Дом Широганэ

— Ну?

Напротив Наои на диване сидел иностранец с резко очерченными чертами лица.

Одет он был с иголочки, хотя и без показной вычурности; коротко остриженные серебристые волосы лежали аккуратно, а взгляд оставался острым и цепким. В общем, выглядел он так, будто только что сошёл со съёмочной площадки какого-нибудь фильма про мафию. Позади этого мужчины стояли Коюки и Сакуя и тревожно переглядывались. Обе явно колебались, вмешиваться или нет.

— Сасахара, я жду. Хотелось бы услышать твой ответ.

— Н-ну… — промямлил Наоя с неловкой улыбкой.

Внутри же он вовсю проклинал то, как повернулся этот день, и одновременно лихорадочно перебирал в голове всё, что привело его к нынешнему положению. Как вообще всё дошло до такого?

Всё началось три дня назад.

Как обычно, Наоя и Коюки обедали в школьном дворе. Но в тот день к ним присоединилась ещё и Сакуя.

— Спасибо, что позвали, но я вам точно не мешаю? — спросила младшая сестра.

— Ничуть. Вообще-то я как раз хотел кое-что тебе отдать, — ответил Наоя.

— Да?

Сакуя с ожиданием наблюдала, как он роется в сумке.

Найдя нужную вещь, Наоя протянул её ей.

— Держи. Автограф Кирихико Аканэи на сикиси, специальной доске для рисунков.

— Что?..

Брови Сакуи сошлись в крошечном, почти незаметном движении. Наоя успел отметить и другое: дыхание у неё сбилось, а руки едва заметно задрожали. Она тихо сглотнула и прошептала:

— Это почерк Кирихико. Но как ты?..

— Я, вообще-то, связан с Кирихико родственными узами, — объяснил Наоя.

Сакуя и правда лишилась дара речи. Для неё это было редкое зрелище.

— Хе-хе-хе.

Увидев это, Коюки не смогла сдержать смешок.

Наоя тоже улыбнулся, вспомнив, какой была реакция Коюки, когда она узнала то же самое.

— Широганэ сказала, что ты поклонница, вот я и попросил Кирихико что-нибудь подписать для тебя. Кирихико было совсем не против.

— М-можно мне правда это взять?

— Конечно. Это ведь подписано специально для тебя. Тут даже твоё имя есть.

— А… да, точно…

Она чуть ли не ахнула и снова шумно сглотнула.

— Неужели это не сон?.. Кирихико ведь почти никогда ничего не подписывает…

— Да, с таким у Кирихико не очень. Кстати, хочешь познакомиться лично? Кирихико живёт неподалёку.

— Ты сейчас серьёзно?

Сакуя уставилась на Наою в упор, но почти сразу свет в её глазах погас.

— Н-нет… Я, пожалуй, пас. Я всего лишь скромная фанатка. Не хочу мешать Кирихико работать.

— Да вроде тут не о чем переживать. Кирихико уже сказал, что хочет с тобой познакомиться. Всё-таки ты сестра Широганэ.

— Наоя, если говорить прямо, смертному обычно не стоит смотреть в лик божества. Обычно это плохо кончается. Так что я, пожалуй, воздержусь, — ровно сказала она.

— Аргумент весомый.

— Настоящий фанат поддерживает кумира издалека.

Сакуя подняла к небу печальный взгляд, тяжело вздохнула и снова посмотрела на Наою.

— Спасибо тебе. Правда, большое спасибо. Ты заработал у меня очки симпатии.

— Серьёзно?!

Наоя и представить не мог, что сикиси окажется для неё настолько важным.

— Теперь я у тебя в долгу. Что я могу сделать в ответ? Я сделаю всё, что в моих силах.

— Не надо ничего, Сакуя. Я всего лишь передал тебе эту штуку, — смутился Наоя.

Коюки вдруг поспешно встряла:

— Д-да, он тут почти просто курьер. С таким даже ребёнок справится, т-так что не надо ему ничего возвращать, ясно?

— Широганэ, я же уже говорил: я не пытаюсь клеиться к твоей младшей сестре. Перестань так переживать.

— Чего?! Да перестань уже приписывать мне какие-то странные мысли! — вспыхнула Коюки.

Сакуя поспешила вмешаться, не давая сестре окончательно сорваться.

— Коюки, я слишком сильно шипперю вас двоих, чтобы влезать. К тому же эн-ти-ар всегда минное поле.

— Эн-ти-ар?.. — непонимающе повторила Коюки по слогам.

— Пожалуйста, не учи её всяким странным словам, Сакуя.

— Вообще-то она моя сестра. А, точно, чуть не забыла: почему бы тебе не прийти к нам домой?

— Чего? — растерянно переспросил Наоя.

— Что?! — на долю секунды позже выпалила Коюки.

Будто прямо посреди школьного двора сбросили бомбу. Сакуя, однако, не обратила внимания на их реакцию и тем же ровным тоном продолжила:

— Я довольно неплохо готовлю сладкое. Если придёшь в гости, позволю объедаться им сколько влезет. А потом можешь вдоволь флиртовать с моей сестрой. Ну как?

— Это, конечно, очень заманчивое предложение… — задумчиво протянул Наоя.

Он уже бывал у них дома, хотя тогда лишь постоял на пороге и почти сразу ушёл. С тех пор он только и ждал, когда его наконец пригласят как следует и появится шанс вернуться. Принять приглашение хотелось до безумия, но сперва нужно было разобраться с чувствами самой Коюки.

— Широганэ, а ты сама что думаешь? — спросил он.

— Ну!.. Я, эм…

— Можно мне прийти к тебе домой? — нажал Наоя.

От одной мысли о том, что он окажется в доме любимой, у него уже колотилось сердце, и он лишь догадывался, какой хаос сейчас творится в её хрупком сердечке.

Коюки на миг растерялась, потом подняла на него взгляд и тихо спросила:

— Ты ведь не собираешься делать ничего… неприличного, да?

— Не собираюсь, — сразу заверил её Наоя.

После того случая у Кирихико он всеми силами старался вернуть её доверие.

— Да, мне хочется прямо и открыто показывать, как сильно ты мне нравишься. Но я хочу двигаться шаг за шагом.

Коюки заметно выдохнула с облегчением.

— Правда?

— Правда. Обещаю, я не сделаю ничего, от чего тебе станет не по себе.

И это было чистой правдой. Он, конечно, обычный старшеклассник, а значит у него есть и желания, и вполне понятные порывы, но он не из тех, кто ради своего растопчет чужие чувства. Ему хотелось обращаться с ней как следует, и в этом он был совершенно уверен.

Сакуя, напротив, выглядела скорее немного разочарованной.

— А по-моему, ты мог бы быть и понапористее. А то такими темпами вырастешь в одного из этих бета-самцов.

— Чего? Это вообще-то ты говорила ей не оставаться наедине с мужчинами.

— Говорила, — с бесстрастным лицом кивнула Сакуя. — Но я имела в виду: «Не оставайся наедине без меня. Я хочу собственными глазами выжечь у себя в сетчатке твои смущённые и беззащитные лица».

— Вот что ты имела в виду?! Ну уж нет, я ничего такого делать не собираюсь!

— Ну… просто я тоже хочу видеть у своего пейринга извращённую сторону, вот и всё.

Сакуя мило надула губы, и от этого её вполне взрослые слова звучали ещё страннее. По лицу Коюки было ясно, что она снова вообще не понимает, о чём говорит сестра, и Наоя этому только порадовался.

Коюки прочистила горло и решительно сказала:

— Ладно. Можешь прийти.

— П-понял. Спасибо.

Её волнение, похоже, передалось и Наое, потому что он кивнул как-то неловко. В голове тут же завертелись мысли: попадёт ли он к ней в комнату, как она выглядит, сколько там плюшевых игрушек и как там, наверное, хорошо пахнет. Спит она наверняка на кровати, а не на футоне. Они сядут рядом, он осторожно положит ладонь ей на плечо и мягко опрокинет её на ма…

Очнись, Наоя! Ты же только что сам говорил, что ничего такого делать не будешь!

Он тряхнул головой, прогоняя бесов похоти. Похоже, бурные фантазии накрывали не только Коюки.

— Суббота подойдёт? Я собираюсь наготовить много сладостей, так что ты тоже будешь помогать, Коюки, — сказала Сакуя.

— Ладно. Надо будет ещё маме сказать…

Не договорив, Коюки вдруг застыла. Лицо у неё побелело как полотно.

— Хотя… папа, наверное, в эту субботу будет дома…

— А… точно… — тихо пробормотала Сакуя.

Сёстры обменялись взглядами, в которых читалось нечто вроде мрачного взаимопонимания.

Наоя недоумённо спросил:

— А что с вашим отцом?

— Ну… папа, он… — замялась Коюки, подбирая слова. — Он не то чтобы прямо вертолётный родитель, но мозгов у него примерно как у вертолёта.

— Он опекающий. Очень опекающий. Просто ультра-гипер-мега опекающий, — уточнила Сакуя.

— Понятно…

По мрачным лицам сестёр Наоя невольно заёрзал.

— Папа влюбился в маму с первого взгляда, когда был за границей в поездке. Потом безумно за ней бегал и в итоге переехал вместе с ней в Японию.

— Подожди, ваш отец иностранец?

— Ага. Хотя сейчас он уже почти японец. Получил гражданство, женился на маме, и её семья его фактически усыновила.

— Ничего себе. Прямо как в кино.

— Они до сих пор живут как в медовом месяце. Даже нам от этого неловко.

Наоя ясно видел: как бы сёстры ни ворчали, отец действительно обожает свою семью. Говорят, у него в кабинете целая стена семейных фотографий, а по ночам он напивается и проводит какие-то замысловатые ритуалы, чтобы проклясть будущих мужей дочерей. В последнее время он ещё и часто бывает за границей, и из-за этой разлуки чувства у него только крепнут.

Сакуя, задумчиво потирая подбородок, всмотрелась в лицо Наои.

— Если сказать ему, что ты парень Коюки, живым и целым ты, скорее всего, уже не выйдешь.

— Он мне не парень, Сакуя. Но да, наверное, всё будет плохо, — мрачно заключила Коюки и повернулась к Наое. — Ну так что будешь делать? На следующей неделе его, скорее всего, уже не будет, так что можно просто подождать.

— Нет, — после паузы сказал Наоя.

Разумеется, перспектива быть разорванным пополам не вызывала восторга ни у одного вменяемого человека. Но тут уже был вопрос принципа. Рано или поздно знакомиться с её родителями всё равно пришлось бы, и отступать от этого он не хотел.

— Думаю, я хочу встретиться с ним как положено.

— Понятно, — ответила Коюки.

На удивление, она выглядела облегчённой. Наоя понял: ей и самой хотелось, чтобы он пришёл, и ждать ещё неделю она совсем не хотела. От этого в груди у него разгорелась только большая решимость. А Коюки, словно не замечая, какие бури творятся у него внутри, довольно напевала себе под нос.

— Если папа правда тебя там сломает пополам или что-нибудь в этом духе, я потом за тобой поухаживаю, ладно?

— Погоди-погоди. А что именно ты имеешь в виду под «поухаживаю»? Мне теперь захотелось пойти ещё сильнее.

— Ну… например, по голове тебя поглажу и всё такое.

— Принято. Тогда уж постараюсь, чтобы меня там отдубасили как следует.

— Н-не может быть… Мой пейринг флиртует прямо у меня на глазах… Вот это прогресс.

Между её словами в повисшей тишине чётко щёлкнул затвор камеры телефона.

И вот наконец настала роковая суббота.

Сойдя с автобуса на ближайшей к дому Широганэ остановке, Наоя вдохнул в себя приятный утренний воздух.

Было ещё довольно рано, так что почти всё вокруг, кроме разве что круглосуточных магазинов, оставалось закрыто. И всё же людей на улице хватало. Скорее всего, потому что рядом находился жилой район. Местность Наоя помнил хорошо: не так давно он уже провожал Коюки домой этой дорогой. Но сейчас нервничал так, словно только что сошёл с самолёта где-то в чужой стране.

— Надеюсь, подарок я выбрал нормальный… — пробормотал он, с беспокойством покосившись на холодильную сумку в руках.

Внутри лежал тикудзэнни, тушёная курица с овощами. Коюки посоветовала приготовить именно это для её отца и отдельно наказала «разварить морковь чуть ли не до смерти». Наоя сомневался, понравится ли иностранцу, господину Широганэ, такое японское блюдо, но всё равно сделал, как ему сказали. Всё-таки об этом попросила девушка, которая ему нравится.

Он поднял глаза к небу и тихо помолился:

— Только бы всё прошло нормально.

Он прекрасно понимал, что изначально находится в невыгодном положении. Для господина Широганэ он был нежелательным претендентом на руку дочери, а значит подниматься придётся в крутую гору. Оставалось только понять, как именно её одолеть. Наоя прокрутил в голове несколько симуляций, но тут же спохватился и остановил себя.

На губах появилась кривоватая, самоироничная улыбка.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь так сильно буду переживать из-за общения с людьми.

До встречи с Широганэ его бы только раздражала сама мысль о том, чтобы так вот заранее всё обдумывать. Он всегда предпочитал просто шагнуть вперёд, не слишком заботясь о результате. А теперь человек, который нарочно держал всех на расстоянии, всерьёз ломал голову над тем, как понравиться незнакомому взрослому мужику. Скажи ему кто-нибудь такое ещё совсем недавно, он бы не поверил.

— Выходит, не только Широганэ изменилась.

Любовь меняет людей. Банальщина, конечно, но теперь Наоя был убеждён в этом всем сердцем. Он прямо чувствовал это в груди.

— А вообще… не так уж это и плохо.

Но стоило ему задуматься, как неподалёку вдруг поднялся шум.

— Ну же, это всего на минутку! Пойдём!

— Давайте выпьем с нами чаю, красавчик!

— Да отстаньте вы уже! У меня дома любящая жена и две прекрасные дочери! — воскликнул мужчина, окружённый стайкой привлекательных девушек студенческого возраста.

Высокий, хорошо одетый, и хотя Наоя видел его только со спины, почему-то сразу почувствовал, что тот не японец. Девушки обступили мужчину со всех сторон и фактически загнали к стене. Видно было, что он совершенно растерялся и выбраться не может.

Наое тут же вспомнился тот случай в игровом центре, когда к Сакуе и Коюки приставали в похожей манере. Тогда роли по полу были другими, но разве это имело значение? Перед ним сейчас был человек, которому нужна помощь. Наоя глубоко вдохнул, натянул на лицо фальшивую улыбку и направился к мужчине.

— Извините, что опоздал! — бодро объявил он.

— А?

Мужчина обернулся. Резкие черты, голубые глаза. Да, и правда иностранец.

— Простите-простите, я поезд по дороге пропустил. Ладно, пойдёмте уже.

— Простите, вы кто…

— Прошу прощения, дамы, но нам уже пора, — перебил его Наоя и потянул за собой прочь от компании.

К несчастью, одна из девушек тут же схватила его за руку. Наоя обернулся и увидел, что голодный блеск из их глаз никуда не делся, а, кажется, даже стал только сильнее.

— Эй… а ты тоже довольно миленький. Старшеклассник, что ли? — спросила одна из них.

— Почему бы вам обоим не пойти развлекаться с нами?

— Эм, я пас. У меня уже есть человек, который мне нравится, — ответил Наоя.

— Да ладно тебе. Смотри, у неё вон парень есть, а она всё равно веселится.

— Да-да, парень, жить надо сегодняшним днём, — подхватила другая.

Вообще-то девчонки были вполне симпатичные, но Наоя смотрел только на Коюки. Он быстро набросал в голове план побега. Красивым его не назовёшь, но сработать должно было наверняка. Повернувшись к девушке с ярко выкрашенными волосами, он как бы между прочим сказал:

— Кстати, можно тебе кое-что сказать?

— Что?

— Девчонка рядом с тобой, кажется, крутит за твоей спиной с твоим парнем. Ты в курсе?

— Чего?!

Та растерянно уставилась на него. А вот упомянутая подруга, наоборот, мгновенно побледнела и выдала:

— Откуда ты знаешь?! Ты видел нас в прошлый раз?!

— В смысле, чёрт возьми?! Может, объяснишь?!

— Томо ты не нужна! И вообще, ты и сама таскаешься по мужикам у него за спиной!

— Это кто тут, по-твоему, таскается?!

Место моментально превратилось в какофонию визга и взаимных оскорблений.

Наоя не стал упускать момент.

— Так, уходим, — коротко бросил он мужчине.

Схватив его за руку, Наоя быстро увёл его прочь.

— Кто ты такой? — спросил мужчина, но Наоя не ответил.

Только когда они отошли на безопасное расстояние, незнакомец заметно успокоился. Он глубоко вздохнул, собрался с духом и поклонился Наое.

— Спасибо. Выручил меня из крайне неприятной ситуации. Но как ты это сделал? Как понял, что ей изменяет парень?

— Да я не то чтобы прямо вычислил. Просто… наверное, я неплохо читаю людей.

По правде говоря, это была почти удачная догадка. Наоя заметил, что у той подруги был вид человека, который знает какой-то секрет, о котором другая ничего не подозревает, и просто рискнул. Он и сам не ожидал, что сработает настолько хорошо.

Но мне почему-то кажется, будто я уже где-то видел этого человека…

Наоя снова внимательно присмотрелся к мужчине. Глубоко посаженные глаза, резко очерченные черты, голубые глаза и хороший японский говорили об иностранце, который живёт здесь уже давно. На вид ему было за тридцать… нет, за сорок. Наоя точно знал, что раньше они не встречались, но чувство странного узнавания не проходило. Не придав этому большого значения, он уже собрался уйти.

— Ладно, тогда я…

— Подожди! — поспешно воскликнул мужчина и снова ухватил его за руку. — Позволь хоть как-то тебя отблагодарить. Хотя бы выпить чаю за мой счёт.

— Да не стоит. Вы бы и сами сделали для меня то же самое, — замялся Наоя.

— Подумать только, в наше время ещё есть такие скромные и благородные юноши, — с жаром воскликнул мужчина.

Он снял шляпу в знак уважения, и под ней открылись аккуратно подстриженные серебристые волосы.

— Пожалуйста. Если я не отблагодарю тебя как следует, потом сам же не смогу спокойно спать. Удели мне совсем немного времени.

Наоя почувствовал укол вины. После такого отказывать было бы уже слишком жестоко. К тому же пришёл он заранее, времени у него ещё оставалось с запасом. Вот только оставалась одна большая проблема, которую никто пока не назвал вслух.

Это же отец Широганэ. Точно он. Неужели вышел заранее посмотреть на ухажёра своей дочери?

Иностранцы в наши дни не редкость. Одних только одинаковых волос и глаз с Коюки было недостаточно, чтобы утверждать наверняка. И всё же внутреннее чутьё вопило: это именно он. Стоит ли сразу сказать, кто я? И как вообще это сделать?

Мужчина крепче взял Наою за руку, прерывая его мысли, и потянул за собой.

— Идём! Надо поспешить. Здесь рядом кафе, куда я часто хожу. Там и угощу тебя.

— Л-ладно…

Не успел Наоя даже представиться, как они уже дошли.

Кафе стояло прямо напротив станции. Внутри было тесновато, но уютно, а где-то негромко звучала спокойная классика. Посетители наслаждались утром каждый по-своему: кто читал газету, кто завтракал.

Наоя и мужчина сели друг напротив друга в кабинке.

— Ну как тебе? — с ожиданием спросил тот.

— Я не очень привык к таким местам, но мне нравится. Здесь уютно, — ответил Наоя.

— У тебя хороший вкус, мой мальчик, — расплылся в улыбке мужчина.

Вообще, с тех пор как они ушли от тех девушек, улыбка почти не сходила с его лица.

Так, спокойно. Мы пока не знаем наверняка, что это её отец. Но почти наверняка это он…

Наоя попытался привести мысли в порядок. На девяносто девять процентов он был уверен, что перед ним именно отец Коюки, и именно этот оставшийся один процент пугал сильнее всего. А если это действительно он, тогда каждое слово надо выбирать ещё осторожнее.

К слову, Наоя уже почти всех в этой семье спасал от навязчивых приставаний. Какова вообще вероятность такого? И какова вероятность, что он пойдёт пить чай именно с отцом Коюки? От этого у Наои по спине прошёл холодок, и ладони покрылись потом.

Сам же мужчина сиял от радости, просматривая меню.

— Тут все пирожные превосходные. Какое хочешь? Заказывай всё, что понравится.

— С-спасибо, но…

— Что такое?

— Спасибо, что привели меня сюда, но вы уверены, что из-за этого не сорвутся ваши дальнейшие планы?

— Какие ещё планы? Ничего такого у меня нет, — отрезал мужчина.

Впервые с момента их встречи улыбка исчезла с его лица. Когда они оба сделали заказ официантке, по набору с пирожным, мужчина сложил руки на столе и с мрачным видом пояснил:

— Видишь ли, сегодня к нам домой приходит парень моей дочери. Я заранее вышел к станции, чтобы посмотреть, что он за человек. В лицо я его не знаю, но он должен быть молодым. Примерно твоего возраста. Так сказать, проводил разведку.

— Ого…

— Тут нечему говорить «ого»! Ради своей драгоценной дочери я готов на всё! — воскликнул мужчина и с жаром отпил кофе.

Ну всё, сомнений не оставалось: это действительно отец Коюки.

Господи, как же мне сейчас хотелось бы быть одним из тех тормознутых протагонистов из ранобэ…

Если бы он был таким, его бы не сковывал ужас, и он спокойно ел бы своё пирожное. Но, к сожалению, он оставался Наоей, а значит обязан был срочно понять, как выпутываться.

Наоя умел читать людей. Не только их общее настроение, но и то, как они относятся лично к нему. Иногда ему даже нравилось мысленно выставлять цифру, условный уровень симпатии. Своеобразную шкалу привязанности. У Коюки, хотя она сама ни за что бы этого не признала, показатель уже был почти на все сто. У Юи и Тацуми где-то семьдесят. У тех, кому до него нет никакого дела, около нуля. Тогда где на этой шкале находится этот мужчина? Наоя пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь нащупать оценку.

— У меня что, что-то на лице? — озадаченно спросил тот.

— А, нет-нет. Просто подумал… Вы ведь иностранец, да? Это так круто.

— Ха-ха, ты всего лишь льстишь старику, — широко улыбнулся мужчина. — Но по-настоящему «крутым» мужчину делает умение помогать тем, кто попал в беду. Вот ты, мой мальчик, и есть самое чистое воплощение этого слова.

— Да нет, ну что вы. Любой бы поступил так же, как я, — поспешно замялся Наоя.

— Скромность украшает, мой мальчик, но ты должен понимать и то, когда похвалу стоит принять.

Он вновь тепло улыбнулся, и Наоя неловко улыбнулся в ответ.

Похоже, на этой шкале у мужчины уже набиралось примерно семьдесят. Для первого знакомства это было ужасно много.

О боже. Я сейчас втираюсь в доверие к её отцу, а он даже не знает, кто я такой!

Наоя уже решил, что надо признаться, но тут в голову внезапно пришёл другой вопрос, и он на мгновение заслонил собой всё остальное.

— А что вы собирались сделать, если бы всё-таки нашли этого парня?

— Разве не очевидно?

Глаза мужчины опасно сузились. С таким красивым лицом и резкими чертами он вдруг стал похож на ветерана какого-нибудь спецподразделения. Наоя почти увидел в нём образ упрямого, сверхопекающего отца: сейчас скажет, чтобы тот держался от дочери подальше, и вышвырнет прежде, чем отношения успеют зайти дальше.

Но вместо этого мужчина тяжело вздохнул и закрыл лицо руками.

— Наверное… я бы просто убежал, — убито пробормотал он.

— Убежали?! Почему?!

— «Почему»?! Да потому что я понятия не имею, как вообще нужно приветствовать парня собственной дочери! — вскричал мужчина, чуть ли не со слезами на глазах.

Такой реакции Наоя не ожидал, хотя в то же время она почему-то показалась ему совсем не чужой.

Да, точно. Он и правда её отец.

— Честно говоря, я думал, вы скорее захотите его прогнать.

— И это тоже была одна из возможностей! Я вовсе не хочу, чтобы с моей чудесной дочерью встречался кто попало! Но именно этого я и не смог сделать, — быстро сник он. — Она ведь так ждёт его прихода. Сегодня с самого утра встала ни свет ни заря, убирается дома, печёт вместе с сестрой печенье…

— Вот как…

Наоя едва удержал глупую, приторно счастливую улыбку, которая уже просилась на лицо. Вчера, уходя из школы, Коюки бросила ему: «Только не жди, что тебя там кто-то будет особо встречать, понял? Съешь своё печенье и проваливай». Он и тогда понимал, что говорит она не совсем искренне, но настолько сильной подготовки всё равно не ожидал.

Увы, приподнятое настроение тут же было жестоко добито следующими словами её отца.

— К тому же уже столько лет она никого не приглашала домой. И я просто не могу это у неё отнять. В начальной школе у неё, кажется, были друзья, но в какой-то момент они куда-то исчезли. Она целыми днями сидела одна дома и только читала. А в последнее время всё изменилось. Она стала живее, с радостью идёт в школу, по выходным всё время куда-то выбирается. Это ведь точно из-за её парня, — сказал он, глядя в стол.

Голос у него был тихим, и в нём смешивались облегчение, радость и сожаление.

Он сделал глоток кофе и продолжил:

— Моя дочь замечательная. Если она приняла этого мальчика, значит он и правда удивительный человек…

— И поэтому вам не хватает смелости с ним встретиться? — тихо подсказал Наоя.

— Да, — после короткой паузы признал тот.

— Честно признать это довольно смело.

Если я прямо сейчас скажу, кто я, он ведь, наверное, сразу передумает? — подумал Наоя.

Он понимал, что им ещё наверняка предстоит часто видеться, а значит испортить первое впечатление он не может. Пока он решил промолчать, но знал, что рано или поздно всё равно придётся сказать правду. Спина у него уже была мокрой от пота, а мысли в голове путались всё сильнее.

Главное, выбрать правильный момент…

Мужчина низко опустил голову.

— Я привёл тебя сюда вроде бы в благодарность, но если честно, мне ещё и просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Спасибо тебе. Прости, что взваливаю это на тебя.

— Да нет, всё нормально! Я с радостью вас выслушаю, — поспешно заверил его Наоя.

— Ты добрый мальчик, — мягко улыбнулся мужчина.

Наоя прямо почувствовал, как уровень симпатии подскочил с семидесяти до восьмидесяти. Если бы это была игра, сейчас наверняка всплыло бы: «Он запомнит ваши слова».

Снаружи Наоя держался спокойно, но внутри у него всё уже давно превратилось в спутанный клубок. Он мелко дрожал, пока отпивал кофе.

Мужчина посмотрел на него и нахмурился.

— Прости. Я ведь, наверное, всё-таки вмешался в твои планы? Почти силком затащил тебя сюда, не дав толком и слова вставить…

— Нет, у меня ещё есть время, — ответил Наоя, сверившись с часами.

До того, как Коюки должна была прийти встретить его у станции, оставалось около часа. Само ожидание его не пугало; проблема была лишь в том, выдержит ли сердце ещё хоть немного подобного напряжения.

И тут он вдруг понял, что тема разговора сменилась. Это был шанс наконец признаться. Вложив всю надежду в то, что собеседник уловит намёк, Наоя сказал:

— После этого я как раз иду домой к девушке, которая мне нравится.

— Правда? Какое совпадение, — только и ответил мужчина, удивлённо подняв бровь.

Он откусил аккуратный кусочек чизкейка, совершенно не уловив скрытого смысла. У Наои внутри всё рухнуло.

Мужчина же, смущённо понизив голос, спросил:

— Значит, ты тоже сейчас очень нервничаешь, верно?

— Ещё как. Очень, очень нервничаю.

И это, к слову, было сущей правдой.

— Но если я сейчас сбегу, дальше уже никуда не продвинусь. Так что я собираюсь честно и прямо встретиться с её родителями.

— Но её родители, особенно отец, могут принять тебя не слишком радушно, — предупредил мужчина.

— Может быть. Но тогда мне просто придётся с этим справиться. Я буду встречаться с ними и разговаривать столько раз, сколько понадобится, пока они меня не примут.

— Смелости тебе не занимать, — восхищённо произнёс мужчина.

Он допил остатки кофе, ненадолго опустил глаза, а потом тихо вздохнул.

— Но в твоих словах есть смысл. Мне тоже нужно приготовиться. Я тоже встречусь с парнем моей дочери честно и прямо. После того как ты мне сегодня помог, я уже не могу позволить себе сбежать от своих страхов у тебя на глазах, верно?

— Ну пожалуйста… — с неловкой улыбкой выдавил Наоя.

Мужчина в ответ игриво ему подмигнул и выпрямился на сиденье. Похоже, разговор входил в завершающую стадию. Если Наоя не скажет сейчас, другого шанса уже не будет.

— Вообще-то мне нужно кое-что вам сказать…

— Что именно? Ещё одно пирожное хочешь?

— Нет, это серьёзно, — ответил Наоя.

Он глубоко вдохнул, собрался и выпалил:

— На самом деле я…

— А вот вы где! — раздался голос от входа.

— А?!

От неожиданности Наоя даже прикусил язык. В итоге признаться он так и не успел. Резко обернувшись, он увидел знакомую фигуру. Ну разумеется, это была Коюки.

Для особого случая на ней было чёрное платье, аккуратно расшитое цветочными узорами. Волосы тоже украшали несколько маленьких цветочных заколок, довершая образ. Иными словами, вид у неё был почти образцово-весенний и очень благовоспитанный.

Ух ты. Совсем не так, как раньше… но всё равно ужасно милая…

Наоя не мог отвести от неё глаз.

Её отец, кажется, был ошарашен ещё сильнее его самого.

— Коюки! Что ты здесь делаешь?!

— Мама велела тебя забрать. Сказала: «Сходи и верни этого труса домой». Я так и подумала, что ты, наверное, здесь, и, как видишь, не ошиблась.

— Дай мне ещё минутку, милая. Я тут веду очень важный разговор с этим молодым человеком.

— Чего?.. — растерянно выдала Коюки.

— Долго объяснять, но он очень выручил меня, когда я попал в беду. Это хороший парень. Уверен, твоему так называемому «парню» стоило бы у него поучиться.

— Папа, о чём ты вообще? — Коюки в полном недоумении склонила голову. — Это и есть мой парень. Это Наоя.

— Он… что?

Мужчина резко повернулся к самому Наое.

— Очень приятно познакомиться, — выдавил Наоя и, уткнувшись лбом в стол, изобразил нечто вроде поклона.

А чуть позже…

— Итак, начнём заново. Позволь представиться.

— Д-да… — только и выдавил Наоя.

Теперь он сидел в гостиной дома Широганэ, прямо напротив отца Коюки. В прошлый раз он успел увидеть лишь прихожую, но всё остальное оказалось не менее, а может, и более роскошным, чем он ожидал. Высокие потолки, стены, украшенные со вкусом картинами и декоративными вещами. Диван под ним был настолько удобным, что на нём хотелось улечься прямо сейчас и проснуться абсолютно отдохнувшим. Но в нынешней ситуации у Наои не было ни времени, ни душевного ресурса, чтобы ценить такие детали.

— Меня зовут Говард К. Широганэ. Широганэ я взял по жене.

— Я Наоя Сасахара, — послушно поклонился Наоя.

За спиной Говарда Коюки и Сакуя о чём-то вполголоса переговаривались. Судя по всему, они не совсем понимали, что вообще произошло.

— То есть Наоя пил с ним чай? Получается, они уже неплохо поладили?

— Не знаю… Папа что-то говорил, что Сасахара ему помог.

Сам Наоя нервничал так, что не смел поднять глаз на отца Коюки. Хуже того, он даже не пытался читать его эмоции. Вернее, в этом просто не было смысла.

Да он наверняка в бешенстве! — в панике подумал он.

— Простите меня, господин Широганэ! Мне надо было сразу всё сказать, но я не…

— Как ты смеешь обращаться ко мне по фамилии! — рявкнул Говард.

Плечи Наои сразу поникли, но тот тут же продолжил:

— Ты должен называть меня «отцом»!

— Д-да, простите за грубость. Пожалуйста, простите ме… Подождите, что?

Наоя осёкся и ошарашенно заморгал. В груди зародилось какое-то очень странное чувство. Осторожно подняв голову, он на пробу повторил:

— Спасибо… отец?

— Да. Вот так лучше.

— Лучше ли?!

Это было совсем не то же самое, что Сакуя вела себя с ним как с возможным старшим братом. Нет, это было совсем, совсем другое. Похоже, те восемьдесят очков симпатии, которые Наоя успел набрать в кафе, уже начали приносить плоды.

— Вполне естественно, что тебе было неловко сказать мне правду, пока я сам так увлечённо рассказывал, кто я такой. Прошу прощения, — сказал Говард.

— Н-нет, это я должен извиняться. Я слишком многое наговорил так открыто…

— Пустяки! По-моему, это замечательно, что в таком возрасте ты умеешь так ясно высказывать свои мысли! Тебе совершенно не за что извиняться!

— Что здесь вообще происходит?! — не выдержала Коюки.

— Не спрашивай меня, Коюки… — пробормотала Сакуя.

Сёстры смотрели на этих двоих с откровенным неверием.

— Пока мы сидели в кафе, я много раз думал: «Вот бы парень Коюки был таким, как ты». Теперь я вижу, что могу спокойно доверить тебе Коюки. Но прежде чем идти дальше, я хотел бы кое-что у тебя спросить, — сказал Говард.

— Да, конечно, всё что угодно, — сглотнул Наоя.

Разговор всё больше походил на собеседование.

— Не возражаешь, если я спрошу, сколько человек у вас в семье?

— Эм, я, мама и папа. Ещё есть двое дедушки с бабушкой, они живут за городом, но в целом и всё.

— То есть ты единственный ребёнок? — уточнил Говард.

Он задумчиво приложил руку к подбородку и вслух рассудил:

— Хм. Тогда получается, после свадьбы Коюки будет трудно войти в твою семью как приёмная дочь…

— Подождите, что?!

Но Говард уже не слушал и продолжал дальше:

— Тогда так. После свадьбы вы будете жить здесь. Или где-нибудь совсем рядом. На меньшее для моей дочери я не согласен!

— Папа, да о чём ты вообще говоришь?! — вспыхнула Коюки.

— Молчи, Коюки! Мужчины разговаривают! — рявкнул Говард.

Казалось бы, типичная фраза упрямого отца, но Наоя прекрасно чувствовал: с каждой минутой тот всё сильнее к нему расположался. И как бы это ни радовало, разговор для его психики развивался слишком стремительно.

— Ну? Сасахара, я жду. Хотелось бы услышать твой ответ.

— Эм… я пока ещё не решил, чем хочу заниматься после школы, и не хочу так легкомысленно давать такие обещания, поэтому…

— Какой же ты серьёзный и ответственный юноша! — с видимым удовольствием похвалил его Говард.

И вот так, похоже, шкала уже добралась до девяноста.

— А можно я тоже кое-что спрошу, Сасахара? — раздался со стороны кухни лёгкий, игривый голос.

Из кухни вышла миниатюрная женщина. Выглядела она удивительно молодо, но Наоя с первого взгляда понял: это мама Коюки. Раньше он уже встретился с ней, когда передал приготовленный тикудзэнни.

— Прости, что ставлю тебя в такое положение, но можно нам уже сейчас попробовать то, что ты принёс?

— Конечно. Правда, не знаю, насколько у меня хорошо получилось.

— Что ты! Я уже немножко попробовала, и тикудзэнни просто восхитительный! — радостно ответила она.

— Ты сейчас сказал «тикудзэнни»?! — вскричал Говард и буквально кинулся к Наое.

Тот от неожиданности зажмурился, ожидая удара, но ничего подобного не произошло. Когда он открыл глаза, оказалось, что Говард просто схватил его за руки.

— Это первое японское блюдо, которое я когда-то приготовил для моей прекрасной Мисоры! И ты тоже умеешь его делать?! Я знал, что тебе суждено стать моим зятем!

На внутреннем игровом экране Наои шкала симпатии взлетела до девяноста девяти процентов, а где-то в воображении победно заиграли фанфары. Будь это симулятор свиданий, он бы сейчас наверняка открыл красивую кат-сцену. Но это была реальность, так что в награду ему досталось только сияющее лицо Говарда, оказавшееся слишком близко.

— Сегодня ты останешься у нас на ужин! За ужином и обсудим все планы на твоё будущее как моего сына! — объявил Говард.

— Эй, он вообще-то мой гость, папа! Не забирай его всего себе! — возмутилась Коюки.

— Наоя, вот печенье. И пирожные я тоже испекла, так что ешь сколько хочешь, — вмешалась Сакуя.

— Можно по одному, пожалуйста?! — взмолился Наоя.

В какой-то момент на его колени свернулся клубком кот с недовольной мордой. Это был Сунагимо, тот самый кот, который целиком захватил альбом в телефоне Коюки. Наоя осторожно погладил его, пока остальные члены семьи наперебой спорили, кому из них он должен уделять внимание.

Через несколько секунд мать Коюки обратила внимание на эту картину.

— Ой! Наш Сунагимо обычно новых людей совсем не любит. А сегодня прямо сам к тебе пошёл, Наоя!

— Ха-ха… Вы слишком добры, — смущённо ответил он.

Так Наоя и добился того, что весь дом Широганэ влюбился в него.