Культурный фестиваль
На культурном фестивале Наоя выслушивает Артура, а потом гуляет с Коюки, которая в костюме зайки сталкивается и с поклонниками, и с собственными тревогами.
Нажмите T, чтобы открыть панель чтения.
С самого открытия Бюро любовных консультаций было забито под завязку.
В углу класса ширмами отгородили отдельное пространство.
Чтобы никто не подслушивал чужие разговоры, музыку в классе включили погромче. Внутри было тесновато: места хватало разве что на два стула.
Сидя за столом, Наоя смотрел на очередную посетительницу, ученицу их школы. Ещё минуту назад она вошла сюда с убитым лицом, а теперь уже сияла улыбкой и кланялась ему с благодарностью.
— Огромное спасибо! Я постараюсь воспользоваться вашим советом как следует…
— Ага, удачи тебе. Так, Тацуми, давай следующую.
— Есть!
Когда ученица вышла, Наоя окликнул Тацуми, дежурившего снаружи.
Шорох шагов постепенно стих, и Наоя на миг остался один, рассеянно слушая разговоры и шум за ширмой. Но эта передышка продлилась недолго.
— П-прошу прощения!..
Занавеска у входа раздвинулась, и внутрь юркнула следующая заблудшая овечка. Едва увидев его лицо, Наоя поднял руку в приветствии и даже добавил фирменную фразочку, которую заранее придумали одноклассники:
— Добро пожаловать в Бюро любовных консультаций Сасахары. Здесь ваши сердечные муки решают в два счёта… не так ли, Артур-сан?
— Угх…
Похоже, слова «любовь» и «сердечные муки» разбили его хрупкое сердце вдребезги. Лицо Артура мучительно перекосилось, и Наоя прямо-таки увидел, как осколки сыплются ему под ноги.
Артур ещё какое-то время мялся у входа, но, видимо, понял, что пути назад уже нет. Наконец он собрался с духом и сел напротив Наои.
Даже так он всё равно попытался держать фасон, отбросил чёлку назад и ослепительно улыбнулся во все тридцать два, пусть и немного натянуто.
— Я услышал, что вы тут открыли какую-то необычную консультацию, и решил заглянуть. То есть я просто пришёл посмотреть. Извините.
— Нет, ну кто будет тридцать минут стоять в очереди просто «посмотреть»? У тебя вообще сколько свободного времени?
— Угх?! Н-неужели и правда уже столько прошло?!
Артур поспешно глянул на часы и тут же побледнел. Похоже, всё это время он нервно ждал своей очереди.
Не желая и дальше его мучить, Наоя пожал плечами и как ни в чём не бывало сказал:
— Ладно, раз уж ты так нервничаешь, начнём с чего-нибудь безобидного. Ну как тебе первое школьное мероприятие? Весело?
— Ну… можно сказать, что это довольно… любопытно.
Артур осторожно отодвинул занавеску и выглянул наружу. Обычный класс превратился в шумное кафе. На стенах висели шарики в форме сердечек, а на длинных столах, выставленных в ряд, лежали скатерти пастельных оттенков.
Напитки и лёгкие закуски расходились на ура, а одноклассники, наряженные официантами, суетились без передышки.
— Добро пожаловать! Вас сколько человек?
— Если вы на любовную консультацию, пожалуйста, отдельно заполните бланк брони.
— Наш консультант не очень умеет сопереживать, так что режет правду-матку без всяких смягчений. Если у вас слабая психика, пожалуйста, воздержитесь от обращения…
Ученики у входа распределяли очередь, принимали записи, сообщали всё важное. Каждый чётко выполнял свою роль, и всё шло на удивление гладко.
Артур тихо вздохнул. Для него всё это явно было в новинку.
— Культурный фестиваль… Я читал о таком в манге и лайт-новеллах, но не думал, что тут бывает ещё и Бюро любовных консультаций.
— Сомневаюсь, что где-то ещё в Японии найдётся что-то подобное.
Сегодня в Академии Оцуки проходил ежегодный культурный фестиваль. Двухдневное мероприятие было открыто для публики и считалось одним из главных событий для всей округи.
Класс Наои решил сделать у себя кафе. А чтобы выделиться среди других точек с едой и напитками, все единогласно утвердили формат любовного консультационного кафе. По сути, само кафе было просто расширенной зоной ожидания для консультационного уголка. И, судя по длинной очереди в коридоре, идея выстрелила на славу.
Артур смотрел на этот шумный пейзаж с отрешённым лицом, будто впервые видел другую планету.
Наоя весело улыбнулся ему.
— Сам видишь, сегодня праздник. Слышал когда-нибудь слово «бурэйко»? Это такой день, когда можно быть честнее обычного.
— Понятно… — тихо сказал Артур и снова опустил занавеску.
Так Бюро снова отрезало их от внешнего мира, и Артур повернулся к Наое.
С лицом, полным смятения, и почти шёпотом он выдавил:
— У меня тоже есть любовные проблемы. Ты меня выслушаешь?
— Конечно. Мы же друзья, разве нет?
— Наоя…
Артур тяжело сглотнул. Глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Похоже, он наконец решился. Кулаки, лежавшие на коленях, едва заметно дрожали.
И без дальнейших колебаний он выплюнул всё, что прятал в себе:
— На самом деле… я люблю свою младшую сестру… люблю Клэр!
— Я и так знал.
— А?.. — Артур изумлённо распахнул глаза.
В кабинке повисла тишина.
Через пару секунд Артур неловко почесал щёку и пробормотал:
— А, то есть ты уже знал. Ч-что… но как?!
Он резко вскочил, так что перегородка задрожала.
Наоя недовольно нахмурился.
— Не ори. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь услышал такой деликатный разговор?
— А… д-да, извини…
Мрачно насупившись, Артур немного остыл, но тут же снова забормотал:
— Но всё равно, разве сам по себе факт, что брат влюбился в сестру, не шокирует? В выдумке это ещё ладно, но в реальности это ведь большая проблема!
— Вы же всего лишь сводные. Ничего страшного нет в том, чтобы вам стать ближе.
— Откуда ты вообще это знаешь?! Да, мы с Клэр не связаны кровью, но всё равно!
— Это и так видно, стоит только на вас посмотреть. Но ладно, ближе к делу. За тобой ещё очередь.
— Не пытайся прогнать меня по конвейеру! Это проблема твоего друга!
Это вообще был отдельный разговор. Когда Наоя жестом предложил ему продолжать, Артур нехотя начал снова, всё с тем же угрюмым лицом. Но стоило ему открыть рот, как наружу хлынули чувства, которые он до сих пор держал взаперти и никому не мог доверить. С каждым словом будто спадал огромный груз, а между признаниями то и дело прорывались тяжёлые вздохи.
— Эта девчонка, Клэр… раньше она вела себя со мной холодно, а в последнее время стала слишком ласковой. Всё время пытается влезть между мной и другими девушками, даже обнимает так, как в детстве… и из-за этого у меня полная каша в голове.
— Печально.
Без сомнений, это был прямой результат советов Коюки.
Стратегия сработала слишком хорошо, и именно поэтому Артур теперь пришёл сюда. Вот и вся история.
Ага. Всё случилось ровно так, как я и думал.
Ничем себя не выдав, Наоя кивнул так, будто слышал всё это впервые. Если сказать лишнее, разговор мог пойти совсем не туда и испортить дальнейший план, так что он решил пока молчать.
Так, в утренней смене, вместе с Артуром, осталось пятнадцать человек. Если на каждого уйдёт по минуте-две… ага, до встречи как раз успею.
Наоя кивнул сам себе и мысленно защёлкал счётами.
Артур, ничего не замечая, сник ещё сильнее.
— Если честно… я полюбил Клэр с самой первой встречи. Но… для Клэр я всего лишь брат.
Слова, которые он бормотал, не поднимая глаз от носков, были пропитаны странной убеждённостью. Точнее, желанием самому в это поверить.
Наоя снова кивнул.
Когда надеешься и получаешь отказ, это хуже всего. Вот он и внушил себе, что шансов нет, и заранее возвёл стену.
За последнее время Наоя насмотрелся на самые разные любовные истории. Именно поэтому истинные чувства, скрытые за словами Артура, читались для него без особого труда.
Но он не собирался делать глупость и вмешиваться лишний раз, поэтому просто слушал, как Артур исповедуется в том, что считал своим грехом.
— Честно говоря… если кто-то узнает, что я думаю о ней так грязно, я уже не смогу оставаться для неё братом. А этого я не хочу больше всего на свете. Так скажи мне… как мне избавиться от этих чувств?
Подняв голову, Артур посмотрел на него умоляющими глазами. Он искал не спасения, а приговора. Ему хотелось, чтобы кто-то другой сказал ему: «Сдавайся».
— Я могу сказать тебе только одно.
Наоя положил руку на плечо Артура, который сейчас был готов ухватиться за любой ответ, удобный для него самого.
Встретившись с ним взглядом, он произнёс всего пять веских слов:
— Ответ уже есть у тебя внутри. Вот и всё.
— Чего?..
Артур застыл с совершенно ошарашенным видом.
Какое-то время он переваривал слова Наои, а потом лицо у него так перекосилось, будто лицевые мышцы вот-вот сведёт судорогой. В итоге на нём застыло выражение человека, который случайно проглотил жука.
— Я слышал, ты даёшь конкретные и жёсткие ответы… а это что-то слишком абстрактно. Даже какой-нибудь липовый гадатель на углу сказал бы убедительнее.
— Ну, иногда ответ зависит от самого человека. В твоём случае лучший ответ именно такой.
Не обращая внимания на раздражение Артура, Наоя беззаботно пожал плечами.
— Подумай ещё немного. У тебя пока есть время.
— Кстати, Наоя… ты ведь знаешь, что Клэр чувствует ко мне?
— Знаю. Но не скажу. И вообще, тебе самому вряд ли хотелось бы услышать это именно от меня.
Артур длинно вздохнул.
— Пожалуй, ты прав…
После Артура Наоя быстро расправился и с остальными посетителями. Поначалу приходили в основном ученики, но постепенно среди них стало всё больше обычных гостей с улицы.
Попадались и довольно тяжёлые истории вроде: «На самом деле у меня роман с начальником…» Но Наоя безжалостно обрывал всех, как только их время заканчивалось.
Когда последний посетитель вышел, Тацуми вычеркнул последнее имя в списке.
— Всё, Наоя, ты свободен. Хорошая работа.
— Спасибо. Фух, подустал я всё-таки.
Наоя поднялся со стула, повёл плечами и шумно выдохнул. Хоть он всего лишь сидел и слушал, усталость успела накопиться приличная.
Тацуми смотрел на него с довольной улыбкой.
— По сравнению с началом ты уже здорово втянулся, а? Ну что, может, пора брать деньги за консультации и запускать это как бизнес? Роль менеджера, так и быть, оставь мне.
— Я уже говорил, но мне как-то не по себе от идеи брать за это деньги.
— Да ладно тебе. Разве это не вин-вин? Клиенты довольны, мы довольны.
— Ага, а потом нам ещё придётся подавать уведомление о начале деятельности, заполнять налоговые декларации и всё такое.
— Ты вообще до какого этапа это уже продумал?..
Тацуми в изумлении пожал плечами и продолжил возиться с делами.
— О, Наоя, ты уже закончил? — с любопытством спросил Артур.
После консультации Тацуми тут же утащил Наою помогать с очередью и бронями.
Красивый блондин с голубыми глазами, разгуливающий по классу, конечно, заметно выделялся, и девушки-посетительницы то и дело провожали его жадными взглядами, когда он не замечал.
— Это нормально? Без Наои у вас бы и Бюро любовных консультаций не получилось так раскрутить.
— А, ты просто не знаешь нашу систему, потому что отвечал за декорации. Сейчас покажу, — сказал Тацуми и вывесил новую табличку.
Артур прищурился, вглядываясь в надпись.
— «Сейчас открыто: Комната любовных признаний»…
— Ага, что-то вроде исповедальни. Туда заходят уже другие одноклассники и просто слушают.
— На культурных фестивалях у вас тут, я смотрю, и правда всё можно…
— Наш класс вообще кайфует по полной, да? Ну что ж, Артур-кун, первым слушателем будешь ты.
— Ч-что?! Я на такое не соглашался!
Затолкав паникующего Артура в кабинку, Тацуми прокричал так громко, чтобы услышали и в классе, и в коридоре:
— Бюро любовных консультаций уходит на короткий перерыв! А пока этот прекрасный принц с золотыми волосами и голубыми глазами готов выслушать ваши любовные муки!
— Что?! Он будет меня слушать?!
— Он такой красивый… можно я сразу запишусь?!
Началась полная суматоха. Со всех сторон на Артура уставились девичьи глаза, точно ястребы, заметившие добычу. Толпа клиенток рванула к нему, и прежде спокойное кафе мгновенно стало куда напряжённее.
Артур окончательно растерялся и, тяжело дыша, попятился назад.
— Р-разве ты не говорил, что этим будут заниматься «другие одноклассники»?.. Почему именно я, Тацуми?!
— Да потому что ты и так постоянно крутишься среди девчонок. Слушать их ты умеешь.
— Это совсем другое! Тут всё намного страшнее… Наоя, ты мне не поможешь?
— Считай это социальной практикой и постарайся! — с улыбкой махнул ему Наоя.
Иногда долг друга именно в том, чтобы подтолкнуть.
— Чужой опыт тоже полезен. Пока будешь слушать истории других людей, заодно сможешь спокойно разобраться и в своих чувствах.
— Л-ладно, понял. Если так…
Артур на секунду замялся, но потом собрался с духом и, словно герой истории, издал боевой клич:
— Тогда я приму этот бой! Ну же, все вы! Излейте мне всю смуту ваших больных от любви сердец!
— Кья-а-а!
Девушки пришли в полный восторг.
Увидев это, Тацуми самодовольно усмехнулся.
— С такими темпами мы точно выйдем на первое место по выручке.
— Мне кажется, люди слегка забыли, в чём вообще смысл.
Одноклассники вокруг переглянулись и дружно закивали. Даже без главной звезды их стенда, Наои, очередь вряд ли собиралась редеть.
Тацуми отцепился от Артура, окружённого женщинами, и наконец отпустил Наою.
— Ну всё, дальше развлекайся. Ты ведь идёшь за Широганэ-сан, да?
— Естественно. И ты тоже дуй помогать Юи. Ты уже и так опаздываешь.
— Господи, какой же ты зануда… ты мне мать, что ли? Не следи за чужими расписаниями. Иди уже.
— Ладно-ладно, иду.
Тацуми буквально выгнал его взмахом руки. Наоя отступал с одной линии фронта, но при этом шёл прямиком на другую битву.
Вся школа была охвачена праздничной суетой. По пути ему попадались люди в костюмах и ростовых нарядах. Зомби с профессиональным гримом заманивали гостей в комнату ужасов, спортивный клуб продавал крепы с затейливым рисунком, и куда ни глянь — всюду что-то цепляло взгляд.
Но Наоя всё это проигнорировал и заглянул в соседний класс.
Это был второй «А», класс Коюки.
— Добро пожаловать… Ой, Сасахара-кун!
— Яхо-о!
У входа, завлекая посетителей, стоял красивый дворецкий в фраке. Волосы были аккуратно уложены, галстук и платочек в нагрудном кармане подобраны безупречно. Черты лица — мягкие, освежающие, так что проходящие мимо девушки то и дело восторженно попискивали.
Голос у него был низкий, но Наоя всё равно видел маскировку насквозь. Он внимательно оглядел костюм и с улыбкой похвалил:
— Как всегда, на высоте, Президент-сан. Тебе очень идёт.
— А-а, всё-таки раскусил меня? Ну… спасибо, наверное? — смущённо почесала затылок Эмика, скрывавшаяся под образом красавца-дворецкого.
За её спиной в классе тоже кипела жизнь не хуже, чем у них. Здесь тоже работало кафе. Фишка же была в том, что обслуживающие ученики были разряжены кто во что: врачи, полицейские, гяру, волшебники, самураи и так далее.
И все костюмы были такими же добротными, как у Эмики, так что люди только и делали, что щёлкали их на фото направо и налево.
При виде этого Эмика гордо выпятила грудь. Похоже, восторг так и распирал её изнутри, поэтому говорила она громче обычного.
— Мы — косплей-кафе «Kissa»! Я одолжила старые костюмы у театрального кружка и каждому собрала образ с учётом его индивидуальности!
— Как и ожидалось, с маскировкой и хитростями ты на короткой ноге.
— Хе-хе, ну хватит меня хвалить. Вот увидишь, однажды я и тебя сумею провести, Сасахара-кун! — с азартом сказала Эмика, крепко сжав кулак.
Наоя прищурился и кивнул.
— Ага-ага. Кстати… можно я заберу Коюки?
— А, да, конечно. Забирай на здоровье!
Вместо того чтобы заходить в косплей-кафе, Наоя с грохотом распахнул дверь пустого класса по соседству. Внутри громоздились неиспользуемые парты и картонные коробки, так что помещение было тёмным и захламлённым.
И там, в одном углу…
— И-и-и?!
Как он и ожидал, это была Коюки.
Стоило им встретиться взглядами, как она мгновенно спряталась за занавеской. Картина почти точь-в-точь повторяла тот день, когда Эмика заставила её надеть костюм горничной и позвала Наою в игровой центр.
Эмика была дворецким, остальные ученики — врачами и полицейскими… а для Коюки она, разумеется, выбрала именно тот наряд, который Наоя и предвидел.
Он молча подошёл и резким движением отдёрнул занавеску, выставив её на свет.
— А-а-а!..
На ней был костюм bunny girl.
На голове подпрыгивали заячьи ушки, облегающее боди блестело глянцевым отливом, а на спине, конечно же, красовался маленький хвостик. Ноги Коюки были затянуты в сетчатые чулки, а образ завершали чёрные туфли на каблуках. Её пышная грудь была подчёркнута до предела, и пропорции тела, которые обычно скрывала школьная форма, теперь оказались на виду.
— Ух… н-не смотри на меня так!
Коюки вспыхнула до корней волос и попыталась отступить, но тут же уткнулась спиной в стену и оказалась зажата.
— Ага…
Вдоволь налюбовавшись, Наоя глубоко кивнул с искренним уважением.
Затем он развернулся к Эмике, взял её за руку и низко поклонился.
— Я так и знал, что ты выберешь именно зайку. Спасибо тебе, Президент-сан. Этой доброты я не забуду до конца жизни.
— Не говори так, будто завещание составляешь! — вспыхнула Коюки и с силой отбила его руку.
Глаза зайки широко распахнулись от возмущения, всё тело дрожало от гнева, но при каждом движении её ушки радостно подпрыгивали, так что выглядело это только ещё милее.
А Эмика тем временем довольно потёрла нос.
— Хе-хе, пожалуйста. В костюм Коюки-тян я вложила особенно много старания. Всё-таки она моя драгоценная подруга детства!
— Не превращай свою «драгоценную подругу детства» в куклу для переодеваний! Я и сама хотела надеть что-нибудь милое… но bunny girl?!
— Но ты ведь совсем недавно уже надевала костюм горничной в аркаде, так? После этого выбора уже не оставалось. Только bunny girl.
— Да было полно других вариантов! — сердито буркнула Коюки.
Сколько бы громко она ни возмущалась, её хладнокровную подругу детства это совершенно не трогало.
— Но телесные участки здесь вообще-то просто часть боди, и оголённого тела почти нет. В последнее время правила по косплею стали строже. Это почти как костюмы для художественной гимнастики или фигурного катания. Так что тебе и смущаться-то особо нечего, правда?
— Ещё как есть! Если бы я знала, что такое будет, вообще бы сегодня взяла выходной!
— Не переживай. Будь смелее, — подбодрил её Наоя, похлопав по плечу.
Издалека это и правда было незаметно, но боди закрывало Коюки до самых запястий. Ткань была плотная, так что ей не было холодно. Эмика предусмотрела всё.
И всё же Наоя серьёзным тоном добавил:
— Меня, конечно, немного бесит, что другие парни увидят тебя такой, но… тебе очень идёт. Правда. Ты просто невероятно милая. Самая лучшая.
— Ух… уххх… — простонала Коюки, снова заливаясь краской.
Даже на привычную цундерэ-оборону у неё уже не осталось сил.
Наоя взял её за руку, собираясь торжественно увести…
— Ну что ж, тогда, как и обещано, я временно позаимствую Коюки.
— Что?! Н-нет! Я и в кафе помогать буду! Это всё равно лучше, чем разгуливать по школе в таком виде!
Коюки вцепилась в занавеску, упираясь изо всех сил. Эмика подошла к ней и вручила табличку, которую до этого держала в руках.
— Твоя работа — быть ходячей рекламой. Так что бери вывеску и иди гуляй. Будет отличная реклама.
— Ты с самого начала это спланировала, да?! На чьей ты вообще стороне, Эми-тян?
— Конечно, на стороне Коюки-тян, — как ни в чём не бывало ответила Эмика.
А потом опустила взгляд себе под ноги, сделала печальное лицо и выдавила:
— Коюки-тян… неужели ты совсем не доверяешь словам своей единственной подруги детства?..
— Угх… ладно! Пойду!
— Ура! И если можно, погуляйте по школе подольше.
— Коюки, по-моему, тебе стоит быть чуть подозрительнее к людям, — заметил Наоя.
Даже если они были союзниками, это были те ещё союзники: ради того, чтобы ещё раз увидеть милую, смущённую Коюки, они без колебаний били бы по её слабым местам. Точь-в-точь змею пригреть на груди9.
С улыбкой на лице Эмика проводила их, и двое, как и было обещано, неспешно отправились гулять по культурному фестивалю. Школа тут была большая, включала и среднюю, и старшую ступень, так что за один день обойти все стенды и павильоны было просто невозможно. На школьном дворе и во внутреннем дворике тянулись ряды ларьков с едой. Со всех сторон нос щекотали вкусные запахи, а ярко-красные шарики, которые кто-то, видимо, случайно выпустил, плясали в чистом голубом небе.
Глаза Коюки-зайки так и сияли.
— Такояки10! И яблоки в карамели есть, и сладкая вата!
— Прямо как на летнем фестивале.
Наоя улыбался во весь рот и нёс табличку вместо Коюки.
Для начала они решили пройтись по уличным ларькам. Здесь вперемешку стояли палатки и с привычными такояки или якисобой, и с чем-то явно неяпонским вроде острого карри или кебаба.
— А ты ведь и правда сильно выросла, Коюки. Теперь быстро приходишь в себя.
— Хмф, естественно. Настоящий король должен всегда сохранять достоинство, что бы ни случилось, — гордо фыркнула Коюки.
На самом деле её аппетит просто оказался сильнее смущения. К тому же она обвела рукой окрестности. Здесь тоже было полно учеников в самых разных костюмах.
— В таком праздничном месте легко затеряться. Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу. Все и так разодеты как попало, так что даже если среди них мелькнёт зайка, никто и не заметит.
— Ну да, верно. Слушай, подожди меня тут немного.
— А? Ты что, хочешь что-то купить?
Оставив Коюки на месте, Наоя тихо подошёл к одному из ларьков. Парень-ученик за прилавком заметил его и поспешно попытался спрятать телефон. Наоя схватил его за руку и холодно уставился на него.
— Ты ведь Сайто из первого «Е», да? Немедленно удали фото. Иначе я расскажу твоей обожаемой сестрёнке и той сэмпай, в которую ты втюрился, что ты тайком снимаешь других девушек.
— Ык! Откуда ты… нет, прости, пожалуйста! — Сайто мгновенно сознался и тут же при Наое удалил снимок Коюки.
Когда Наоя обвёл взглядом окрестности, другие особо шустрые любители пощёлкать тоже с бледными лицами убрали телефоны. Раз уж никто так и не успел по-настоящему заполучить фото Коюки, он ограничился только суровым взглядом.
Как и говорила сама Коюки, вокруг и правда хватало учеников в косплейных костюмах. Но вот вопрос, могла ли её внешность на этом фоне не затмить всех остальных, был уже совсем другим. И без того бросающаяся в глаза красавица, да ещё в провокационном костюме с облегающим боди, просто не могла не притягивать ненужное внимание.
Впрочем, большинство тех, кого завораживала красота Коюки, даже не помышляли о каких-то мерзких снимках. Причина была проста: все знали о способностях Наои и думали что-то вроде: «А, так это и есть тот самый жуткий читатель мыслей…»
После этого им уже ничто не мешало спокойно обходить ларьки. Они порадовались, обнаружив в купленных такояки сразу по два кусочка осьминога, и попробовали какой-то загадочный суп, происхождение которого так и не смогли определить.
Коюки, держа в руке шоколадный банан, счастливо улыбнулась.
— В прошлом году я ходила тут одна, но… с кем-то вместе, оказывается, тоже неплохо, — сказала она.
— Раз так, в следующем году тоже пойдём вдвоём. Я снова буду тебя сопровождать.
— Это будет зависеть от твоей работы в этот раз. Так что постарайся не вылететь с должности.
И пусть смеялась она надменно, точно начальница в какой-нибудь фирме, настроение у Коюки явно было отличное. Она даже начала тихонько напевать себе под нос.
Покончив с едой, они ушли со двора и решили посмотреть на стенды в школьном здании. У одного из людных классов Коюки остановилась.
Судя по табличке, это был один из выставочных залов культурных кружков.
— Это тоже выглядит интересно. Заглянем?
— Конечно. Только потом не жалей.
— Что, хочешь сказать, там комната ужасов или что-то в этом духе?
Несмотря на предупреждение Наои, Коюки без колебаний вошла внутрь. В классе рядами стояли длинные столы, а пространство было ровно поделено между кружками и любительскими объединениями. Ученики сидели на складных стульях и продавали всё подряд: от обычных любительских журналов, скреплённых степлером, до крайне нишевых полноцветных фотосборников с наружными блоками кондиционеров. Купив тоненький альбом со снимками бездомных кошек, Коюки восхищённо выдохнула:
— Это прямо как Комикет, на который Сакуя каждый год ездит, да?
— Похоже на то. Если тебе интересно, может, этой зимой съездим вместе?
— М-м… любопытно, конечно, но толпу я не люблю… а?
Коюки задумчиво замычала, а потом вдруг резко остановилась и с потрясением уставилась на лицо хозяина одного из стендов, мимо которого они только что прошли.
— Почему здесь Сакуя?
— Добро пожаловать, сестрица. И господин зять тоже.
— Привет, Сакуя-тян. Похоже, ты тоже стараешься, — непринуждённо махнул ей Наоя.
Сакуя сидела одна за своим столиком, накрытым белоснежной тканью, на котором аккуратной стопкой лежали брошюры. Она внимательно оглядела сестру в костюме зайки, а потом мгновенно навела на неё камеру телефона.
— Ну что, милая зайка. Можно я наделаю тебе побольше фоток?
— Н-нет, ни за что!
— Ну ла-адно. Тогда хотя бы одну? Хочу сохранить воспоминание о культурном фестивале.
— Угх… ладно уж, одну можно…
— Спасибо, сестрица. Тогда встань под руку со своим парнем, поцелуй его в щёку, ножки поставь вот под таким углом… — сказала Сакуя и для наглядности показала позу собственными ногами.
— Слишком много требований!
В итоге Сакуя сделала им всего один снимок, на котором они оба застыли как деревянные, после чего Коюки перевела взгляд на её стенд.
— И вообще, Сакуя. Что ты тут делаешь?
— Да и так же видно. Продаю журнал нашего клуба.
Сакуя подняла одну из лежащих на столе брошюр и протянула им.
— Выпуск клубного журнала стоит всего сто иен. Можете полистать образец.
— Разве ты не была в кружке домоводства?.. Когда ты успела вступить в литературный?
— Ну что ты, сестрица. Это не литературный кружок, — недоумённо склонила голову Сакуя.
Она ткнула пальцем в солидную табличку, как у парламентского депутата.
Там было написано: «Выставка клуба “Сироганэ”».
— Э?.. С-си… Сироганэ? Это ещё что?..
— Полное название — «Общество наблюдения за Коюки Широганэ и Наоей Сасахарой, где мы за ними следим и умиляемся, ухмыляясь».
— Чего?! Что это вообще такое?! — взвилась Коюки.
— Кстати, я основатель и председатель этого клуба. А в первом выпуске журнала идёт бесплатный спецматериал о сестрице как о главной теме…
— Я тебя не об этом спрашивала! Дай сюда немедленно!
Не обращая внимания на гордое выпячивание сестринской груди, Коюки выхватила брошюру. Наоя тоже заглянул ей через плечо и тут же бегло всё прочитал. На первой странице шла детальная справка о её детстве: «Родилась 24 декабря 20 XX года в 3:45 утра, вес 3560 граммов…» Тут были не только текстовые данные, но даже график изменения её роста, так что читалось это пугающе основательно. Правда, нынешний вес пощадили и скрыли, видимо, всё же подумав о её чувствах.
Коюки с силой захлопнула журнал и задрожала от ярости.
— З-зачем ты вообще такое обо мне написала?.. Кем ты меня считаешь, как родную сестру?!
— Объектом исследования. Или моей оши11.
— Не говори такое с этими невинными глазами! И вообще, кто в здравом уме станет это покупать?.. — мрачно пробормотала Коюки, уныло опуская плечи.
И тут за их спинами раздался знакомый голос:
— Будьте добры, один экземпляр этого журнала.
Это был Кирихико. На нём была нарочито небрежная, но явно дорогая куртка и тонкие затемнённые очки. Для человека вроде него интерес к такому скромному стенду выглядел довольно неожиданно, так что вокруг сразу зашептались.
Наоя поспешно поклонился в знак приветствия.
— Здравствуйте, Кирихико-сан. Уже закончили с работой?
— Разумеется. Я специально не спал всю ночь, чтобы всё закончить именно к этому дню, — подмигнул Кирихико.
Даже под слоем косметики можно было заметить круги у него под глазами. Сакуя слегка занервничала, протягивая ему журнал.
— Спасибо, Аканэя-сэнсэй. Платить не нужно. Вы ведь тоже приложили к нему руку.
— Нет, так нельзя. Разумеется, я заплачу, — изящно раскрыл бумажник Кирихико, достал оттуда блестящую монету в сто иен и мягко вложил её в ладонь Сакуи. Со стороны это почти напоминало предложение руки и сердца.
— Честная оплата — лучший способ выразить уважение создателю.
— Сэнсэй… огромное вам спасибо!
Они встретились взглядами и с полным взаимопониманием кивнули друг другу.
Сцена была тёплая, но Коюки была слишком зла, чтобы это оценить, и тут же прикрикнула на сестру:
— Ты что творишь, втягивая занятого писателя вроде Аканэя-сэнсэя в этот фарс?!
— Не только его. Эмика-сэмпай тоже поучаствовала. Вышел настоящий шедевр объёмом больше тридцати тысяч знаков!
— Это была та страница с микроскопическим шрифтом, которую я только что видела?! — недоверчиво воскликнула Коюки.
Она снова раскрыла журнал, но, утонув в сплошном массиве текста, больше похожем на научную работу, тут же захлопнула его обратно. Впрочем, до этого Наоя уже успел своим орлиным зрением выхватить страстное эссе о том, в какой именно косплей он хотел бы нарядить Коюки.
Следующим вариантом у Эмики, похоже, значился наряд жрицы.
Наоя положил руку на подбородок и с уважением сказал:
— Как и ожидалось от Президент-сан. Прекрасный выбор.
— Не говори мне, что ты тоже был в этом замешан, Наоя-кун?
— Ну, меня тоже приглашали, но я отказался, — спокойно покачал головой он.
Коюки метнула в него подозрительный взгляд.
В каком-то смысле именно Наоя был для всех высшим авторитетом по Коюки. Так что его тоже просили написать о ней, но он вежливо отказался.
— Воспоминания о тебе — это только мои воспоминания, верно? Было бы странно превращать их в текст и показывать другим.
— Я… понятно… это, конечно, хорошо… нет, вовсе не в этом дело! Если ты почувствовал за этим какую-то коварную схему, должен был сразу донести мне!
— Ну, Сакуя-тян заставила меня пообещать, что я ничего не скажу.
— Потому что если бы ты узнала, сестрица, ты бы меня остановила, правда? — невозмутимо добавила Сакуя.
— Естественно! Живо распускай этот дурацкий клуб! — фыркнула Коюки и вылетела из выставочного класса так, что, казалось, у неё от головы вот-вот пар пойдёт.
Наоя попрощался с Сакуей и поспешил следом.
— Ну-ну, не дуйся. Хочешь, поищем что-нибудь сладкое?
— Хмф. То есть ты хочешь, чтобы меня вот так выставили напоказ, а я просто промолчала.
— Не в этом дело. Просто тебя все любят, Коюки. Вот и всё.
Коюки остановилась и оглянулась на Наою. Её глаза вспыхнули, как звёзды в ночном небе.
— Правда?..
— Ну конечно. Такие вещи не делают о человеке, если его не любят, — сказал Наоя и протянул ей экземпляр журнала, который сам успел купить перед уходом.
Это была простая брошюра из ксерокопированных страниц, но сделана она была толсто и основательно. В ней чувствовались и любовь, и старание.
Коюки прижала журнал к груди, и настроение у неё поднялось ещё сильнее, так что Наоя решил добить её комплиментами.
— Ты и правда умеешь очаровывать людей. Завораживаешь и притягиваешь к себе, — сказал он.
— Хе-хе, хе-хе-хе. Ну конечно. Я ведь совершенная и изысканная красавица! — Коюки эффектно откинула волосы и приняла позу.
В воздухе поплыл аромат её шампуня, а гладкие серебристые локоны мягко заблестели в свете. Настроение у неё уже не просто вернулось в норму, а стало ещё лучше, чем прежде.
С самодовольной улыбкой она продолжила:
— Конечно, странновато, что председателем моего клуба стала моя родная сестра, но иметь один-два фан-клуба или кружка по интересам — вполне естественно. Хе-хе-хе, и как это я раньше не замечала!
Её смех зазвенел по коридору. Но отсмеявшись, Коюки вдруг чуть смягчилась.
— Хе-хе… всё-таки так приятно, когда тебя так сильно любят… Я очень счастлива.
— Я рад. Ещё немного, и этот журнал когда-нибудь станет толщиной со словарь, — мягко подхватил Наоя.
Переполненная собственной важностью, Коюки гордо фыркнула.
— Хех. Какой-то простолюдин вроде тебя никогда не поднимется до таких высот. Ты должен преклониться перед моим ослепительным обожанием… хотя нет, прямо на колени становиться необязательно, знаешь ли.
— Нет-нет, пожалуйста, позволь. Если я не воздам тебе должное в этом костюме зайки с самой выгодной точки у пола, я точно буду жалеть об этом всю жизнь.
— Не делай такое серьёзное лицо! И не в коридоре, тут люди ходят!
— То есть если не в общественном месте, то можно? Понял!
— Не делай вид, будто я только что на это согласилась! Нигде нельзя!
Так они ещё какое-то время препирались в уголке оживлённого коридора. Но длилось это недолго, потому что к Наое окликнули девушки.
— О, Сасахара-кун! Спасибо тебе за тот раз! — сказала одна из них.
— А? А, ты же из моего класса… — настороженно протянула Коюки.
Это была как раз одна из тех девушек, которым Наоя помогал по просьбе Юи, и, судя по её счастливому виду, совет отлично сработал. Остальные были одноклассницами Коюки, так что Наоя тоже видел их раньше.
Коюки тут же спряталась за спину Наои. Пусть она уже подружилась с Юи и Эмикой, с остальными одноклассницами так и не сблизилась. Застенчивость и неловкость перед малознакомыми людьми по-прежнему никуда не делись.
Не акцентируя на этом внимания, Наоя улыбнулся и поздоровался с девушками.
— Привет. Ну как у вас всё после того раза?
— Отлично! Благодаря тебе мы теперь встречаемся. После этого ещё пойдём гулять вдвоём, — лучезарно ответила девушка. Похоже, у неё всё и правда складывалось прекрасно.
Другие девушки тут же окружили Наою и засыпали его вопросами.
— Ты тот самый Сасахара-кун, парень Широганэ-сан?
— Ты ведь и правда говоришь всё прямо и попадаешь в точку, да? Дай мне тоже консультацию. Я тут неплохо сблизилась с одним сэмпаем на работе, но не уверена, что он мне вообще нравится. Кстати, вот его фото.
— Хм, по виду я бы этого типа не рекомендовал. Скорее всего, он уже и с двумя крутит, а то и с тремя.
— Да ладно, серьёзно? У меня, конечно, были подозрения, но… как ты вообще это понял? Жесть!
— И моего парня тоже глянь! Он мне, надеюсь, не изменяет, да?
Девушки хихикали и наседали на Наою всё плотнее, а Коюки тем временем застыла в полном шоке.
— Погоди… да у него популярность больше, чем у меня! — невольно вырвалось у неё.
Впрочем, потрясение длилось недолго. Она быстро оценила обстановку и силой оттащила Наою прочь от девушек.
— Эй… вы уже слишком к нему липнете! — сказала она, заслоняя его собой.
Она уставилась на них ледяным взглядом, и от неё будто снова потянуло морозной аурой. Перед ними вновь возникло воплощение некогда грозной «Ядовитой Белоснежки». Вот только реакция девушек теперь была совсем не та, что раньше.
— Этот человек мой. Если хотите с ним говорить, сначала получите разрешение у меня. И то, что мы учимся в одном классе, ничего не меняет.
— Всё нормально, Широганэ-сан. Все и так знают, что вы двое у нас сладкая парочка, так что никто его у тебя не уведёт.
— У меня вообще-то тоже парень есть.
Все они только мягко улыбались, прекрасно понимая, что пугает Коюки скорее для вида. Но она всё равно оскалилась и зашипела, как раненый зверёк.
— Всё равно нельзя! Пойдём, Наоя-кун!
— Ладно-о. Если захотите ещё со мной поболтать, приходите через консультационный сервис.
Даже рекламную подводку Наоя уже заготовил заранее. Но девушки, которым он раньше помогал советами, всё равно продолжали к нему подходить. Каждый раз Коюки вспыхивала ревностью и отгоняла их, так что в итоге они сами не заметили, как ушли за школьное здание. Солнце туда почти не попадало, поэтому сорняки разрослись как попало. Шум фестиваля доносился издалека, приглушённо и глухо. Может, из-за прохлады здесь не было вообще никого.
Коюки вздохнула и села на бетонную ступеньку.
— Честно говоря, Наоя-кун, твоя популярность вдруг прямо взлетела до небес.
— Аха-ха, прости уж.
Сев рядом с ней, Наоя протянул пакет, который успел купить по дороге.
— В качестве извинения за доставленные хлопоты будешь сладкую вату?
— Хмф. Если ты думаешь, что я так просто оттаю от одной только сладости, то зря.
— А, не хочешь? Тогда отдам Сакуе-тян.
— Ты и без слов знаешь, чего я хочу! Конечно, сладости ни в чём не виноваты, так что давай сюда!
Она выхватила пакет и принялась отщипывать сладкую вату. Морщинка между её бровями постепенно разгладилась. Как Наоя и рассчитывал, сахар немного смягчил её раздражение.
Когда пушистое облако уменьшилось уже примерно наполовину, Коюки вздохнула и тихо сказала:
— Но… люди ведь могут меняться, да?
Она покосилась на сидящего рядом Наою и чуть наклонила голову.
— Ты вдруг стал таким популярным, Наоя-кун. Хотя ещё совсем недавно, как и я, избегал лишних контактов с людьми, разве нет?
— Ага, всё так, — беспечно кивнул Наоя.
Потому что он умел читать людей насквозь, ему не хотелось выстраивать с кем-то глубокие отношения. Так что и у Коюки, и вообще у любого на её месте вполне закономерно возник бы вопрос, почему теперь он раздаёт советы стольким людям по их любовным проблемам.
— Я ещё могу понять, когда ты помогаешь одному-двум людям, как, например, с Иватани-сэнсэем, но почему ты стал выслушивать столько чужих историй… Зачем тебе это?
— Ну, если честно, просто приятно, когда на тебя надеются.
Большинство людей приходили к Наое уже после того, как сами перепробовали всё и оказались в тупике. Поэтому ему хотелось им помочь… но в последнее время появилась и ещё одна причина.
Слегка смутившись, Наоя почесал щёку и продолжил:
— Дело в том, что у меня не получается пережить нормальную романтику.
— Нормальную романтику?
— Ага. Ты ведь и сама почувствовала это на нашем последнем свидании, да, Коюки?
Он замолчал и поднял взгляд к небу. Между стиснутыми с двух сторон зданиями был виден только узкий треугольник. Ветерок здесь дул сухой, воздух застаивался, и от этого вокруг стояла слегка душная тягучая атмосфера.
Медленно прикрыв глаза, Наоя продолжил:
— Я слишком хорошо считываю людей, поэтому вижу насквозь всё, о чём они думают…
— Потому мне не приходится по-настоящему мучиться из-за вещей вроде: «А вдруг человек, который мне нравится, не чувствует ко мне того же?» Меня это не задевает.
Любовные переживания бывают самыми разными. Кто-то страдает, не понимая, что чувствует его любовь, кто-то ломает голову, как заставить того человека ответить взаимностью. Но у Наои таких проблем не было. Ему хватало одного взгляда на лицо собеседника, чтобы прочитать всё.
— Мне хотелось узнать, какая она — обычная любовь, которую я сам испытать не могу, — сказал Наоя.
— Вот поэтому я и занимаюсь такими консультациями…
На полуслове Коюки вдруг затолкала остаток сладкой ваты ему в рот. Пушистая масса мгновенно растаяла на языке, оставив освежающую сладость.
Наоя молча ждал, не разжимая губ. Даже в тени щёки Коюки были всё так же отчётливо красными.
Она посмотрела на него серьёзными глазами и медленно заговорила:
— А я… я, по-моему, рада, что у нас именно такая странная любовь.
Голос у неё был таким тихим, что его легко мог бы заглушить далёкий шум фестиваля. Но Наоя отчётливо уловил каждое слово.
Коюки поспешно опустила взгляд и, бормоча, стала искать продолжение фразы где-то среди сорняков у себя под ногами.
— То есть… ну… я хотела сказать… как бы… в такой момент…
— Всё нормально. Того, что ты уже сказала, мне более чем хватило, — мягко улыбнулся Наоя.
Именно в такие моменты он был рад тому, насколько отличается от обычных людей. Он мог быть рядом с любимой девушкой и лучше всех успокаивать её тревоги.
— Ты глупышка, Коюки. С чего бы мне быть недовольным? — сказал он, осторожно беря её за руку.
В холодном, безлюдном пространстве за школьным зданием тепло их тел, соприкоснувшихся друг с другом, будто смешалось воедино, и ладони Наои чуть вспотели, словно времена года ненадолго прокрутились назад.
— Как бы ни менялись обстоятельства… это единственная и неповторимая любовь между мной и тобой, Коюки. Я ею горжусь и ни разу не думал, что хотел бы всё начать заново. Так что не переживай.
— Наоя-кун…
В уголках глаз Коюки заблестела влага, и она торопливо прочистила горло. Но, внезапно смутившись, тут же выдернула руку из его ладони и отвернулась.
— Д-да. Будь ты тупым тормозом, я бы уже давно вышла из себя. Так что будь благодарен своему ненормальному навыку.
— Ага. Будь я тормозом, я бы уже все флаги переломал, — ухмыльнулся Наоя.
— Угх… тогда бы и моя психика точно уже сломалась…
Пусть лицо у неё побледнело, а горло она прочистила снова, кулак Коюки всё равно сжался крепко.
— Но я ведь тоже не сдавалась, знаешь. Делала всё, чтобы ты в меня влюбился.
— Это тоже было весело.
Наоя благоразумно не стал язвить, что ей вообще-то давно стоило сдаться. Вместо этого он только усмехнулся и показал пальцем на собственные губы.
— Если уж о чём и просить… вместо сладкой ваты было бы куда лучше, если бы ты заставила меня замолчать поцелуем.
— Ч-чего?.. не говори ерунды! С какой стати я должна это для тебя делать?
— Эх. А ведь если бы ты меня поцеловала, любое уныние мгновенно как рукой бы сняло.
— Ничего не знаю. Тухни сам себе… эй, подожди, ты слишком близко!
Когда Наоя начал медленно склоняться к её лицу, Коюки со всей силы оттолкнула его.
Возможно, проводить время вот так, за школой, было слегка не самым типичным способом наслаждаться культурным фестивалем.
И всё же… то, что случилось здесь, я наверняка буду помнить всю жизнь.
Наоя был в этом уверен. Судя по всему, Коюки чувствовала то же самое, потому что после этого так и не пыталась посмотреть ему в глаза. Так они и продолжали по-своему наслаждаться культурным фестивалем, пока их уединение не нарушил звук чьих-то шагов.
— Вы что, тут целовались в таком месте?!
— Мм?
Перед ними внезапно возникла Юи. Видимо, она бежала сюда со всех ног: волосы растрепались, дыхание сбилось, а на рукаве формы красовалась повязка с надписью «Исполнительный комитет культурного фестиваля».
Наоя как ни в чём не бывало обратился к своей задыхающейся подруге детства, у которой плечи ещё ходили ходуном:
— Йо, Юи. Я-то не против, а вот Коюки, наверное, будет ломаться. Но если начнёшь давить на дружбу, она сразу сдастся.
— Д-да, поняла… спасибо за прямоту, Наоя.
— Может, ты всё-таки будешь говорить с нами нормально? И мы, кстати, не целовались, — с кислым видом сказала Коюки, похлопывая Юи по спине.
Постепенно Юи отдышалась, вытерла пот со лба и коротко объяснила, в чём дело.
— Если совсем коротко, у нас не хватает участников на сценическое мероприятие фестиваля. Поэтому я очень хочу, чтобы вы оба в нём поучаствовали.
— Тяжело вам в оргкомитете…
Честно посочувствовав, Коюки нахмурилась и задумалась.
— На сцене — это значит, перед кучей людей. Немного стыдно, но… Юи-тян, похоже, правда в беде, так что…
После нескольких секунд внутренней борьбы Коюки ударила себя кулачком в грудь и уверенно заявила:
— Ладно, я поняла. Согласна.
— Спасибо, Коюки-тян! — Юи со слезами на глазах крепко её обняла. Получилась очень красивая сцена дружбы.
Пока Наоя умилялся, глядя на них, его уже распирало любопытство, что же будет дальше. И тут Юи широко улыбнулась ему и показала большой палец вверх.
— Тогда постарайтесь как следует и победите в конкурсе самой влюблённой парочки!
— Отказываюсь!
Через десять минут Наоя и Коюки уже стояли вместе на сцене. Они не смогли устоять перед слёзной атакой Юи.
9 Примечание переводчика: в оригинале здесь японская поговорка про «червя в теле льва», по смыслу близкая к нашей «змее на груди» или опасности, скрытой среди своих.
10 Примечание переводчика: такояки — шарики из жидкого теста с кусочками осьминога, популярная японская уличная еда.
11 Примечание переводчика: оши — человек или персонаж, которого особенно поддерживают и обожают в фанатской культуре.