Ловушка фестиваля

Расположенная среди густо-зелёных гор, вилла была огромной.

Даже двум семьям в ней было бы слишком просторно: комнат хоть отбавляй, маленький бассейн, купальня под открытым небом и большой сад, будто созданный для барбекю. Гостиная тоже поражала размером, а посреди неё стоял дорогой кожаный диванный гарнитур.

В одном углу этого дивана сидел Наоя и возился с цифровой камерой. Перелистывая снимки, он восхищённо вздохнул.

— Как и ожидалось от Сакуи-тян. Все фотографии просто отличные.

— Благодарю за добрые слова.

Сакуя, сидевшая напротив с мороженым на палочке, в своей обычной бесстрастной манере вежливо склонила голову.

Шёл уже третий день их совместной семейной поездки.

В первый день Наоя и Коюки отбились от остальных и добирались отдельно. Переждав дождь на станции и вскочив в поезд, они всё же сумели доехать до виллы без новых серьёзных происшествий.

Наоя извинился перед Говардом за то, что они потерялись по дороге.

— Простите, тесть. Мы тут устроили переполох.

— Что вы такое говорите, Наоя-кун?

Говард кивнул в сторону Хоосукэ.

— Ты что, втянул Коюки в попытку похищения или в ограбление ювелирного магазина?

— Н-нет…

— Или заметил в поезде мошенника и решил поймать его с поличным?

— Да не могло такого быть.

— Тогда всё отлично. Я рад, что доверил Коюки именно тебе.

— Похоже, вам двоим по дороге обратно в Японию пришлось нелегко.

Хоосукэ всегда пускал в ход свою проницательность, чтобы предотвращать неприятности ещё до того, как они случатся.

Судя по всему, по дороге вместе с Говардом таких случаев набралось немало. Хоосукэ по натуре был добродушным и совал нос во всякие происшествия, какими бы пустяковыми они ни казались.

Говард, вынужденный повсюду сопровождать его, то и дело жаловался, но Сакуя и обе матери, к счастью, добрались до виллы спокойно и без приключений.

Если не считать хаоса первого дня, дальше поездка шла расслабленно и приятно.

Они успели накопить массу воспоминаний: съездили в огромный спортивный комплекс, искупались в горячих источниках, попробовали морские развлечения и даже порыбачили.

— А, это фото со вчерашнего моря.

— Ага. Тут ещё есть идеальный кадр, где Коюки падает, наступив на морской огурец.

Пляж возле виллы был широкий, а вода в море удивительно прозрачная. Сначала Коюки боялась заходить в воду, но потом, поиграв с Наоей на мелководье, заметно расслабилась. На фотографиях она улыбалась во весь рот.

— А, ты и во время барбекю снимала… Ты хоть сама-то успела поесть мяса?

— Не стоит переживать. Мяса я съела много, за вами с сестрой понаблюдала вдоволь, так что осталась очень довольна. Спасибо за двойное удовольствие.

— Это хорошо, но нельзя ли что-нибудь сделать с тем, что Папа на всех фото смотрит на нас каким-то странным взглядом?

На одном снимке Коюки пыталась скормить Наое шашлычок, а на заднем плане Хоосукэ щурился, глядя на эту трогательную сцену. Он явно старался не мешать им, и от его деликатности Наое становилось даже немного неловко.

Не обращая внимания на его отстранённый взгляд, Сакуя оглядела комнату.

— Хм? А Папы и дяди сегодня что-то не видно.

— А, их с утра позвала та пожилая дама, с которой они познакомились вчера. В соседнем городке у неё проходит небольшое торжество в честь раннего празднования тринадцатой годовщины смерти мужа.

Похоже, женщина была очень богатой и собрала на этот случай всех, кого знала.

Покрутив в пальцах палочку от мороженого, Сакуя задумчиво протянула:

— Хм.

— Иными словами, это завязка двухчасового детектива?

— Не волнуйся. У моего Папы девиз — никаких жертв. Думаю, всё закончится ещё до того, как успеет случиться что-то серьёзное.

— И всё же интересно было бы поехать вместе с ними.

— Хотя Говард-сан, когда уезжал, выглядел крайне недовольным.

Но сколько бы он ни ворчал, Говард всё равно оставался добрым человеком.

Наоя потянулся и вернул камеру Сакуе.

— Когда Коюки с остальными вернутся из магазинчика, мы ведь все вместе идём в кафе, да? Наверняка мне опять достанется честь доедать тот гигантский парфе, который Коюки закажет себе из жадности.

— Звучит заманчиво. Кстати, как продвигается ваш план, господин зять?

Сакуя наклонила голову набок.

— До конца поездки осталось всего два дня.

Уезжать они собирались ранним утром послезавтра, так что в запасе и правда оставалось только два дня.

— Моя сестра наслаждается летними каникулами, но создать настроение для признания, пока рядом мы все, довольно трудно, правда?

— Ага. Я и сам не хочу признаваться в любви у родителей на глазах.

Чувства Наои к Коюки Хоосукэ видел насквозь, но слишком уж открыто вести себя всё равно было нельзя.

И всё же отступать Наоя не собирался. Он уже всё подготовил.

Достав из кармана две бумажки, он показал их Сакуе.

— У меня готов козырь. Вот он.

— А, понятно. И правда идеальное место для признания.

Одним махом доев мороженое, Сакуя встала и распахнула окно.

В тот же миг в прохладу комнаты, охлаждённой кондиционером, ворвались запах моря и душный летний воздух.

С виллы открывался вид на побережье. Дальше тянулся мост, ведущий на искусственный остров.

На острове выстроились торговые центры и концертные залы, а по ту сторону больших зданий неспешно вращалось колесо обозрения.

Наоя удовлетворённо кивнул, любуясь плодами собственного плана.

— Ты собираешься позвать мою сестру вон в тот парк аттракционов?

— Ага. Завтра у Коюки никаких планов нет, так что она наверняка сможет пойти.

Перед поездкой он всё заранее изучил. Там было множество разных аттракционов, а вечером обещали иллюминацию и фейерверк.

Сжав кулак, Наоя вскинул его к небу.

— Мы как следует повеселимся в парке до самого вечера, а потом я признаюсь Коюки, пока будем смотреть фейерверк! Ну как, разве не идеальный план?

— Понятно. Да, план безупречный. Как и ожидалось от господина зятя в режиме охоты.

Парк аттракционов наедине. Классическое место для романтического свидания и к тому же первое для них двоих.

Пусть Коюки и будет из-за этого нервничать, она всё равно должна принять его признание.

А после этого новой целью станет ещё один поцелуй.

О первом поцелуе помнил только Наоя, так что он оказался в подвешенном состоянии.

Ему хотелось, чтобы и Коюки наконец испытала это сама и почувствовала то же, что и он.

Это и было его конечной целью, но путь до неё ещё оставался долгим.

Ладно… сейчас я хотя бы должен признаться Коюки. Сперва надо пройти этот рубеж, а уж потом начинать настоящее наступление. Готовься, Коюки!

Наоя сильнее сжал кулак, лежавший на подоконнике. Этот монолог и правда был немного дурацким, но сам он был совершенно серьёзен: он хотел встречаться с любимой девушкой и снова её поцеловать.

Сакуя мягко накрыла его руку своей. Тёплая и мягкая ладонь почти не отличалась от ладони её сестры.

Чуть улыбнувшись, она тихо сказала:

— Поздравляю, господин зять. Наконец-то настало время, когда вы с сестрой сможете быть вместе. Я очень рада, что смогла увидеть всё это своими глазами.

— Спасибо, Сакуя-тян. Я обязательно постараюсь сделать твою сестру счастливой.

Искренняя поддержка Сакуи растрогала Наою.

Но тут он вспомнил ещё кое-что важное и повернулся к ней.

— А, только снимать признание на камеру нельзя. На этот раз без слежки, договорились?

— Тц… не уверена. Но вообще, что в этом плохого?

— Плохого, может, и нет, но Коюки, скорее всего, потеряет несколько лет жизни.

Сакуя тут же навела на него камеру, будто собираясь щёлкнуть, и Наоя шутливо оттолкнул объектив в сторону.

Пока будущие родственники дурачились, из-за их спин донёсся знакомый голос.

— Мы дома!

— С возвращением, сестрица.

Наоя расплылся в улыбке, когда в комнату, полная энергии, заглянула Коюки.

— Эй, Наоя-кун! Слушай… ты сегодня вечером занят?

— А? Нет, я свободен, но… А, точно!

Наоя на миг удивился, но тут же понял, о чём она хочет сказать. Он присел на корточки и приложил руку ко лбу.

— Ясно, это было моё слепое пятно! И ведь такой очевидный летний ивент, да?

— Хе-хе, именно. Рада, что ты понял. Ну что, пойдём?

— Конечно!

— Может, кто-нибудь всё-таки объяснит мне, о чём вы вообще говорите?! — строго вмешалась Сакуя.

Когда матери и Коюки вернулись из магазинчика, они принялись разбирать покупки.

Наоя взялся объяснять:

— Похоже, сегодня тут проходит местный фестиваль. Нам сказали, что будет полно уличных лавок.

— Ага-ага. Нам об этом кассир в магазине рассказал.

— Хе-хе, фестиваль? Здорово. Очень по-летнему.

Даже Сакуя, кажется, слегка оживилась.

Хотя она уже успела съесть три мороженых, мысли её явно были заняты тем, что бы ещё попробовать у палаток.

Да и Коюки тоже не могла скрыть предвкушения.

Листая только что купленный путеводитель, она беспокойно проговорила:

— Раз это маленький местный фестиваль, в книжке про него, похоже, ничего нет. Так что… ты пойдёшь со мной?

— Конечно. Я теперь и сам жду с нетерпением, — весело кивнул Наоя.

Сходить на летний фестиваль вместе с Коюки наверняка будет здорово.

Я как раз думал, когда бы поднять тему парка аттракционов. Было бы здорово удивить её билетами уже после фестиваля.

Коюки наверняка обрадуется.

Повернувшись к её матери, Мисоре, Наоя вежливо поклонился.

— Тогда, Мисора-сан, рассчитываю на вас!

— А? При чём тут моя мама?

Коюки недоумённо наклонила голову и нахмурилась.

— Подожди, Наоя-кун. Ты что, хочешь пойти на фестиваль не со мной, а с моей мамой? Это ещё что такое?

— Ох, господин зять. А я-то, похоже, всё это время совершенно неправильно понимала ситуацию.

— Да не в этом дело! Ну, это… это же!

— Это же что?

Не обращая внимания на озадаченных сестёр, мать Коюки понимающе улыбнулась и коснулась ладонью щеки.

— Как я и думала, от Наои-куна ничего не скроешь. Я как раз на всякий случай всё принесла.

— Большое вам спасибо, Мисора-сан!

— Да о чём вы вообще говорите?

— А?

— Простите, мой сын иногда ведёт себя очень странно.

Обе матери и обе сестры разом тяжело вздохнули.

А вечером…

— Мы готовы!

— Я захожу!

В ответ на голос матери Наоя открыл дверь виллы.

Пока они переодевались, ему нельзя было заходить внутрь, поэтому он ждал снаружи.

Было уже около шести вечера, но небо всё ещё оставалось светлым. Горы на западе окрасились в багряный цвет, будто объятые пламенем. Свет, льющийся из окна, тоже был ослепительно ярким.

И прямо в этом сиянии перед ним стояла Коюки — в юкате.

Наоя издал какой-то сдавленный звук, а потом выпалил первое, что пришло в голову:

— Какая же ты красивая!

— А-а… как ты вообще можешь так легко говорить такие стыдные вещи… честное слово.

Лицо Коюки тут же залилось краской, и она прикрыла рот декоративным веером.

Белая юката с мелкими голубыми ипомеями, такими же синими, как её глаза. Волосы аккуратно убраны в элегантный пучок и закреплены шпилькой. В руке — яркая сумочка.

Из-за нового наряда и открытой шеи она выглядела ещё красивее, чем обычно.

Наоя всего лишь честно сказал то, что подумал.

— Ну а что тут такого? Если красиво, значит красиво. Слушай, можно я сделаю хотя бы одну фотографию?

— Н-ни за что! Ты ведь сразу поставишь её на заставку, да? Сначала скажешь: «одну», а потом…

— Ого, Коюки, да ты очень проницательна. Конечно, мне хочется похвастаться такой милой тобой… А, с этого ракурса тоже отлично.

— Эй! Подожди! Никто не разрешал тебе фотографировать, и сколько снимков ты вообще собирался сделать?!

Из-за непривычной юкаты Коюки было непросто двигаться, так что догнать Наою, который отступал от неё назад и щёлкал камерой на телефоне, у неё никак не получалось.

Пока двое носились вокруг дивана, матери мирно беседовали между собой.

— Хорошо, что мы привезли это с собой. И сшить заранее тоже было правильным решением.

— Тебе очень идёт. Коюки-тян тоже просто красавица!

— Спасибо, Айри-сан.

Сакуя тоже была в юкате, только другого цвета. Как всегда с бесстрастным лицом, она стойко терпела, пока две старшие женщины фотографировали и её.

Хоосукэ и Говард всё ещё не вернулись. Никто не произнёс этого вслух, но все прекрасно понимали одно: их наверняка опять втянули в какой-то переполох там, куда они уехали.

— Ну что, пора идти, Наоя-кун, Коюки!

— Хорошо.

После слов Мисоры Наоя остановился на месте.

Коюки не упустила шанс и тут же схватила его за руку.

— Попался! Всё, больше никаких фото, ясно?!

— Понял-понял. Но когда ты такая милая, мне трудно удержаться и не сфотографировать тебя ещё раз.

— У-у… И что мне с тобой делать?!

— Всё просто.

Улыбнувшись, Наоя крепче сжал её ладонь.

— Если будешь держать меня вот так за руку, у меня просто не останется времени на фотографии.

— То есть тебе просто хочется держаться за руки, да?

— Ага, примерно так.

— Ну ты и безнадёжен, Наоя-кун, — устало вздохнула Коюки.

И всё же её маленькая тёплая ладонь в ответ сжала его руку ещё крепче.

— Тогда я буду крепко держать поводья, чтобы ты не вытворял ничего странного, — сказала она.

— И-го-го. Понял. Пошли, Коюки, — улыбнулся Наоя.

Так, держась за руки, они вышли с виллы.

Они направились к маленькому храму у подножия холма, недалеко от виллы. Главная дорога уже превратилась в настоящий фестивальный рай: по обе стороны выстроились лотки, зоны отдыха и сценки. Говорили, что это маленький местный праздник, но на деле масштаб оказался весьма внушительным.

На улице было полно людей, а над шумом то и дело раздавался детский смех.

Когда Наоя с остальными добрались туда, уже смеркалось, и огни палаток были видны издалека.

Окинув взглядом фестивальную площадь, Коюки засияла от радости.

— Фестиваль!

— Самый настоящий фестиваль, — с улыбкой ответил Наоя.

С тех пор как они вышли с виллы, они так и не расцепили руки, и ни один из них не хотел отпускать другого. Сейчас радость Коюки стала ещё заметнее.

Из-за этого Наоя даже на время забыл о волнении из-за завтрашних планов.

Не обращая внимания на расплывшуюся от нежности парочку, Сакуя подняла руку.

— Ну что ж, давайте тогда просто осмотримся. Коюки, ты иди с господином зятем.

— Э?! А разве мы не все вместе идём?!

— Можно и так, но…

— Но?

Две матери переглянулись и посмотрели в дальнюю часть фестивальной площадки.

Там стояло немало взрослых с раскрасневшимися лицами, и Наоя сразу понял, в чём дело.

— Похоже, там конкурс по дегустации сакэ… Мама такое любит.

— Иногда нужно и расслабляться, Мисора-сан, — сказала Айри.

— Мамам тоже нужно время расправить крылья, Айри-сан.

Они улыбнулись друг другу.

А Сакуя тем временем с блеском в глазах рассматривала ряды с едой.

— Я поброжу вместе с нашими мамами и попробую уличную еду. Заодно понаблюдаю за любезничающими парочками и соберу материал для Кирихико-сана. Так что вас оставляю наедине, Коюки.

— Это, конечно, хорошо, но… Сакуя, ты смотри, чтобы тебя за такое не сдали полиции.

— Тебе правда стоит найти себе хобби получше.

— Моё настоящее хобби — подглядывать за сестрой. Если вам не жалко дать мне посмотреть, я могу пойти с вами. Ну как, вас это устраивает?

С этими словами Сакуя достала из рукава камеру и привычным движением взяла её на изготовку.

— Если я пойду с вами, то сделаю кучу снимков, как моя сестра вовсю любезничает с господином зятем.

— Ч-что?! Да с таким типом я точно не стану ничего подобного делать!

— Хм-м, вот как.

Щёлкнув сестру, надувшуюся от возмущения, Сакуя кивнула.

— Так что, мне можно с вами?

— Нет.

— Как быстро капитулировала. Впечатляет, сестрица.

Наоя был искренне благодарен Коюки за столь молниеносный отказ.

Так всё и решилось: по фестивалю они будут гулять только вдвоём.

Наоя слегка потянул Коюки за руку и повёл её вперёд.

— Ты в порядке? Если ноги начнут болеть, сразу скажи. Ты ведь не привыкла к гэта, да, Коюки?

— Всё нормально. Да и потом, ты ведь заметишь раньше, чем я успею сказать, правда, Наоя-кун?

— Ну да, наверное. Но я всё равно хочу услышать это от тебя.

Хотя на лице у Коюки было что-то вроде смирения, видно было, что настроение у неё отличное.

Цоканье гэта по дороге звучало как-то особенно приятно, и Наое хотелось слушать его ещё и ещё.

Хотя солнце уже село, жара не спадала. Асфальт безжалостно отдавал накопленное за день тепло, и стоило только идти, как они оба покрывались потом.

И всё же ни Наоя, ни Коюки не выпускали руку друг друга.

Они оба чувствовали, что ладони уже стали влажными, но всё равно сжимали их ещё крепче.

Свободной рукой Коюки указала на одну из палаток.

— О, сладкая вата! Эй, давай съедим вместе!

— Классика. Конечно, идём!

— Ага!

С сияющей улыбкой Коюки потащила Наою к палатке со сладкой ватой. Там продавали не обычную белую, а разноцветную.

Получив в руки розовое облако на палочке, Коюки пришла в ещё больший восторг. Глядя на неё, Наоя довольно прищурился. Ему было невероятно приятно видеть, как она счастлива.

Они разделили вату пополам и стали обходить разные палатки. От привычной фестивальной еды до простеньких игр — они перепробовали всё, до чего успели добраться.

Коюки всё это время была в прекрасном настроении. Она обожгла язык горячими такояки, а потом сама удивилась, когда сумела поймать золотую рыбку всего за пять секунд, прежде чем бумажный сачок окончательно порвался.

— Как же весело!

— Я рад это слышать.

Когда они присели на лавочку в зоне отдыха, Коюки улыбнулась Наое.

Они ели какигори и болтали.

— Хе-хе, ну что, куда пойдём после этого? Ты что хочешь съесть, Наоя-кун?

— Нет-нет, мы и так уже достаточно съели.

— Но фестиваль ещё далеко не закончился. Может, чего-нибудь сладкого? Или, наоборот, чего-то основательного?

— Обычно ты всё время переживаешь из-за калорий и лишнего веса.

— Эй, в поездке это не считается! Вот вернёмся домой, тогда и сяду на диету!

— Да-да. Тогда, может, съедим вон там удон?

— Удон! Отличная идея, Наоя-кун. Молодец!

— Э-э… большое спасибо, — неловко кивнул Наоя в ответ на её бодрый тон.

С тех пор как они отделились от остальных, прошёл уже целый час, но Коюки всё ещё явно наслаждалась вечером.

Ковыряя ложечкой стружку льда, она удовлетворённо улыбалась.

— Хе-хе, давно я не ходила на фестиваль не с семьёй.

— А, раньше ты ходила с Эмикой-сан?

— Да. Эми-тян очень хорошо играла в кольцеброс и всегда делилась со мной выигранными призами, — с гордостью сказала Коюки, будто хвасталась собственным достижением. Потом она начала рыться в сумочке.

— А, точно. Надо связаться с Эми-тян и остальными. Я обещала рассказывать им, как проходит поездка.

— Ага. Ты ведь каждый день исправно фотографируешь всё для них, как настоящая подруга.

— Ну конечно. Обещания, данные друзьям, нужно выполнять. Хм… какие бы отправить… может, вот эту?

— Угу, давай-ка сюда, я тоже посмотрю.

Взяв у немного колебавшейся Коюки смартфон, Наоя пролистал фотографии. Стоило ему добавить несколько снимков в их общий чат с Юи, Эмикой и самой Коюки, как ответы пришли почти мгновенно.

От этого лицо Коюки засветилось ещё ярче.

— Эми-тян написала: «Завидую!» А Юи-тян: «В следующий раз давайте все вместе пойдём на фестиваль!»

— Отлично, так и сделаем. А если вам будет неуютно идти одним девчачьим составом, мы с Тацуми тоже подключимся.

— Спасибо. Хе-хе, поездка уже почти закончилась, а мне почему-то теперь даже домой хочется поскорее.

Пока Коюки, сияя прекрасными глазами, медленно печатала ответы подругам, Наоя решился.

— В таком случае давай сделаем эту поездку ещё веселее.

— Но у нас ведь остался всего один день. Мы уже и так столько всего успели. Разве есть что-то ещё?

— Есть. Вот.

Он достал билеты. Когда Наоя протянул их Коюки, её глаза широко распахнулись.

— Это… билеты в парк аттракционов?

— Именно. Хочешь завтра пойти туда со мной?

Пристально глядя на билет, Коюки перевела взгляд на Наою и чуть прищурилась. Похоже, сюрприз ему действительно удался.

— Коюки, ты ведь сама очень хотела туда, да? Пока мы ехали, ты всё время туда смотрела, а в путеводителе даже наклеила закладки на нужных страницах.

— Уф… у тебя и правда глаз на всё намётан, да, Наоя-кун?

— Это естественно. Ты у нас такая ещё по-детски упрямая, что сама не можешь прямо сказать, куда хочешь пойти.

Смотря Коюки прямо в глаза, Наоя твёрдо продолжил:

— Обычно я почти у всех читаю мысли, но с тобой всегда стараюсь быть особенно внимательным. Поэтому тебе стоит быть к этому готовой.

— Это, конечно, мило с твоей стороны, но всё равно страшновато… — тяжело вздохнула Коюки.

Наоя терпеливо ждал, пока она разглядывала предложенные билеты.

— Парк аттракционов, значит… Кстати, Наоя-кун. Можно один вопрос?

— Спрашивай.

Между ними повисла тишина.

Коюки замялась, прежде чем задать его, а Наоя и так уже понимал, о чём она спросит.

Мимо их лавочки шли люди, со всех сторон доносился смех.

Но даже посреди шумного фестиваля казалось, будто в мире остались только они двое.

Глубоко вдохнув, Коюки почти неслышно, хриплым голосом произнесла:

— Ты… собираешься снова признаться мне в любви в парке аттракционов?

— Да, — серьёзно кивнул Наоя.

От его честного ответа Коюки будто слегка опешила. Потом выдохнула и едва заметно улыбнулась.

— Знаешь… вообще-то такое стоило бы держать в секрете.

— Нет смысла это скрывать. Всё и так очевидно.

— Понимаю. Даже я это понимаю, хотя особой проницательностью не отличаюсь. Но всё же… в этом как будто немного не хватает эмоций.

Коюки продолжала улыбаться.

Наоя тоже невольно улыбнулся ей в ответ.

Указав на билеты у них перед глазами, он шутливо сказал:

— Ну что скажешь? Если примешь это приглашение, пути назад уже не будет. В прошлый раз нам помешали у меня дома. Но на этот раз я не позволю ничему встать между мной и моими чувствами к тебе.

— Ага…

Коюки снова посмотрела на два билета.

А потом без колебаний схватила один из них.

— Я иду. Я тоже готова, но сначала ты дашь мне как следует насладиться самим парком аттракционов. Иначе я рассержусь и посреди дня уйду домой. Запомни это хорошенько.

Она произнесла это в своей привычной надменной манере, но щёки у неё уже слегка порозовели.

Наоя тоже почувствовал, как у него начинает гореть лицо.

Наконец-то. Настал этот момент. Нужно довести всё до конца.

Наоя сжал кулак.

И тут у него перед глазами внезапно возникла ложка.

— А?

— Н-ну… хозяин ведь должен иногда угощать своего слугу. Ты, наверное, устал от ходьбы, а сладкое в такие моменты — самое то. Вот, открой рот и скажи: «а-а».

— Не пытайся сунуть мне свои остатки только потому, что тебе неловко.

Причин отказываться не было, и Наоя неохотно принял ложку из рук Коюки.

Подтаявший лёд скользнул ему в горло. В эту жаркую ночь это было невероятно приятно.

Но, вопреки ледяной прохладе, в груди у него разгорался жар.

Опять косвенный поцелуй…

Такое уже случалось не раз, и Коюки к этому, похоже, тоже привыкла.

Но Наоя всё равно не мог не вспомнить один день, проведённый на кровати Коюки.

В конце концов, настоящий поцелуй у них уже был. Губы Коюки, окрашенные клубничным сиропом, в свете лавок казались особенно влажными и блестящими.

Взгляд сам собой тянулся к ним, так что Наоя сделал вид, будто кашлянул, чтобы скрыть это.

Надо скорее признаться Коюки, чтобы мы снова смогли поцеловаться… Моё сердце уже не выдерживает.

Если завтрашнее признание закончится удачно, они станут парой. И если бы тогда, в тот раз, поцелуй дошёл до конца, Коюки тоже знала бы сейчас, насколько это сладко и мучительно одновременно.

Тогда он смог бы разделить с ней то чувство, которое испытал в её комнате, когда они поцеловались.

Ладно… завтра я покажу тебе, как выглядит удачное признание, Коюки! Ни за что ты меня не оттолкнёшь!

Пока Коюки продолжала кормить его остатками какигори, решимость Наои вновь разгоралась.

Вскоре, похоже, она окончательно пришла в себя, и на лицо вернулась её обычная естественная улыбка.

— Ладно, давай скоро вернёмся и найдём остальных. Надо ещё обсудить завтрашний день.

— Ага. Надо понять, что именно мы хотим там сделать. Коюки, тебе ведь нравятся парады, да?

— Конечно. Там будет специальное шоу с кучей милых маскотов, и мне точно будет обидно, если мы его пропустим.

— Да, помню, когда смотрел сайт, там вроде и правда было полно всяких зверюшек.

— Ты что, даже не знаешь их имён, Наоя-кун?! Считай, это тебе домашнее задание!

Доев остатки растаявшего какигори, уже почти превратившегося в ледяную кашу, Коюки поднялась со скамейки.

— Ну что, пойдём, Наоя-кун.

— Ага.

Коюки повернулась к нему и протянула правую руку. Наоя уже потянулся, чтобы взять её…

— Аха-ха! Подожди, братик!

— Кя, ва-а?!

— А?

В этот момент в Коюки врезалась маленькая девочка. Не удержав равновесия в непривычных гэта, Коюки повалилась прямо на Наою…

— А, простите!

— Ты чего творишь, идиот?

— М-м. Не обзывай меня идиотом, братик!

…

Они молча проводили взглядом смеющихся брата с сестрой, которые тут же унеслись дальше.

Несколько секунд оба стояли как вкопанные, и первым пришёл в себя Наоя.

Положив ладони ей на плечи, он медленно отстранился.

Мягкость губ Коюки, закрытые глаза прямо перед ним, лёгкое касание носами. Всё было точь-в-точь как тогда. Иными словами, они снова поцеловались.

Второй случайный поцелуй?! Я вообще везунчик или нет?!

При всей удачливости, достойной главного героя школьной романкомы, Наоя совершенно не мог этому радоваться.

Для него второй раз уже не был таким уж сокрушительным ударом. Но для Коюки, которая не помнила первого поцелуя, это наверняка выглядело так, будто весь мир перевернулся.

Поэтому Наоя изо всех сил старался говорить с ней как можно мягче.

— Эм, Коюки. Это была случайность, так что не переживай… Коюки?

Коюки не покраснела и не запаниковала. Она лишь с каким-то странным интересом посмотрела на губы, к которым только что прикоснулась. Потом медленно перевела взгляд на лицо Наои, затем снова на его губы.

— А?

Её брови дрогнули. Глаза будто что-то искали. Губы сжались, и у неё вырвался тихий стон. Увидев эти признаки, Наоя подумал лишь одно:

Плохо дело.

— Подожди, Коюки. Постарайся немного успокоиться…

— А-а!

Но совет опоздал. Глаза Коюки широко распахнулись. В следующий миг её лицо, шея и даже уши стали краснее, чем когда-либо прежде.

— Кя-а-а!

— Коюки?!

Взвизгнув, Коюки сорвалась с места, как вспугнутый кролик, и бросилась прочь от лавочки. Наоя попытался схватить её за руку, чтобы остановить, но она вырвалась и тут же скрылась в толпе.

Именно сейчас ты решила всё вспомнить?

На скамейке остался только ошарашенный Наоя.

Похоже, она вспомнила их первый поцелуй.

◇

— Угх… что же теперь делать?

— Не переживайте, господин зять!

Покинув фестивальную площадь, Наоя уныло брёл обратно к вилле. Сакуя шла рядом и похлопывала его по спине, пытаясь подбодрить.

Это было, конечно, мило с её стороны, но обе его руки были заняты фестивальной едой — якисобой, такояки, яблоком в карамели и прочим, что она заставила его нести.

В ночном воздухе всё ещё витал запах дыма, а позади доносился шум фестиваля. Должно было быть прекрасное летнее ночное настроение, от которого чувствуешь, что живёшь, но Наоя ощущал себя опустевшей оболочкой.

Следом шли и две матери.

Мисора, заметно приуныв, тяжело вздохнула.

— И что это вообще нашло на Коюки? Она ведь даже ключ с собой не взяла, когда убежала обратно на виллу.

— Я волновалась, потому что на фестивале столько людей. К счастью, Хоосукэ с остальными как раз уже вернулись, так что мы смогли убедиться, что с ней всё в порядке.

— Простите, что всё так вышло. А ведь должен был получиться чудесный фестивальный вечер с Наоей-куном. Что же с ней стряслось?

Пока матери пытались разобраться в загадке, Сакуя тихо спросила:

— Значит, из-за этой роковой аварии ваш план накрылся?

— Ну… теперь мы точно не сможем завтра пойти в парк аттракционов… — пробормотал Наоя, глядя на тонкий серп луны.

В нынешнем состоянии Коюки поход в парк аттракционов казался мечтой внутри сна. Иными словами, признание откладывалось на неопределённый срок.

Как мне теперь всё это загладить перед Коюки? Если сказать ей: «Не переживай», я только сделаю ей больнее…

Как бы он ни ломал голову, ответа Наоя так и не находил.

Заметив его состояние, Сакуя надела очки и протянула к нему правую руку.

— Ну, было бы жалко, если билеты пропадут. Может, я тогда схожу с вами завтра?

— К сожалению, один билет Коюки уже забрала.

— О нет. Тогда безнадёжно. Завтра моя сестра, скорее всего, забаррикадируется у себя в комнате, и вытащить у неё билет я не смогу.

— Ага. Да и даже если бы он был у меня, я всё равно не смог бы пойти с тобой, Сакуя-тян.

— Всё в порядке, это же не свидание. Я просто хотела бы за ваш счёт наесться еды в парке аттракционов… ну и за парочками, конечно, понаблюдать.

— Ты хотя бы попробуй чуть-чуть скрывать свои эгоизм и жадность.

— А в чём тогда веселье?

Пока они перебрасывались такими репликами, впереди показалась вилла.

Во всех окнах горел свет, а на подъездной дорожке стояла арендованная машина, которую Хоосукэ взял утром.

Наоя остановился и закрыл лицо обеими руками.

— Мне… мне так тяжело… Я уже не могу идти дальше…

— Ну же, господин зять. Дайте хотя бы сфотографировать, как вы зовёте мою сестру, пока она заперлась у себя в комнате… хм?

— М?

Сакуя издала странный звук, и Наоя поднял голову.

В этот самый миг дверь виллы с грохотом распахнулась.

Из льющегося наружу света выбежала маленькая фигурка. Даже видя только силуэт, Наоя сразу понял, кто это.

Это была Коюки.

Её аккуратно уложенные волосы растрепались, а юката вся помялась.

Лицо у неё было таким красным, что это было видно даже в темноте, дыхание сбивалось, глаза влажно блестели от стыда, а плечи и колени дрожали сильнее, чем у новорождённого оленёнка.

Она явно была на пределе.

И всё же, собрав последние силы, Коюки хрипло выдавила:

— Наоя-кун. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Д-да?

Совершенно растерявшись, Наоя смотрел, как она резко вытянула к нему правую руку.

В этой руке был билет в парк аттракционов.

Коюки выкрикнула:

— Давай завтра всё решим! Я… признаюсь тебе в любви!

— Эм, Коюки. Кажется, я и так понимаю, что ты хочешь сказать, но давай всё равно поговорим об этом завтра. Хорошо?

— Сестрёнка, тебя от шока совсем перемкнуло?

Сакуя склонила голову набок, а матери за её спиной переглянулись.