Страх и просьба

Мы поднялись по старомодной, но хорошо отполированной деревянной лестнице на второй этаж, и я оказался перед кабинетом президента Клуба развития воров.

— Гость прибыл, — сказала моя провожатая снаружи.

— Пусть входит, — донёсся голос, отчётливо различимый даже через закрытую дверь.

Это была Кирара.

— Можете войти, Наруми, — сказала знатная девушка с улыбкой и лёгким поклоном.

— Спасибо, что проводили меня, — ответил я.

Она была куда гостеприимнее, чем я ожидал: по пути от входа в особняк до нынешнего места приятно болтала со мной. Знать никогда не обращалась со мной хорошо — да даже не смотрела в мою сторону, — поэтому я был благодарен.

Я осторожно шагнул в комнату. Это была белая мансарда современного дизайна. Стильное помещение: наверху оставили открытыми толстые балки перекрытий. Комната была не такой уж большой, но из-за высокого потолка и большого эркерного окна с панорамным видом вдаль тесной не казалась.

— Здравствуйте…

— Добро пожаловать, Наруми. Присаживайся туда. — Кирара указала на стул во главе стола; её изумрудные волосы качнулись, а лицо озаряла широкая улыбка.

— Спасибо.

За столом был ещё один человек: президент студенческого совета с привычно сердитым выражением лица. Скорее всего, он хотел поговорить о том же, о чём и тогда, когда меня вызывал, но я решил начать с извинения.

— Простите, что в прошлый раз мои одноклассники пришли вместе со мной.

— Не беспокойся, — заверила меня Кирара. — Это мы внезапно вызвали тебя, не договорившись заранее. Хотя они, конечно, поступили опрометчиво… Обратиться прямо к президенту Сагаре.

Сагара усмехнулся.

— Зато они показали задатки.

Задатки, значит?

В случае Сацуки и Рисы это было очевидно. Наверное, и Татиги в DEC был героическим персонажем с достаточным скрытым потенциалом, чтобы соперничать с Акаги. Обычно он держался хладнокровно, но в нём была и огненная сторона, которая в трудную минуту никогда не отступала. Контраст этих двух сторон делал его твёрдым любимцем среди игрокинь. Взгляд Сагары, конечно, не мог простираться настолько далеко, но, возможно, он разбирался в людях лучше, чем я думал.

— Вот, — сказала Кирара, наполнила маленькую чашку зелёным чаем и поставила передо мной. — Первый сбор сезона с нашей собственной плантации. Члены клуба отмечали, какой у него аромат.

Она, наверное, рассчитывала на неторопливую беседу, но любое взаимодействие со знатью несло риск. Или, вернее, просто плохо действовало на моё сердце, так что я хотел перейти к делу.

— Большое спасибо. Итак, вы хотели о чём-то со мной поговорить? — осторожно спросил я.

— Да. Но сначала убедимся, что нас никто не подслушивает, — ответил Сагара.

На низком столике из дерева с красивым рисунком стояла квадратная, вычурная коробка. Когда Сагара положил на неё руку, от неё разошлись слабые лучи магии. Если они использовали магическое устройство звукоизоляции, мне наверняка не понравится то, что они скажут.

— Дело, собственно, простое, — начал Сагара. — Есть ли у тебя интерес к студенческому совету, Наруми?

— А? — только и смог выдать я после короткой паузы.

— Президент Сагара хотел бы выдвинуть вас в студенческий совет, если вы не против, Наруми, — сказала Кирара.

Верно. Президент студенческого совета имел право выдвигать членов совета. Срок Сагары почти закончился, но назначенный член совета сохранял место в течение года после этого, так что проблемой это бы не стало.

Нет, наоборот. Для меня это были бы одни проблемы.

Я судорожно пытался подобрать слова. Студенческий совет? Я совершенно не собирался в него вступать. Не говоря уже о том, что, насколько я слышал, все члены студсовета — знатные ученики с выдающимися оценками. Или я ошибался?

— Но я простолюдин из класса E, — сказал я.

— Титул не является необходимым условием для вступления в студенческий совет. Хотя, похоже, многие ошибочно так считают, поскольку все председатели до сих пор происходили из знатных семей, — объяснил Сагара.

— Мы в Клубе развития воров тоже дадим вам рекомендацию, так что не беспокойтесь, — добавила Кирара.

— Хм. Можно спросить, почему вы хотите именно меня?

Я уже решил, что отклоню предложение. И всё же хотел узнать, почему они хотят видеть меня в студенческом совете. Я старался не привлекать внимания и просто жить тихой школьной жизнью. Что я такого сделал, что заинтересовал лидера студсовета? Кажется, истинную силу Кирaре я тоже никогда не показывал…

— Помнишь, как ты стоял лицом к лицу со мной возле мастерской? Я ощутил в тебе непостижимую силу. Меня очень заинтриговало, что в классе E есть ученик, способный выдержать взгляд человека моего уровня, а возможно, и выше, — ответил Сагара.

Мастерская, значит? Точно, я уже забыл.

Это было, когда парень из мастерской попытался обманом забрать у меня мифриловую руду. Но мы с Сагарой всего лишь стояли друг напротив друга. Я не пускал ману в ход и уж тем более не использовал Ауру. Если я привлёк его внимание даже так, Сагара был чертовски проницателен.

Когда перед боем стоишь напротив другого игрока, по его стойке и переносу веса можно считывать черты, сильные стороны, навыки и многое другое. Только те, кому недостаёт боевого опыта, вынуждены полагаться исключительно на навыки оценки или количество маны в чьей-то Ауре, чтобы понять силу противника.

Похоже, не только моя сила была причиной, по которой он хотел рекомендовать меня в совет.

— Если чисто гипотетически, что вы хотели бы, чтобы я делал, став членом совета?

— Я хочу, чтобы ты стал клином в совете, который позволит осуществить школьную революцию, к которой я стремлюсь, — сказал Сагара.

— Школьную революцию? — повторил я.

— Год за годом уровень учеников этой школы падает из-за предвзятости в пользу знати. Как отметил твой одноклассник Татиги, положение плачевное. Я стал президентом совета, потому что хотел это изменить.

Каждое слово, сказанное Татиги Сагаре, было правдой, и это его беспокоило. Старая знать давила на Старшую школу авантюристов, настаивая на бесчисленных абсурдных правилах, которые только душили перспективы тех же талантливых учеников класса E. В итоге ученики с самыми высокими оценками, поступающие затем в Университет авантюристов, почти неизбежно почти все оказывались знатью. После окончания университета они больше никогда не входили в подземелье и даже не поддерживали тех, кто туда ходил, а значит, система не приносила пользы стране.

Конкуренция с другими государствами была ожесточённой. Страны часто плели заговоры, используя шпионов для подрывной деятельности против других, а некоторые государства даже приходили в упадок, когда всего несколько агентов провоцировали беспорядки. В таком опасном мире Япония, не способная производить отличных авантюристов, могла не просто ослабнуть, а рухнуть.

Именно из такой тревоги Акидзанэ Сагара и встал во главе студенческого совета, чтобы создать равные условия для всех учеников школы.

После избрания Сагара оказался в противостоянии с несговорчивыми клубами, составлявшими Восемь Драконов. Даже старая знатная семья, к которой он принадлежал, изо всех сил мешала его планам спасти класс E. С мучительным видом он объяснил, что у него не осталось пространства для манёвра.

Старая знатная семья, значит? В игре они были врагами главных героев, Акаги и Пинки.

В последнее время новая знать, разбогатевшая на авантюристах, нагло укрепляла своё влияние. Старая знать, чьи корни уходили к временам до периода Мэйдзи в конце XIX века, в панике старалась удерживать класс E внизу, чтобы больше не появлялись новые богачи. Такова была подоплёка нынешней ситуации.

Семья Сагара была крайне консервативной даже по меркам старых денег. Из-за опасных идей своего наследника Акидзанэ Сагары они, как оказалось, рассматривали ни больше ни меньше как лишение наследства. Для дворянина лишение наследства означало не просто изгнание из дома и превращение в простолюдина. Грех обиды знати влек за собой ещё и полное изгнание из японского общества, оставляя человека совершенно потерянным и без перспектив. Звучало ужасно.

— Как представитель знати вы обязаны уважать волю семьи. Поэтому вам было невозможно провести реформы, к которым вы стремились, президент Сагара, — утешила его Кирара.

— Это лишь оправдание. Причина в моей собственной неспособности, — возразил он. — И всё же я хочу верить, что такой, как ты, сильный, но не связанный семьёй, сможет, вступив в студсовет, принести сюда ветер перемен.

Сагара подчёркивал, что отсутствие привязки к семье или фракции делает реформы возможными для меня. И даже если мне неинтересны реформы, сам прецедент вступления простолюдина в студенческий совет стал бы большим шагом вперёд для Старшей школы авантюристов и крупным достижением. Но неужели всё прошло бы так гладко?

— Если простолюдин вроде меня сядет в студсовет, на меня наверняка обрушится множество нападок. Высшие классы будут каждый день цепляться ко мне, затягивая в бурю зависти.

— Об этом не беспокойся, — заверил меня Сагара. — Те, кто входит в студенческий совет Старшей школы авантюристов, имеют право наказывать учеников при наличии достаточных оснований. Даже знать не может указывать члену совета, что делать, или причинять ему вред. Именно поэтому такая власть стала бы идеальным щитом для класса E.

Обычные члены совета могли отстранять учеников, а президент даже имел право их исключать. Это был самый большой и пугающий фактор, делающий студенческий совет сильнейшим из Восьми Драконов.

Но я понимал, к чему клонит Сагара. Передача этих прав кому-то из класса E стала бы надёжным сдерживающим фактором для всех, кто захочет нас зацепить. Чёрт, она могла бы даже заставить Восемь Драконов дважды подумать, прежде чем связываться с нами. В таком случае…

Тем более я не могу принять.

Дело было не в том, что я хотел, чтобы одноклассники жили в страхе перед насилием или становились его жертвами. Я всегда желал, чтобы школа была мирной. Но было нечто, чему я придавал куда большее значение: держаться сюжета игры.

Если этот мир пойдёт по тому же пути, что и сюжет игры, Акаги и его друзья окажутся втянуты в безумные события, рядом с которыми всё случившееся до сих пор покажется детской игрой. Беды моей дорогой Каору, без сомнения, будут множиться. Другие будут доводить моих одноклассников до отчисления, оставляя многие парты класса E пустыми. И это зрелище наверняка разобьёт сердце Сацуки.

Но я не возражал.

Я давно был к этому мысленно готов. Знание о грядущих плохих событиях не было причиной выбрасывать моё «игровое знание» будущего. Преимущество предвидения — лишь одна из причин держать игровой сюжет на рельсах.

За окном виднелась мирная сцена, полная свежей зелени. Вдалеке находилась Площадь авантюристов с огромными зданиями и потоками людей. Если сюжет DEC полностью рухнет, он выпустит адское пламя, сравняет это место с землёй и похоронит под тлеющими обломками горы мертвецов. Этот катаклизм может перекидываться с места на место, пока вся Япония не станет адом на земле. Это была худшая плохая концовка игры, которую можно было увидеть только если действительно всё испортить.

Единственным, кто мог предотвратить худший сценарий, был главный герой игры: для этого он проходил множество событий и сюжетных линий, пока не объединял людей, духов и фиендов, которые к тому времени его обожали. Прокачки и применения наших игровых знаний для остановки катастрофы было бы недостаточно. Именно поэтому мы с Рисой подталкивали Акаги и Пинки продолжать расти и принимали меры, чтобы не дать игровому сюжету развалиться.

Я не собирался использовать место в студенческом совете, чтобы остановить насилие или чистки, происходившие в игре. Напротив, я был готов сделать необходимое, чтобы они произошли, если придётся. Именно это потребовалось бы для защиты игрового сюжета, и я был к этому готов.

Кстати, отчисления Пигги и Сацуки были всего лишь частью сюжетных линий подзаданий Каору и Татиги соответственно и не влияли на основной сюжет. Провалить или изменить их было бы не так страшно. Даже если это и окажется проблемой, максимум — сложнее будет завести роман с этими персонажами, и всё.

Сюжет, который меня волновал, был мясом игры: главные герои проходили цепочку побед над представителями высших классов, Восьмью Драконами и врагами внутри и вне подземелья. Сюда же входил набор минимального числа союзников через романы с различными героями и героинями перед выходом к концовке DEC.

Конечно, сохранение сюжета не было моим абсолютным высшим приоритетом. Если бы для защиты семьи или Каору пришлось разнести сюжет в щепки, я сделал бы это без колебаний. Их благополучие было для меня важнее собственной жизни. Но оставив это в стороне, я вежливо отказался от приглашения стать членом студсовета. Забота Сагары о школе и стране была достойна уважения, и я не мог просто отмахнуться от него.

— Уверен, вы правы: моё вступление в совет принесло бы классу E много пользы. Но я хочу вести тихую школьную жизнь и не привлекать внимания. Мне очень жаль, но…

— Ах. По нашему разговору я предполагал, что ты можешь так сказать. Я не собираюсь взваливать на тебя тяжёлую ношу, так что вполне рад, что ты отказался. Мне просто хотелось поделиться с кем-то тем, что я чувствую, — сказал Сагара.

Он не возражал, если я не стану членом совета. Не возражал, если я не поднимусь до класса A и не поступлю в Университет авантюристов. Но ради всех будущих учеников класса E Сагара отбросил гордость и попросил меня стать знаменитым авантюристом. Даже здесь, где нас никто не видел, готовность Сагары склонить голову перед простолюдином вроде меня показывала силу его воли и желания. Ну, я был настроен стать не просто знаменитым авантюристом, а самым сильным в мире, так что уже был готов согласиться.

И всё же я понял, что у президента студенческого совета Сагары хватает проблем. Я заранее думал, что как член крупной знатной семьи и распоряжающийся огромным бюджетом студсовета он должен беззаботно жить в школе. Кирара тоже происходила из старой знати, так что мысль о том, что она боится гибели класса E и действует, чтобы предотвратить её… Интересно, не от её ли госпожи из Красных ниндзя-девушек, Харуки Миками, это исходило.

Вот об этом им не нужно слишком беспокоиться.

Следующим президентом студенческого совета почти гарантированно станет редкая гениальная девушка Кикё Сэра. Если всё пойдёт как в игре, она проведёт крупные реформы, которые дадут классу E больше возможностей для продвижения. Это вызовет огромное сопротивление и неприятности, но я с радостью оставлю ей перемены в Старшей школе авантюристов.

Разговор естественно подошёл к паузе, и Кирара поднялась, чтобы принести нам новые чашки чая. Она открыла в углу комнаты холодильник с закруглёнными боками, в котором стояло множество контейнеров, вероятно, все с чаем. Она спросила, какой я хочу, но я не разбирался в сортах, так что решил повторить заказ Сагары.

Так. Как мне это поднять? — подумал я.

Я пришёл сюда не слушать речь Сагары, а просить помощи в минимизации ущерба, который может нанести дуэль Цукидзимы и Асикаги. Просить об одолжении сразу после отказа вступить в студсовет было почти неприлично, но ради общего блага мне придётся отложить смущение.

Я не мог рассказать ему ситуацию во всей полноте. И всё же должен был убедить его в опасности и заставить действовать. Даже если просьба будет неразумной, у меня не было выбора, кроме как высказать её.