Эпизод 4. Повседневная жизнь демонов

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я закончила свою работу принцессы Священного королевства в Сигуле и вернулась домой, в Талителуд.

В итоге переманить Ноэля мне так и не удалось.

М-мед… господин Медведь сказал что-то вроде: «Я хочу, чтобы ты по возможности присматривала за ним издалека», а сам Ноэль сказал что-то вроде: «К следующей нашей встрече я постараюсь стать ещё сильнее», так что это было бы невозможно!

Ну и, разумеется, после возвращения я снова начала ходить в школу. Поездка в общей сложности заняла два месяца, но моя жизнь после возвращения стала такой же, как всегда. Я ездила в школу в роскошной карете — за которой верхом следовали мои десять рыцарей-хранительниц, — а ученики держались от меня на расстоянии, пока я шла в сопровождении четырёх слуг.

Почему, интересно? Разве так я не выглядела ещё большей злодейкой, чем мои старшие сёстры?

Ну, меня это не особо волновало.

Что до Рика, которого я избегала, наши отношения достаточно остыли, и мы снова смогли нормально разговаривать. То есть он правда ждал, пока у меня закончатся занятия?! Он вообще понимал собственное положение?! К тому же с тех пор, как я начала его избегать, он ходил какой-то мрачно-угрюмый. Хотя для него это было в порядке вещей. В любом случае одного такого типа мне хватало за глаза.

Слушайте, это ведь с самого начала была вина Рика: нечего было говорить так непонятно! Хотя если бы он сказал всё прямо, мне было бы ещё проблемнее, но чего он вообще надеялся добиться, приходя ко мне каждый день?

А когда я смотрела на него прямо, он отводил глаза! Он что, чистосердечная девица?!

Тимоте тоже приходил ко мне вместе с Риком, так что со стороны это воспринимали благосклонно: два принца мило заботятся о младшей кузине. Но, когда мне исполнится десять, это станет источником странных слухов.

Как бы там ни было, у меня не было столько свободного времени, чтобы постоянно торчать с кузенами. В конце концов, я была первой принцессой дома великого герцога. Мне приходилось делать, как велела матушка: устраивать чаепития для перепуганных дворянских девочек, ходить по магазинам с Шелли и Бетти плюс несколькими десятками слуг и охраны — настоящая морока, — отвечать на письма Ноэля, которые проходили проверку, и изучать колдовство призыва. В общем, я была довольно занята.

Но всем этим я занималась как принцесса великого герцога Версения. У меня были и другие дела — уже как Дьявольской принцессы.

В конце концов, в Королевстве Сигуль я встретила самых разных людей.

Итак, закончили ли мои милые демоны порученные им задания?

— Это всё, что я должна была доложить.

— Ладно, спасибо. Вот тебе конфета.

Стояла глубокая ночь, и благочестивые жители Священного королевства Талителуд спали. В тёмной столице, прячась от света колдовских уличных фонарей, сереброволосая горничная протянула чёрную «конфету» бледному молодому дворецкому. Тот улыбнулся, на миг блеснув клыками, и принял её.

Мягкие волосы девушки казались одновременно белыми и серебристыми. Полуприкрытые глаза были драгоценно-синими. На вид ей было всего около восьми лет, но даже в этом почти не освещённом переулке она сияла ослепительной красотой.

— Передай Милен привет.

— Передам, леди Фанни. — Вампир-дворецкий поклонился и исчез во тьме.

Фанни достала из кармана передника ещё одну чёрную конфету и бросила её в рот.

Фанни была архидемоном — существом, классифицируемым как ранг катаклизма, достаточно могущественным, чтобы поставить страну на колени.

Что же представляла собой чёрная конфета, вкусом которой она наслаждалась?

Она была настолько чёрной, что даже не отражала свет. С первого взгляда от неё исходила какая-то шевелящаяся мерзкая аура, словно от проклятого предмета. Если вампир — ненавидящий человеческую пищу — с радостью её принимал, да ещё и демонам она нравилась, в ней явно не могло быть ничего хорошего. Вероятно, лучше было не знать, из чего её сделали.

— Не понимаю.

Госпожа Фанни, Юлюсия, приказала ей расследовать Церковь Костора. Можно было бы предположить, что для этой работы больше подошёл бы демон-дворецкий Ноа, поскольку Фанни, казалось, быстро заскучала бы от такого дела, но, если оставить характер в стороне, способности Фанни идеально подходили именно для этой задачи.

Ведь Ноа занимался делами и открыто, и за кулисами. Демоническая рыцарь Ниа и демоническая горничная Тина, с точки зрения Фанни, были слишком горячими головами, а значит, единственной из них, кто мог самостоятельно проникнуть в церковь, оставалась Фанни.

Фанни получала помощь от Милен, управлявшей теневой стороной Священного королевства, чтобы собирать слухи и расследовать архиепископа Каллисто. Руководители церковных структур в странах, окружавших Талителуд, назначались главным собором Церкви Костора в Священном королевстве. На первый взгляд это могло влиять на международные отношения, но другие страны доверяли Священному королевству в вопросах религии, а те страны, которые и так считали Талителуд врагом, изначально не признавали Церковь Костора официальной религией.

Кардиналы назначили Каллисто на его должность, однако ни чары очарования вампиров, ни кошмары Фанни не выявили в нём ничего необычного. В сущности, единственное, что она обнаружила: этот человек был помешан на чистоте.

Импульсивный характер Каллисто привёл к тому, что его поставили архиепископом в другой стране, а не при главном соборе Священного королевства. Но само по себе в карьере религиозного деятеля это не было чем-то из ряда вон. Кардиналы отправили его за границу потому, что верили: если подождать достаточно долго, он усвоит правильный образ мыслей. Поэтому было вполне естественно, что Каллисто хотел вернуться в Священное королевство. Так как же он оказался связан с Героями?

— Отстой.

После всей проделанной работы ей всё равно придётся расследовать Каллисто напрямую. Но Фанни, как и её госпожа, плохо справлялась с настолько мерзкими людьми. В нём было что-то не так, но она не могла понять, что именно. Фанни создавала кошмары, идущие из самой души, поэтому и осознала, насколько он гадок; однако, когда люди были склонны к бурным бредовым фантазиям, через кошмары становилось трудно разглядеть истину. Она была уверена, что Юлюсия похвалит её даже за такой доклад, но самой Фанни было противно оставлять дело на этом.

По боевой силе Фанни была слабейшей среди четырёх архидемонов. Дело было не в том, что её способности уступали остальным или что её ранг демона был ниже, — она просто не подходила для прямого боя. Именно поэтому ей хотелось быть полезной Юлюсии не только в сражениях.

Кроме того, Фанни могла телепортироваться, следуя за длиной волны души. Все архидемоны обладали силой телепортации, но только Фанни была способна перемещаться на огромные расстояния без платы. Именно поэтому ей и поручили эту миссию: она легко могла перемещаться между Талителудом и Сигулем.

Если уж на то пошло, среди демонов скорее Юлюсия была в меньшинстве: у неё почти не было особых способностей, и она решала всё, обрушивая на проблему магию.

— Странно.

Переместившись в Сигуль, Фанни попыталась кошмаром коснуться поверхности души Каллисто, но не смогла узнать ничего сверх того, что уже выяснила в Священном королевстве. Единственное, что бросалось в глаза: большую часть поручений он отдавал той самой «партии Героев».

В его просьбах не было ничего подозрительного, и все Герои добросовестно выполняли работу. И всё же для Фанни, способной читать человеческую душу, это выглядело невероятно странно.

— Почему они спасают так мало?

В Королевстве Сигуль в последнее время произошло несколько похищений. Люди начали называть отряд Альфио Героями потому, что те выяснили: за похищениями стояли даймоны. И сегодня вечером Герои снова получили задание и информацию от Каллисто, чтобы отправиться спасать только одного из похищенных детей. В дни, когда Героев посылали спасать ребёнка, в других местах похищали и других детей.

— Хммм.

Поразмыслив, Фанни решила проверить всё сама. Точнее говоря, ей просто надоело расследовать Каллисто. К тому же Юлюсию больше интересовали Герои. Они не знали, насколько Альфио действительно может быть героем, но, если он настоящий, это означало, что он станет крупнейшей угрозой для демонов. Против такого демона, как Юлюсия, у него не было шансов; и всё же она настороженно относилась к нему, потому что истинный Герой был способен сражаться с архидемонами.

По сравнению с Героем любые замыслы Каллисто не представляли бы большой угрозы. Если Каллисто пытался чего-то добиться, используя их, лучше было расследовать это вблизи. В любом случае сначала она расследовала Каллисто лишь потому, что среди Героев были люди, которых Юлюсия сейчас «взращивала», и потому хотела избежать вмешательства. Но раз уж Фанни всё равно с ними соприкоснулась, она решила просто понаблюдать и последовать своему любопытству, переместившись к месту, где держали похищенного ребёнка.

Это был складской сарай на большой ферме далеко от города. Несмотря на глубокую ночь, Фанни ощущала внутри четырёх взрослых и одного ребёнка. Почему она переместилась прямо к жертвам, а не к Героям? Потому что ей было любопытно, какая душа у ребёнка.

Фанни тихо заглянула в сарай.

— Заткнись, сопляк! — взревел крупный взрослый мужчина и пнул маленького ребёнка.

Похоже, он не вкладывал в удар особой силы, но мальчик, который был намного меньше Фанни, тихо всхлипывал, съёжившись от боли и страха.

— Эй, хватит уже. Мы всего одного добыли. Если он сдохнет, денег нам не видать, — одёрнул его напарник.

— Тц. На кой вообще надо хватать детей? От них одни проблемы.

— И что? Не забывай, за каждого сопляка, который может пользоваться святой магией, нам дают по две большие золотые монеты. Аванс мы получили, но остаток не выплатят, если он помрёт.

— И заказчик какой-то чудной. Даже рожу не показал.

— Небось какая-нибудь шишка. Ладно, что с этими делать будем?

— У нас только один сопляк, может, за них какую-нибудь премию выбьем?

— Вряд ли.

Он бросил опасный взгляд на мужчину и женщину, которые, должно быть, попытались остановить их при похищении ребёнка.

— И-и!

— Мы никому не скажем! Пожалуйста, не убивайте нас!

— Молитесь, чтобы от вас хоть какая-то польза была, — сказал один из похитителей. Оба рассмеялись. — Бу-га-га!

— Хмм. — Бормотание Фанни, разумеется, ничего не значило. Она была демоном, и у неё не было сердца, способного сочувствовать людям. Единственное, что она знала: ей не нравилась эмоция, которую она ощущала от мальчика.

Фанни находилась снаружи, но второй похититель услышал её голос и тут же выхватил меч.

— Кто здесь?!

Раздражённый мужчина тоже обнажил толстый однолезвийный меч и осторожно выглянул из сарая.

Оказалось, эти ребята были не обычными головорезами, а скорее недонаёмниками, пытавшимися подзаработать на стороне. Мужчина, первым заметивший её, кивнул напарнику, и двое, выбив дверь ногами, выскочили наружу. Но…

— Гх! — Мужчины встретились взглядом с чем-то и издали сдавленный крик, когда их души были перемолоты десятками тысяч кошмаров. Они умерли стоя.

— Добрый вечер, — сказала Фанни и неторопливо вошла в сарай всего через несколько мгновений после того, как двое похитителей выбежали наружу.

Пленённые мужчина и женщина растерянно моргнули, услышав невероятно будничное приветствие восьмилетней горничной.

Фанни даже не взглянула на них. Она бесцеремонно прошла через сарай, присела рядом с плачущим мальчиком, которому на вид было около трёх лет, и мягко начала гладить его по голове. Она не произнесла ни слова, но этого жеста хватило, чтобы мальчик, несмотря на страх, поднял заплаканное лицо.

— Ты кто? — спросил маленький мальчик.

Фанни улыбнулась и вытащила из кармана передника чёрную конфету.

— У меня есть конфета! Хочешь?

— Конфета?

— Ага. Очень сладкая.

— Хорошо. — Мальчик кивнул, и Фанни протянула ему чёрную конфету.

Однако мальчик не попытался посмотреть на конфету. Его глаза были мутными и даже не отражали Фанни.

— Ты видишь? — спросила она.

— Нет.

— Тогда скажи: «А-а».

— А-а.

Фанни положила чёрную конфету в рот слепого мальчика, а затем ногтями перерезала верёвку, которой он был связан.

Мальчик прожевал конфету.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Нравится?

— Хмм… Она странная на вкус.

— Значит, не нравится?

— Нет, вкусная. Просто странная.

— Хи-хи-хи. Понятно. — Фанни радостно рассмеялась такой прямой честности мальчика и снова стала гладить его кудрявые волосы.

Не стоило задумываться, из чего на самом деле была сделана чёрная конфета.

— Э-эй, — сказал мужчина, решив, что Фанни не представляет угрозы, после того как увидел такую милую сцену между юной горничной и малышом. — Разрежь и наши верёвки, пока эти не вернулись.

— Да! Вы уже спасли мальчика! Пожалуйста, развяжите и меня! — подхватила женщина.

Фанни нахмурилась и обернулась к двум взрослым.

— Вы родители этого ребёнка?

— Нет! Да мне плевать на этого ребёнка! — сказала женщина.

— Всё верно, юная леди. Поторопись и разрежь наши верёвки тоже! Давай! — потребовал мужчина.

— Хмм? — Фанни мгновенно потеряла интерес к кричащим взрослым и снова стала гладить волосы мальчика, пока тот жевал конфету.

— Э-эй! Что ты делаешь?!

— Брось уже мальчишку и помоги нам!

— И-и! — От злого крика мужчины мальчик тихо вскрикнул и сжался, прервав удовольствие Фанни от поглаживания.

Настроение Фанни испортилось, и она нахмурилась.

— Какие же вы шумные. — Она поднялась и пошла к мужчине и женщине.

Мужчина обрадовался, решив, что маленькая девочка наконец-то его освободит, но её медлительность раздражала его, и он бросил на неё сердитый взгляд.

— Шевелись уже и— гха!

Фанни ударом вмяла мужчине голову. Куски плоти и свежая кровь забрызгали половину тела женщины.

— И—! — Прежде чем женщина успела закричать, Фанни чисто срезала ей голову. Свет исчез из глаз женщины, а рот так и остался открытым в беззвучном крике.

— Эй, что там происходит? — спросил мальчик после паузы.

— Ничего, — мягко ответила Фанни.

— Правда? Пахнет странно.

— О, это запах смерти. — Фанни выглядела торжествующей, словно заслужила медаль.

Слепой мальчик склонил голову набок.

— Правда?

Фанни не собиралась спасать мальчика. Она сделала это лишь потому, что захотела погладить его мягкие на вид волосы: та же реакция возникала у неё всякий раз, когда она видела возле замка бездомного котёнка. Будь этот мальчик настоящим бродячим котёнком, а не человеческим ребёнком, Фанни поступила бы точно так же. Она сделала это не из привязанности к живым существам — скорее она смотрела на них как на игрушки, которыми можно убить время.

В любом случае Фанни успешно устранила помехи для своего развлечения. Теперь, когда надоедливые шумные люди исчезли, Фанни вернулась к поглаживанию волос мальчика, намереваясь насладиться их ощущением сколько душе угодно. Но тут…

— Убери руку от мальчика! — крикнул кто-то от двери сарая, и в неё полетела колдовская огненная стрела. Фанни тут же надела маску клоуна и заблокировала её.

Здесь появился кто-то ещё.

Фанни слишком сосредоточилась на ребёнке и потому их не заметила? Или они были настолько сильны? То, что она не заметила их приближения, заставило лицо на маске Фанни скорчить мрачную гримасу.

— Отойди от ребёнка, даймон!

Черноволосый мужчина и женщина с длинными каштановыми волосами ворвались в дверь с обнажёнными клинками.

Работой Фанни было расследование, и она помнила, как Юлюсия велела ей действовать тихо, поэтому закрыла маской всё лицо, хотя ей это не нравилось. Она сосредоточилась на наглых людях, только что ворвавшихся внутрь.

А? Это Герои?.. Может быть?

Фанни не видела их лично, но Ноа и Ниа делились сведениями о них через своё зрение, поскольку присутствовали на вечеринке вместе с Юлюсией.

Но что такое даймон? Оценив их силу, Фанни не ощутила ни угрозы, ни тревоги. Она лишь непонимающе наклонила голову.

Фанни полностью подавила свою демоническую миазму, чтобы гладить ребёнка. Поскольку она выглядела как человеческий ребёнок в странной маске, увидеть в ней то, чем она была на самом деле — архидемона, — мог бы только Герой под защитой элементаля или кто-то ещё сильнее.

«Даймон» был всего лишь общим названием для диких племён и разумных чудовищ, враждебных человекоподобным существам этого мира. К настоящему демону вроде неё это слово вообще не относилось. На самом деле оно было почти оскорбительным. Ей казалось, что этим словом демонам портят репутацию.

Альфио-Герой принял замешательство Фанни за брешь и яростно ударил по ней.

— Сгинь, даймон!

Он двигался с такой скоростью, что трудно было поверить, будто рядом с целью стоит ребёнок, но Фанни легко уклонилась, затем голыми руками пробила стену сарая и вышла наружу.

— Ннгх? — От несправедливого обвинения и безжалостной демонстрации насилия Фанни испытала странное чувство.

Мальчик расплакался из-за криков Героев.

— Уааа!

— Ну-ну. Теперь тебе больше не надо бояться. — Мечница Селия бросилась к мальчику и обняла его.

С точки зрения Фанни, эти люди ворвались из ниоткуда и отняли у неё котёнка, и это ей совсем не понравилось.

— Глупые люди.

В следующее мгновение стало холодно: Фанни выпустила малую толику своей миазмы. Трава вокруг сгнила, а Герои быстро отскочили назад.

Альфио обливался холодным потом.

— О-осторожно! Этот даймон довольно силён! — предупредил он спутников.

Стоявшая позади него эльфийка Антикуа высоко подняла посох и выкрикнула:

— Яви-и свет! — накладывая на союзников поддержку святой магией.

Её обращение с магией было неуклюжим по сравнению с тем, как Юлюсия творила её через Эмпирей. Фанни на миг отвлекло неправильное произношение девушки, и Альфио рванулся к ней, ускоренный магическим усилением.

Однако попасть по ней он не смог. Стоило ей отступить на полшага, избегая острия его меча, как она услышала, что мальчик снова заплакал.

— Уааа!

Фанни взглянула на него и поняла: мальчика бросили одного на поле боя, которое теперь стало опасным. Глаза Фанни широко раскрылись от удивления: почему они так поступили?

— Попалась! — Селия бросилась на неё с другой стороны от Альфио, держа меч наготове.

Дзинь!

— Что за?!

Похоже, эта женщина бросила ребёнка, поставив убийство даймона выше всего. Фанни зажала меч женщины между кончиками пальцев и отломила острие.

Фанни молчала. То, что не казалось ей забавным, только усиливало её недовольство. Почему эта женщина оставила мальчика с приятными волосами после того, как украла его у неё? Фанни хотела пустить против неё всю силу, но Юлюсия велела ей воздерживаться от настоящего боя. Юлюсия пыталась измерить силу пробудившихся Героев, но Фанни видела души, и сила человеческой женщины перед ней ничего особенного не представляла, даже если бы та пробудилась.

И всё же Юлюсия была её создательницей, а значит, в предупреждении непременно был какой-то смысл.

— Огненное копьё!

— Ледяное копьё!

— А?

Бабах!

Огонь и лёд одновременно ударили Фанни в спину, и раздался сильный взрыв пара.

Огненное колдовство сотворила Аделина, ледяное — Аурелин. Обе вложили в эти заклинания все свои силы, поэтому были уверены: удар должен был получиться мощным.

— Отлично, Адели, Аурели! — похвалил Альфио.

— У нас получилось, сэр Ал! — радостно ответила Аурелин.

— Ещё не конец! Сосредоточьтесь! — одёрнула их Аделина, предчувствуя неладное.

Селия тоже выглядела напряжённой, когда получила запасной меч от Антикуа и шагнула вперёд.

— Она сломала мой меч, как палку. Возможно, она класса даймонского генерала из армии Короля даймонов.

В голосах женщин всё ещё звучала настороженность. Альфио сомневался, что враг мог выжить после такого взрыва, но…

В воздухе вспыхнуло мощное давление устрашения. Он ахнул от изумления, когда Фанни вышла из пара и пыли, и только подол её платья горничной выглядел немного испачканным. Однако…

А? Что? А? Фанни была совершенно сбита с толку. Она не почувствовала их. Она могла определить их число по количеству душ, но не заметила двух девушек, которые прятались, пока не выбрали подходящий момент для удара.

Эти две девушки, только что выпустившие в неё атакующие заклинания… особенно старшая…

Перед тем как начать расследование Героев, Юлюсия предупредила её: не трогать её добычу. Именно такая простая просьба и была в духе её госпожи. Фанни покрылась холодным потом, испугавшись, как её могут отругать, если она случайно ранит девушек.

— Ннгх, ухожу.

Она боялась наказания, но больше всего не могла вынести мысли, что Юлюсия возненавидит её. Изначально она и не собиралась драться, а теперь всё это стало одной сплошной скукой. Поэтому, немного жалея о волосах мальчика, Фанни исчезла и ушла.

— Она… сбежала? — Гордость отряда не позволяла Альфио признать, что они пропустили её бегство, поэтому они подождали, пока после отступления могущественного даймона досчитают примерно до ста, и лишь потом облегчённо вздохнули и опустились на землю.

Их начали называть Героями после того, как они случайно наткнулись на даймона во время похищения и победили его. После этого Церковь Костора стала их покровителем, и они раскрыли другие дела о похищениях. Однако все те похитители были человекоподобными, и с даймонами им сражаться не приходилось. Это означало, что бой с даймоном был для них всего вторым, и этот противник оказался куда сильнее, чем они могли себе представить.

— А она была мощной, хотя выглядела ребёнком, — сказал Альфио.

— Это даймон. Среди них, наверное, тоже бывают мелкие.

Он кивнул оценке Антикуа.

— Да… О, точно, ребёнок! — Разговор напомнил Селии о забытом ребёнке, и она бросилась искать его. Мальчик рыдал, звал «старшую сестрёнку», и она обняла его. — Я здесь! Почему ты никак не успокоишься?

Она озадаченно оглянулась на спутников, не понимая, почему мальчик не успокаивается теперь, когда его спасительница вернулась.

Антикуа осмотрела сарай и вернулась, качая головой с мрачным лицом.

— Там труп женщины. Думаю, она была его…

Все в отряде решили, что женщина, должно быть, была его любящей старшей сестрой. Оплакивая её смерть, Герой Альфио посмотрел на рассветающее небо и поклялся:

— Проклятый даймон! В следующий раз, когда мы встретимся, я отомщу за старшую сестру этого мальчика!

На следующий день, после того как Церковь Костора благополучно вернула мальчика родителям, с ним произошла странная перемена. Мальчик был слеп от рождения, но понемногу в его глазах начал появляться свет. Его родители и священник Церкви Костора сочли это чудом и спросили, что случилось, а он ответил: «Добрая старшая сестрёнка дала мне странную конфету».

Так Церковь Костора в Сигуле впоследствии устроила достойные похороны неизвестной женщине, ставшей жертвой похищения, и назвала её «безымянной Святой».

Герой и Святая почитались бессильными как те, кто приносит миру покой. Они вселяли надежду в сердца людей, и именно поэтому с древних времён бесчисленное множество самозванцев присваивали себе эти титулы, но люди жаждали их присутствия — будь те настоящими или поддельными. Возможно, потому что человечество бессознательно чувствовало: в мире теперь существует великое зло, способное принести катаклизм…

После возвращения принцессы Юлюсии, пока Фанни носилась туда-сюда, выполняя приказ своей госпожи, две настолько красивые девушки, что все невольно останавливались посмотреть, сидели друг напротив друга за белым столиком уличного кафе Академии магических искусств в столице Священного королевства.

Хотя кафе было частью столовой, на столе ничего не стояло. Ни чайных чашек, ни даже стаканов воды. Эти две девушки были тем самым раздражающим типом посетителей, которые занимают стол, ничего не заказывая, но ни один человек не осмеливался пожаловаться.

Брюнетку с серо-голубыми глазами звали Нинетт Лютр; она же Ниа, ученица пятого года рыцарского отделения.

Девушка с платиново-золотыми локонами-колечками и лазурными глазами звалась Кристина Селда; она же Тина, ученица второго года отделения слуг.

Эти две девушки служили дочери великого герцога Версения, принцессе Священного королевства и шестой в очереди на трон — Юлюсии фон Версения, чьё существование вызвало в стране самый большой переполох за последние несколько лет. Когда девушки стояли рядом со своей знаменитой госпожой и её неприступной, потусторонней красотой, их было легко не заметить; но те, кто был наблюдательнее, уже поняли: они двое — как и два других слуги, Ноа и Фанни, — тоже были весьма красивы.

Одна из причин, по которой слуги Юлюсии так выделялись, заключалась в том, что они отказывались носить форму академии и вместо неё выбирали форму горничных и рыцарей дома великого герцога. Так что же эти двое здесь делали?

— Эй, Ниа? Как думаешь, во мне чего-то не хватает? — задумчиво произнесла Тина тоном измученной офисной работницы, которая ворчит в баре посреди ночи из-за того, что парень всё ещё не делает ей предложение, хотя они уже живут вместе.

Ниа ласково улыбнулась Тине, пока по её лбу скатилась капля пота. В последнее время она уже устала от этой постоянной жалобы Тины.

Сначала Тина жаловалась Фанни, но Фанни была не из тех, кто помогает людям с проблемами. Ноа, единственный мальчик в их группе, мгновенно решил, что ситуация слишком раздражающая, и занял себя работой, которую мог выполнять только он. Кроме того, Фанни и Ноа часто уходили по поручениям и в поездки. Поэтому, к несчастью Ниа, как единственная другая слуга, которую держали рядом с Юлюсией, она была вынуждена выслушивать нытьё Тины.

— Хмм? Может, тебе стоит чуть лучше себя контролировать? — ответила Ниа.

— Что ты сейчас сказала?!

Давление, исходившее от Тины, когда она подалась вперёд, заставило Ниа рефлекторно потянуться к демоническому клинку, но она быстро вспомнила, что они находятся в академии их госпожи, и вместо этого положила руку Тине на плечо, чтобы усадить её обратно.

Её ладонь издала отчётливый хлопок, и листья на ближайших деревьях зашелестели.

Ученик, имевший склонность к магии элементалей, удивился, почему поднялся ветер, хотя поблизости не было ни одного элементаля ветра — словно все они сбежали из этой области. Но ему и в голову не пришло бы, что это была ударная волна от столкновения двух высокоранговых демонов, которые взаимно погасили магическую силу друг друга.

Ниа посмотрела на Тину с раздражённой усталостью. Она не могла поверить, что ей действительно пришлось применить всю силу Поглощения именно здесь.

— Вот я об этом и говорю. Леди Юлюсия — кошачий тип, понимаешь? Конечно, она рефлекторно ударит тебя, если ты будешь резко двигаться.

— Наверное, но…

Сколько раз Ниа уже давала ей точно такой же ответ после всё тех же жалоб? И всё же Тина отказывалась принимать это и недовольно надувала щёки. Её мучило то, что Юлюсия не принимала поток любви, которым Тина обрушивалась на свою госпожу. Более того, Юлюсия в ответ всегда контратаковала!

— Но это правда, — мягко сказала Ниа и улыбнулась.

Всё было довольно очевидно. Если обрушить на кого-то тяжёлые чувства прежде, чем тот успеет подумать о любви, насторожится кто угодно, не только Юлюсия.

Хотя Ниа раз за разом указывала на это, Тина, похоже, даже не понимала, что делает. Пусть Тина и была крайним случаем, все четверо слуг Юлюсии любили и уважали свою госпожу, так что отрицать их чувства они не могли. Проще говоря, Ниа уже отказалась от попыток её переубедить.

Как она вообще такой стала? Они все были вместе с самого рождения и тогда почти не имели самости. В Мире демонов Тина никогда не была такой чудачкой.

Кажется, я понимаю причину. Ниа тоже слилась с человеческой душой, унаследовав чувства и знания Нинетт. Правда, Ниа просто съела ту наглую часть её души, что проявляла неуважение к госпоже, вместо того чтобы сливаться с ней. А оставшиеся чувства Нинетт неожиданно хорошо прижились в Ниа. Леность и самолюбие неплохо сочетались с её беззаботным характером. Возможно, душа, которую выбрала Тина, ужасно ненавидела Юлюсию, и любовь Тины к Юлюсии выросла пропорционально тому, как сильно Кристина её презирала, словно щепотка соли, добавленная в сладкий суп из красной фасоли с моти. Придя к такому выводу, Ниа вздохнула за своей улыбкой.

И вот Ниа и Тина вели этот нелепый разговор, но среди учеников всё равно считались выдающимися красавицами. Дом великого герцога постепенно начал воспринимать их как компетентные испорченные яйца, однако для публики они были удивительно юными и миловидными камеристками, служившими семье великого герцога.

Наблюдателям, судя по усталым лицам девушек, могло казаться, что те ведут серьёзный разговор, так что, разумеется, они привлекали много внимания. Иногда их слова и поступки ясно показывали, что они считают людей ничтожными червями. Однако те, кто был расположен к дому великого герцога, воспринимали это хладнокровие как проявление верности принцессе и умилялись тому, что девушки заискивают только перед своей госпожой. В итоге они начали набирать популярность и среди мальчиков, и среди девочек. Тем временем…

— Ниа. — Тина бросила на Ниа слегка острый взгляд.

— Ещё один? — Ниа поняла смысл Тины по одному этому слову и чуть нахмурилась.

Они оставили на столе серебряную монету, хотя ничего не заказывали, поднялись со своих мест и направились наружу.

У Фанни были сильные способности, но ей, как ребёнку, быстро всё надоедало. Ноа был хорош во всём, но из-за слияния с человеком по имени Нуар он стал ещё радостнее прежнего придумывать всякие замыслы ради Юлюсии. С этой точки зрения Ниа и Тину можно было считать вспыльчивыми идиотками; однако, когда дело касалось работы, они никогда не халтурили и глубоко доверяли друг другу в борьбе с врагами.

Люди, толпившиеся в Академии магических искусств, были не только учениками и преподавателями. Большое число сильных магов происходило из дворянства, а потому требовалось присутствие многочисленной охраны. В отличие от Юлюсии, дворяне не разделяли на территории академии рыцарей-хранителей и слуг, так что многие приходили со взрослыми сопровождающими.

Кроме того, сюда приходили поставщики, привозившие еду и другие необходимые вещи, а также люди, обсуждавшие дела с профессорами и лабораториями; поэтому на территории академии всегда было много входящих и выходящих. И всё же посторонние обычно не могли приближаться к учебным корпусам, где проходили занятия. Именно по этой причине у этих корпусов и ученических общежитий стояли собственные рыцари и стражники, строго следившие за воротами.

Когда они прибыли к месту назначения, Тина прикрыла рот шёлковым платком.

— Здесь воняет пылью.

Две девушки прошли через академию как ни в чём не бывало и вошли в старый, неиспользуемый учебный корпус. Старые здания сносили, если они представляли опасность, но те, что считались безопасными, ученики могли использовать с разрешения. Похоже, этим корпусом почти не пользовались: пол был настолько покрыт пылью, что девушки оставляли следы при каждом шаге.

— Хмм, наверное, всё в порядке. Думаю, беспокоиться не о чем, — беспечно ответила Ниа.

В пустом классе без единого стола или стула они стали ждать, пока наконец не появился он.

— Прошу простить моё вторжение, — сказал мужчина лет тридцати, одетый как мелкий дворянин. Его одежда была неброской, словно у чьего-то родителя, но манера держаться и поведение заставляли видеть в нём слугу какого-нибудь высокопоставленного дворянина. Впрочем, в том, что такой человек пытался связаться с ними двумя, не было ничего особенно необычного.

Да и не только Тина с Ниа сталкивались с подобным: все четверо слуг регулярно общались с самыми разными людьми.

Люди приходили к ним по разным причинам. Кто-то хотел познакомиться с четырьмя слугами просто потому, что они были привлекательны. Некоторые ученики напрямую признавались им в любви. Были дворяне, которые, увидев их красоту и трудолюбие, пытались переманить их к себе в слуги. А были и те, кто хотел получить связь с дочерью великого герцога Версения, но не имел никого, кто мог бы их ей представить.

Всех, кто относился к двум последним категориям, объединяло одно: они смотрели на четверых слуг свысока, потому что те были всего лишь кучкой восьми- и одиннадцатилетних детей.

Мужчина приклеил к лицу улыбку, пока Тина и Ниа молча смотрели на него.

— Полагаю, передо мной леди Нинетт и леди Кристина, верно?

— Нет, не мы, — без запинки ответила Тина.

Глаза мужчины на миг забегали.

Ниа ткнула Тину локтем, напоминая, что это прежние имена их сосудов. Тина с невозмутимым лицом поправилась:

— Да, кажется, всё верно.

— Понятно. — Мужчина на мгновение задумался, не пользуются ли они ложными именами, но решил, что для людей, служащих великому герцогу, это имело бы смысл. Он собрался с мыслями и сказал: — Прошу прощения. Меня зовут Илерио, я посланник Церкви Костора. У меня есть сообщение, которое я хотел бы передать как вашей госпоже, так и вам, её слугам.

Посланники Церкви Костора тоже не были чем-то редким. Хотя Юлюсия была принцессой и все называли её Святой, она оставалась слишком юной, чтобы посещать слишком много вечеров. И жители Священного королевства, и люди из-за границы постоянно отправляли королевской семье и великому герцогу формальные и неформальные запросы о встрече с принцессой. К их разочарованию, и король Талителуда, и великий герцог Версения объявили, что для неё ещё слишком рано, и потому избегали их всех.

Тина и Ниа до сих пор носили на лицах, как маски, свои пустое выражение и улыбку, но теперь смотрели на мужчину так, словно он был ничтожным червём.

— Разумеется, я приложу все усилия, чтобы удовлетворить и вас обеих, помимо Её Высочества. Мы не пожалеем средств. — Мужчина пытался отбиваться словами от давления их молчаливых взглядов. Однако Тина и Ниа никак не отреагировали.

Как эти дети, которым всего около десяти лет, могли казаться настолько пугающими? Испугавшись пустого взгляда Тины, он перевёл внимание на Ниа и с беспокойством обнаружил, что её улыбка нисколько не изменилась. Часть его хотела раздражённо цокнуть языком, потому что он не понимал, почему эти дети смотрят на него таким образом, но он подавил это желание и перешёл к делу.

— О, право, вы двое, без сомнения, достойны быть слугами госпожи Святой, — затараторил мужчина с театральным жестом и тоном. — Вы мудро проявляете осторожность. Однако обещаю, я не подозрительный человек. Как уже сказал, я из Церкви Костора. По правде говоря, я принадлежу к фракции, поддерживающей новое толкование доктрины. Если вы окажете нам поддержку, когда мы утвердим нашу новую церковь как истинную, мы с радостью признаем принцессу Юлюсию Святой.

Иными словами, этот парень был из группы, которая вот-вот собиралась основать новую секту, и хотел официально признать Юлюсию Святой их новой секты, чтобы придать себе законности.

— Может ли это существо в таком случае называть себя посланником Церкви Костора? — Ниа высказала сомнение, медленно склонив голову набок. Принадлежность к отколовшейся секте означала, что к основной Церкви он совершенно не относился.

— Конечно. В настоящий момент мы всё ещё связаны с Церковью Костора, так что в этом пункте я себя не исказил. Просто наше толкование отличается, — невозмутимо ответил Илерио.

По сути это были совершенно разные вещи, так что человек из Церкви Костора наверняка с этим не согласился бы. Эти девушки могли быть способными, но всё же оставались детьми, и Илерио намеревался склонить их на свою сторону улыбками и авторитетом.

— И? — До сих пор Тина стояла словно застывшая, поэтому её вопрос озадачил Илерио.

— А?

— Что именно собирается делать эта новая секта?

— Э-это очень хороший вопрос. В нашем мире буйствуют элементали и даже злые демоны, но боги никогда нам не являлись. Поэтому мы надеемся собрать людей с могущественной магией, таких как вы, и поднести магию госпожи Святой в молении, чтобы наша великая богиня явилась! — уверенно заявил Илерио.

Однако взгляд Тины заострился, а улыбка Ниа исчезла. Они молча смотрели на него.

Существовали ли боги на самом деле? Ни одна из них никогда не ощущала подобного присутствия. Для них, если кто и существовал, это была Юлюсия. Но сейчас это не имело значения. Значение имело другое — то, что две девушки никак не могли оставить без внимания.

— Вы собираетесь собрать магию и призвать бога?

— Именно! Я рассказываю вам всё это сейчас, потому что мы желаем, чтобы Её Высочество отвергла любые другие предложения от деноминаций, готовых признать её Святой. — Лицо Илерио стало более фанатичным, когда он продолжил: — Скоро вам всё станет ясно. Архиепископ в ближайшие несколько лет вернётся в Талителуд. Он заручился союзом с крупной державой, разделяющей нашу идеологию. Вы ведь понимаете, что присоединиться к нам сейчас будет самым мудрым выбором.

Священное королевство не выбирало свою Святую легкомысленно: титул «Святой Священного королевства» находился в совершенно иной лиге по сравнению с другими титулами. Юлюсия и её слуги этого не знали, но главная религия Священного королевства уже обращалась к Юлюсии, чтобы обсудить официальное признание. Если добавить это к титулу Юлюсии как принцессы великого герцога Версения, она становилась ещё более особенной.

До сих пор, когда достойные титула жрицы и послушницы появлялись в той или иной секте, их секта и королевская семья признавали их, и на этом всё заканчивалось. Но Юлюсия могла использовать множество мощных заклинаний, не принадлежала ни к одной религиозной организации и была лишь второй Святой, рождённой в королевской крови. По сути, это означало, что она станет второй «Истинной Святой» в истории.

В результате королевская семья проявляла осторожность при выборе религиозной секты, которую поддержит, и решила отложить официальное признание Юлюсии Святой и выбор секты, к которой она присоединится, до тех пор, пока Юлюсия не станет достаточно взрослой, чтобы принять решение самостоятельно. Из-за этого ни одна секта не могла публично связаться с Юлюсией, если она сама этого не попросит. Вероятно, именно Церковь Костора — официальная религия Талителуда — должна была официально признать её Святой.

Поэтому многие церкви тихо действовали за кулисами без ведома Юлюсии, не желая упустить столь влиятельное лицо. Однако существовало негласное правило, которому они должны были следовать: никто не приглашает Юлюсию напрямую. Приглашение её слуг, с другой стороны, считалось серой зоной. Тем не менее настойчиво обхаживать их в таком пыльном месте было верным признаком, что проситель принадлежит к сомнительной религии, неспособной действовать при свете дня.

— Если вы двое согласитесь замолвить за нас словечко перед Её Высочеством, мы будем рады предложить вам взамен всё, чего вы пожелаете, — будь то любой предмет или любой человек.

Илерио слышал, что принцесса близка со своими слугами. Она не сможет проигнорировать их совет. И какой бы верной принцессе ни была служанка, ни одна слуга не сможет отказаться от перспективы удовлетворить свои мирские желания. Даже если они дети… нет, как человек религии Илерио понимал: именно потому, что они дети, их желания не должны знать границ.

Однако предположения Илерио были ошибочны на фундаментальном уровне.

— Это… смешно, — сказала Ниа.

— Ч-что именно?

Теперь вокруг двух девушек возникла странная атмосфера, словно они внезапно превратились в совершенно других людей. Илерио инстинктивно шагнул назад.

С этими девчонками что-то ненормально. В тот миг, когда он пришёл к такому выводу, он вдруг ощутил настороженность, будто предупреждающий крик из самых глубин сердца — из самой души. Он был совершенно сбит с толку, но решил довериться чутью и удалиться.

— Прошу простить меня. Я только что вспомнил, что у меня есть предыдущее обязательство, которое—

— Правильно ли мы услышали, что ты намерен использовать нашу госпожу? — спросила Ниа.

Илерио почувствовал тихую злобу в голосе девушки, перебившей его. Он решил отбросить всякую гордость и глубоко поклонился юной девочке.

— Прошу принять мои извинения. Теперь я вижу, что был слишком поспешен. Я должен—

— Ой, ты уже уходишь? — спросила Тина.

— Ак!

Ниа только что стояла рядом с Тиной, но теперь оказалась за спиной Илерио и коснулась его плеча.

Он не мог пошевелиться. Она всего лишь прикоснулась к его плечу, но ему показалось, будто он провалился в расселину огромной скалы. Холодный пот хлынул по его лицу.

Это была не магия. И не физическая сила. И всё же Илерио чувствовал, как сама его душа съёживается перед такими могущественными хищниками.

— Он и правда сказал, что хочет призвать бога, — сказала Ниа.

— Тогда это значит, что на самом деле он хочет стать пищей для бога, верно? — спросила Тина.

— Мне тоже так показалось.

— Хотя наша богиня… — хором произнесли две девушки.

Зажатый между их зловещим присутствием и словами, Илерио заплакал, а его зубы застучали.

— Открой путь в Утраченный Эдем, — пропели девушки.

Волосы Тины и демонический меч Ниа засияли чёрным, и пыльный старый класс погрузился во тьму.

Но темно не стало. Илерио всё ещё видел двух девушек. Он осознал: не только класс окутала тьма — он сам оказался в совершенно ином месте.

Это было карманное измерение, которое слуги Юлюсии постепенно создавали, используя избыток магии своей госпожи, чтобы помочь ей скрывать её истинный облик, поскольку с каждым днём она становилась всё могущественнее.

Юлюсия была ребёнком этого мира, и это был её Мир демонов.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказал мальчик издалека.

Вдали возвышался гигантский чёрный замок, который всё ещё строили.

— А… А… — Илерио уже потерял дар речи. Его душа не могла выдержать здешнюю миазму — поистине, для человека это было больше, чем он мог вынести.

Замок строила орда демонов; уже больше тысячи из них были высшими демонами. Сердце Илерио сломалось при виде их. Ноа взглянул на нежданного гостя и отдал приказ другим демонам. Душу мужчины бросили в котёл, и она, словно пройдя конвейер, вывалилась обратно маленькой чёрной конфетой.

Именно так вампиры Милен по просьбе Юлюсии превращали ненужных людей мира, на которых охотились, в пищу для демонов.

Тем временем…

— Я дома, леди Юлюсииия!

— О, Фанни. С возвращением. — Юлюсия собрала учебники и улыбнулась Фанни, которая выглядела как самая обычная горничная, пришедшая забрать свою госпожу после занятий.

— Герой показался мне не таким уж вкусным.

— Значит, он всё ещё не пробудился? Ничего страшного, лишь бы не создавал проблем моим дорогим старшим сёстрам. Кстати говоря, я давно не видела остальных. Ты знаешь, чем они занимаются?

— Работают над строительством нашей тайной базы.

— Ну, даже им иногда хочется побыть детьми.

— Ага. Хотите конфетку, леди Юлюсия?

— С удовольствием.

Они обе отправили в рот чёрные конфеты и вместе рассмеялись, хрустя ими.

Ничего не подозревающая Юлюсия продолжала беззаботно наслаждаться миром этого света.