Эпилог

Оглядываясь назад, было довольно очевидно, почему я не смог двигаться.

Человеком я мог быть только на божественном престоле. Если я разрушил его пол и покинул его, то, естественно, снова превратился бы в посох. И сознание я потерял ровно по той же причине.

Похоже, Мицуки сумела поймать в воздухе и Стеллу, и меня-посох после того, как мы упали, да ещё и сама благополучно приземлилась.

Проблемы начались потом. В шокирующем повороте Мицуки объявили ведьмой и захватили войска.

Во время казни в Антохсе Мицуки публично проиграла Стелле. По версии Церкви Богини, Мицуки никогда бы не проиграла, если бы действительно была спасительницей, наделённой божественностью; а значит, она была ведьмой, использовавшей магию, чтобы выдавать себя за спасительницу. Поэтому церковь провозгласила Стеллу истинной спасительницей, раскрывшей подлинную природу ведьмы Мицуки. Это было совершенно безумно и нелогично, но архиепископ насильно навязывала всем именно такое толкование.

Так мы и оказались в великом соборе столицы.

Стелла тревожно сидела в вычурной комнате, наполненной сверкающими украшениями. Она не привыкла к обращению с важной персоной. Ладони у неё вспотели от напряжения, пока она сжимала меня.

Раздался стук в дверь, и Стелла тут же выпрямила спину. Дверь открылась, и внутрь заглянула архиепископ с яркой улыбкой.

— Приготовления завершены, святая спасительница, — сказала она.

Стелла молча поднялась. Она последовала за архиепископом по коридору и вошла в подвал.

— Сюда.

Подвал оказался тюрьмой. Мицуки, теперь уже с ярлыком ведьмы, сидела в одной из камер. Она сидела на кирпичном полу, связанная и с кляпом во рту, как раньше Стелла. Увидев Стеллу, она слегка пожала плечами.

— О спасительница, я удалюсь. Но помни: церковь полна готовых к бою войск. Не поддавайся искушению, — сказала архиепископ.

— Знаю, — сказала Стелла. Архиепископ кивнула и ушла. Когда архиепископ скрылась, Стелла заговорила: — Отаку, сделай ключ для кляпа. Терарария Сеин!

— Предоставь это мне.

Даже некомпетентный кусок мусора мог сделать такую мелочь.

В руке Стеллы появился ключ, и она успешно сняла кляп с Мицуки.

— А-а-а, ну и гадость! Почему в этом месте вообще есть средневековая камера пыток? Это же жуть какая странная, — пожаловалась Мицуки, едва получила возможность говорить.

— Фух. Рад слышать, что ты снова болтлива, — сказал я.

— Это всего лишь первый день. Чем дольше я тут застряну, тем злее и вреднее буду становиться.

Я несуществующими глазами посмотрел то на неё, то на Стеллу.

— В общем, хорошая работа.

— Эм, что? — Мицуки рассмеялась.

— Ну… Мы ведь вместе одолели Богиню, да?

— Ты думаешь, это было «одолели»?

— Не совсем, нет. Разрушение престола, скорее всего, её не убило… У неё всё-таки бесконечный колодец магии.

— Но мы многое получили. Просто… очень многое, — сказала Стелла напряжённым голосом.

Истинная личность Богини, рождение чудес, подлинная природа магии… Всё это, без сомнения, было тяжело для Стеллы принять.

— Э-э, важнее другое, — сказала Мицуки, тревожно глядя на Стеллу. — Меня казнят?

— Ведьма равно казнь, так что, наверное.

— Эй! Тогда сделай с этим что-нибудь! Ты же спасительница?! — крикнула Мицуки, вставая и сверля Стеллу взглядом.

Я не смог не вмешаться.

— Ты же сама продвигала казнь Стеллы…

— Я сказала, что всё это было частью моего плана! Что, у вас двоих есть гениальный план, о котором вы мне не сказали?!

— Для начала, Мицуки. Можешь честно рассказать, как ты на самом деле попала в этот мир? — спросил я. Когда я впервые спрашивал об этом, Мицуки сказала, что это случилось в мгновение ока… Но Богиня сказала, что она сама попросила об этом.

— Эм, ну… — начала Мицуки, неловко отводя глаза. — Тебе обязательно знать?

— Ага. Это может привести к лучшему способу избежать твоей казни.

Мицуки застонала. После недолгих раздумий она отвернулась от нас и начала объяснять:

— Я была в твоей больничной палате, когда Богиня появилась из ниоткуда. Она сказала, что может исполнить моё желание, и дала мне листок… Я написала на нём, а она коснулась моего лба. Потом я оказалась здесь. Н-но чтобы ты знал: я пришла к тебе только отнести домашку, которую ты пропустил! Ничего больше!

Как человек без сознания должен был делать домашку?

После визита на престол Мицуки сбросила свою яндерэ-шкуру и снова стала цундэрэ. Должно быть, вид моего лица её успокоил. Наверное, она немного психически дестабилизировалась после того, как человек, которого она видела почти каждый день больше десяти лет, внезапно исчез.

— Значит, ты всё-таки здесь благодаря силе Богини. Стелла… сделай это, — сказал я.

Стелла почти что-то сказала, но отмахнулась от этого и произнесла заклинание:

— Дай.

Сердце у меня забилось. Было больно, но вполне терпимо.

— Эй! — крикнула Мицуки. — Это же тратит его срок жизни, да?! Что ты делаешь?!

— Всё в порядке, Мицуки. Я сам прошу её это сделать.

Из ладоней Стеллы вырвались чёрные цепи. Они метнулись вперёд и ударили Мицуки прямо в лоб.

— Ай! — крикнула Мицуки, приложив руку ко лбу как раз в тот миг, когда что-то порванное слетело вниз. Это был разорванный листок. — Что за…? Объясняй.

— Богиня разделила с тобой свою божественную силу. Источник её силы — эти листки. Значит, на тебе должен был быть один из них, — сказал я.

Именно этот листок удерживал Мицуки в этом мире.

— Га! Моё тело исчезает! — сказала Мицуки, и она действительно начала растворяться в сверкающих частицах. Она запаниковала. — Что происходит?! Что со мной происходит?!

— Ты возвращаешься в Японию. Магия Стеллы свела на нет магию Богини, так что теперь ты можешь вернуться домой.

Подобно тому как цепи Стеллы удерживали меня запертым в этом посохе, листок Богини удерживал Мицуки здесь. Было логично, что нейтрализация листка отправит её обратно.

— А ты?! — крикнула Мицуки, на лице у неё было отчаяние.

Ей не нужно было говорить больше; я и так понял, что она имеет в виду.

— Я пока не могу вернуться, — сказал я.

Лицо Мицуки исказилось.

— Что это значит…? Зачем я тогда вообще сюда пришла?!

— Разве не чтобы помочь мне? — спросил я. Простите меня за такую несправедливость к цундэрэ.

Глаза Мицуки блестели. Я заставил себя поверить, что это из-за пыли, а не из-за чего-то ещё.

— Идиот! Тупой, дурацкий отаку! Попробуй только не вернуться живым — пожалеешь…!

И на этом всё. Мицуки исчезла просто так. В тюрьме воцарилась мрачная тишина.

Значит, Мицуки вернулась в Японию… Ей было бы опасно оставаться здесь с ярлыком ведьмы. Я буду по ней скучать, но так было лучше.

Пока эти мысли проносились у меня в голове, Стелла тихонько вздохнула. Она подняла меня повыше, а потом ударила о железные прутья.

— Ай! За что? — возмутился я.

Сереброволосая девушка надула щёки.

— Ни за что, бесстыдный извращенец.

Стелла зашагала к выходу из подвальной тюрьмы. Архиепископ ждала прямо на другой стороне. Увидев Стеллу, она подошла.

— Встреча удовлетворила тебя, о спасительница?

— Да. И заодно я избавила вас от труда её казнить.

— Что ты имеешь в виду?.. — сказала архиепископ, заглядывая в тюрьму. Её брови взлетели вверх, когда она увидела, что Мицуки исчезла. — Что это значит?

В её спокойном голосе не было ни следа замешательства.

— Именно то, на что похоже: я убрала ведьму Мицуки из этого мира. Она больше никогда не появится.

Архиепископ молча обдумала это.

— Могу ли я поверить этим словам? Будет проблематично, если она появится снова после объявления её смерти.

— Можете объявлять её смерть. Ведьмы Мицуки больше нет с нами.

— Очень хорошо.

Я думал, что исчезновение Мицуки вызовет большой шум, но, похоже, мои страхи были беспочвенны.

— Итак, — продолжила Стелла. — Я правда могу теперь вернуться в Антохсу?

— Да. Со смертью ведьмы нет нужды проводить суд. У тебя больше нет обязанностей как у спасительницы.

— Разве Богиня не явилась на Состязаниях чудес и не назвала меня ведьмой? Как вы собираетесь это объяснять?

— Богиня тогда была всего лишь иллюзией, — сказала архиепископ с сострадательной улыбкой. — Ведьма Мицуки использовала свои грязные силы, чтобы заманить истинную спасительницу в ловушку. Люди были обмануты её кознями и едва не оборвали жизнь своей спасительницы. В доказательство этого Богиня забрала их обеих на божественный престол и даровала ведьме смерть.

— Значит, вот какой версии вы будете придерживаться?

Архиепископ сохранила улыбку.

— Я понимаю логику, по которой вам пришлось сделать Мицуки ведьмой из-за того, что она проиграла мне, но зачем было возвышать меня до спасительницы? — спросила Стелла.

— Как нам судить тебя, если ты вернулась с божественного престола Богини живой? — спросила архиепископ.

Похоже, они не знали, что мы сражались с Богиней и сбежали, разрушив престол. Они, может, и поклонялись Богине, но, вероятно, не были с ней на связи. Божественный престол нельзя было увидеть с земли, и у человечества не было способа узнать, что там наверху происходит.

— Разве это не относится и к Мицуки…?

— Нескольких спасительниц никогда не было, и сейчас не Пандемониум. Появление нескольких ведьм принесло бы людям страх и поколебало их веру в Богиню. Во имя мира, по правде говоря, ведьм вообще не должно существовать.

Короче говоря, они не хотели считать Стеллу ведьмой, несмотря на то что она вернулась живой.

Стелла недовольно отвернула подбородок.

— Ладно. Если вам так нужно, я подыграю.

— О спасительница, — окликнула архиепископ, когда Стелла уходила.

— Что?

— Будь крайне осторожна, используя свою… святую силу в академии.

Святую силу… Иными словами, магию. Архиепископ пристально смотрела на Стеллу.

— Такая святая сила — последнее средство Богини. Ею не следует разбрасываться, ибо—

— Не волнуйтесь. Я больше никогда её не использую, — ровно заявила Стелла.

Архиепископу больше нечего было сказать.

На этом Стелла покинула собор.

После выхода из собора до Антохсы можно было быстро долететь… Хотелось бы мне так сказать.

Стелла по-прежнему не могла нормально пользоваться чудесами, поэтому не могла лететь силой Ветра. Нам пришлось найти торговца, возившего продукты в Антохсу, и напроситься к нему в повозку.

— О духи Ветра, даруйте мне крылья во имя верховной Богини… Винария Сеин! И… Га, ничего! Вообще никакого ветра. Винария Сеин, Винария Сеин!

Стелла снова и снова повторяла заклинание, пока телега нас трясла. Она решила, что раз возвращается в Антохсу, ей следует научиться нормально пользоваться чудесами, а значит — тренироваться. Печальная часть заключалась в том, что тренировки в основном не давали результата. Её заклинание сумело поднять лёгкий ветерок, но такой слабый, что было трудно понять, от неё он или просто от естественного вращения планеты.

Торговец, пожилой мужик, слушал заклинания Стеллы и заливисто хохотал.

— Девонька, как ты с такими чудесами в Антохсе справляться-то будешь?

— Я-я справлюсь! Может, по мне и не видно, но я победила в Состязаниях чудес этого года. Я могу за себя постоять!

— О-хо-о. Я не особо понимаю, но если такие хилые чудеса там что-то выигрывают, значит, невелико оно.

— Эй, помолчите!

От его поддразнивания Стелла надула щёки. Честно говоря, я в какой-то мере разделял его сомнения.

Я прошептал так тихо, чтобы он не услышал:

— Стелла, ты уверена, что хочешь вернуться? Сколько бы ты ни тренировалась, с чудесами у тебя не становится лучше.

— Само собой. Я знаю это лучше всех. Но в любом случае я возвращаюсь в Антохсу. У меня там есть дела.

— Например, вступить в Опти Бакулус?

— Это больше не моя мечта. — Стелла прислонилась к ящику с овощами, пока телега дребезжала по дороге. — Хамиэль сказала мне прямо в лицо, что ведьмы не могут вступить в Опти Бакулус.

— Но теперь ты спасительница.

— Я ведьма. Ты это знаешь.

Взгляд Стеллы скользнул по куче сена в телеге.

— А как же твоя мечта уничтожить всех магозверей и принести мир во всём мире?

— Ну. Думаю, я заметила, что есть кое-что важнее мира.

Сердце у меня пропустило удар. Стелла придержала растрёпанные ветром серебряные волосы и мягко улыбнулась мне сверху вниз.

Я мог только благодарить счастливые звёзды за то, что я посох. Будь я человеком, щёки у меня точно бы расплавились.

— И что это значит на практике?

— Мне нужно найти способ вытащить тебя из этих цепей, — сказала Стелла голосом, полным решимости. — Проблема в том, что я плохо понимаю собственную магию. Если я собираюсь изучать магию, делать это придётся в академии. Ведь чудеса сами по себе тоже форма магии.

Я боялся, что она не сможет оправиться от потрясения после противостояния с Богиней, которой поклонялась, но, похоже, она уже нашла новую цель, за которой будет гнаться. Стелла — сильная девушка. Иного я от своего кумира и не ждал.

— Ладненько. Ну, спешить не надо; я радуюсь тому, что мы буквально скованы вместе.

— Извращенец! Суперизвращенец! — крикнула Стелла, ярко покраснев, и стукнула мной о борт повозки.

Я наслаждался этим блаженным опытом, глядя вверх на сияющее голубое небо.

Я не знал, что случилось с Богиней после разрушения её небесного престола. Все её мониторы сгорели, так что, возможно, она сейчас тревожно чинила средство, позволяющее снова шпионить за поверхностью. Было бы неплохо, если бы у неё ушло на это лет сто.

— Эй, девонька. Антохса вон там, — окликнул мужчина.

Стелла поднялась в телеге.

В дальнем конце просёлочной дороги раскинулись зелёный лес и группа зданий в западном стиле. Это были слишком хорошо знакомые территории Академии святой Антохсы.

Стелла прищурилась, глядя на академию, залитую сияющим солнцем, а потом ахнула:

— Эй, это ведь Фина и Хенни?!

Знакомая пара стояла на крыше академии. Их преступления исчезли вместе с преступлениями Стеллы.

— Фина! Хенни! — позвала Стелла, и её радостный голос унёсся на ветру.

Они заметили нас и начали махать. Я посмотрел на ослепительную улыбку Стеллы и почувствовал, что мы наконец вернулись к нашей обычной жизни.