Эпизод 9. Пир демонов

Эпизод 9. Пир демонов

— АХ ДА, Я ЧУТЬ НЕ ЗАБЫЛА, — ПРОБОРМОТАЛА я, пока мы шли по коридору особняка графа Обера.

— Что такое? — спросил Ноа.

— Вы знаете, как он там поживает?

Демоны, шедшие за мной, при этом вопросе все разом вздрогнули.

А? Что это за реакция?

— Расскажите, — приказала я.

Все четверо отвели глаза, а три девочки отступили на шаг. Ноа вздохнул.

Давай, мальчик, ты справишься!

— После того как вы пришли сюда, он впал в ужасное буйство и полностью уничтожил всех демонов в округе. Мы могли только эвакуироваться.

— Понятно. — Это было из-за меня? Очень похоже. Но я хотела попасть сюда! Так что ему просто пришлось смириться!

— Эм, леди Юлюсия, у меня другой вопрос.

— Да, Ниа?

Ниа вот так запросто отмела тему того, что, должно быть, стало катастрофой в Мире демонов. Такое поведение заставило меня подумать, что она и правда хорошо совместилась с прежней Нинеттой: сейчас она не так уж сильно отличалась ни от Нинетты, ни от того демона, которого я знала в Мире демонов.

— Что случилось? — спросила я.

— Э-э-э, вы не могли бы взглянуть? — Ниа подняла зачарованный меч Нинетты. Он больше совсем не сиял. Наоборот, теперь выглядел насквозь проржавевшим.

— Что с ним случилось? — спросила я.

— Я только пользовалась им. Ничего с ним не делала. — Лицо Нии несчастно поникло. Демонам не нужны зачарованные мечи, но, возможно, её предпочтения попали под влияние сосуда. Ниа ущипнула проржавевшую часть клинка, и…

Хрусть!

— Ого, — сказали мы.

Он просто отломился. А ведь эта штука была дорогая!

— Леди Юлюсия-а-а…

Я не собиралась покупать ей новый меч, даже если она будет так просить.

— Не волнуйся. Всё в порядке, — сказал Ноа.

— А?

На мгновение Ноа напомнил мне Нуара. Только, в отличие от бессильного Нуара, Ноа взял кончик сломанного клинка и повернулся к Нии.

— Ниа, одолжи мне душу, которую ты поглотила, и меч.

— Конечно, братец.

Тут я вспомнила, что вырастила этих двоих как брата и сестру и дала им силы поглощать и высвобождать.

После того как Ниа «соединилась» — или что-то в этом роде — с Ноа, мальчик вынул какую-то штуку, похожую на белый туман, и провёл пальцами по сломанному мечу.

— Готово.

Я остолбенела. Так быстро! И я даже понятия не имела, что он сделал!

Серебро якобы починенного меча стало угольно-чёрным, а затем я услышала…

— О-о-о… О-о-о… — Из впечатляюще сделанного демонического клинка донёсся полный злобы стон.

— Братец, ты лучший! — Ниа радостно взяла демонический клинок и принялась им размахивать. Когда клинок задел стену, та рассыпалась обломками.

Опасно! Прекрати!

— Кстати о починке: наша одежда совершенно не подходит для служанок нашей госпожи, — сказала Тина, ущипнув выцветший наряд горничной и поморщившись.

Ноа посмотрел на свой потрёпанный дворецкий мундир.

— Верно. Тина, ты можешь что-нибудь сделать с нашей одеждой?

— Да, конечно. Фанни, поможешь мне?

— Конечно! — Фанни сияюще подняла руку. Она была вся в обломках стен — и, возможно, человеческих костях?

Тина выдернула несколько волосков из своих платиново-золотистых локонов, а Фанни выдернула несколько прядей из собственных серебряных, почти белоснежных волос. Они направили в эти волосы магию, и в мгновение ока их одежда вдруг стала как новая!

Шучу. Волосы превратились в мундиры из чёрной ткани с серебряной вышивкой. Разумеется, сюрко Нии тоже стало чисто-чёрным.

— Посмотрите, госпожа. Эта серебряная нить — мои волосы! — гордо сообщила мне Фанни.

— Ох, как красиво получилось.

Когда работа была закончена, Фанни обняла меня сзади и потёрлась щекой о мою щёку. Если волосами Фанни стала серебряная нить, то что случилось с золотистыми волосами Тины?

— Это потому, что Тина темна до самой сердцевины. — Фанни словно прочитала мои мысли.

— Фанни?! — Тина сделала такое лицо, будто её предали.

Хотя, на мой взгляд, Фанни по своей природе ничем от неё не отличалась.

Ноа, Ниа, Тина и Фанни выглядели так же, но были совершенно другими. Мои четыре человеческие служанки не испытывали ко мне такого почтения и никогда не были мне по-настоящему близки. А сейчас у нас было именно то, чего отец для меня желал и чего я сама так старалась с ними добиться: они были дружелюбны, но относились ко мне с уважением, как служанки, близкие мне по возрасту, и между нами было взаимное доверие.

С теми четырьмя такое было бы невозможно!

— Скажите, госпожа, вы заметили странный запах в этом особняке? — спросила Фанни, принюхиваясь. Она всё ещё держалась за меня.

— Да. Можешь понять, кто это и где они?

— Угу. Та дама в часовне? Снаружи их много. Ещё двое и куча остальных внизу.

— Хм.

Значит, Камилла ушла в часовню. А граф Обер и Милен, должно быть, под землёй. Хм, с кого бы нам начать?

Пока я об этом думала, Тина перестала с завистью смотреть на Фанни и, взметнув юбки, шагнула перед нами.

— Тогда тех, кто снаружи, оставьте мне, госпожа. — Тина была не менее способной, чем Кристина, но куда активнее брала инициативу на себя.

Я с сомнением посмотрела на её предложение.

— Ты справишься одна?

Поскольку Фанни всё ещё тёрлась о мою щёку, она наклонила голову вместе со мной, и Тина с досадой закусила платок.

— Да, конечно! Госпожа! Я мигом вынесу мусор! — С каждым словом Тина приближалась ко мне с пылающим взглядом.

Э-э, я, конечно, хотела, чтобы мы были в близких отношениях, но не настолько близких, чтобы наши губы правда могли соприкоснуться.

— Ла-а-адно, Тина. Достаточно близко, — с беспечной улыбкой сказала Ниа. Остриё её демонического меча было направлено на Тину, чьё лицо подобралось пугающе близко к моему.

— Цок! — Тина щёлкнула языком и отступила.

— В общем, снаружи их, кажется, ужасно много. Фанни, поможешь ей?

— Конечно! — по-детски ответила Фанни, продолжая тереться о мои щёки.

Тина опешила.

— Почему только со мной так обращаются?!

Потому что, когда ты приближалась ко мне, ты тяжело сопела носом. И всё же мне стало немного жаль Тину, так что я погладила её по голове. Этого хватило, чтобы она мгновенно успокоилась и направилась наружу.

Куда делась та холодная красавица, которой она должна была быть?

В любом случае нам с остальными пора было идти к Милен.

Оставив любимую госпожу, Тина в одиночестве направилась к часовне в ночи.

Она знала, что ненормальна. Она родилась слабым демоном, которому Золотой Зверь — Юлюсия — даровала знания другого мира и которого она изменила. Тина не имела к этому никаких претензий. Совсем наоборот: она всегда преданно обожала свою нетипичную для демона, беззаботную госпожу.

Однако теперь, когда ей снова позволили служить, дали новую жертву, чтобы сделать её сильнее, и безрассудно даровали имя, она полностью слилась с последними эмоциями этой ослабленной души, и теперь Тина начала чувствовать к Юлюсии нечто помимо благоговения.

Она размышляла, что это за чувство, когда добралась до часовни. Затем, ощутив присутствие графини, Тина почувствовала, как внутри неё пустила корни тёмная эмоция, которой она прежде никогда не знала.

Тина понимала: это, должно быть, реакция души девочки на то, что с ней сделала графиня. Но, несмотря на неприятное чувство, она не испытывала никакого дискомфорта.

Потому что всё это были уже её собственные чувства.

Незадолго до этого…

— Как такое возможно?! — Камилла мчалась по пустым коридорам изо всех сил, полностью отбросив изящество дворянки.

Она была уверена, что внутри особняка расставили несколько служанок, но сейчас не видела ни одной и решила, что та Святая — Юлюсия — должно быть, победила их всех.

Но это не имело значения. Паника Камиллы была вызвана не такой пустяковой причиной.

— Не могу поверить!

Она сомневалась, что кто-нибудь вообще поверит ей, если она расскажет: девочка, на которую она смотрела свысока как на слабого человека, чистая дева, восхваляемая как Святая, прямо там, на месте, начала ритуал призыва демонов!

И это были вовсе не обычные демоны.

Говорили, что почти невозможно выбрать, каких именно демонов призвать. Скорее всего, оказавшись в беде, Юлюсия использовала мощную магию, чтобы силой распахнуть врата призыва и добиться немыслимого.

Камилла прожила уже двести лет и знала этих демонов: она узнала их в тот самый миг, когда они обратили на неё тёмные взгляды. Тогда она использовала служанок как щиты и бежала, уже не заботясь о том, как это выглядит. То, как сама земля под особняком дрожала от их нечеловеческого хохота, развеяло последние сомнения Камиллы в том, кто они такие.

Это были высокоранговые демоны, равные архэлементалям; существа, способные вызывать землетрясения, смерчи, наводнения и извержения вулканов — стихийные бедствия такого масштаба, что они потрясали бы целые страны. Они были врагами всех живых существ, от малых до великих. Говорили, что, материализовавшись в мире, они испускают зловещую ауру и облачаются как дворяне.

Архидемоны.

Одного такого было достаточно, чтобы в шкале национальных кризисов ему присвоили ранг катаклизма. То, что их было четверо, уже не могло быть шуткой. Если они получили тела, с помощью которых могли материализоваться в этом мире, то они не просто превосходили бы этот ранг, а были бы способны опустошить всё Священное королевство и соседние страны.

Архидемон, которого призывали в прошлом, был чёрным зверем, уничтожившим целую страну. Люди не смогли победить его, а он не сумел получить сосуд, поэтому людям пришлось лишь ждать, пока его магия иссякнет и он исчезнет.

Было немыслимо, чтобы человек обладал достаточной магией для призыва четырёх схожих демонов. Наверняка, израсходовав столько магии, Святая тоже погибла. А даже если выжила, демоны в конце концов убьют её из желания получить жертву.

Граф Обер занимал более низкое место на шкале катаклизмов, так что, возможно, трое вампиров, сражаясь вместе, смогли бы одолеть одного такого демона, но Камилла знала: им ничего не остаётся, кроме бегства. К тому же Камилла не хотела сражаться с ними. Она не стала даже предупреждать союзников, с которыми провела больше ста лет, и быстро решила бросить их.

Она уже не впервые бросала союзника.

Камиллу обратил в вампира граф Обер, выпив её кровь, но у Милен когда-то был другой союзник: трёхсотлетний вампир, обративший её. Он погиб от рук рыцарских орденов Телтеда, когда граф Обер и Камилла оставили его и сбежали, а с остальными приказали разобраться своим ликантропам. Милен тогда потеряла сознание, но сумела погнаться за ними. Поскольку тайно действовавшие в Телтеде даймоны вмешались, Милен внешне приняла объяснения графа и графини, но всё равно затаила на них обиду.

На этот раз всё было так же. Камилла решила бросить их и бежать. Однако…

— Мне нужно забрать хотя бы часть.

Даже если она сумеет сбежать из Священного королевства, под солнцем она ходить не сможет. Камилле нужны были слуги, способные на это.

Камилла превосходно владела Очарованием — тёмной магией, поэтому именно ей поручили удерживать ликантропов под властью вампиров. Иногда это было хлопотной обязанностью, но сейчас стало настоящим даром. В часовне всё ещё находились собранные Камиллой тридцать ликантропов и тридцать вампирских служанок.

Возможно, ей не удастся вывести всех, но половину она сможет забрать, если использовать все кареты в особняке. Камилла считала, что этого хватит, чтобы без особых проблем покинуть континент.

Камилла верила, что её надёжные союзники удержат архидемонов, пока она не сбежит.

Скри-и-ип…

Камилла удивлённо ахнула и резко обернулась. Она уже была в часовне и начала готовиться к отступлению, когда дверь открылась. Увиденный человек потряс её.

— Нет…!

Лазурные глаза, в которых проступал глубокий индиго.

Золотистые локоны, спускавшиеся до спины.

Платье такого глубокого чёрного цвета, что оно сливалось с тенями, и поверх него — бело-серебряный фартук: наряд горничной высочайшего качества.

Камилла была уверена: это была та самая маленькая служанка, которую она мучила, чью сладкую кровь пила, и которая в следующее мгновение напугала Камиллу тем, что оказалась одержима демоном и превратилась в чудовище. Но теперь впечатление от девочки было совершенно другим.

Тускло-золотые волосы стали платиново-золотистыми. Её локоны сияли таким твёрдым блеском, что казались способными выдолбить саму землю. Прежде у девочки было такое милое лицо, но теперь в нём появилось нечто нечеловеческое. Она выглядела совсем иначе, а в сочетании с лазурью глаз казалась такой хладнокровной красавицей, что напоминала куклу, вырезанную изо льда. От её вида по спине Камиллы пробежала дрожь.

Девочка выглядела человеком. Но разве может существовать настолько отталкивающий человек? Как вампир, живущий во тьме, Камилла обладала острыми чувствами. Однако низкоранговые вампиры, чьи чувства почти не превосходили человеческие, не смогли бы уловить такую мерзость.

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Вампирские служанки, скрывавшиеся в тенях и под потолком просторной часовни, все разом бросились на красивую юную добычу.

Выражение лица девочки не изменилось, когда она молча шагнула вперёд. Она сложила руки у пояса и, казалось, вовсе не была встревожена. Затем её глаза на холодном, юном и всё же прекрасном лице стали красными.

Скри-и-и…

По часовне разнёсся какой-то скрип. Вампирские служанки все разом остановились и рухнули или посыпались с потолка. Словно под пение гимна, они обратились в камень и разбились о пол часовни.

Камилла издала сдавленный крик при виде этой невероятной картины. Она окончательно лишилась слов. Оставшиеся служанки и ликантропы, служившие ей, застыли на месте, покрываясь холодным потом.

Естественный враг всего живого.

Вот что такое архидемон.

Камилла ещё в камере пыток почувствовала, что такие демоны появились. Однако теперь эта девочка уже не излучала той зловещей ауры, что была там, и выглядела как любой другой человек. И всё же Камилла чувствовала, насколько они различаются в силе.

До сих пор Камилла жила как одна из сильных. Не в силах выдержать жестокость реальности, она, не подумав, пожаловалась:

— Почему? Почему здесь такие чудовища? Как такая… такая глупая соплячка могла призвать нечто настолько нелепое, как…

И тогда…

Вся часовня погрузилась во тьму. Несколько вампирских служанок не сумели выдержать хлынувший гнев, обратились в пепел и осыпались.

Всё стихло, кроме глубоко укоризненного голоса, пронзившего это пространство клубящейся ярости.

— Как ты смеешь… Ты всего лишь ничтожный комар. Как ты смеешь оскорблять нашу создательницу, нашу любящую мать и госпожу, которая была нашим солнцем в Мире демонов! Ты узнаешь своё место!!!

Её голос был подобен проклятию, поднявшемуся из глубин земли. Когда девочка наконец осознала, что именно Камилла проявила неуважение к её госпоже, её губы изогнулись в улыбке, не достигшей глаз.

— Приятно познакомиться, графиня. Я так рада, что получила возможность увидеться с вами снова. — Говоря это, девочка взяла подол платья горничной и исполнила изящный реверанс.

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Поняв, что её жизнь в опасности, Камилла предприняла последнюю попытку спастись: высвободила всю свою магию и силу всего своего существа, чтобы исказить тело в огромного зверя и напасть на девочку. Вампирские служанки и принявшие звериный облик ликантропы, находившиеся под её принуждением, тоже атаковали одновременно.

Она противостояла существу ранга катаклизма. Сама Камилла относилась лишь к низшему рангу бедствия, но если она соберёт всю жизненную силу и будет сражаться вместе со всеми, кто здесь находился, у неё может появиться шанс победить демона.

Однако…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Предсмертные крики разнеслись по часовне.

Из каменного пола часовни вырвались золотые кнуты, пронзая, рассекая и разрывая нападавших на девочку. Пока вокруг брызгала кровь и разлетались бесчисленные части тел, девочка обхватила лицо Камиллы обеими ладонями и посмотрела ей прямо в глаза.

— О-о-о. Я знала, что вампиры бывают разные, но вижу, вы относитесь к красноглазому типу.

— А-а-а-а-а-а!

Девочка держала лицо Камиллы крошечными, но тисками сжимающими ладонями. Камилла полоснула её когтями, но не смогла оставить ни единой царапины на теле девочки. Даже на её мундире.

— Я так завидую вам. О-о-о! Я всегда хотела золотое тело и красные глаза, совсем как у моей госпожи!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Лазурные глаза девочки были полны злобы, а белки её глаз сияли красным. Чувствуя, как тело превращается в камень, Камилла закричала всей душой.

Локоны платиново-золотистых волос девочки превратились в бесчисленных змей, заполнили пол, стены и потолок, не оставляя ни одного нетронутого места, а затем принялись душить всех насмерть.

— Моё имя Тина. Госпожа создала меня по образу горгоны. Вы ещё слышите меня? Хи-хи-хи… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! ､ ￠□∮燿､‡…

Это уже не было битвой — сильный безжалостно топтал слабого.

Окружённая кровью, трупами и змеями, Камилла превратилась в камень, а её лицо исказило отчаяние. Тина оторвала вампирше голову и подняла её вверх, громко смеясь, будто преподносила её богине солнца Мира демонов.

Всё, что она делала, было ради любимой матери.

Всё, что она делала, было ради любимой госпожи.

Всё, что она делала, было ради дорогой Юлюсии.

Слившись со слабой душой и пожрав её, Тина чувствовала, как в ней шевелятся новые, только что проросшие эмоции.

— О-о-о, я так люблю Юлюсию, что ненавижу её. Как же я жажду её поглотить.

Она имела в виду не один смысл.

— Эй, я хочу всем вам кое-что рассказать!

В мрачном лесу творилось что-то странное. Беда началась внезапно, когда перед толпой вампиров появилась сереброволосая девочка.

Не каждая жертва вампира действительно превращалась в вампира. Большинство умирало после того, как их души высасывали вместе с кровью, но те, кто обладал сильной жизненной силой, волей или душой и сумел пережить потерю крови, сами становились вампирами.

Однако среди вампиров существовала иерархия. Тех, у кого была благородная кровь, сильные способности или красивая внешность, обращавшие их хозяева назначали на важные должности и позволяли служить себе напрямую. Эти же низкоранговые вампиры в лесу были всего лишь жителями деревень Священного королевства: на них напали, обратили в вампиров и привели служить. Они не имели боевых навыков, особых способностей, которые хозяева могли бы использовать, и отличались самой обычной внешностью. Единственное, что у них было, — физическая сила. Их не допустили к пиру крови, а вместо этого приказали окружить периметр особняка, чтобы добыча не сбежала.

По зову графа около сотни из них отправились обратно к особняку, а остальные триста остались на своих местах.

— Леди Юлюсия дала мне имя! — Девочка счастливо рассмеялась, стоя перед вампирами.

Что, во имя всего, за девочка появилась из ниоткуда прямо в центре их кольца? На вид это была маленькая девочка в дорогом наряде горничной. Она была гостьей сегодняшнего пира? Или имела к ним какое-то отношение?

Она была очень юной — скорее совсем маленькой девочкой. И всё же сам факт, что она здесь, означал: она должна происходить из хорошего рода, а её внешность, несмотря на возраст, привлекла их внимание.

Её серебряные, почти белые волосы будто сверкали в тёмном лесу. Прелестная улыбка обещала благословенное будущее. Кожа была бледной, но при этом здоровой, словно плод высшего качества. Когда низшие вампиры смотрели на её кожу, у них невольно потекли слюнки при мысли о сладкой крови под ней.

Хозяева наверняка накажут их, если они без разрешения попробуют кровь гостьи. Если им не повезёт, хозяева могут даже убить их. Но, даже понимая это, они сразу же не смогли сопротивляться жажде к девочке, от крови которой исходил такой сладкий запах. Все вампиры дрожащими руками потянулись к ней.

Она сама виновата, что пришла сюда.

Если бы она не пришла, на неё бы не напали.

Их великие хозяева, вероятно, знают, что гостья пропала.

Значит, эта маленькая добыча — угощение, предназначенное для них.

Ранг вампира влиял на способность рассуждать. К тому же большинство из них изначально были необразованными. Они были простыми деревенскими жителями, полагавшимися на веру, а падение во тьму изменило их ценности. Когда-то они презирали греховные удовольствия, но теперь радовались, обнажая клыки.

Однако они всё ещё не понимали, как эта девочка сумела оказаться здесь так, что никто её не заметил.

— Ха-ха-ха! — Вампиры потянули к ней руки, и девочка захихикала, начав бегать вокруг них, словно ребёнок, зовущий взрослых играть.

Никто из них не мог её поймать. Они слушали её смех и смотрели, как она беззаботно носится вокруг. Постепенно к погоне присоединялись всё новые, пока за ней не погнался каждый из них: триста вампиров за одним ребёнком.

Она не останавливалась. Они не могли её поймать. Они не могли даже коснуться её. Те, кому всё же удавалось схватить её, исчезали туманом, начиная с рук.

Это было похоже на сон.

Под солнцем, под которым они когда-то жили, вампиры гнались за смеющейся девочкой по цветочному полю. Лепестки чудесно кружились вокруг, и никому не казалось странным, что девочка теперь парит в воздухе. Их даже не тревожило, что её волосы стали белым кристаллом, глаза окрасились в белый, а правую половину лица закрыла клоунская маска с металлическим блеском.

И тогда…

— Теперь моя очере-е-едь!

Вампиры услышали её шёпот у себя над ухом, и хотя девочка была одна, теперь она появилась перед каждым из них.

Улыбающаяся девочка держала в руке маленький нож и полоснула им каждого вампира по груди. Они закричали от сильной боли. Это была боль, похожая на ту, что они испытывали, когда были людьми. Они рефлекторно попытались ударить её, но не могли пошевелиться.

Они не могли пошевелиться.

Их крики были беззвучны. Девочка неумело сдирала ножом с них кожу, пластала плоть, вырывала нервы и извлекала органы. Она резала, пока от них не оставались одни кости. Всё это время вампиров продолжали терзать боль и страх, а они беззвучно кричали.

Однако…

— Теперь моя очере-е-едь!

В мгновение ока они снова стали прежними. Тела были целы, одежда была на месте. Но двигаться они всё ещё не могли.

Маленький нож снова врезался им в грудь. По её сигналу все триста вампиров одновременно были расчленены и ощутили отвратительно сильную боль и ужас.

А затем…

— Теперь моя очере-е-едь!

Ужас начался в третий раз.

Вампиры визжали и выли, моля о прощении. Один даже обмочился. Они молили о спасении богов, над которыми насмехались после того, как стали вампирами.

Один из них убил жену, потеряв рассудок, просто ради удовольствия. Одна женщина смеялась, высасывая кровь из своих детей. Они выли, как звери, наслаждаясь убийствами соседей, выпивая кровь тех, кого когда-то любили, разрывая их тела и купаясь в их крови.

Это был их грех. Они совершили невыразимые поступки. Даже став вампирами, они не забыли морали. Они знали, что грешат, когда убивали ради удовольствия.

Они молили богов спасти их. В отчаянии, разрывающем сердце, они отчаянно молились. Они молили, чтобы их убили, обещая, что извинятся за всё содеянное.

— Теперь моя очере-е-едь!

— Ну, моё имя Фанни, и я создана по образу кошмаров! Моя любимая леди Юлюсия даровала мне это имя, так что оно очень-очень особенное.

Эй, ты слушаешь?

Фанни потрясла вампира-мужчину, но тот лишь смотрел в землю, на которой стоял. Он не подавал никаких признаков реакции.

— Мы уже закончили играть?

С момента появления Фанни прошло всего десять секунд.

Она огляделась и увидела: триста вампиров в лесу вросли в землю, словно роща из плоти. Внешних ран у них не было, но и мертвы они не были. Однако их души были перемолоты десятками тысяч кошмаров, убивших их сердца.

— Ладно, тогда к следующей работе! — сказала Фанни и начала собирать жалкие души всех трёхсот вампиров. Души вампиров по природе были слабыми, а она ещё сильнее их потрепала. И всё же такое количество давало приличный объём. Более того…

— Обещаю, я выполню условия наших «пактов» и принесу вас в дар моей богине, так что не волнуйтесь.

В своей бесконечной муке и отчаянии вампиры молили богов спасти их. Они предлагали взамен всё своё существо. Правда, кем была эта богиня…

— Но наша богиня — леди Юлюсия.

Юлюсия спасла четырёх маленьких демонов и вырастила их с любовью. Для них она была словно богиня Мира демонов.

Фанни с радостью трудилась, собирая души для неё. Она не любила работать, но делать что угодно ради Юлюсии было удовольствием.

В том тёмном, одиноком, страшном и ледяном Мире демонов только Юлюсия была тёплой, как солнце. Они проводили дни в поисках мелкой добычи и жили в страхе, что однажды сами станут добычей. Фанни до сих пор ясно помнила то время, когда была такой слабой и маленькой и впервые ощутила тепло своей госпожи.

Фанни считала себя гордым демоном. Именно потому, что когда-то она была самой слабой из четырёх и ни на что не способной, теперь она отбрасывала всякое сдерживание и ставила веселье превыше всего. Она выбрала эту душу для слияния, потому что почувствовала в ней схожую гордость. Однако у души не было ядра. Фанни решила, что ей не нужна та часть души, которая искала удовольствия ради удовольствия, так и не понимая корня этого желания. Поскольку Фанни не понимала эту душу, а душа ненавидела Юлюсию, она съела её выхолощенный исток.

И всё же оставленная ею гордость обрела в Фанни форму убеждения, что мир принадлежит ей, как когда-то считала сама душа.

Эта эмоция не вызывала у неё никакого дискомфорта. Для неё это было совершенно естественно.

Ведь…

— Весь мой «мир» существует только для служения леди Юлюсии!