Битва за пушистость
Во время занятий у Коюки дома Наоя неожиданно ввязывается в ревнивую войну за Сунагимо.
Нажмите T, чтобы открыть панель чтения.
После свидания в парке Наоя наконец-то снова стал похож на самого себя.
Теперь оставалось лишь добиться от Коюки заветного «да» в ответ на признание и закрепить всё поцелуем, чтобы план был полностью выполнен.
Но для этого требовалась предварительная подготовка, и именно поэтому он сейчас находился в особняке Широганэ.
Когда его проводили в комнату Коюки, он улыбнулся и слегка поклонился.
— Прости, что побеспокоил.
— Ничего не поделаешь. Но в ответ не жди от меня какого-то особого гостеприимства, — холодно сказала Коюки.
И всё же на круглом столике уже стояли чашки с чаем.
Чайный сервиз был великолепным, с позолотой, а поданные к нему сладости явно купили в дорогой деликатесной лавке для обеспеченной публики.
Сама Коюки тоже была одета по-выходному, а лента в её волосах была украшена тонкой вышивкой и поблёскивала в солнечном свете, льющемся из окна.
Держалась она по-прежнему холодно, но одной этой картины перед глазами было достаточно, чтобы Наоя почувствовал себя счастливым.
Пока Коюки разливала чай, она вдруг нахмурилась и посмотрела на Наою.
— Что? Почему ты на меня так уставился? У меня что-то на лице?
— Нет. Просто подумал, какая ты сегодня милая.
— Да-да, ты всегда говоришь одно и то же. Тебе это не надоедает? — отмахнулась Коюки как бы небрежно, но голос у неё был мягче обычного, а щёки заметно порозовели.
Наоя продолжал смотреть на неё не отрываясь.
Похоже, её уровень симпатии застрял на девяноста девяти. До сотни всё-таки не дотягивает.
Наоя умел почти что читать мысли людей.
Разумеется, это касалось и того, насколько сильно человек, который ему дорог, испытывает к нему симпатию.
Использовав ту же способность, с помощью которой он прежде оценивал отца Коюки, Говарда, Наоя попытался измерить нынешний показатель Коюки.
И результат оказался таким: девяносто девять. Почти максимум.
Обычно и такую цифру уже можно было считать очень высокой. По опыту Наоя знал, что даже у самых влюблённых пар уровень симпатии друг к другу редко поднимается выше девяноста. В каждом человеке всегда найдётся что-то, что хоть немного да не раздражает партнёра.
Но Коюки любила Наою настолько сильно, что даже с учётом подобных мелочей её показатель всё равно доходил до девяноста девяти. Правда, скажи он ей об этом прямо, она наверняка стала бы всё отрицать.
Обычно при уровне симпатии девяносто девять признание уже должно получать положительный ответ, но мы ведь говорим о Коюки. И всё же мне надо во что бы то ни стало дожать до максимума.
Если он сумеет добраться до ста, её «да» будет гарантировано.
Вот только этот последний шаг и оказывался главным препятствием.
Коюки и без того уже очень сильно любила Наою. Это был бесспорный факт. Но заставить её полюбить его ещё сильнее всё равно оказалось непросто. Прямо как получить на школьном тесте девяносто девять баллов: до идеала остаётся всего ничего, а вот добрать этот последний балл неожиданно трудно.
Нужен всего один толчок… Сегодня я обязан что-то сделать, чтобы это произошло.
Именно ради подготовки к своему плану Наоя и пришёл сегодня в особняк Широганэ.
Но официальная причина была совсем другой. Сидевшая напротив него за круглым столиком Коюки удивлённо распахнула глаза.
— Надо же, у тебя такой серьёзный вид. Ты что, настолько ждал сегодняшних занятий?
— Э-э, ну да. Именно так. Я полон мотивации.
— Хм-м… даже странно. Ну да ладно.
С этими словами Коюки вывалила на стол стопку учебников.
Когда на столе вслед за ними выстроились тетради и канцелярия, атмосфера домашнего свидания вмиг сменилась обстановкой учебных занятий. Коюки явно пришла в восторг.
— Хе-хе, я правда удивилась, когда ты попросил меня помочь тебе подготовиться к экзаменам, Наоя-кун. Ты совсем не похож на человека, который так серьёзно относится к учёбе.
— Аха-ха, даже я иногда загораюсь.
Именно эту причину Наоя и назвал, чтобы прийти к ней домой.
До итоговых экзаменов за семестр оставалось совсем немного, и он якобы решил устроить совместную подготовку. Когда он попросил об этом, Коюки согласилась сразу же.
— Я и так обычно получаю неплохие оценки, но решил воспользоваться случаем и подтянуть слабые места.
— Хм-м, хорошее отношение. Я вообще-то лучшая ученица всего года, так что обратиться за помощью ко мне было правильным решением.
Коюки гордо выпятила грудь, будто вот-вот собиралась проводить настоящий урок. Было видно, как ей приятно, что Наоя на неё полагается.
Сохраняя наставническую осанку, она подняла указательный палец.
— Я не только учу тебя заниматься, но ещё и одолжила тебе свою комнату. Если получишь посредственные оценки, я этого не прощу. Вкладывайся всей душой.
— Разумеется. Я постараюсь.
Возле дома Наои как раз шёл дорожный ремонт, а библиотека в это время года была переполнена. Так что удобный повод прийти в особняк Широганэ у него действительно имелся.
Пока Коюки раскладывала материалы для занятий, Наоя украдкой улыбнулся.
Официальная причина была в подготовке к экзаменам, но настоящая цель состояла в том, чтобы дать Коюки ещё один толчок.
Не обращая внимания на его внутренний настрой, Коюки открыла тетрадь и, что-то довольно напевая себе под нос, сказала:
— Хе-хе, если со мной Наоя-кун, то даже скучная подготовка к тестам не кажется такой уж ужасной.
Для любого школьника экзамены были сущим адом. Клубные занятия отменялись, свободного времени становилось меньше.
Для обычных учеников это событие само по себе навевало тоску, но Коюки обычной ученицей не была.
Наоя пожал плечами и улыбнулся.
— Если ты так сильна в учёбе, Коюки, то тебе, наверное, можно вообще не напрягаться. Достаточно просто прочитать учебник, и ты всё поймёшь, да?
— Это так. Но я не собираюсь никому уступать первое место, так что расслабляться не намерена.
Коюки серьёзно посмотрела на него своими ледяно-голубыми глазами. Гениальная девушка, которая с самого поступления в школу ни разу не уступала первое место, оказалась ещё и очень болезненной к проигрышам.
Положив руку на подбородок и сохраняя строгий вид, она пробормотала:
— На промежуточных я вообще-то была совсем близко к тому, чтобы тебя обойти, но это всё потому, что я познакомилась с тобой. Ты постоянно звонишь поздно вечером и сбиваешь мне ритм…
— Ха-ха, да ты просто смущаешься. Сейчас ведь ты хотела сказать: «Я так волновалась из-за Наои, что не могла сосредоточиться на учёбе», да?
— Ну, доля правды в этом есть, но ты ведь понимаешь, что та фраза была только наполовину шуткой?
— Конечно понимаю, но эту часть я предпочту проигнорировать.
— Удобно тебе, наверное, уметь читать мысли.
Коюки цокнула языком и продолжила:
— Ладно, я тоже буду заниматься. Если чего-то не поймёшь, спрашивай. Я обещала помочь.
— Извини, что напрягаю тебя. Постараюсь не слишком отвлекать.
— Хе-хе, не переживай. Помогать слабым — долг сильных… стоп, а ты чего это ко мне так придвигаешься?
— А? Да я просто подумал, что если хочу твоей помощи, то должен сперва пасть ниц у твоих ног.
— Не разгоняйся! И я никогда бы такого не сказала! Ты же знаешь, что я серьёзно отношусь к учёбе! Тш!
— Так точно.
Получив суровый выговор от самой «Ядовитой Белоснежки», Наоя послушно вернулся на своё место.
— Ну что ж, начнём…
Коюки взяла ручку, но на миг замялась.
Не потому, что учёба была ей в тягость.
Она бросила на Наою неловкий взгляд и тихо пробормотала:
— Эм… вообще-то… дома сейчас никого нет.
— А, ясно.
Её отец, Говард, находился в зарубежной командировке, мать, Мисора, ушла пить чай с дамами из округи, а младшая сестра Сакуя, похоже, занималась где-то вне дома.
Это Наоя понял ещё в тот момент, когда пришёл.
Его никто не встретил, хотя семья Коюки относилась к нему на удивление тепло.
Я наедине в спальне девушки, которая мне нравится…
Это была ситуация, в которой и правда могло произойти что угодно.
Осознав это, Коюки мгновенно залилась ярким румянцем.
— Но всё равно это совсем не значит, что можно творить всякое! Так что занимайся как следует, понял?!
— Да-да, понял.
Наое очень хотелось спросить, что именно она имеет в виду под «всяким», но он сдержался.
Даже если Коюки так говорит, шанс, что что-нибудь случится, всё равно есть. В конце концов, мою постпоцелуйную реабилитацию я уже завершил.
Наоя крепко сжал кулаки, сидя на коленях.
Во время недавнего двойного свидания в парке он и правда снова обрёл обычное самообладание.
Но на этом он останавливаться не собирался. Ему нужно было продолжать реабилитацию, чтобы больше не деревенеть в самый неподходящий момент и спокойно переносить даже сознательное сближение вплотную.
Коюки тогда так растерялась от того, что Наоя всё время льнул к ней, что, вся покраснев, воскликнула:
— Что с тобой, Наоя-кун? Ты так сильно хочешь, чтобы я тебя понянчила?!
— Да! Понянчи меня! — с жаром ответил он тогда, чуть ли не доведя её до слёз от смущения.
Но сейчас речь была не об этом.
Наконец-то я снова могу спокойно пережить даже непрямой поцелуй. Ну да, я ещё немного его стесняюсь, но уже снова привыкаю. Значит, теперь смогу липнуть к Коюки, как обычно.
Чтобы план увенчался успехом, Наоя должен был действовать наступательно и повышать свою привлекательность в её глазах. С этой мыслью он на время действительно открыл учебники. Пока хотя бы для вида стоило заняться делом.
Однако очень скоро его план начал рушиться. Не успел он опомниться, как с начала занятий прошёл уже целый час. Сидевшая напротив Коюки указала кончиком карандаша в его тетрадь.
— Наоя-кун, вот задача. Какая формула здесь нужна?
— Эм, вот эта?
— Верно. Тогда продолжаем базовые задания, которые делали раньше. Быстрее.
— Ладно…
Наоя медленно продолжил вычисления, как она велела. Стоило ему мельком взглянуть на Коюки, как он увидел, что та с совершенно сосредоточенным видом уверенно решает сборник по английской грамматике.
Коюки полностью вошла в режим учёбы. Если вмешаться в этот процесс, она наверняка наградит его ледяным взглядом.
Даже со своей способностью «читать мысли» Наоя не видел ни одной лазейки. Спроси он её о чём-то, она коротко и по делу ответила бы, но и только.
Перед мысленным взором Наои даже всплыла Коюки в деловом костюме, указывающая в доску длинной указкой, и он невольно вздохнул.
Учительский режим у неё, конечно, очарователен, но цель на сегодня — поднять уровень симпатии. Мне надо как-то сменить настроение!
Отвлекать Коюки от занятий он не мог. Не находя никакого решения, он с тяжёлым вздохом перешёл к следующему вопросу. И вот тогда это случилось.
Из коридора, который должен был пустовать, послышался тихий звук. Именно тот спусковой крючок, который был ему нужен.
— Мяу~
— Ой, Сунагимо-тян?
Дверь открылась, и на ручке повис кот.
Это был домашний питомец особняка Широганэ, Сунагимо. Пушистое белое тельце выглядело упитанным, глаза были удивительно острыми, а сам он вдобавок оказался поразительно сообразительным. Для него даже открыть дверь не составляло труда.
При виде любимого кота лицо Коюки сразу просияло.
— Сунагимо-тян пришёл подбодрить меня во время занятий, да? Иди сюда!
— Мр-яу?
Сонным взглядом кот посмотрел на хозяйку и её гостя.
Столкнувшись с этим колючим кошачьим прищуром, Наоя невольно задержал дыхание.
Угх… что это с ним? Такое чувство, будто он насквозь видит все мои тёмные замыслы.
Но Сунагимо лишь широко зевнул и двинулся дальше. Наоя уже облегчённо вздохнул, как вдруг случилось неожиданное.
— Мяу-мяу~
— Чего-о?!
— А?
Полностью проигнорировав хозяйку, которая уже тянула к нему руки, Сунагимо запрыгнул Наое на колени и свернулся клубком. Коюки оцепенела, а её большие красивые глаза округлились ещё сильнее.
— Почему Сунагимо-тян пошёл к Наое-куну, а не ко мне?!
— Д-даже если ты спрашиваешь, я не знаю.
Поводов её дразнить было хоть отбавляй: ревновала она сейчас к домашнему коту и к парню, которого сама же любила, но колючая атмосфера не позволяла Наое вставить ни одной лишней шутки.
Спасибо тебе, Сунагимо. Настроение и правда поменялось, вот только совсем не так, как я хотел.
Учебный режим Коюки временно оказался сорван, но атмосфера стала отнюдь не романтической.
Скорее она начинала пахнуть полем боя.
Наоя попытался успокоить Коюки дружелюбной улыбкой.
— Ну, к тебе домой редко приходят гости. Когда я уйду, Сунагимо сразу вернётся к тебе, Коюки.
— Может, это и так, но Сунагимо-тян почти никогда не игнорирует меня ради кого-то другого.
— Ну да, обычно он сразу идёт к тебе.
Из всех обитателей особняка Широганэ Сунагимо вёл себя расслабленнее всего именно рядом с Коюки. Было видно, что из всей семьи именно её он любит сильнее всего. Наоя коту тоже, похоже, нравился, но на первом месте всё равно явно стояла Коюки.
Именно поэтому его необычное поведение в тот день выглядело подозрительно.
Коюки сурово уставилась на Наою и Сунагимо, мирно устроившегося у него на коленях. Под этим пронзительным взглядом Наоя чувствовал себя так, словно его протыкали насквозь.
— Наоя-кун, ты точно не спрятал где-нибудь в одежде лакомства или что-то в таком духе?
— Нет, ничего такого. Если бы это помогло ещё сильнее приворожить к себе Коюки, я бы, возможно, задумался, но вот привлекать внимание кота мне совсем не хочется.
— Хм-м… тогда почему так вышло?
— Не знаю. Но кошки же капризные, верно? Может, за этим вообще нет никакого глубокого смысла.
— Интересно, правда ли это. Неужели это и есть тот самый NTR?
— Не ожидал услышать от тебя такое слово. Тебя Сакуя научила? — криво улыбнулся Наоя.
И тут его поразило страшное осознание, отчего лицо у него сразу побледнело.
Постой… у Коюки же не упал уровень симпатии?!
Когда он смотрел раньше, там было девяносто девять. Но теперь…
Чуть смутившись, он нерешительно спросил:
— Коюки… что ты сейчас обо мне думаешь?
— Что думаю о человеке, который увёл у меня кота?
Коюки ответила ровным, бесцветным голосом.
И голос у неё был холодный, а уровень симпатии упал примерно до девяноста.
Наою будто ударило молнией.
Да ладно, правда упал?! И всего лишь из-за того, что её кот уселся на меня. А Коюки, оказывается, довольно по-детски на такое реагирует…
От досады он мысленно выкрикнул эту обидную мысль, но внешне лишь покрылся холодным потом.
Плохо дело. Если так пойдёт и дальше, о ста можно будет вообще забыть! Надо что-то срочно делать…
И он тут же принялся в спешке исправлять курс.
В конце концов, пришёл он сюда не для того, чтобы ссориться.
Цель состояла в том, чтобы поластиться к Коюки и поднять её симпатию до максимума, а не в том, чтобы устраивать войну из-за домашнего кота.
Поэтому он попытался вернуть разговор к главной теме.
— Ладно-ладно, давай пока забудем про Сунагимо и вернёмся к учёбе…
— Няу!
Громкое мяуканье Сунагимо прервало его на полуслове.
Когда Наоя опустил взгляд, кот уже лежал на спине, выставив пузо, и смотрел на него выжидательно. Взгляд у него был такой же напористый, как и у хозяйки.
— Э? Это ещё что…
— Он хочет, чтобы ты погладил ему животик.
— В-вот так?
— Нян♪
Когда Наоя нерешительно провёл рукой по мягкому животику, Сунагимо довольно замурлыкал и прикрыл глаза. Похоже, ему очень понравилось.
— Ого, потрясающе, что ты так хорошо понимаешь, что он хочет, Коюки.
— Меня больше волнует, почему ты этого не понимаешь, Наоя-кун. Я думала, с твоими особыми способностями ты должен быть увереннее.
— Я не могу считывать чувства животных. Всё-таки я человек, — рассмеялся Наоя, отводя глаза.
— А вот мой Папа другой. Он рассказывал, что однажды оказался посреди пустыни в одной пижаме и умолял проезжавшего мимо верблюда отвезти его к оазису.
— Ч-что? Его выбросили посреди пустыни?
— Он случайно пересёкся с какой-то организацией, занимавшейся контрабандой оружия, и его едва не убили. А потом, когда он выбрался из пустыни, всех участников этой организации арестовали и посадили. Ну, вроде как так.
— В этой истории сейчас слишком много всего, чтобы её переварить. Давай лучше сделаем вид, что просто пошли дальше.
Они оба согласно кивнули.
Историй про отца Наои, странных и захватывающих, было сколько угодно, но сейчас был явно не тот момент, чтобы их рассказывать. Коюки вздохнула и вывела пальцем на столе иероглиф «но».
— Но вообще Сунагимо даёт гладить себе живот только тогда, когда у него особенно хорошее настроение. Наверное, я ему больше не нравлюсь.
— Нет, не думай так мрачно.
— Но ведь это правда. Я и правда помню, как случайно перевернула его любимые консервы и наступила на его любимую игрушку. Может, поэтому.
— Да ты и много хорошего для него делала… А!
Наоя уже собирался утешить Коюки, но тут его прервали. Сунагимо, который до того блаженно наслаждался поглаживанием живота, вдруг пристально уставился на свою хозяйку.
— Понятно. Коюки, ты в последнее время слишком много на него вываливаешь, да? Вот он и начал от тебя отстраняться.
— Че-е-го?! Нет, неправда! Это совершенно нормально!
— Нет, ты только посмотри в его глаза.
Подсунув ладонь под живот Сунагимо, Наоя приподнял его так, чтобы Коюки могла лучше увидеть.
— Этот взгляд говорит: «Я уже столько времени вынужден слушать твои бесконечные сюсюканья о Наое, что мне теперь ужасно скучно».
— Угх… Ты же говорил, что не понимаешь чувств животных, а сам всё прекрасно понимаешь!
— Угу.
Не обращая внимания на её смущённые крики, Сунагимо согласно кивнул.
Похоже, из-за того, что в отношениях Коюки и Наои в последнее время происходило слишком много всего, именно коту приходилось терпеть на себе весь поток её откровений.
Услышав это, Коюки побледнела от потрясения.
— То есть Сунагимо-тян всё это время на самом деле слушал меня через силу… Я даже не поняла. Какая же я ужасная хозяйка!
— Кстати, а сколько обычно длятся твои такие разговоры с Сунагимо?
— Что? Да не так уж и долго. Где-то час между ванной и сном.
Коюки нахмурилась, будто ей было обидно, что её упрекают.
Само по себе это вроде бы и не казалось чем-то чудовищным, но Наоя всё равно уточнил:
— Каждый день?
— Да, каждый день. Когда я дома, — смиренно кивнула Коюки.
Если так, то суммарно получалось огромное количество времени.
Сердечную боль Сунагимо было несложно понять. Наоя мягко погладил кота, который снова свернулся клубком у него на коленях.
— Прости, Сунагимо. Мы втянули тебя в свои любовные дела.
— Угу. Угу. Угу.
— Да-да. Простишь нас, Сунагимо? Ты такой хороший мальчик.
— Ты ведь никому не расскажешь, да?! Сунагимо-тян для меня почти как ребёнок! — увидев, как они так мирно «беседуют», Коюки с досады заскрежетала зубами.
Но, похоже, она уже поняла, что пока не сможет вернуть его расположение, и потому, дуясь, уткнулась лицом в подушку.
— Ничего не поделаешь. Тацуми-куну или Юи-тян я бы такие вещи ни за что не сказала, но держать всё в себе слишком тяжело. Я думала, Сунагимо-тян спокойно выслушает меня и не станет осуждать…
— Ну так почему бы тебе не рассказать всё мне, человеку, которого это напрямую касается?
— Чего-о?! Это вообще невозможно! Как я, по-твоему, должна рассказывать тебе о том, чему сама так радовалась или чем так волновалась в наших отношениях?!
— Значит, поэтому ты и выговаривалась Сунагимо…
Похоже, она действительно рассказывала коту всё до мельчайших подробностей.
Ну да, даже кошка в какой-то момент от такого устанет.
Наоя отвёл взгляд и криво улыбнулся.
Коюки явно сожалела о своих поступках. Она посмотрела прямо на Сунагимо, отдыхавшего у Наои на коленях, и виновато склонила голову.
— Прости, Сунагимо-тян. Я с этого момента буду укладываться в тридцать минут, так что, пожалуйста, прости меня.
— Ого. То есть отказаться от этой роли у него вообще нет возможности, да?
— Ч-что?
Сунагимо полуприкрытыми глазами уставился на хозяйку. Потом медленно поднялся, и лицо Коюки сразу просияло.
— Няу, няу, няу, нян.
— Эй-эй, перестань, щекотно же.
— А-а-а?!
Даже не взглянув на хозяйку, Сунагимо принялся вылизывать Наое щёку.
От смущения Коюки мгновенно включила демонический режим.
Чтобы хоть как-то выплеснуть накопившееся раздражение, она стала яростно колотить Наою по плечу.
— Хмф! Тебе ещё повезло, что ты у меня сейчас в гостях. Иначе я бы тебя уже избила так, что ты бы точно не отделался легко!
— По-моему, гостю не положено слышать такие вещи.
Силы в её маленьких кулачках было немного, но намерение читалось более чем ясно. А вдобавок ко всему уровень симпатии у неё снова упал.
Уже восемьдесят пять! Её симпатия ко мне утекает, как из дырявого ведра…
Да, какое-то тёплое отношение к нему у неё ещё оставалось, но в таком состоянии о положительном ответе на признание не могло быть и речи.
Вздохнув, Наоя всё так же продолжил гладить Сунагимо и посадил его поудобнее обратно себе на колени.
— Ладно. Тогда я возьму на себя ответственность и помогу наладить ваши отношения с Сунагимо.
— Т-ты правда поможешь? Ты не скажешь так, а потом не будешь смеяться, что меня отверг собственный кот?
— Нет, не буду. Потому что я на стороне Коюки.
— Сунагимо-тян, между прочим, совершенно спокойно заснул на коленях у того самого союзника… — Коюки посмотрела на Наою полным обиды взглядом.
Но уже в следующее мгновение она сжала кулаки и решительно поднялась на ноги.
— Но если ты и правда союзник, который поможет мне всё исправить, тогда я спокойна. Точно так же, как было с Эми-тян, я снова добьюсь, чтобы Сунагимо-тян меня полюбил!
— Вот это настрой! Давай, Коюки! И заодно запомни, что я тут уж точно не третий лишний.
Так началась операция по восстановлению отношений между Коюки и Сунагимо.
Ну, каким бы умным он ни был, это всё-таки кот. Как-нибудь разберёмся.
Наоя сначала относился ко всему легко, но очень быстро понял, что стена перед ними выросла куда крепче, чем казалось.
Первой стратегией стала «рыбалка на лакомства». Когда Наоя это предложил, Коюки недоверчиво нахмурилась.
— Э-э-э… не слишком ли это в лоб? Так правда можно?
— У простых методов и результат предсказуемый. Разве не так обычно и завоёвывают расположение питомцев?
— Ну, в этом есть смысл. Хм, где-то тут должно быть…
С серьёзным видом кивнув, Коюки принялась рыться в ящике стола.
Она достала пакетик с лакомством популярной марки для кошек.
Как только она надорвала упаковку, у сидевшего на коленях Наои Сунагимо резко дёрнулись уши. Похоже, запах его всё-таки приманил.
— Отлично! Держи, Сунагимо-тян. Иди кушать своё любимое лакомство~
Широко улыбаясь, Коюки встряхнула пакетик.
Стоило Сунагимо это увидеть, как он издал восторженное «Мя♡», тут же спрыгнул с колен Наои и стрелой бросился к ней. Он с жадностью начал поедать лакомство прямо с руки, и глаза Коюки радостно засияли.
— Ух ты, ты ешь! Смотри, Наоя-кун, Сунагимо ест у меня с руки! Правда же потрясающе?
— Поздравляю. Но это вообще-то базовое знание о кошках.
— Хмф, говори что хочешь. Просто ты читер. На самом деле Сунагимо меня очень любит!
— Да-да, конечно… а?
Закончив есть, Сунагимо довольно мяукнул и облизнулся. А потом развернулся на месте и вернулся обратно к Наое на колени.
— Наоя-кун!
— Эй, как будто это моя вина.
Сунагимо довольно замурчал у Наои на коленях, полностью удовлетворённый неожиданным угощением.
Лицо Коюки тут же снова поникло.
— А я-то подумала, что мы с Сунагимо наконец-то снова понимаем друг друга! Получается, когда лакомство закончилось, я ему уже не нужна?!
— Н-нет, это просто совпадение! Я уверен, в следующий раз он снова будет к тебе ластиться!
Наоя торопливо пытался её успокоить, но уровень симпатии у Коюки уже успел рухнуть до семидесяти. Всё выглядело крайне скверно.
Сунагимо зацепил лапой рукав Наои, будто говоря: «Быстрее гладь». У Наои начало сводить живот.
После этого они вдвоём изо всех сил ломали головы над новыми способами привлечь внимание Сунагимо.
Они пробовали игрушки.
— Смотри-смотри, Сунагимо-тян! Новая кошачья игрушка! Вот, смотри, смотри~!
— Похоже, полиэтиленовая упаковка ему нравится больше…
— Нянаан!
Пробовали, чтобы Наоя просто игнорировал его, пока тот не устанет и не вернётся к хозяйке.
— Эм, господин Сунагимо, а не хотите ли вы пойти лучше к Коюки, вместо того чтобы без конца облизывать мне руку?
— Ннняя?
— Он на меня вообще даже не смотрит!
Пробовали даже нарядить Коюки в кошку.
— Сунагимо-тян, приятно познакомиться~! Давай дружить~!
— Шаааа!
— Миленько, но, похоже, этого всё равно недостаточно.
Как бы они ни старались, ни одна идея не давала результата.
Такие попытки продолжались целый час.
— У-у-у… ну почему ты никак не обернёшься ко мне?!
Коюки, нацепившая ободок с кошачьими ушками, варежки в виде лапок и хвост, уже каталась по полу в углу комнаты.
Косплей ей, конечно, очень шёл, но при таком упавшем настроении у Наои не было сил это как следует оценить.
— Он и правда вообще не сдвигается с места, да? Даже кажется, будто у него гордость какого-то самурая.
— Наоя-кун…
Несмотря на всё это представление, Сунагимо по-прежнему совершенно спокойно сидел у Наои на коленях.
Поначалу он, конечно, удивился странному поведению Коюки, но, видимо, быстро решил, что это безвредно, и просто стал её игнорировать.
Когда Коюки медленно поднялась на ноги, она посмотрела на Наою взглядом, каким обычно смотрят на заклятого соперника.
— Эй, Наоя-кун, ты ведь должен был мне помогать, разве нет?! Раз уж ты понимаешь, что думает Сунагимо-тян, придумай уже что-нибудь получше!
— Да я только примерно понял, в каком он настроении. Так уж ясно его мысли я читать не могу.
Несмотря на решимость Коюки помириться с котом, ни одна из их стратегий не срабатывала.
Стоило признать это, и лицо Коюки снова померкло.
— У-у… и что мне делать, если Сунагимо-тян теперь навсегда меня возненавидел?
— Коюки…
Увидев, как она страдает, Наоя почувствовал, как у него сжалось сердце, и стал лихорадочно думать, что можно сделать.
Её впечатление о нём по-прежнему не улучшалось. Но больше всего ранило даже не это, а то, что Коюки самой было больно.
Коюки так мучается… Надо срочно что-то придумать.
Наоя посмотрел в её дрожащие глаза и как можно бодрее сказал:
— Всё нормально, Коюки. Я уверен, Сунагимо со временем оттает.
— Пожалуйста, не давай мне ложную надежду. Сунагимо-тян уже не изменит ко мне своего отношения.
— Если так, тогда я стану твоим питомцем!
— А?
Коюки застыла.
Наоя сорвал с неё ободок с кошачьими ушками и нацепил себе на голову. Старшекласснику было ужасно стыдно надевать такую нелепость, но он стойко это проглотил.
Ткнув в себя большим пальцем, он заявил:
— Отлично. Считай, это репетиция. Пока что обращайся со мной, как с Сунагимо.
— Что значит «отлично»?! Здесь вообще ничего хорошего нет!
Щёки Коюки запылали, и она, пятясь назад, упёрлась спиной в стену.
Не снимая кошачьих ушей, Наоя двинулся вслед за ней.
— Сунагимо и ты рано или поздно помиритесь, но до тех пор тебе ведь, наверное, будет одиноко? Заводить замену коту, по-моему, несправедливо, так что я побуду запасным питомцем. Есть возражения?
— Не говори такие безответственные вещи с таким серьёзным взглядом! Ты просто хочешь поластиться ко мне, да?!
— Ну, процентов на тридцать это так. Но остальные семьдесят — просто потому, что я совершенно серьёзно хочу стать твоим питомцем.
— Ни за что! Это исключено! Быстро выбрось эту дурацкую мысль из головы!
Покричав на него немного, Коюки плотно сжала губы и отвела глаза. Наоя тут же понял причину и нарочито выпятился в смешной позе.
— О, ты хочешь сфотографировать? Без проблем, устраивай целую фотосессию со своим новым питомцем сколько угодно.
— Н-нет, вовсе не поэтому! Просто хочу сделать снимки, чтобы при случае потом можно было тебя ими шантажировать.
Торопливо стянув варежки-лапки, она тут же принялась фотографировать Наою.
В больших глазах Коюки, которые ещё недавно были полны уныния, постепенно снова возвращался живой голубой блеск.
— Хе-хе… это потрясающе. Интересно, что скажут Юи-тян и остальные, когда увидят это.
— Да что хочешь. А когда до этого дойдёт, я просто покажу им снимок, который только что сделал я.
— К-когда это ты успел?!
— Ох, но показывать другим такую милую фотографию моей хозяйки было бы жалко… как ты считаешь, хозяйка?
— Не знаю! Но я ещё никогда не видела тебя в таком виде.
Коюки нервно отвела взгляд. Но когда потом медленно посмотрела обратно, в её глазах снова чуть-чуть засветилось что-то мягкое.
— Эм… ты правда мой питомец?
— Конечно. Я не вру женщинам.
— Я так и думала. Когда у тебя такой честный взгляд, ты не говоришь безответственных вещей… хм, понятно.
Коюки некоторое время внимательно смотрела на Наою, а потом…
— Эй.
Она мягко положила ладонь ему на голову.
Поглаживая его волосы, она чуть заметно нахмурилась.
— Для питомца ты какой-то не очень пушистый, — сказала она.
— На фоне длинношёрстных кошек у меня в этом плане почти нет шансов, — ответил он.
Путь питомца оказался тернистым.
Но как бы то ни было, между ними воцарилось очень приятное настроение. Коюки и жаловалась, и ворчала, но всё равно продолжала гладить его по голове, и какое-то время они провели в мирной тишине.
— Няу-у!
— Э? Сунагимо-тян?
Идиллию нарушил настоящий кот. Сунагимо поднялся с колен Наои, подошёл к ногам Коюки и начал настойчиво мяукать.
— Няу, няу, няан!
— Э? Сунагимо-тян, ты сердишься? Я что, отняла у тебя Наою-куна?
— Нет, думаю, дело не в этом.
Наоя положил руку на подбородок и оценил ситуацию.
— Может, он ревнует? Потому что ты гладишь меня, а не его, Коюки.
— А? Неужели правда?
— Я не уверен наверняка, но можно проверить.
— Проверить…
Опустив взгляд на Сунагимо и чуть склонив голову набок, Коюки на мгновение задумалась. А затем снова принялась гладить Наою по голове, но теперь нарочито показушно, словно специально демонстрировала это коту.
— Видишь, Сунагимо-тян? Это мой новый питомец, Наоя-кун.
— Няу-у.
— Он не такой пушистый, как ты, но всё равно довольно милый. Правда ведь, Наоя-кун?
— Ага, люби меня ещё сильнее!
Сунагимо уставился на Коюки, поглаживающую Наою, тем самым острым взглядом, какой бывает у тигра.
Похоже, такие поглаживания действительно дали какой-то отклик.
Сев поудобнее, Коюки притянула голову Наои к себе на колени и сказала:
— А ещё я могу уложить его к себе на колени!
— Нюу!?
Увидев, как Наоя получил благословенный наколенный диванчик, Сунагимо распушил хвост и задрал его торчком. Глаза у кота широко распахнулись.
— Ч-что такое?!
Но договорить он не успел. Сунагимо набросился лапами на голову Наои, явно выражая мысль: «С дороги».
Как ни жаль было расставаться с блаженным ощущением, когда голова покоится на тёплых бёдрах Коюки, здесь следовало отступить.
— Ладно-ладно, понял. Прости.
— Няу. Няунан!
— Сунагимо…
Когда Наоя отступил, Сунагимо гордо мяукнул и с триумфом занял колени Коюки.
— Всё-таки моим единственным питомцем можешь быть только ты, Сунагимо! Спасибо, что вернулся ко мне!
— Нян.
— Я так рада.
Пока Коюки крепко обнимала его, Сунагимо лизнул её в щёку.
Благодаря внезапному появлению соперника связь между Коюки и Сунагимо стала только крепче. Наоя наблюдал это явление собственными глазами.
Продолжая держать Сунагимо на руках, Коюки улыбнулась Наое.
— Наоя-кун, огромное спасибо! Это всё благодаря тебе мы с Сунагимо-тян помирились!
— А, не за что… а?
— Мм? Что такое? — недоумённо наклонила голову Коюки.
Её уровень симпатии вырос с семидесяти до…
Уровень симпатии… сто?!
Так или иначе, но ему всё же удалось добыть тот самый последний балл, который был нужен для продолжения плана.
Слегка дрогнувшим голосом Наоя повторил тот же вопрос, что задавал ей раньше:
— Коюки… что ты сейчас обо мне думаешь?
— А? Ты опять спрашиваешь? Эм… дай подумать.
Скрестив руки под грудью, Коюки ненадолго задумалась. А потом с нежностью улыбнулась и сказала:
— О великом благодетеле!
— Вот как…
В этих словах не было ни капли лжи. И как ни посмотри, уровень симпатии действительно теперь стоял на ста.
Иначе говоря, волей счастливого случая Наоя всё-таки добился своей цели.
Пока всё ещё не до конца понятно, почему именно, но эту удачу я обязан использовать… м?
Он заметил, что Сунагимо пристально смотрит прямо на него.
То ли это было из-за того, что хозяйка недавно расстроилась, то ли кот просто захотел ещё угощения… нет. Этот взгляд совершенно ясно говорил: «Ну что, я помог?»
Этого было достаточно, чтобы Наоя всё понял.
Сунагимо с самого момента, как Наоя вошёл в комнату, заметил его план и всё это время ему подыгрывал. Наоя глубоко поклонился Сунагимо, которого Коюки всё ещё держала на руках.
— Большое вам спасибо, Сунагимо-сан. В следующий раз я непременно принесу вам подарок в знак моего почтения!
— А? С чего вдруг такая торжественность? Что с тобой, Наоя-кун?
— Няу.
Не обращая внимания на ничего не понимающую Коюки, Сунагимо громко мяукнул, словно говоря: «Не стоит столько церемоний!»
Так Наоя обрёл новый навык — понимание животных, правда пока что применимый только к Сунагимо. А позже его даже стали время от времени звать миротворцем, когда семейный кот Широганэ попадал в ветклинику.