Почему она начала косплеить

Дэс-марч — сленговое название кранч-культуры в японской IT-индустрии.

Поначалу это слово ходило лишь среди узкого круга посвящённых, но по мере того, как эксплуататорские компании становились социальной проблемой, оно распространилось шире. Особенно хорошо термин знали фанаты аниме и манги — и, разумеется, студенты компьютерных специальностей.

Ай Сато принадлежала сразу к обеим группам, так что, казалось бы, должна была узнать это слово рано… но нет. Вернее, она его знала, но не во всей полноте: только люди, которые по-настоящему не понимали, что такое кранч, могли легко бросаться этой фразой.

Дэс-марч — это выматывающее душу, укорачивающее жизнь рабочее место, похожее на поездку в ад без обратного билета. После университета Сато устроилась в компанию, прошла месяц обучения и попала именно в такой отдел. И только тогда впервые поняла настоящий смысл слова «дэс-марч».

— Эй, кто написал этот дерьмовый код?!

— Наверное, ты и написал! Заткнись!

В кабинете системного администрирования то и дело слышались злые крики и удары по клавиатуре — люди срывали стресс. Войти сюда можно было только по чипу в пропуске сотрудника, а если прийти ранним утром, редко удавалось выйти до полуночи. Даже обедали прямо за компьютером.

Стол Сато стоял ближе всех к входу. Справа от неё сидел начальник, ещё правее — сотрудник, пришедший в компанию одновременно с ней. Обоим новичкам сразу поручили сопровождать по несколько систем.

— Извини, по этой документации нет, — объяснил её начальник, не отрывая глаз от монитора. — Правда, она всего лишь выводит записи из базы данных. Подробности можешь посмотреть в исходниках, в каталоге, который я тебе показывал. Если будут вопросы — спрашивай.

Сато смутно чувствовала, что голос начальника с каждым днём становится всё слабее. Так и оказалось: через три месяца после её распределения он свалился. Его обязанности должен был взять на себя начальник отдела Мацудзаки. Чтобы поговорить с новым руководителем, Сато впервые вышла из кабинета системного администрирования в обеденный перерыв.

— Я тоже так закончу? — пробормотал её коллега, пока они шли.

Сато пустым взглядом уставилась на него.

— Что за хрень? — продолжал он. — Я подался в эту компанию, потому что слышал, что тут нормальный work-life balance. Ага, как же. Но если я уйду так быстро, в резюме будет плохо смотреться. Да я даже заявление написать не успеваю. Серьёзно, что это вообще такое? Меня сейчас стошнит…

Коллегу вырвало. Сато смотрела на него так, будто всё происходило во сне. В конце концов прибежал начальник отдела, и коллегу увезли в больницу. Когда с этим разобрались, наконец настало время поговорить с начальником отдела.

— Простите, Сато-сан. — Это были его первые слова. — Если бы у меня было больше полномочий, я бы назначил больше сотрудников и положил конец таким условиям труда. — Он сжал кулаки; на лице было настоящее бессилие. — Сато-сан, вас интересует автоматизация?

— Эм… можно подробнее?

— Нам и раньше не хватало людей, а по мере роста компании растёт и объём работы. Такими темпами всё обязательно развалится. Я хочу защитить то, что члены моей команды поддерживали, рискуя жизнью.

Кулаки начальника отдела дрожали, глаза блестели слезами; он поднял взгляд, словно видел перед собой картину, которой не существовало. Этот образ выжегся в глазах Сато, в её памяти и в самой душе.

— Поэтому я хочу автоматизировать часть нашей работы, — продолжил он. — Даже немного — и жизнь людей станет гораздо легче. Если я возьму на себя всю вашу работу, Сато-сан, вы сосредоточитесь на автоматизации?

Формально это звучало как вопрос, но раз говорил начальник, на деле это был приказ, от которого нельзя отказаться. И всё же почему-то Сато не чувствовала, что её принуждают.

— Попробую, — сказала она.

— Спасибо. Только не перегружайте себя.

После разговора Сато работала до поздней ночи. Потом пошла домой и, хотя обычно вырубалась сразу же, едва добравшись до квартиры, на этот раз никак не могла уснуть.

На следующий день она пришла на работу, поприветствовала начальника отдела и начала искать способы автоматизировать процессы. Разумеется, идеи сразу не пришли. Прошло десять минут, потом час, потом два — и всё без малейшего продвижения. Голова болела, её мутило. И всё равно она продолжала думать.

В конце концов Сато закусила губу и потянулась к клавиатуре — не потому, что что-то придумала, а потому, что уже не могла вынести бездействия. Она открыла исходный код одной из систем, которые сопровождала, но сколько бы ни смотрела на разноцветный текст на чёрном фоне, тот не собирался выдавать ей ответы.

Тревога усилилась. Ей стало страшно, и она закрыла глаза, пытаясь спрятаться, — но, лишившись зрения, острее ощутила слух. Она начала замечать все звуки вокруг и возненавидела это. Иногда звуки пугали её, иногда вызывали тошноту. В любом случае ей было ужасно.

— Эй, какой статус по тикету Sadran?!

— Простите! Сейчас отправлю письмо!

Sadran, вероятно, был названием системы. Сато не понимала, зачем этим людям кричать ради такого обычного разговора.

Так продолжалось день за днём, пока внезапно Сато не поняла: звуки, которые она так ненавидела, похожи на шум школьного спортивного клуба.

— Эй, ты спишь?!

— Извини! Завис.

— Если собираешься спать, делай это дома! Так быстрее восстановишься!

— Хватит нудеть, идиот!

Может, они на самом деле ладят?

В тот миг, когда Сато это осознала, она поняла смысл слов, которые начальник отдела произнёс сквозь слёзы.

«Я хочу защитить то, что члены моей команды поддерживали, рискуя жизнью».

Как новичок, Сато не испытывала к команде особой привязанности. Но странным образом после этой крошечной вспышки сочувствия головная боль прошла.

— Сато-сан, можете идти домой, — сказал начальник отдела.

— Всё нормально. Я почти закончила.

Она погрузилась в работу до такой степени, что возвращалась домой раз в два дня; люди уже всерьёз беспокоились о её здоровье. Но она была вчерашней выпускницей, а для студентов технических специальностей ночевать в лабораториях не редкость. У неё хватало физических и душевных сил выдерживать такой образ жизни.

Хотя усталость всё равно накапливалась. Дни она проводила, глядя в монитор на работе, а дома не делала ничего. Добравшись до квартиры, просто падала и выключалась, словно машина.

Однажды, вернувшись домой, Сато наступила на пульт от телевизора, который валялся на полу. Телевизор включился — и как раз шла серия аниме. Она поняла, что давно не прикасалась к субкультуре.

Это был обычный слайс про милых девочек, которые изо всех сил старались готовить. Никаких особенно трогательных сцен там не было, и всё же Сато вдруг расплакалась, растроганная усилиями главной героини.

Хочу быть как она.

Она смотрела сериал с жадностью человека, который впервые ест после нескольких дней голода. Пока перед ней сменялись самые обыденные повседневные сцены, из измученного сердца поднимались слёзы и катились по щекам.

Через несколько дней она бессознательно сшила костюм для косплея и пришла в нём на работу. В кабинете системного администрирования, обычно полном злых криков, в тот день стояла полная тишина.

— Я закончила, — сказала Сато начальнику отдела Мацудзаки тем же днём.

Остальные сотрудники замерли и нервно повернулись посмотреть.

— Эм… что закончила? — спросил Мацудзаки, отводя взгляд — и от странного наряда Сато, и от давления, которое исходило от окружающих.

Вместо ответа Сато потянулась к клавиатуре Мацудзаки и ввела несколько команд. Один за другим появились логи.

— Что это? — Мацудзаки прищурился. Осознав, что это логи, которые обычно создавались вручную, он распахнул глаза. — Сато-сан, можете объяснить?

Сато попыталась подобрать слова, но ничего не приходило в голову. Она слишком устала, чтобы ясно мыслить.

«Ты справишься, Ай-тян!»

В голове прозвучал голос аниме-персонажа. Повторяя слова девочки буквально, Сато бодрым анимешным голосом сказала:

— Что тут объяснять, босс? Это автоматизация!

По воздуху пробежал холодок. Сато очнулась от своей галлюцинации и покрылась холодным потом.

— Сато-сан… — начал один из коллег.

Напрягшись, словно рыба на разделочной доске, Сато перевела на него взгляд.

— Вы косплеите Мокко-тян из Miracle Pâtissière?

— Т-ты её знаешь?

— О, так это правда она? Я не понял, потому что качество такое себе.

— Грубо!

Кто-то рассмеялся над их перепалкой. Тем временем подключились и другие коллеги.

— Стоп, это должна быть Мокко-тян?

— Теперь, когда ты сказал, вроде вижу.

— Ого, мы тут все отаку?

— Эй! Не смейте оскорблять МираПати, а то я прокляну ваш исходный код полноширинными пробелами!

Сато смотрела, как вспыхивает разговор, с ошеломлённым выражением лица.

— Простите, Сато-сан, — сказал Мацудзаки. — Эти ребята так и не повзрослели.

— Мацудзаки-сан, вот уж способ представить людей! — возразил кто-то.

Через пятнадцать минут Сато наконец начала объяснять свою систему. Она всё ещё была грубой и совершенно не оптимизированной, но сама новизна идеи потрясла каждого инженера в комнате.

Снова поднялся разговор.

— А к другим системам это тоже можно применить?

— Сато-сан, если я покажу вам свои текущие задачи, вы попробуете встроить их в вашу систему?

— Нет, начните с моих, Сато-сан. У этого парня изо рта воняет, так что его дела можно потом.

— Чего?!

— Говорю же, воняет, тупица!

Сато рассмеялась, и спорщики пристыженно захлопнули рты.

— Я посмотрю и твои, и твои, — весело сказала она, будто стала совершенно другим человеком. — А порядок мирно решим камнем-ножницами-бумагой!

Так началась разработка того, что позже назовут системой All-RaWi. И именно поэтому она начала косплеить.

С того дня Сато каждый день приходила на работу в косплее. Через какое-то время кто-то возразил против того, чтобы она ездила в костюмах в поезде, и ей пришлось переодеваться уже в офисе. Но ни один коллега не жаловался на то, что она работает в своих эксцентричных нарядах.

Улыбок в кабинете становилось всё больше, а в центре этих улыбок стояли Ай Сато и её самодельные косплеи.