Каору Хаясэ

Когда я увидела, насколько Кария искуснее Юмы, страх сжал меня, а насмешки класса D больно резали сердце. В тот миг, когда длинный меч Карии ударил Юму в бок, мне пришлось зажмуриться.

С каждой секундой от моей веры откалывался новый кусочек, и как бы я ни пыталась собрать осколки, она всё равно трескалась, рассыпалась и превращалась в ничто. Когда Юма вышел сражаться, класс подбадривал его, уверенный в победе, но теперь он проиграл самым унизительным образом.

Может, они правы, называя нас, учеников класса E, неудачниками. Может, именно поэтому долгие часы изнурительных тренировок ничего не изменили и не помогли Юме победить. Может, все наши мечты об этой школе с самого начала были недостижимой глупостью.

В дни после дуэли я с трудом следила за уроками. Ночами спать было почти невозможно, а утренние пробежки и вечерние рейды в подземелье я перестала выполнять.

Когда уроки закончились, я тяжело вздохнула. Я собирала вещи, чтобы уйти домой, когда Наото тихо обратился ко мне.

— Нам нужно поговорить, — сказал он с большей настойчивостью, чем обычно позволяла его спокойная манера. Значит, дело важное.

Он вывел меня в коридор, чтобы ученики класса D в нашем кабинете нас не услышали. Небо за окнами было хмуро-серым и готовым расплакаться — совсем как я.

— Каору, мы не можем сдаваться, — сказал Наото.

«Сдаваться в чём?» — едва не сказала я, инстинктивно пытаясь избежать того, что, как знала, сейчас последует. Но его убедительный добрый взгляд, направленный мне в глаза, отрезал путь к отступлению.

— Мы должны продолжать, — настойчиво сказал он. — Ради всего класса и, прежде всего, ради нас самих.

Ради себя, — подумала я. Как мы сможем одолеть другие классы, у которых есть три года опыта? Я вспомнила, как умело сражался Кария. Юма, возможно, когда-нибудь достигнет такого уровня мастерства, но сколько времени понадобится мне? Я уже не была уверена, что смогу.

— Именно этого они и хотят, чтобы ты думала, — выплюнул Наото.

Я знала, насколько они нас презирают: на ярмарке клубов они ясно дали это понять. Ни один их клуб не пытался привлечь учеников класса E, а тех, кто всё равно записывался, не принимали радушно.

— Спроси себя вот о чём. Почему они выбрали именно Юму для дуэли в наш первый день здесь? — спросил Наото.

С его точки зрения, вторжение класса D в наш первый день было тщательно подготовленным планом.

Юма поступил в школу как внешний ученик с лучшими оценками и стал лицом класса E. Харизматичной фигурой, за которой шли остальные. Кария и его хулиганы из класса D пришли и без всякой причины затеяли с ним конфликт.

Ученики класса D не просидели три года средней школы сложа руки. Нет, они так же отчаянно, как и все остальные, старались повышать уровень и стать ценным ресурсом страны. И именно Юму, ученика без опыта подземелья, они выбрали, чтобы вызвать на бой.

Когда я об этом подумала, подстрекательство класса D действительно стало казаться спланированным.

— Наш противник крупнее, чем мы думали, — заявил Наото. — Но это не значит, что мы должны лечь и позволить им делать что хотят. Мы обязаны идти дальше, иначе никогда не станем лучше.

Наото горячо изложил свои доводы. Наши враги, вероятно, куда сильнее, чем мы представляли: и те, кто всё спланировал, и те, кто их поддерживает. Поэтому он не собирался отказываться от мечты без борьбы.

Я так тяжело трудилась, чтобы оказаться здесь. За годы до поступления в школу махала деревянным мечом, бегала, засиживалась за учёбой до поздней ночи; после поступления добавила к этому ежедневные рейды в подземелье. И теперь остановилась — пусть всего на несколько последних дней. Я не могла найти в себе силы стараться… вернее, не хотела смотреть правде в лицо.

— Каору. Какой была твоя мечта? К чему ты стремилась? — спросил он.

Моя мечта… — задумалась я. Я всегда мечтала стать похожей на авантюристов из историй, которые мама рассказывала мне в детстве. Храбрые герои, способные совершать невозможное своими мечами, овладевшие глубокими магическими искусствами, сражавшиеся с ордами страшных монстров и уходившие на новые, неизведанные этажи подземелья. Каждую ночь я умоляла маму рассказать мне эти истории.

Теперь, вспоминая, я могла вспомнить и разговоры об этих героях с Сотой. Однажды он пообещал взять меня с собой искать неоткрытый мир. Я поверила ему, и от его слов у меня сердце пропустило удар.

Но теперь я знала: такие герои существуют только в сказках. Ни один авантюрист не овладел и мечом, и магией, и никто не способен в одиночку рейдить целый этаж.

И всё же штурмовые кланы существовали и сражались на передовой, воплощая мечты авантюристов, готовых рисковать жизнью, бросать вызов могучим боссам этажей и получать доступ к неизведанным этажам за ними. Я занималась кэндо, надеясь однажды сражаться рядом с ними. С такой мечтой я поступила в Старшую школу авантюристов.

— Мы здесь всего месяц, — добавил Наото. — Ты позволишь их бессмысленной злобе сломать тебя и заставить отказаться от мечты? Я этого не хочу. Я не сдамся.

Я тоже этого не хочу, — подумала я. Но…

— Так… ты поможешь мне? — спросил Наото, низко склонив голову. — Чтобы мы оба смогли осуществить свои мечты.

Я не смогла помочь Юме. В тот момент я была трусихой, которая убежала и позволила избить и затравить своего друга. Я не имела права стоять рядом с Юмой. И всё же…

— Я… — начала я. — Я слабая… Смогу ли я правда тебе помочь?..

С тусклого серебряного неба начал падать дождь.

— Значит, ради Битвы классов, — сказала я.

— У нас мало времени, — сказал Наото. — Всё зависит от того, насколько далеко мы сможем продвинуться за следующий месяц.

Битва классов должна была состояться в июне. В экзамене участвовали все первые классы, и это был первый из серии экзаменов, которые будут оценивать нас как класс и служить мерилом нашего прогресса.

— Я посмотрел, что было на прошлогодней Битве. — Наото протянул мне распечатку.

Нельзя было не восхититься его организованностью. Он уже провёл исследование и кратко изложил выводы.

— Хм, — протянула я, читая документ, который он дал. — Похоже, нам придётся решить, как разбить класс на группы.

Более того, Битва классов будет проходить внутри подземелья целую неделю. В прошлом году первокурсников оценивали по пяти критериям: достижение указанной точки, убийство определённого монстра, самый глубокий этаж, до которого они добрались, выполнение заданного квеста и количество собранных магических самоцветов. Вероятно, в этом году судьи будут оценивать примерно то же.

Первое впечатление: большинство критериев благоволило ученикам высокого уровня. Например, ученики с навыками скрытности могли выполнить больше задач, избегая лишних боёв с монстрами. Классу E будет тяжело: у нас у всех низкие уровни, и большинство ещё не сменило профессию.

Как нам разделиться на группы, чтобы выполнить пять задач? Лучше держать самых продвинутых учеников вроде Наото и меня в одной группе или распределить нас между остальными?

— Как бы мы ни решили с группами, первое, что нужно сделать, — поднять боевые навыки отстающих в классе, — сказал Наото.

Наото просматривал школьную базу данных на терминале. Он объяснил, что отстающий будет замедлять всю свою группу, но при этом именно низкоуровневые ученики быстрее всего увидят результат от повышения уровня и тренировок. Кроме того, он считал, что самым продуктивным использованием времени будет сосредоточиться на подготовке самых слабых учеников.

Я взглянула на свой терминал, чтобы проверить текущие уровни одноклассников, и увидела, что за последний месяц большинство достигло третьего уровня. Около десяти человек были четвёртого, и только пятеро учеников достигли пятого уровня или выше — Наото, Юма, Сакурако, Мадзима и я. Иначе говоря, только пятеро из нас пока сменили профессию.

На пятом уровне у Новичка уровень профессии становился седьмым. Тогда можно было выучить «Базовую оценку», и ничто уже не мешало сменить профессию. Поэтому я могла понять, сменил ли человек профессию, просто проверив, достиг ли он пятого уровня.

Надеюсь, ещё несколько человек успеют сменить профессию до экзамена.

— Самый низкий уровень у… — пробормотала я, просматривая список данных с зарегистрированными уровнями всех в классе. — Куги, второй уровень.

Она была единственной второго уровня, поэтому я нажала на её имя и раскрыла подробности. В записи значилось, что это Котонэ Куга: она владеет коротким мечом и луком и хочет стать лучницей.

Я попыталась вспомнить, что знаю об этой девушке с коротким бобом, сидевшей в задней части класса. Она всегда была одна, и я редко видела, чтобы она с кем-то разговаривала. Тихая и незаметная. Может, она всё ещё второго уровня потому, что не нашла никого, с кем можно ходить в подземелье?

Затем я нашла запись Соты и проверила её. Он достиг третьего уровня, то есть относился к рейдам более-менее серьёзно… Или, возможно, за него работала Омия.

Куга и Сота. Вот на ком нам нужно сосредоточиться, — подумала я. Они оба скорее всего будут тормозить остальной класс. Что нам с ними делать?

— Мы могли бы собрать самых слабых учеников и прокачать их с сопровождением, — заметил Наото. — Но это костыль, и у нас будут проблемы, если они начнут на него полагаться. На мой взгляд, нужно провести тренировочное занятие и укрепить их способности.

Прокачка с сопровождением была лёгким способом поднять уровень, но зависимость от неё имела бы долгосрочные последствия. Лучший путь — помочь им ровно настолько, чтобы они могли проходить рейды и повышать уровень самостоятельно. Мы поделимся знаниями о подземелье и будем учить друг друга владению мечом, магии, тактике и всему, что упростит рейды для всех.

К сожалению, лучше всего владению мечом и магии учили в клубах. У них было лучшее оборудование, и они знали о своих дисциплинах больше, чем Наото или я. Но из-за конфликта с классом D нам запретили участвовать в клубах. Было ли у Наото решение?

— А клубы? — спросила я.

— С этим трудно, — ответил Наото, потирая лоб и пытаясь решить бесконечный поток проблем, которые нам предстояло преодолеть. — Если не удастся всё уладить, лучше вступить в клуб, который создали старшекурсники класса E.

— Но тогда класс D на нас ещё сильнее навалится…

После дуэли Кария давил на нас, заставляя держаться подальше от клуба класса E. Если мы всё равно вступим, класс D устроит возмездие.

— Да, — сказал Наото. — Омия попросила встречи с ученическим советом по поводу клубов. Возможно, она ничего не добьётся, но после ответа мы сможем выслушать её мнение о том, что делать.

Омия была весёлой миниатюрной девочкой, которая всегда будто подпрыгивала на месте. Она действовала, но я сомневалась, что ученический совет вообще чем-то поможет. До сих пор они и пальцем о палец ради нас не ударили. Вариантов у нас было мало, поэтому стоило подождать её, как бы малы ни были шансы на успех.

— Что ещё нам нужно сделать до Битвы классов? — спросила я.

— Например, продумать защиту от нападений других классов, — сказал он. — Что делать, если они начнут угрожать нам и требовать отдать магические самоцветы.

Согласно правилам Битвы классов, ученики могли обменивать магические самоцветы на еду, санитарные принадлежности и предметы первой необходимости. То есть в подземелье они буквально станут нашим средством выживания. Я не знала, по какому курсу будут обмениваться предметы, но если другие классы заберут у нас магические самоцветы, это вынудит нас выйти из Битвы.

Правила технически запрещали ученикам физически красть у других. Но школа не сможет следить за каждым учеником внутри подземелья. Нам понадобится контрмера: например, распределить самоцветы между собой или спрятать их в безопасном месте.

— Хорошая мысль, — заметил Наото после моего предложения. — Но я бы хотел подождать, пока мы лучше переварим данные о прошлогодней Битве, прежде чем придумывать конкретные меры. В любом случае я составлю список людей, которых хотел бы видеть на нашей учебной встрече.

— Ты уже рассказал Сакурако и Юме? — спросила я.

Дуэль подорвала их энтузиазм. Я надеялась, что они всё ещё остаются надёжными товарищами, которых я успела узнать.

— Нет, пока нет, — ответил Наото. — Поможешь мне поговорить с ними?

— Да, конечно!

Так я собиралась тщательно подумать о том, что я… Нет, о том, что мы можем сделать, чтобы оказаться в лучшем положении. И мне придётся помочь спасти их, как Наото спас сегодня меня. До этого я чувствовала себя так, будто с разбитым духом тону в ледяном болоте.

Я заметила, что дождь прекратился, и солнечный свет пробился сквозь плотные облака. Мир будто говорил мне: никакой дождь не длится вечно. Впервые за несколько дней я улыбнулась.