — сказал Георг и поспешно удалился.

Принцесса Кадонии Рубис оплакивала состояние своей страны. Её отец, король, бежал, бросив жителей Моса, а теперь был мёртв. Из-за его поступка сердца кадонийцев отвернулись от королевской семьи и перешли к тому, кто их спас: к Марсу, королю Фаруна. К тому же король Марс щедро раздал деньги жителям территорий, пострадавших от стампида, и этим окончательно обеспечил себе железную поддержку на юге.

И зачем, спрашивается, он вообще привёз с собой столько золота в Кадонию? Потому что этого потребовал её отец.

Слишком уж всё выходило гладко. Рубис подозревала, что всё происходящее было подстроено с самого начала. В конце концов, требование Кадонии о компенсации само по себе было чрезмерным, так что странно было уже одно то, что Фарун так легко на него согласился.

Это Фарун вызвал стампид. Если смотреть на случившееся так, все куски мозаики идеально складывались. Но это никак не отменяло того факта, что именно её отец и потребовал у Фаруна помощи с монстрами, и попросил денег в придачу. Формально Фарун лишь выполнил то, чего от него потребовала Кадония, и потому Рубис было нечего предъявить им открыто. Даже если бы она внезапно закричала: «Это всё заговор Фаруна!», — у неё не было никаких твёрдых доказательств, так что это прозвучало бы лишь как жалкая попытка оправдать дурное поведение собственной семьи.

Нет, даже если бы доказательства были, теперь, когда всем стали известны сила и щедрость Фаруна, люди могли бы просто сделать вид, что ничего не замечают. Если это и правда был изначальный план короля Марса, то замысел был пугающе изящным. Он воспользовался самими требованиями Кадонии как поводом для вторжения. И к нынешнему моменту изменить это уже было невозможно.

…Нет, кое-что ещё оставалось. Последнее средство. Древний способ, к которому прибегали испокон веков в по-настоящему безвыходных обстоятельствах:

убийство.

Рубис успела получить подробные донесения о действиях короля Марса, и, по этим сведениям, он не пользовался дегустатором. Возможно, таким образом он демонстрировал собственную храбрость, но для человека королевской крови это было лишь беззащитной уязвимостью.

Обсудив всё с Георгом, они пришли к выводу: единственный выход — отравить короля Марса.

Можно было бы попробовать напасть на него во сне, застав врасплох, но та сила, которую король показал, впервые входя в замок Моса, была по-настоящему чудовищной. И Рубис, и Георг чувствовали: сколько убийц ни посылай, такой план всё равно закончится провалом.

Прежде всего, люди из Сотни, составлявшие королевскую охрану, сами по себе были армиями в одном теле. Силой против них не пойдёшь.

Значит, оставался только яд. Но тут возникала ещё одна проблема: жена короля, Фрау, была чрезвычайно могущественной волшебницей. Если бы в момент покушения она находилась рядом, существовала вероятность, что она с помощью магии каким-то образом обнаружит яд. Нужно было подгадать время, когда король останется один, а для этого Рубис самой пришлось пригласить его на ужин.

На деле это даже было выгоднее — хотя преступник становился очевиден. А может, именно поэтому и выгоднее. Если бы отравление осталось без явного виновника, было бы непонятно, в каком масштабе и как именно Фарун станет мстить Кадонии. Больше всего на свете Рубис не хотела доставить беды своему доброму деду по материнской линии, герцогу Гордону, который по-прежнему обладал большим влиянием и землями на севере Кадонии.

Я хочу закончить всё собственной жизнью.

Рубис была полна мрачной решимости. Ей было всего четырнадцать, но она была настоящей королевской особой. Георг, приходившийся герцогу Гордону родственником и знавший Рубис всю жизнь, со слезами принял её твёрдое решение и сам передал королю Марсу приглашение.

Наконец настал день встречи. Она должна была пройти в одной из комнат королевского замка в Мосе. Марс пришёл один, без единого охранника. Это удивило и Рубис, и всех, кто был рядом, но с точки зрения самого Марса такой поступок выглядел естественным: с детства он привык действовать самостоятельно — по крайней мере так про него говорили. Люди вокруг давно привыкли к его манерам, а многие вообще не считали, что ему действительно нужна охрана.

Стол был уставлен традиционными блюдами кадонийской королевской кухни. После обмена приветствиями первой откусила Рубис. Так она показывала, что еда безопасна, но на самом деле заранее приняла противоядие, а самого яда в блюдах было не слишком много. Пока она не съест больше определённого предела, вреда быть не должно.

К тому же яд был равномерно распределён по всем блюдам. Всегда существовала вероятность, что Марс внезапно потребует поменяться тарелками — для королевской особы это была вполне разумная мера предосторожности. Но Марс ничего такого не сделал.

— Итак, вы хотели встретиться со мной. О чём именно вы хотели поговорить? — спросил Марс.

— Да. Мой дед, герцог Гордон, — могущественный дворянин северной Кадонии, — начала Рубис. — И я полагаю, что, если в нынешнем положении, когда юг Кадонии находится под вашим контролем, вам удастся выстроить с ним близкие отношения, это, возможно, поможет стабилизировать беспорядок во всей стране…

Она сознательно выбрала тему, которая точно должна была привлечь его внимание. Нужно было, чтобы он так увлёкся разговором, что сам не заметит, как съест слишком много.

Но Марс только сказал:

— Понятно.

Политика — какая же это всё морока, — подумал он.

Зато кадонийская придворная кухня неожиданно оказалась вкусной, и, пока принцесса говорила, он с аппетитом поглощал блюдо за блюдом. Особенно ему нравилась острая щекочущая пряность.

На самом деле кадонийская кухня и правда была традиционно острой, но в этот раз щедрость в специях была нужна для того, чтобы скрыть вкус яда.

Рубис же, напротив, была озадачена полным отсутствием интереса с его стороны, хотя она почти прямо намекала на объединение Кадонии под его рукой. Но, по крайней мере, он ел так, будто не собирался останавливаться, а значит, покушение должно было удасться. Во всяком случае, поначалу ей так казалось.

Однако по мере того, как ужин продолжался, Марс ел всё больше, а в его состоянии не происходило вообще никаких изменений. Рубис же, хоть и приняла противоядие, всё равно чувствовала на себе действие яда, если съедала слишком много, и чем дольше тянулась трапеза, тем хуже становилось ей — и только ей. Она бросила взгляд на Георга, стоявшего неподалёку, и тот ответил ей взглядом, ясно говорящим: «В еде короля Марса точно есть яд!»

Заранее Рубис удостоверилась, что Марс не носит ничего, что нейтрализовало бы отраву. Маги издалека оценили его аксессуары и сказали:

— На короле Марсе нет ничего с защитным эффектом. Напротив, и браслет, и кольцо, которые он носит, скорее выглядят как вещи с какими-то зловещими проклятиями…

После этого Рубис, конечно, слегка занервничала, узнав, что на нём проклятые предметы, но всё-таки убедилась, что именно против яда они не работают. И всё же Марс продолжал бодро сметать блюдо за блюдом, совершенно не теряя сил. Рубис же делала вид, будто просто не слишком голодна, хотя на самом деле съела не так уж много, — но сознание у неё всё равно постепенно мутнело.

— Кстати, сколько вам лет, леди Рубис? — спросил Марс, сменив тему.

Политические разговоры ему уже наскучили.

Стараясь скрыть, как ей плохо, Рубис с невозмутимым видом ответила:

— Четырнадцать.

— Четырнадцать, значит? Я так и думал. Моему младшему брату тоже четырнадцать, и, увидев вас, я сразу решил, что вы примерно его ровесница.

Услышав это, Рубис внутренне напряглась. По тону Марса было ясно: разговор он сознательно ведёт к теме брака.

Без сомнений, король Марс хотел выдать её за своего младшего брата — и только с одной целью: она была принцессой, а её дед на севере обладал реальной силой, так что, женив на ней брата, Марс посадил бы его на трон Кадонии и мирно присоединил бы страну к Фаруну.

Неужели он с самого начала целился именно в это?

Рубис затрясло от страха. Король Марс разгадал все их замыслы и теперь всего лишь позволял им беспомощно трепыхаться у себя на ладони. Нужно было любой ценой не сыграть ему на руку.

— Ну как? Мой младший брат многое понимает в управлении государством, и, мне кажется, вы бы прекрасно поладили, леди Рубис.

Ей хотелось ответить отказом, но прямой отказ был невозможен. Королевские особы должны были отвергать подобные предложения учтиво и окольными словами. Но, хотя Рубис и славилась умом, яд уже не давал ей здраво мыслить. Ей хотелось лишь как можно скорее закончить этот ужин и выпить ещё противоядия. Она пришла на эту встречу готовой умереть, но если умрёт прямо сейчас, то всё станет только хуже: кадонийцы могут разгневаться настолько, что дело дойдёт до крови.

— …Хорошо. Я рассмотрю это предложение в положительном ключе, — сказала Рубис, едва выдавливая слова.

А тем временем Марс, глядя на юную Рубис, которая изо всех сил старалась вести себя как полагается королевской особе, вдруг подумал: «Николу ведь тоже четырнадцать, он тоже из королевской семьи — почему бы и его не заставить поработать?»

Марс уже устал возиться с Кадонией, но всё ещё не находил человека, на которого можно было бы спихнуть это раздражающее бремя. В Фаруне и так не хватало аристократов, способных занимать важные посты. А тут перед ним сидела четырнадцатилетняя принцесса, уже сейчас являвшая собой великолепный образец настоящей королевской особы. Логично было предположить, что и его младший брат способен взять на себя похожую ответственность.

Привезу Никола в Кадонию как своего представителя, — подумал Марс, — а он уже будет заниматься управлением страной, попутно учась у Рубис.

Вот почему он сказал ей, что, как ему кажется, они с Николом поладят. Ни о каком браке он вообще не думал. Он всего лишь хотел спихнуть самые раздражающие дела на младшего брата и как можно скорее вернуться в Фарун.

Поскольку Марс получил от Рубис положительный ответ, после ужина он сразу же с помощью магии связался с Гамаратом, оставшимся дома.

Разумеется, Гамарат, услышав, как развивался разговор, тоже решил, что речь шла именно о браке — он-то мыслил как подобает настоящему аристократу. Поэтому он немедленно начал готовить свадьбу и отправил Никола в Кадонию. С его точки зрения, идея сделать собственного внука королём Кадонии была исключительно прекрасной. Более того, он даже восхищённо подумал: «Чего ещё ждать от короля Марса. Значит, после восшествия на трон он пощадил Никола не из милосердия — просто заранее оставил его в живых, чтобы позже использовать для подобной роли!»

Так, пока Марс ни о чём не подозревал, а Рубис лежала в постели, отходя от последствий своего неудачного покушения, все препятствия к будущей свадьбе стремительно исчезали одно за другим.

Часть XIX. Свадьба Никола

Моей базой в Кадонии стало бывшее поместье одного кадонийского дворянина, который во время стампида бежал, а потом очень кстати был убит монстрами. Поэтому можно было не опасаться, что он внезапно вернётся и потребует освободить дом. Говорили, что это одно из крупнейших имений во всей Кадонии, а внутри всё было роскошно отделано — разница с королевским замком Фаруна, по сути переделанной крепостью, была колоссальной.

Правда, у моей новой базы имелся один серьёзный недостаток. Из-за браслета с пятикратной Гравитацией, который я носил, стоило мне сесть в любой из искусно сделанных стульев этого дома, как они тут же разлетались в щепки. В итоге мне пришлось использовать вместо сиденья большой обрубок бревна. Наслаждаться изысканным интерьером в полной мере я не мог. Я вообще кто — король или главарь шайки разбойников?

Никол, которого я вызвал из Фаруна, прибыл в особняк, где я остановился. Вместе с ним в Кадонию приехала и Лилия, и, едва увидев меня, она тут же опустилась на колени и сказала:

— Лорд Марс, позвольте выразить вам глубочайшую благодарность за то, что вы нашли для Никола подходящую невесту.

Я ведь звал одного Никола. Почему явилась ещё и его мать? Я и не знал, что он такой маменькин сынок. И что это вообще за «невеста»?

Никол тоже опустился рядом с Лилией на колени.

— Брат, благодарю за то, что доверил мне столь важную роль. Я непременно оправдаю твои ожидания!

Что ж, энтузиазма у тебя хоть отбавляй.

В свои четырнадцать Никол обладал мягкими, умными чертами лица. Выглядел он человеком, из которого получился бы толковый чиновник.

Я спешил как можно скорее спихнуть всё кадонийское хозяйство ему на плечи и вернуться в Фарун, поэтому решил подыграть.

— Да, Кадонию я оставляю на тебя. Работайте с принцессой Рубис сообща и ладьте друг с другом.

— Разумеется! Если возможно, я хотел бы увидеться с принцессой как можно скорее. Где она сейчас?

Ого, а он, оказывается, довольно напорист. Рубис и правда была вполне миленькой. Может, он уже успел услышать о ней что-то хорошее и теперь не терпится проверить, так ли это на самом деле.

— Принцесса, скорее всего, ещё в замке, но, говорят, сейчас она не слишком хорошо себя чувствует, так что не знаю, удастся ли вам сразу встретиться.

После нашего ужина её самочувствие, судя по всему, резко ухудшилось. Наверное, просто слишком перенервничала. За столом она и правда выглядела всё бледнее и бледнее…

— Мой король, позволите ли мне сопровождать лорда Никола при осмотре замка? — предложил стоявший рядом Хром.

Идея, пожалуй, была неплохой. Пусть Никол хотя бы осмотрится в замке. А если рядом с ним будет Хром, то в неприятности он не влезет. Я даже специально подобрал для Никола в охрану двух сравнительно здравомыслящих членов Сотни.

— Отлично. Хром, покажешь Николу замок.

— Есть, сир! — с довольным видом кивнул Хром.

— Подождите! Пусть вы и вассалы короля Фаруна, но такого безобразия я не допущу!.. — в отчаянии пытался остановить Хрома, Никола и сопровождавших его охранников Георг, когда вся эта компания бесцеремонно прорвалась вперёд и оказалась прямо перед покоями принцессы Рубис.

— Лорд Георг, — с доброй улыбкой сказал Хром. — Мужчина, которому суждено стать супругом принцессы Рубис, проделал такой путь, чтобы встретиться со своей будущей женой. Неужели вы не способны понять его желание?

Кадонийские рыцари, охранявшие принцессу, уже лежали по полу в самых разных позах. Само собой, уложили их люди Никола и сам Хром.

— Я ни о чём подобном не слышал! — воскликнул Георг, побагровев. — Всё это только по версии Фаруна!

— Лорд Георг, не одни мы так говорим, — мягко ответил Никол.

Вокруг валялись поверженные рыцари, а он продолжал приветливо улыбаться Георгу.

Да эти фарунцы — сплошь сумасшедшие, — подумал тот.

— Всё уже решено, — продолжил Никол. — Мой дед, Гамарат, и дедушка принцессы, герцог Гордон, уже поговорили между собой. Оба были весьма довольны. И я глубоко благодарен брату, королю Марсу, за то, что он подготовил почву для этого союза.

— Да быть такого не может! Ни за что герцог Гордон не согласился бы на нечто подобное…

— Почему же? — спросил Никол. — Предложение ведь весьма заманчивое. В конце концов, его внучка станет королевой Кадонии.

— Это вовсе не… — Георг осёкся.

Никол был прав. Рубис подозревала, что за всей этой цепочкой событий стоит Марс, и пыталась изгнать Фарун из Кадонии, но с герцогом Гордоном этого не обсуждала. А с его точки зрения всё выглядело иначе: пусть Фарун и вторгся в Кадонию, зато появилась высокая вероятность породниться с будущим королём.

— И кроме того, в общих чертах я знаю, что именно принцесса пыталась сделать моему брату, — всё с той же улыбкой продолжил Никол.

— О чём вы вообще… — Георг побледнел.

Если Фарун начнёт копать в эту сторону, принцессе и ему самому конец.

— Какая страна бы ни была, все вечно пытаются проделать с ним одно и то же. Это поистине глупо. Простолюдины не могут надеяться противостоять по-настоящему великому королю, — сказал Никол.

Его улыбка стала шире, и в ней ясно проступила абсолютная преданность Марсу.

Хром тоже улыбался, но у него это выражение было куда более дьявольским, чем благоговейным, — словно он без слов давал понять, что, если Георг попробует и дальше сопротивляться, жизнь его на этом и закончится.

Неужели ничего уже нельзя сделать?.. — подумал Георг.

И как раз в тот момент, когда надежда почти покинула его, дверь, которую он заслонял, открылась, и на пороге появилась принцесса Рубис.

— Георг, довольно, — сказала она.

Лицо у неё было бледное, видно было, что она ещё далека от выздоровления, и всё же она держалась достойно.

— Лорд Никол, прошу, входите. Однако только вы один.

— Разумеется, — с приветливой улыбкой ответил Никол и вошёл в покои Рубис.

— И чего вы от нас требуете? — спросила Рубис у Никола.

Она велела всем своим фрейлинам покинуть комнату, так что теперь они сидели за столом вдвоём.

— Мы ничего не требуем. Я лишь хочу, чтобы мы вместе сделали Кадонию лучшей страной, — ответил Никол.

В отличие от напряжённой Рубис, он выглядел совершенно спокойным и свежим.

— Сделать Кадонию лучше… — почти выплюнула Рубис, сверля его взглядом. — Кадония и до прихода Фаруна была великой страной.

— Вот как? — спокойно спросил Никол. — Если бы это было правдой, то, каким бы выдающимся ни был мой брат, жители страны никогда не подчинились бы ему так легко. По-настоящему великое государство не даёт другой стране предлога вмешаться в свои дела. А Кадония такой предлог дала. И трещины в ней появились задолго до прихода Фаруна.

— Но… — внутренне Рубис и сама понимала, что Кадония частично виновата. Но принять из-за этого вмешательство Фаруна всё равно не могла.

Лицо Никола посерьёзнело.

— Принцесса Рубис, как вы думаете, для кого вообще существует страна?

— Для народа, разумеется, — ответила она.

Это было её глубоким убеждением. Именно поэтому она и пыталась вытеснить Фарун из Кадонии: она изо всех сил сопротивлялась, потому что не желала отдавать свою страну печально известному безумному королю Марсу.

— Если вы и вправду так думаете, то тем более должны присоединиться к нам. Нет короля, который держал бы народ так близко к сердцу, как мой брат.

— Что за чепуха! Даже дети знают истории о безумном короле Фаруна! Куда бы он ни пришёл, за ним остаются реки крови и горы трупов!

Репутация Марса по всему континенту Арес была хуже некуда. Говорили, что он собрал вокруг себя преступников, захватил страну и вырезал её знать. Он ел мясо монстров и получал удовольствие, наблюдая на арене смертельные бои, которые сам же и устроил. Его как правителя даже не особенно критиковали — все просто считали его плохим человеком, и всё. Но после личной встречи Рубис всё сильнее казалось, что Марс на самом деле человек поразительно обыкновенный.

— Та кровь и те трупы принадлежали только дворянам. Простому народу не досталось ни единого несчастья, — сказал Никол. — И в Кадонии ведь было точно так же, не правда ли?

— Это не… — начала Рубис, вспоминая всё произошедшее.

Он был прав. Ни один простолюдин не пострадал — погибали только дворяне.

— Но это всё равно не оправдывает их смерть! — выпалила она.

С её точки зрения, знать тоже была важной частью подданных, и считать их жизни чем-то расходным было недопустимо.

— Правда? А что вообще делает знать для страны? Она пашет поля? Сражается за родину? Конечно, среди дворян бывают по-настоящему способные люди. Но таких очень мало. Разве вам не кажется, что в целом от них больше бесполезного балласта?

— Не говорите глупостей! Как может существовать страна без знати?! Кто будет управлять территориями? Кто станет вести государственные дела? Есть множество вещей, невозможных без образованных дворян!

— Я лишь говорю, что их слишком много, — сказал Никол, не отводя взгляда от Рубис. — Поддерживать весь дворянский слой и их образ жизни очень дорого, и всё это — только бремя для народа. Неужели вы действительно считаете допустимым, чтобы люди страдали ради благополучия знати? Если проблема только в образовании, значит, нужно просто отбирать талантливых людей и учить их. Совсем не обязательно, чтобы они были дворянами.

— Но… — Рубис было трудно сразу принять настолько иной взгляд на мир. Она хотела возразить, но слов у неё не находилось.

— Фарун прекрасно функционирует, хотя знати у нас больше нет. Без дворян исчезли посредники-паразиты, налоговые поступления выросли, а налоговое бремя на простой народ, наоборот, уменьшилось. Все довольны. В Фаруне никто не говорит дурного о моём брате.

На деле Марс пользовался в Фаруне колоссальной популярностью. Никол сам думал, что, окажись на троне он, такого успеха бы никогда не добился.

— …Я не верю, — только и смогла выдавить Рубис.

Так быстро отказаться от убеждений всей жизни она не могла.

— Прошу вас, приезжайте в Фарун. Посмотрите на всё своими глазами, — тихо сказал Никол. — И ещё… я рад.

— Чему?

— Я рад, что моя будущая жена оказалась такой умной и очаровательной.

Свадьбу Никола и Рубис сыграли с большим размахом. Южная Кадония с энтузиазмом её поддержала, поскольку это означало, что земли окончательно перейдут под фарунскую юрисдикцию. На севере всем занимался герцог Гордон, и в обмен на признание интересов знати он в итоге тоже одобрил брак.

Так Никол стал новым королём Кадонии, а сама Кадония фактически превратилась в вассальное государство Фаруна. Почти весь юг перешёл под прямое управление кадонийского короля, а Никол, пользуясь своим политическим чутьём, начал продвигать новые реформы.

Что до Рубис, то, посетив Фарун в свадебном путешествии и увидев всё своими глазами, она наконец признала, насколько страна изменилась к лучшему. После этого она стала поддерживать Никола и вместе с ним трудиться ради будущего Кадонии, и со временем они превратились в любящую пару.

Но у Марса оставался один вопрос.

— А почему эти двое вообще поженились?