Внезапное увольнение

— Уволена? Но ведь весь софт поддерживаю я!

Я сидела за своим столом в отделе системного администрирования и никак не могла поверить собственным ушам. Система All-RaWi управляла всеми внутренними процессами нашей компании, а начальник отдела — который и без того почти не показывался здесь — велел мне собирать вещи?

Пару секунд я тупо смотрела на него, а потом попросила повторить.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Помнишь мужчину в блестящем костюме, который приходил с проверкой?

— А, да. Он стоял в глубине.

— Я ведь говорил, что у нас будет новый CEO?

— О.

Я сразу поняла. На работе я всегда носила косплей. В тот раз на мне был…

— Это из-за костюма суккуба, да? Того самого, суперсексуального.

— Именно. Мы-то уже привыкли, но вообще это не совсем безопасно для работы.

— Но правила компании я не нарушала.

— Похоже, президенту Арате это не понравилось.

Дальнейшие расспросы прояснили: новый CEO рассматривал меры по сокращению расходов. Иными словами, это была корпоративная реформа — переработка бизнес-операций, в последние годы обычная в первую очередь для крупных компаний. Многие процессы опирались на старые системы, и отсюда возникла идея: перестроить всё вокруг новых систем, чтобы повысить эффективность.

Новый CEO счёл несколько отделов ненужными. Поэтому он урезал организационную структуру, и у компании образовались лишние сотрудники. Большинство перевели на другие места, но не всех. Остальных собирались убрать через программу добровольного ухода. Правда, люди не обязательно хотели «добровольно» уходить, так что на деле это превращалось в увольнения.

И кого же пустили под нож? Разумеется, первой в списке оказалась сотрудница, чья рабочая одежда большинству людей показалась бы ненормальной. То есть я.

— Он что, совсем с катушек слетел? — спросила я.

Сейчас все внутренние процессы проходили через систему All-RaWi, которую я поддерживала в одиночку. Любому было ясно: без нормальной передачи дел часть операций просто развалится.

— Я сказал ему, что он безумен. Разумеется, окольными выражениями, — ответил начальник отдела.

— О, значит, вы всё-таки возражали.

— Без толку. Так что я теперь тоже ищу работу.

— Ничего себе, вы прям деятельный.

— Чтобы преуспеть в менеджменте, нужно уметь здраво судить. — Он устало улыбнулся и с нежностью положил ладонь на ближайший монитор. — Эта компания всегда имела склонность недооценивать инженеров. Да, автоматизация позволяет нам сокращать трудозатраты и персонал. Но…

Его горькое лицо заставило меня вспомнить прошлые события. В груди всплыли разные чувства, но я никак не могла подобрать для них слова. Я могла сказать только одно: от его скорбного выражения у меня защемило сердце.

— Простите, Сато-сан, — сказал он.

— Да вы что! Это не ваша вина, начальник.

— Но я не смог донести до руководства, сколько усилий вкладывали мои подчинённые. Я пытался настоять, но под конец он спросил: «А правда ли нужна работа, с которой справляется один человек?» — Начальник отдела вздохнул и пробормотал: — После этого у меня пропало всякое желание отвечать.

Словно не желая уходить, он оглядел комнату, где когда-то работало больше десяти человек. С каждым шагом автоматизации их становилось всё меньше, пока не осталась только я.

— В общем, с сегодняшнего дня я решил сжигать накопившийся оплачиваемый отпуск, так что ухожу, — сказал он.

— А, хорошо. Спасибо вам за всё.

Так я стала безработной. Разумеется, закон не позволял компании просто сказать: «Завтра можешь не приходить». Для проформы нужно было пройти юридическую процедуру — так называемое увольнение по собственному желанию. Если бы я очень захотела, я могла бы вцепиться в компанию… но такого пыла во мне уже не осталось.

Уволена… Уволена… Уволена…

Это всё ещё не казалось реальностью. И всё же сквозь неверие пробивалось раздражение.

Я пришла в компанию шесть лет назад, сразу после университета. Отдел, куда меня тогда распределили, был ужасен. Ночные переработки считались обычным делом, и иногда это означало сон прямо в офисе. Свет в глазах коллег день ото дня тускнел, а смотреть в глаза начальнику было всё равно что заглядывать в бездну. Я ела Calrie Mate три раза в день и пила Rd Bull как воду. А ещё привыкла спать на трёх сдвинутых вместе стульях.

Именно такого положения я хотела избежать. Поэтому-то я и выбрала компанию, известную хорошим балансом между работой и личной жизнью… только чтобы самой стать исключением из правила.

Больнее всего было то, что у меня отняли личное время. Как STEM-выпускница, рождённая в эпоху Хэйсэй, я принадлежала к поколению цифровых аборигенов. Смартфон появился у меня ещё в подростковом возрасте, так что я росла с лёгким доступом к манге, аниме и фанфикам с самовставкой. Короче говоря, я была отаку.

Обычно здоровой человеческой жизни требуются три главных питательных вещества: белки, углеводы и жиры. Но отаку для выживания нужно ещё одно: субкультура.

Субкультура — великая вещь. Она укрепляет иммунитет. Один эпизод аниме даже может вылечить грипп. Источник: я.

Эта компания отняла у меня аниме. Моё сердце увядало с пугающей скоростью.

Прежде чем я успела это осознать, я сама стала аниме: бессознательно начала делать костюмы для косплея. Стоило их надеть, и в минуты бедствия я слышала, как любимые персонажи подбадривают меня:

— Держись, Ай-тян! Ты справишься!

— Да, справлюсь!

Так я преодолела энтропию. То есть начала сосредоточиваться на автоматизации.

Автоматизация — это сила, которая защищает жизнь. Теоретически любую работу, выполняемую на компьютере, можно автоматизировать. Задача, на которую вручную уходит час, программой выполняется меньше чем за минуту. Если автоматизировать все задачи, больше не будет причин работать до глубокой ночи и укорачивать себе жизнь.

Я добилась этого. С помощью коллег и любимых персонажей я потратила пять лет на автоматизацию всех процессов. И что получила взамен?

Увольнение. Самый неудовлетворительный финал на свете.

В последние годы автоматизацию продвигают благодаря правительственному Закону о реформе стиля работы, который, помимо прочего, нацелен на регулирование сверхурочной работы. Менеджеры могут смотреть на рабочее место через цифры, но им нельзя забывать об инженерах, которые бьются за кулисами. Стоит им сказать: «А правда ли нужна работа, с которой справляется один человек?» — и те, кто жертвовал своей жизнью, чтобы превратить её в работу для одного, то есть такие люди, как я, не могут не закричать…

— Что за чёрт?!

Прошёл месяц.

Хотя оплачиваемого отпуска у меня оставалось больше чем на месяц, я собиралась работать до последнего: управлять системой и готовить документацию. Технически документация уже существовала, но больше походила на заметки разработчика. Она не была рассчитана на человека, который впервые имеет дело с системой. Как бы я ни злилась на компанию, ни система, ни мой преемник не были виноваты. Ради них я собиралась выполнить свои обязанности.

Но ответ компании на мою просьбу был: «Убирайся». Поэтому я прикусила язык и подчинилась.

Первые две недели я почти ни о чём не могла думать. Просыпалась, смотрела аниме и ложилась спать. И так по кругу. Пустые, бессмысленные дни.

Третью неделю я поглощала мангу, новеллы и игры из своего бэклога. Это было в высшей степени блаженно… по крайней мере, до ночи. Стоило лечь в кровать и закрыть глаза, как жестокая реальность брала мои мысли под контроль и не позволяла провалиться в сон.

Четвёртую неделю я провела, погрузившись в мобильные игры. Сбережений у меня было немного, но, кажется, в сумме я потратила около ста тысяч иен. После этого внутри осталась только пустота.

Так мы подошли к сегодняшнему дню.

Спустив деньги в Акибе, я заглянула в семейный ресторан и залпом выпила стакан любимой дынной газировки. В ресторане было полно народу: я сидела на одиночном месте у стены, а рядом устроился мужчина в костюме. Громкие голоса летали туда-сюда. Если прислушаться, большинство жаловались на работу.

Что-то внутри меня щёлкнуло. Подстёгнутый всем услышанным, месяц накопленного гнева поднялся во мне и взорвался.

— Что за чёрт?! Да вы издеваетесь! Это вообще ни в какие ворота!

Я превратилась в сумасшедшую, которая орёт сама на себя. Мужчину рядом было жалко, но терпения думать о чужих чувствах у меня уже не осталось.

— О? Это вы, Сато-сан? — спросил кто-то.

— Чё-о?! Ты на что уставился?! — ответила я, как пьяница.

— Ха-ха-ха. Судя по виду, вы выпивали… вино, может?

— Не равняй дынную газировку с алкоголем!

Незнакомец, пытавшийся со мной заговорить, растерянно посмотрел на меня.

— Должно быть, вы выпили довольно много. Не узнаёте меня?

Я обработала имеющуюся информацию. Молодой мужчина в костюме, довольно симпатичный…

— Не-а, отвали!

— Аха-ха. Значит, не помнишь. — Он уныло опустил взгляд.

От его выражения в памяти возник расплывчатый образ.

— Подожди, ты Судзуки?

— Уточни.

— Судзуки, мальчишка, который всё время ревел.

— Не так я хотел бы запомниться, но да, это я. Давно не виделись, а?

О-о-о! И правда! В его лице видно того мальчика!

— О боже! Сколько лет! Теперь ты похож на плейбоя. Чем занимался?

— Ха-ха-ха, больно слышать. Вижу, ты не изменилась, Сато-сан.

— Кого это ты называешь Сато-сан? Зови меня Ай-тян, как раньше.

— Хорошо. А ты можешь звать меня Кэн-тян.

Это была случайная встреча с другом детства. Мы болтали так легко, будто вовсе не прошло столько лет. В детстве мы с Кэн-тяном играли вместе каждый день. Но после поступления в среднюю школу и вступления в кружки возможностей видеться стало меньше, а к старшей школе мы почти перестали встречаться. Вот и вся наша дружба.

И всё же тем для разговора хватало. Мы обсуждали кружки, в которые вступили в старшей школе, университеты, куда поступили, и прочее. Выяснилось, что Кэн-тян всего несколько месяцев назад запустил стартап.

— Ого, Кэн-тян, ты открыл бизнес? Круто!

— Открыть бизнес легко. Это любой может, — ответил он с неопределённой улыбкой.

Идея предпринимательства казалась мне чем-то совершенно чужим. Но любопытство взяло верх, я подалась к нему и спросила:

— А чем вы занимаетесь?

— Боюсь, я не могу сказать. А ты, Ай-тян? Где работаешь?

— Я? Ну, знаешь, я только что потеряла работу.

— О… извини, что спросил.

— Да брось! Всё нормально! — Я хлопнула его по спине. Потом допила остатки дынной газировки. — Интересно, почему люди смотрят на инженеров свысока, — пробормотала я себе под нос, понизив голос. — Я вкалывала, чтобы разобраться в сложных вещах. Да, профессиональный навык упростил поиск работы, но платили не особо, а аврал был постоянный. Поэтому я носилась как угорелая и автоматизировала всё, что могла, стирая тело и душу в порошок, а потом меня уволили, потому что я больше была не нужна. Разве это не жестоко?

По сути, я просто ныла — тусклые жалобы неудачницы, потерявшей работу из-за реформы стиля работы, не то, что стоит говорить другим людям. Я понимала, что должна обсуждать более радостные темы, но просто не могла остановиться. Мои сдерживаемые эмоции искали выход, и теперь, когда нашли, продолжали выплёскиваться наружу.

— Я ведь старалась, понимаешь?!

Слова вроде «тяжёлые» или «плохие условия труда» не передавали тот рабочий ад. Это была буквально опасная для жизни среда, разрушавшая психику людей. Когда я впервые пришла на работу в косплее, люди отреагировали всего лишь: «Ага».

Но мы всё равно не сдались. Я упорно пахала, автоматизируя каждую задачу, ради себя и коллег. И момент, когда я добилась результата, забыть было невозможно. Мои обычно тихие коллеги радовались, хлопали и давали мне пять. Я чувствовала тепло их ладоней. Это воспоминание наверняка останется со мной на всю жизнь.

— Я правда… старалась изо всех сил.

Эмоции, для которых у меня не было слов, вместо этого пролились из глаз. Моя гордость, моё сокровище, мои воспоминания, мои достижения… Компанию ничего из этого не волновало.

Не то чтобы я чего-то от них хотела. У меня не было пылающего желания получить справедливую компенсацию, отомстить безликой компании или даже накричать на нового CEO, который меня уволил.

— Обидно, — пробормотала я. Только это я и смогла сказать.

— Эм, Ай-тян…

— Прости, забудь, что я наговорила. Ты ведь занят своим стартапом? Так что даже не думай нанимать меня из жалости. Понял?

Кэн-тян закрыл рот и неловко отвёл взгляд. Похоже, я прочитала его мысли.

Через несколько минут мы расплатились и вышли.

— Кстати, в какой компании ты работала? — спросил Кэн-тян, когда мы уже собирались расходиться.

— В месте под названием корпорация RaWi. Довольно крупная. Слышал?

— Конечно! Это потрясающе!

— Да ну, баланс работы и личной жизни там был ужасный. Ладно, увидимся.

— Подожди, Ай-тян. Ты случайно не знаешь Сато-сан?

— То есть меня?

— Аха-ха, ты же понимаешь, я не об этом.

— Да просто дразню. Хм, кроме меня там был ещё кто-то по фамилии Сато?

Я проработала в компании шесть лет, но, хотя Сато — распространённая фамилия, других Сато мне не встречалось.

— Тогда ты слышала о системе All-RaWi? — спросил он.

— О! Ты о ней знаешь? Её создала ваша покорная слуга!

Его глаза расширились. Вдруг он схватил меня за руку и сказал:

— Я всё это время искал тебя. Ты мне нужна.

— А?

Разумеется, это было не предложение руки и сердца. Президенту стартапа нужен был умелый инженер, и он пытался меня завербовать. Ничего больше, ничего меньше.

— Э-э, я не уверена, что сейчас могу работать, — запнулась я.

— Ты величайший инженер на свете!

— Стой, почему ты кричишь?

— Система All-RaWi — произведение искусства. Я в жизни не видел системы лучше. Как они могли так поступить с её создательницей? Я бы никогда такого не допустил.

Я сглотнула и посмотрела вверх.

— Почему ты плачешь, Кэн-тян?

— Потому что мне тоже обидно.

Мой друг детства вырос в настоящего мужчину. У него всё ещё были те же заплаканные глаза, но, в отличие от прежних времён, теперь они были неподвижно устремлены на меня.

— Что?.. — Я первой отвела взгляд. Лицо и грудь горели. Должно быть, я всё это время жаждала услышать именно эти слова.

— Обещаю, я изменю мир. Я создам место, где ты сможешь сиять.

Короче говоря, я приняла его предложение. Причин было несколько, но самая главная заключалась в том, что он заверил меня: на работе мне разрешат косплеить.