Порыв

Отношения Наои и Коюки стали ближе.

Они говорили обо всём на свете, вместе бывали в самых разных местах, и чем лучше Наоя её узнавал, тем сильнее она ему нравилась. Неизбежно приближался момент, когда их отношения должны были подойти к особенно важной черте.

— Сегодня моих родителей не будет дома… — как бы между делом сказала Коюки по дороге в школу.

От этих простых слов Наоя застыл как вкопанный с каменным лицом, будто на землю только что обрушился гигантский молот.

— Что, прости? — выпалил он.

Коюки прошла ещё пару шагов, прежде чем заметила, что его рядом нет. Она резко обернулась и торопливо добавила:

— А! Эй, подожди минутку! Сакуя и Сунагимо всё равно будут дома, ясно?!

— А… да. Точно. Они же будут. Будут же…

— Фу, он это дважды повторил, — с отвращением пробормотала Коюки.

Наоя на секунду задумался о том, как именно он не так понял её слова. Такое с ним бывало редко. Любопытно.

— Похоже, от Широганэ ко мне передалась её пустоголовость, — невольно сказал он вслух.

— Пустоголовость? Это ещё что такое? — надулась Коюки. — Это ты вечно витаешь где-то далеко. Не сваливай всё на меня. И я не пустоголовая.

— А непустоголовые люди сжигают печенье до состояния углей, а потом угощают этим гостей?

— Эй! Просто у духовки таймер был сло… в общем! Ты сам сказал, что было вкусно!

— Ну да. Ты же испекла их для меня. Я бы с радостью съел всё, что ты для меня приготовишь, даже если это древесный уголь.

— Если честно, такими вещами со мной лучше не делиться, — проворчала Коюки, но тут же слегка смягчилась.

Если подумать, визит Наои в дом Широганэ прошёл на удивление успешно.

Он съел угли, которые лишь отдалённо напоминали печенье, сумел понравиться родителям Коюки и даже остался у них на ужин. В итоге его проводили словами, что он может приходить в любое время.

Правда, поскольку всё время они с Коюки провели в гостиной, о каком-то флирте или заметном сдвиге в отношениях говорить не приходилось. Это, конечно, огорчало Наою, но он нехотя признавал: официально они ведь ещё даже не встречались. Наверное. В каком-то смысле.

Та дистанция, что оставалась между ними, в известной мере была удобной: ему вроде бы и не нужно было делать ничего решительного, а времени с Коюки он всё равно проводил много. Но именно поэтому он всё сильнее чувствовал, что скоро придётся что-то менять. Вопрос лишь в том, что именно, как, когда и где.

Он прекрасно понимал, что в кафе с крепами тогда зашёл слишком далеко. Когда он признался ей тогда, Коюки в буквальном смысле сбежала. Наоя знал: если снова ошибётся с моментом или местом, всё повторится. С этими мыслями он молча пошёл дальше.

Коюки, будто вовсе не заметив его остановки, продолжила:

— В общем, как я и говорила, мои родители сегодня уезжают к родственникам с ночёвкой, так что мы с Сакуей остаёмся дома одни. И… ну… они предложили позвать тебя к нам, чтобы ты приготовил нам ужин.

— Ого. Меня уже принимают за родного сына. Отлично, — с совершенно серьёзным видом заметил Наоя.

Коюки, похоже, поняла это не так и с явным разочарованием ответила:

— А… вот как. Ну да. Звать тебя вот так внезапно, наверное, нечестно. Ладно, всё в порядке. Можешь не приходить.

— Что? Да вообще никакой проблемы нет, — изумился Наоя. — Сегодня я не работаю, а завтра у нас выходной. Я с радостью приду и продемонстрирую свои таланты образцового домохозяина.

— Правда?

Лицо Коюки сразу просияло. Видимо, мысль о том, что они с сестрой останутся дома одни, всё-таки немного её тревожила. Походка у неё стала легче, и, почти припрыгивая на ходу, она с уверенностью добавила:

— Тогда после школы зайдём по дороге в магазин. Я, между прочим, уже рассчитала бюджет.

— Понял. Раз уж случай особенный, можешь даже заказать, что хочешь.

— М-м… — Коюки ненадолго задумалась, рассеянно поправила волосы и приняла утончённую позу. — Ну, когда я в прошлый раз была во Франции, мне подавали восхитительное блюдо из фуа-гра с трюфелями. Это было просто изумительно.

— Не ври, Широганэ, — сразу перебил её Наоя. — Ты наверняка хочешь что-то вроде карри, гамбургских котлет или спагетти с тефтелями, да?

— Как ты умудряешься настолько точно меня раскусывать?! Мы же с тобой даже карри ни разу вместе не ели! — запротестовала она, будто забыв, что всего несколько дней назад сама радостно объявляла: «Вчера у нас на ужин было карри!» — Это так стыдно. Всё это же детские блюда…

— И что такого? — пожал плечами Наоя.

— Правда?

— Ага, — подтвердил он и потрепал её по голове. — Нравятся тебе мягкие игрушки, карри или что угодно ещё, и пусть нравятся. Потому что это и есть Коюки Широганэ. Было бы жалко, если бы ты перестала быть собой.

— Может быть… — сникшим голосом пробормотала Коюки.

И тут же, кажется, осознав, что происходит, раздражённо отбила его руку.

— Эй! Мне не нужно твоё одобрение! Ты вообще кем себя возомнил?! Но… ты правда любишь карри, Сасахара?

— Конечно. Готовить его проще, чем всякие вычурные модные блюда, которые люди любят выкладывать в соцсети и всё такое, — ответил Наоя, а потом мягко улыбнулся. — Так что да, сегодня будет карри. Сакуя не против?

Коюки в который раз подумала, что временами Наоя и правда напоминает мать семейства.

— Она тоже любит карри. Не думаю, что у неё будут возражения.

— Отлично. Значит, решено.

— Эм… — Коюки замялась, остановилась и взялась за край рукава Наои. — В прошлый раз я толком не смогла тебе помочь, так что сегодня я правда постараюсь.

— С-спасибо. Тогда рассчитываю на тебя, — неловко ответил он, чувствуя, как громко стучит сердце.

Коюки решила сменить тему и заговорила о карри. Ей нравился вариант, который едят с нааном, но больше всего она любила овощное карри. Рассказывая, что слишком острое ей не по вкусу, она шла рядом совершенно спокойно, а Наоя смотрел на неё сбоку. И в этот момент он заметил: сейчас она действительно расслаблена и наконец ведёт себя естественно.

Хорошо, что теперь мы ладим куда лучше, чем раньше, с тихой благодарностью подумал он.

Они постоянно разговаривали, он уже побывал у неё дома, а рядом друг с другом им стало по-настоящему спокойно. Наоя чувствовал, что Коюки ему доверяет. Он откашлялся, собрался с духом и позвал:

— Широганэ.

— Что такое?

— Ты мне правда нра…

— Ч-что?! — вскрикнула Коюки, перебив его, и несколько раз хлопнула себя ладонью по груди, словно пытаясь успокоиться. — А, я поняла! Ты ведь хотел сказать, что любишь карри, да? Ха-ха-ха…

Щёки у неё были ярко-красные, а смех звучал натянуто. Она явно не знала, как себя вести. Но даже сквозь смущение Наоя разглядел в ней следы радости. Он понял: пусть совсем немного, но его чувства всё же до неё дошли. Когда-то он говорил ей, что признается тогда, когда почувствует, что момент действительно пришёл и она сможет принять его чувства. Что ж, похоже, этот момент наконец настал.

— Широганэ.

— Ч-что такое? — снова спросила Коюки, тревожно вскинув на него взгляд.

Наоя взял её за руку и крепко сжал, стараясь передать свои чувства как можно честнее.

— Я и дальше тоже буду стараться. И когда придёт время, я хочу, чтобы ты приняла это целиком.

— Какое-то слишком сложное карри намечается, — ещё более растерянно пробормотала Коюки.

После школы они вдвоём отправились в тот самый торговый центр, куда уже ходили на своё прошлое свидание. Внутри было не протолкнуться: домохозяйки слетелись на ограниченные по времени скидки, и вокруг царило настоящее поле битвы за выгодные покупки.

Вооружившись тележкой, Коюки и Наоя тоже приготовились к бою.

— Наверное, сначала надо купить овощи, да? — заговорила Коюки.

Тележку везла именно она, и предвкушение вечернего карри придавало её шагу почти детскую лёгкость.

— Ага… — рассеянно отозвался Наоя.

В отличие от своей спутницы, мысленно он был далеко отсюда.

Значит, я всё-таки собираюсь признаться ей. Но как?

Случай в магазине крепов всё ещё стоял у него перед глазами. Наоя знал: если снова слишком сильно надавит, то лишь отпугнёт её. Нужно придумать что-то мягче, что-то деликатнее. Он ещё ни разу никому не признавался и прекрасно видел, что Коюки в чём-то романтик. Собственная неопытность колола его, будто ножом под рёбра. Чем дольше он об этом думал, тем глубже увязал в бессмысленных тревогах.

Может, лучше дождаться вечера, когда из окна будет видно ночной город?.. Или подарить ей что-нибудь? Подошла бы мягкая игрушка? Нет, не тот случай…

Не заметив того, они уже дошли до овощного отдела.

Коюки, приложив палец к подбородку, задумчиво пробормотала:

— Так, для карри нам, наверное, нужны лук, морковь и… картошка.

С этими словами она принялась высматривать нужные продукты и складывать в тележку всё, что попадалось под руку.

Тут Наоя наконец пришёл в себя.

— Подожди.

— Что такое? — Коюки остановилась, держа в руках большой пакет картошки.

— Это «ирландский кобблер». Для карри нужно брать «мэй куин», — сообщил он.

— Мэй Куин?! Мы что, будем класть в карри кошку?!

— Это мейн-кун. А «мэй куин» — сорт картофеля, который не так быстро разваривается. Для карри он как раз подходит.

Коюки послушно положила круглые картофелины обратно и взяла лежавшие рядом более продолговатые «мэй куин». По ней было видно, что она искренне впечатлена его обширными познаниями о картошке.

— Ого. Я и не думала, что между ними такая разница. Это тебя мама научила?

— Возможно… Хотя, может, я и сам это где-то вычитал, — ответил он.

Они ненадолго замолчали, складывая в тележку чеснок и имбирь, которые нужны и для глубины вкуса, и чтобы перебить запах мяса. Затем Наоя продолжил:

— Вообще, большую часть того, что я умею, я освоил методом проб и ошибок.

— Всё-таки опыт важнее всего, да? — заметила Коюки.

— Именно. Так что не переживай из-за тех угольных печений. Это тоже просто был опыт, — ещё раз напомнил он.

Плечи Коюки тут же поникли: ей снова напомнили о её провале.

— Но если ошибёшься, это ведь просто перевод продуктов. Мне бы такое не понравилось.

— Не переживай. Я съем всё, что ты приготовишь. Вообще всё.

— П-понятно… — замялась она, но, похоже, эти слова всё-таки придали ей уверенности. — Если ты в итоге умрёшь раньше времени из-за моей еды, заранее извини. Но всё это ради роста моих кулинарных способностей.

— Принято. Тогда сегодня посмотрим, на что ты способна.

— Ха-ха. Ну, чистить овощи я уже умею как профессионал, — гордо заявила Коюки.

Перебрасываясь такими репликами, они постепенно сложили в тележку всё остальное: мясо, карри-ру и, на всякий случай, фукудзиндзукэ — сладко-соевые маринованные овощи.

— Ничего не забыли? — спросил Наоя.

— М-м… А! — вдруг воскликнула Коюки и тут же смутилась. — Эм… мама с папой сказали, что я могу купить себе немного сладостей, если захочу…

— А, ну тогда пошли. Возьмём всё, что тебе хочется.

— Угу! Пошли скорее!

Сияя от радости, Коюки потащила Наою в отдел со сладостями. Там она почти сразу нашла то, что искала: коробку с печеньем, которое Наоя и сам часто ел в детстве.

— Вот эти, вот эти! Печенье-зверушки! Обожаю, что на них рисуют кроликов и медведей! Они такие милые! Хотя мне немного жалко их есть… Но они такие вкусные, что я всё равно не могу остановиться. И… Сасахара, ты в порядке?

— Н-нет, всё нормально. Совершенно нормально, — как можно невозмутимее ответил он.

— Если тебе тоже что-нибудь хочется, просто скажи, ладно?

Каким-то чудом Наоя сумел пережить этот поход по магазину, не умерев от переизбытка умиления.

До дома Широганэ они добрались около шести вечера.

На приготовление карри ушёл примерно час, и не успели они заметить, как ужин был готов. Все замерли, глядя на горячие тарелки с карри, от которых поднимался пар. Даже Сунагимо, которого Сакуя держала на руках, одобрительно мяукнул.

— Выглядит потрясающе, — тихо сказала Сакуя.

— Слушай, Сакуя, могла бы хоть немного помочь. В итоге мы с Сасахарой всё делали вдвоём. Те, кто не приложил ни капли усилий, вообще-то есть не заслужили, — недовольно надувшись, пожаловалась Коюки, расставляя на столе посуду.

— Я просто не хотела влезать в ваше личное время.

— Да ты просто хотела бездельничать! И тебе всё вечно сходит с рук только потому, что ты младшая! — возмутилась Коюки, а потом ещё что-то пробурчала себе под нос.

Сакуя ничего ей не ответила. Вместо этого она дождалась, пока Наоя выйдет из кухни, повернулась к нему и спросила:

— Наоя, не мог бы ты перевести, что она сейчас сказала?

— «Молодец, Сакуя! Он сегодня учил меня обращаться с ножом, и мы были совсем вдвоём! Потом я обязательно дам тебе печенье в форме котика!» Примерно так, наверное, — тоненьким голоском пояснил Наоя.

— Эй! За столом не переводить! — возмутилась Коюки.

Так, продолжая перебрасываться репликами, они наконец накрыли на стол.

С сомнением посмотрев на крупно нарезанную морковь, плавающую в густом соусе, Коюки разочарованно протянула:

— Всё-таки мы и правда слишком крупно её порезали…

— Да нормально. Мне нравится и так, — поспешно сказал Наоя, прикрывая её.

Овощи чистил он сам, но потом доверил их нарезать Коюки. Уже то, что она справилась с этим этапом и не порезалась, было для него большим облегчением. Для начинающего повара и это уже серьёзная работа, так что всё остальное он взял на себя.

Похоже, похвала подействовала, потому что Коюки тут же гордо заявила:

— Ха! Похоже, мне даже стараться быть идеальной не приходится!

Когда все уже собирались сесть за стол, Наоя вдруг остановил их.

— Вообще-то у меня есть кое-что для тебя, Широганэ.

— Правда?

— Ага. Считай это благодарностью за помощь. Держи.

С этими словами он положил Коюки на тарелку вырезанный им кусочек сыра.

— Ого! Это сырная добавка в форме котика! — радостно вскрикнула она.

— А что нужно сделать, чтобы мне тоже сделали такую? — спросила Сакуя.

— Сделай себе сама, — отрезал Наоя.

— Вот именно, Сакуя. Такое полагается только помощнице. Хе-хе.

— Скупо… — пробормотала Сакуя.

Сцена вышла по-настоящему тёплой: уютная, полная дружеской перепалки и домашнего тепла. Наконец все расселись по местам.

— Ну что, начнём?

— Давайте.

— Поехали-и.

С этими словами все дружно взялись за ложки.

Глаза Коюки расширились после первого же кусочка.

— Это… это и правда карри… — с одобрением прошептала она.

— А ты думала, мы тут что всё это время готовили? — с лёгкой насмешкой спросил Наоя.

— Нет-нет, я не в этом смысле. Просто я никогда раньше ничего не готовила, так что само по себе удивительно — видеть перед собой на тарелке то, что сделала я сама. Похоже, я всё-таки не такая пустоголовая, как ты говоришь.

— Но, Коюки, если бы мы были дома одни, мы бы всё равно просто купили готовую еду в магазине, — вставила Сакуя.

— Ну и ничего страшного в этом нет… но всё-таки готовить себе самому тоже приятно, правда? — мягко вмешался Наоя, стараясь примирить сестёр.

Он уже давно не сидел за настолько оживлённым столом. Иногда они ели вместе с Кирихико на работе, но чаще всего по вечерам Наоя ужинал один. Поэтому сам факт, что он делит с кем-то еду, уже казался почти новым опытом. Привычный вкус карри вдруг будто заиграл совсем иначе.

А уж если это ещё и с девушкой, которая мне нравится, так вообще красота.

— Мы приготовили много, так что, если захотите, добавки сколько угодно. А если что-то останется, из этого можно потом сделать карри-удон, сухое карри или ещё что-нибудь, — сказал он.

— А мы вообще сможем такое приготовить? — с сомнением спросила Коюки.

— Я потом напишу вам рецепт. Сделаю его настолько простым, что даже вы с Сакуей спокойно справитесь.

— Тогда отлично. Сакуя, завтра ведь поможешь мне, да?… Сакуя?

— М-м… — протянула та, задумчиво глядя прямо перед собой.

Её лицо выражало какую-то тревожную сосредоточенность. Неужели карри ей не понравилось? Но она продолжала есть, хоть и немного рассеянно, так что вряд ли дело было в этом. Наконец она повернулась к Наое и спросила:

— Ты зовёшь меня «Сакуя», да?

— Ну да. А что?

— Меня ты зовёшь по имени, а Коюки до сих пор называешь «Широганэ». Мне просто показалось это странным.

— Д-да, вообще-то так и есть, — признал он.

Если честно, он и сам уже не раз об этом думал. Сначала он звал её «Широганэ», а потом случайно так получилось, что они стали ближе прежде, чем успели перейти друг к другу на имена.

Посмотрев в сторону Коюки, Наоя спросил:

— Ты не против, если я буду называть тебя по имени, как Сакую?

— Эм, да мне вообще всё равно! Зови как хочешь! — выпалила Коюки.

Она торопливо отпила воды, пытаясь скрыть смущение, и даже рука у неё заметно дрожала.

Наоя внимательно всмотрелся в неё. На самом деле она хотела сказать совсем другое: «Если ты вдруг назовёшь меня по имени, я, наверное, просто умру от счастья и стыда!» Он понял, что это хороший шанс. В голове несколько раз прозвучало это имя — те самые два слога, которые он давно мечтал произнести вслух. Затем он повернулся к ней и медленно произнёс:

— Коюки.

— Пф-ф-фть! — Коюки поперхнулась и обдала стол целым фонтаном воды.

Наоя тут же подскочил к ней и принялся похлопывать по спине.

— Прости! Для такого явно ещё слишком рано. Давай не будем спешить. Всё хорошо.

— Н-не!.. — прохрипела она.

— Не?.. — переспросил он.

— Не… то!.. — Коюки пыталась что-то сказать сквозь кашель.

Наоя поспешно напрягся, стараясь разобрать её слова и заранее приготовиться к тому, что услышит.

— Не в этом дело! Просто… я не выдерживаю, когда это говоришь именно ты!

— Да, я так и подумал, — просто ответил он.

Он и правда поспешил. Конечно, в последнее время Коюки стала честнее и свободнее, но вот в этом отношении он всё же слишком её торопил.

— Н-нет, я просто… э-э… не это хотела сказать, — запинаясь, попыталась возразить Коюки.

— Всё нормально. Ладно, мы ведь столько старались над этим карри. Давай спокойно поедим, — сказал он и успокаивающе положил ей руку на плечо.

Нужно ещё немного подождать, прежде чем называть её по имени. И с признанием тоже. Нашим отношениям ещё есть куда двигаться, напомнил себе Наоя.

Сакуя через стол смотрела на его поникшую фигуру, а Сунагимо потёрся о его ногу и мяукнул так, словно тоже пытался его утешить.

— Спасибо, что сегодня обеспечил меня таким великолепным шипперским контентом, — невозмутимо произнесла Сакуя. — Я бы с радостью наблюдала за вами двумя до самой ночи, но, пожалуй, мне уже пора к себе. Как считаешь?

— Да нет, не обращай внимания. Лучше хочешь ещё добавки? — спросил Наоя.

— Буду. Я поем здесь, так что, возможно, вам двоим стоит пройти в комнату Коюки?

— Ничего подобного мы делать не будем, Сакуя! — крикнула через стол Коюки.

Между словами она поспешно и неловко зачерпывала карри ложкой. Похоже, понемногу она уже возвращалась к своему обычному состоянию.

Наоя вздохнул. Он уже собирался вернуться на своё место, когда Коюки вдруг тихо пробормотала:

— А…

И, пустым взглядом уставившись в потолок гостиной, добавила:

— Я совсем забыла…

Наое сразу стало интересно.

Ужин закончился без происшествий. В итоге Сакуя умяла три порции, а Коюки аккуратно доела две.

Наоя мыл посуду.

Интересно, что там наверху?.. Она ведь точно что-то вспомнила.

Когда Коюки закончила есть, она молча встала из-за стола и ушла наверх, оставив Наою, Сакую и Сунагимо в гостиной. Сакуя разговаривала с котом, пока Наоя возился на кухне. Даже сквозь шум льющейся из крана воды он прекрасно разбирал её голос.

— Как ты думаешь, какая церемония им подойдёт, Сунагимо?

— Мяу?

— Мне нравится вот эта часовня. Такая новая и красивая. Говорят, еда там тоже прекрасная.

— Мяу… мр-р.

— Тебе больше нравится традиционный японский стиль?

— Мр-ряу.

Наоя высунул голову из кухни и увидел Сакую, которая с предельно серьёзным видом что-то изучала на экране планшета.

Она там что, уже мою свадьбу планирует? — ошеломлённо подумал он и поднял взгляд к потолку гостиной.

Спальни семьи Широганэ, скорее всего, находились этажом выше, и время от времени до него доносились сверху звуки шагов и перестановки мебели. Похоже, Коюки что-то искала. Нет, скорее всё-таки убиралась. По крайней мере, она не металась туда-сюда, а шаги были торопливыми, но не беспорядочными.

Она что, собирается позвать меня к себе в комнату?

От этой внезапной мысли у Наои дрогнули руки, и мыльная вода разлетелась по раковине.

После её многозначительного взгляда за ужином, внезапного побега наверх и этой суетливой уборки в голову лез только один, до смешного естественный вывод.

— Нет. Нет, быть того не может. Соберись, Наоя, — отругал он себя вслух.

Она ведь даже не может спокойно выдержать, когда он зовёт её по имени. С чего бы ей теперь вдруг звать его к себе в комнату? Да ни за что.

— Сасахара? — раздался голос у него за спиной.

— Ай! — вскрикнул он и едва не уронил тарелку.

Обернувшись, Наоя увидел стоящую позади Коюки. Пока он был погружён в мысли, она, видимо, подкралась совершенно бесшумно.

— Ч-что такое?

— Ну… эм… — неуверенно начала Коюки, сцепив кончики пальцев и избегая смотреть ему в глаза. — Пойдём сюда, ладно? Только так, чтобы Сакуя не увидела. А то ещё начнёт над нами издеваться.

— А?

— Сюда, — повторила она и направилась к лестнице за кухней.

— Подожди, это на второй этаж? Мне вообще можно туда?

— Неважно. Просто давай быстрее, — настойчиво сказала она и слегка подтолкнула его в спину.

— Ладно-ладно, понял, — сдался Наоя и осторожно поднялся по лестнице.

Как и на первом этаже, потолки здесь казались почти неприлично высокими. Вдоль коридора тянулся ряд дверей, и Коюки уверенно пошла к самой дальней. Один взгляд на неё ясно говорил Наое: следуй за мной.

Покорно шагая у неё за спиной, Наоя снова почувствовал, как в голове поднимаются не самые чистые мысли.

Да нет, быть такого не может… Наверняка она просто попросит перенести что-нибудь тяжёлое или вроде того.

И всё же, не успев опомниться, он уже стоял в комнате, которая совершенно точно принадлежала девушке.

Мягкие пастельные тона, множество плюшевых котов, аккуратно подобранная мебель: письменный стол, комод, пушистая кровать, книжный шкаф, небольшой сундук. Всё сочеталось между собой и выглядело со вкусом. Даже стены были украшены подобранными со знанием дела наклейками и прочими мелочами. Ну и, разумеется, сама комната пахла просто чудесно.

— Т-это ведь не твоя комната, да? — сглотнув, спросил Наоя.

— Моя. И что с того? — с вызовом ответила Коюки.

От этого прямого признания Наоя окончательно потерял дар речи.

Да что тут вообще происходит?!

Он был настолько выбит из колеи, что даже его привычная интуиция полностью отказала: он не имел ни малейшего понятия, о чём сейчас думает Коюки. Но одно он знал точно.

— Широганэ, девушке нельзя так запросто приглашать парня к себе в комнату. Ты ведь помнишь, что было, когда мы с тобой остались наедине у Кирихико?

— Помню. Но у меня не было другого выхода, — неловко ответила Коюки, опустив взгляд в пол, а потом кивнула. — Т-ты ведь сегодня приготовил нам ужин, так что… я хотела тебя отблагодарить.

— О-отблагодарить? — переспросил он.

— Но если бы Сакуя увидела, мне было бы слишком стыдно. Поэтому я и привела тебя сюда.

— Стыдно?.. — мысли Наои, которые и без того мчались вскачь, мгновенно сжались до одного-единственного вывода. — Ш-широганэ, мне кажется, мы слишком быстро…

— Вот, — перебила его Коюки и обеими руками протянула маленькую коробочку, завёрнутую в розовую бумагу.

Он молча принял её.

— Ты ведь всегда так много мне помогаешь. Поэтому я решила кое-что тебе подарить. Купила это, пока мы были в магазине.

— А-а, так вот куда ты тогда исчезала, — пробормотал он, вспомнив, как она ненадолго куда-то ускользнула в торговом центре.

Какой же я сегодня идиот… — мысленно выругал себя Наоя, и лицо у него заметно помрачнело.

Заметив это, Коюки обеспокоенно поспешила добавить:

— О-ой, прости. Я просто подумала, что подарок может оказаться лишним. Прости…

— Что?! Да нет-нет-нет, совсем не в этом дело! Я очень рад! — поспешно перебил её Наоя.

— Я вообще раньше никому не дарила подарки, так что… надеюсь, тебе понравится.

— Я был бы рад всему, что бы ты мне ни подарила. Я же тот самый человек, который без колебаний ест уголь, помнишь?

— Н-ну да, пожалуй, — кивнула Коюки.

— Эм… м-можно я открою прямо сейчас?

— Конечно.

После этой неловкой короткой паузы Наоя тут же снял крышку и заглянул внутрь.

— Платок?

Внутри лежал светло-голубой платок со снежинками. Если честно, Наоя даже засомневался, не слишком ли он милый для него.

— Ага… Я подумала, что лучше подарить что-то, чем ты действительно будешь пользоваться, — нерешительно объяснила Коюки. — Я покупала это в магазине для девочек, так что переживала, понравится ли тебе вообще. Но когда увидела его, сразу поняла: вот оно. Просто доверилась чутью.

— Ха… — выдохнул он.

— Ч-что? Что-то не так?

— Нет, вовсе нет, — с усилием выдавил он пересохшими губами.

Она подарила ему платок со снежинками. Учитывая, что её имя означает «лёгкий снег», это было почти что признание. Пусть даже бессознательное.

Может, сейчас?

Обстановка была почти идеальной, а он уже столько времени метался, переживал и ломал голову, что ему стало всё равно. Чувства Наои хлынули наружу, будто переполняли его изнутри.

Он порывисто схватил Коюки за обе руки и выпалил:

— Широганэ!

— А-а! — вскрикнула Коюки и испуганно дёрнулась назад.

Из-за этого она потеряла равновесие и потянула Наою за собой.

Когда они оба пришли в себя, оказалось, что лежат на кровати Коюки, причём Наоя сверху, почти прижимая её к матрасу. Глаза Коюки расширились до предела и метались куда угодно, только не на него. В уголках глаз уже начали скапливаться слёзы.

Чёрт, мысленно выругался Наоя.

Он сразу понял, что перешёл черту и Коюки сейчас уже совсем не в том состоянии, чтобы принимать внезапное признание. Он всё это понимал, и всё же остановить вырвавшиеся слова не смог.

— Широганэ! Ты мне нравишься!

На несколько долгих мгновений в комнате Коюки будто остановилось само время. Воцарилась полная тишина.

А затем, когда секунды начали тянуться одна за другой, Коюки наконец пришла в себя.

— И-и-и-и! — пронзительно взвизгнула она, пнула Наою прочь и принялась швырять в его сторону всё, что попадалось под руку.

Наою вытолкнули из комнаты, и дверь с грохотом захлопнулась у него перед носом. Последнее, что он успел увидеть, была Коюки, сидящая на кровати с ярко-красным лицом и слезами на глазах.

Наоя рухнул на спину прямо в коридоре и безучастно уставился в потолок. Вокруг стояла тишина.

Через некоторое время к нему подошла Сакуя, держа на руках Сунагимо. Лицо у неё, как всегда, оставалось бесстрастным, но взгляд был ледяным и куда острее обычного.

— Что ты сделал, Наоя?

— Это всё моя вина. Я ошибся, — мрачно признался он.

— Мр-ряу! — сердито заурчал Сунагимо.

Он вырвался из рук Сакуи, прыгнул на Наою и наградил его внушительной царапиной на лбу.

Как бы его потом ни уговаривали, Коюки до конца вечера так и не вышла из своей комнаты. В итоге Наое пришлось уйти домой, так и не получив возможности извиниться.