Глава 5. Под луной, с лицом, разрисованным кровью

— Чёрт, ну и налакался же я там. Денег нет, а я всё равно выпил всё до капли… Опа-ля…

Мужчина брёл по городу, и только лунный свет направлял его нетвёрдые шаги. Это был рыцарь владений Шандера. Его моральные качества и умение обращаться с мечом, пожалуй, говорили об обратном, но по званию он всё же числился рыцарем.

Только что он вволю залил себя выпивкой, велел хозяину таверны записать всё на его счёт и поспешил наружу. И даже после этого мужчина был недоволен.

Я каждый день тут мир охраняю. Неужели так трудно налить мне бесплатно?

Все в этом проклятом городе смотрели на него как на досадную помеху. Когда-то ему нравилось, что люди в страхе уступали дорогу, стоило ему пройти мимо, но со временем он понял: они смотрели на него не со страхом, а как на что-то нечистое, словно он был просто кучей собачьего дерьма посреди улицы. Любой обошёл бы такое стороной. Специально наступать в это не было бы ни храбростью, ни любезностью — только глупостью. Вот как горожане видели рыцарский орден.

Разве я не заслуживаю хоть немного почтения, хоть каплю чёртова уважения?

Он ушёл из таверны, оставив счёт, который и не собирался оплачивать, и всё равно имел наглость так думать.

Рыцарский орден мог на первый взгляд звучать как нечто почётное, но на деле был не более чем свалкой для бездарных дворян низшего пошиба. У большинства не было даже собственных лошадей, так что им приходилось делить между собой те немногие, что имелись. За последние пару лет они ещё и почти лишились доверия графа, поэтому в замок их теперь вызывали разве что на выговор.

Мужчина хотел как-то изменить это жалкое положение. Но сколько бы он ни думал, ни к какому ответу прийти не мог, и тревоги с раздражением только нарастали. А единственным способом их унять, разумеется, оставалось либо утопить себя в пиве, либо запугать каких-нибудь торговцев и стрясти с них денег.

Вдруг мужчина почувствовал впереди чьё-то присутствие и остановился.

Дорогу ему прегражала фигура в плаще; капюшон скрывал большую часть лица.

— Эй, свали с дороги, — недовольно сказал рыцарь.

Однако человек в плаще, похоже, не собирался отходить. Напротив, он вытащил меч, который прятал у бедра.

Грабитель, что ли?

На мгновение рыцарю стало страшно, но сила алкоголя помогла ему успокоиться. Если он изобьёт этого парня до полусмерти, может, сумеет хоть немного прославиться. Может, жители города и остальные рыцари станут смотреть на него чуточку лучше. Нет, может, ему вообще не придётся больше называть этих подонков своими товарищами. Наконец-то он сможет стать рыцарем высокого ранга.

Губы рыцаря растянулись в ухмылке, и он вытащил свой длинный меч.

— Глаза у тебя как у скота, — сказал мужчина голосом, полным насмешки.

Подумать только, какой-то трофей посмел раскрыть свой грязный рот. Рыцарь тут же поднял меч над головой. Живым брать мужчину он больше не собирался.

С точки зрения человека в плаще стойка рыцаря была раскрыта полностью. Она была настолько плоха, что даже подозревать в ней ловушку, рассчитанную на то, чтобы заставить противника ослабить бдительность, было бы смешно. И дело было не только в алкоголе. Этот рыцарь только и делал, что жаловался на несправедливость мира, но за всю жизнь толком ни дня не тренировался. И при этом каким-то образом умудрялся сохранять чувство собственного превосходства. До чего же смехотворное зрелище.

Клинок мужчины блеснул в лунном свете и рассёк рыцарю туловище.

— А? — это тупое мычание стало последним словом рыцаря. Из живота хлынули кровь и внутренности, и он тут же рухнул на холодную землю, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Мужчина наконец снял капюшон, открыв длинный глубокий шрам на лице: от уголка глаза через щёку до уголка губ.

Рыцарь посмотрел на него снизу вверх и попытался назвать его имя, но говорить уже не мог.

Мужчина видел, что рыцарь ещё не умер, но предпочёл не обращать на это внимания. Он просто присел рядом и забрал его танто. Полюбовался клинком, мерцавшим в лунном свете, а затем с нежностью провёл им по своей щеке.

Рыцарь не мог разобрать наверняка, но ему показалось, что мужчина улыбается.

— До качества той катаны ему далеко, но всё же он прекрасен, — прошептал мужчина, спрятал танто под плащ, снова накинул капюшон и исчез в тёмном переулке.

На следующий день Рикардо ворвался в мастерскую Лутца.

— Эй, Лутц, ты слышал? Прошлой ночью кого-то убили. Говорят, прямо на улице зарубили какого-то случайного человека!

— Слышал. Убили ведь одного из тех тупых рыцарей, да? Мир сегодня утром как будто стал чуточку чище, согласись. Замечательная новость, правда, — сказал Лутц без особого интереса, впустил Рикардо и тут же вернулся к заточке топора.

В тот момент гора накопившейся работы волновала его куда сильнее, чем смерть какого-то случайного головореза. Впрочем, он и раньше ни разу не считал жизнь рыцаря чем-то особенно важным.

— Чёрт, ты иногда бываешь довольно холодным, знаешь?

— Я бы сказал, что я ещё из сочувствующих. Если Клаудия услышит, уверен, она сегодня устроит пир в честь такого события.

Клаудия, блестящая торговка и любящая жена Лутца, ненавидела рыцарский орден с леденящей душу силой. Новость о том, что одного из них жестоко убили, наверняка вызвала бы у неё улыбку.

— На этот раз просто так вышло, что напали на рыцаря. А в следующий раз это может быть обычный горожанин, понимаешь?

— Мысль, конечно, неприятная, но мои переживания тут всё равно ничем не помогут. Кажется, это работа для… ах да, для рыцарского ордена.

— Хотя я легко представляю будущее, где они не смогут найти виновного и всё равно попросят кого-нибудь из нас с этим разобраться.

Услышав это, Лутц раздражённо поднял взгляд от работы. Он знал, что рыцарский орден был бесполезным сборищем подонков, но не видел ни одной причины, по которой ему самому пришлось бы разгребать их ошибки.

В прошлом им уже каким-то образом удалось решить несколько проблем владений Шандера, так что граф, вероятно, начал думать: если всё пойдёт наперекосяк, он всегда сможет обратиться к ним. И не придётся заниматься тяжёлой работой — пытаться по-настоящему реформировать рыцарский орден.

Лутц не мог представить большей досады. Рикардо был личным авантюристом графа, и сражения входили в его работу, но Лутц и Герхард были простыми ремесленниками. Не было ни одной веской причины снова и снова звать их на помощь с такими проблемами.

— Давай пока отложим эту мысль. Я бы куда охотнее сосредоточился на своей кузнечной работе. Ты ведь пришёл сделать заказ?

— А, да, точно.

Рикардо уже некоторое время назад просил Лутца выковать ему новую катану, но их приключения в федерации затянулись дольше ожидаемого, и заказ пришлось ненадолго отложить. Теперь они вернулись во владения Шандера, жизнь вошла в привычный ритм, и Лутц наконец мог за него взяться.

Они уже однажды устроили спарринг, поставив на кон будущую цену катаны, но тогда оба вернулись покрытые синяками, и определить явного победителя оказалось трудно. Если кого и можно было назвать победителем, так это Клаудию, которая как следует отчитала их обоих, когда они вернулись.

Поскольку Рикардо сопровождал их в экспедиции в федерацию в качестве охранника, Лутц согласился расплатиться за его труд тем, что выкует катану бесплатно. Но любые зачарования или орнамент должны были оплачиваться уже из кармана самого Рикардо.

— Итак, есть какие-то конкретные пожелания к катане?

— А, насчёт этого… — Рикардо замолчал и почесал голову. — Видишь ли, я всё ещё не до конца отказался от идеи сражаться двумя мечами.

— Что ты сейчас сказал?

Лутц думал, что уже достаточно подробно объяснил, насколько это ужасная идея, и никак не мог понять, зачем Рикардо снова поднимает эту тему.

— Я знаю, что для этого нужна безумная сила и мастерство, но ведь это не значит, что оно невозможно, верно?

— Ну, технически не значит…

Списывать что-то в невозможное порой опасно, особенно в бою. Если рассуждать здраво, это было нереально, но по-настоящему великий мечник должен был превзойти здравый смысл.

— Я не говорю, что хочу освоить это за одну ночь. Буду не спешить, тренироваться понемногу.

— Хм-м…

— Эй, Лутц, я вообще-то давно хотел спросить…

— Что?

— Почему ты так много знаешь о бое двумя мечами?

Руки Лутца резко остановились.

Увидев такую реакцию, Рикардо уверился в одной своей догадке.

— Ты ведь тоже пытался научиться драться двумя мечами, да? — спросил Рикардо с ухмылкой.

Лутц обречённо покачал головой, понимая, что Рикардо его раскусил.

— В прошлый раз, когда мы говорили об этом, я забыл упомянуть главное преимущество боя двумя мечами. Конечно, он даёт больше вариантов в бою, но есть ещё кое-что…

— Ещё кое-что? — Рикардо подался вперёд в предвкушении.

— Это выглядит чертовски круто.

Рикардо не мог не согласиться. Двое больших детей понимающе кивнули друг другу.

Когда Лутц наконец выставил Рикардо из мастерской, он сел и принялся размышлять, какую катану ему ковать.

Если смотреть на требования Рикардо, ему нужна была обычная катана. Другая его катана, Цубаки, несла такое сильное проклятие, что даже обнажать её приходилось с огромной осторожностью. На деле ему было нужно лишь небольшое улучшение по сравнению с обычным мечом. Дальше Лутцу заходить не требовалось.

Проблема была только в том, что Рикардо заявил: когда-нибудь он всё ещё намерен освоить бой двумя мечами. Если в конечном счёте он собирается держать Цубаки в правой руке, а новую катану — в левой, то её, наверное, лучше сделать как можно легче.

С другой стороны, Рикардо был авантюристом. Иногда он сталкивался с людьми, иногда сражался с монстрами. В один день он мог охранять повозку, а на следующий — спускаться в лабиринт. Его работа не позволяла бережного обращения, и наверняка бывали случаи, когда ему приходилось выдерживать несколько боёв подряд без возможности заняться обслуживанием оружия. Катана непременно должна была выдерживать тяжёлую нагрузку.

Иначе говоря, мне нужно выковать лёгкую, острую и прочную катану, которой можно пользоваться двумя руками, но быстро переходить на одноручный хват. Ага, конечно. Не выйдет. Это просто идиотизм. Сплошной ком противоречий.

Лутц вдруг ощутил острое желание догнать Рикардо и врезать ему по лицу. Пока он почти всерьёз раздумывал, не ворваться ли на этот раз уже к Рикардо, дверь открылась, и вошла Клаудия.

— Я дома, — сказала она голосом ещё более светлым, чем обычно.

Лутца встретила его прелестная жена, и он решил задвинуть свои жестокие фантазии куда-нибудь подальше. Когда он обернулся к ней, то заметил, что она несёт большую корзину, набитую продуктами.

— Это что всё такое?

— Сегодня я услышала чудесную новость и решила, что мы должны устроить себе небольшой пир.

С особенно лёгким шагом и почти видимо виляя воображаемым хвостом, она поспешила на кухню.

Лутц хорошо догадывался, почему она так счастлива, но решил, что лучше ничего не говорить.

Их стол украсили сочное мясо, горячий суп и самый пышный хлеб. Судя по всему, Клаудия даже испекла что-то на десерт.

С самой обворожительной улыбкой она налила вино в бокал Лутца.

— Ого, что-то тебя очень обрадовало… — сказал он, всё ещё широко раскрыв глаза от удивления.

Клаудия чуть пожала плечами.

— Знаю, праздновать чужую смерть, может, и не особенно утончённо, но ничего не могу с собой поделать. На душе прямо порхает, и покой льётся через край.

— Эй, я не собираюсь тебя за это осуждать. Это они виноваты, что натворили достаточно ужасного, чтобы заслужить твой гнев.

— Правда? Я того же мнения. Мне почти хочется написать этому загадочному потрошителю благодарственное письмо.

Клаудия радостно рассмеялась и протянула бокал, предлагая чокнуться.

Раз уж она так постаралась и приготовила такой прекрасный ужин, Лутц решил, что стоит им насладиться.

Сначала он откусил кусок ароматной курицы с чесноком, а затем запил роскошным глотком вина. Это был круговорот гастрономического великолепия.

Клаудию, похоже, тоже радовал его аппетит: она слегка захмелевшим видом всё кивала и кивала.

— Кстати, — сказала Клаудия, — как думаешь, какая цель у господина убийцы? Если он просто хотел избавить улицы от одного гнилого рыцаря, я только за, но если завтра выяснится, что он убил обычного горожанина, то после такого праздника будет слегка неловко.

Похоже, Клаудию тревожило то же самое, что и Лутца с Рикардо. Трудно было поддерживать случайного мстителя, не зная его настоящей цели. В этом и крылась неприятная неясность.

— Думаешь, он охотился за деньгами?

— Лутци, попробуй посмотреть на это глазами убийцы. Если ему нужны были всего лишь деньги, не было бы смысла специально нападать на рыцаря. Достаточно было подождать где-нибудь у таверны, и наверняка нашлось бы сколько угодно богатых, весёлых старых торговцев, собравшихся в квартал удовольствий.

В этом Клаудия была, без сомнения, права. Лутц кивнул и попытался как следует влезть в голову убийцы.

— Может, он искал сильного противника, чтобы проверить себя?

— Вот это уже было бы по-настоящему нелепо. Если попросить представить сильного человека, то единственные в этом городе, кому придёт в голову член рыцарского ордена, — это шут или дурак. Хотя нет, для шутки это тоже не годится, так что любому шуту, который до такого додумается, стоит сменить профессию.

Возможно, дело было в вине, но Лутцу показалось, что яд, которым сейчас плевалась Клаудия, был примерно на тридцать процентов крепче обычного. Она была вежливой и изящной женщиной, но когда дело касалось рыцарского ордена, все её фильтры исчезали.

— Может, у него не осталось выбора, кроме воровства, и он решил хотя бы напасть на того, по кому никто не станет скучать. Тогда ему не пришлось бы мучиться сильной виной.

— Неплохо, неплохо… Ты умный, Лутци. Давай поженимся!

— Мы уже женаты.

— Ах да! Но ведь в одного человека можно влюбляться сколько угодно раз!

Клаудия весело расхохоталась.

Она и правда сильно напилась. Лутц думал, что они ни за что не справятся со всем вином, но, кажется, осталось всего около одной пятой. Сам Лутц выпил три бокала. Всё остальное досталось Клаудии.

— А теперь самое смешное во всей этой истории! У бедного, бедного маленького рыцаря, которого убили, кошелёк так и остался при нём, по крайней мере так говорят. Хотя там всё равно лежало всего несколько медяков.

Для Лутца это было новостью. Клаудия пришла в восторг, узнав о смерти рыцаря, но не забыла собрать как можно больше сведений.

— Значит, если убийца охотился за деньгами, он хотя бы проверил бы кошелёк, верно? И даже увидев жалкое содержимое, наверняка не стал бы старательно класть его обратно.

— Однако одну вещь, похоже, всё же украли…

— О? И что же?

— Его танто. Не короткий меч, а танто. Понимаешь, что это значит? — спросила Клаудия; лицо её всё ещё было раскрасневшимся, но взгляд стал куда трезвее.

Лутц уловил серьёзный настрой и глубоко кивнул. Когда они ещё работали за стенами города без лицензии, они продали городским рыцарям несколько танто, чтобы свести концы с концами. Украденный наверняка был одним из его изделий.

— Убийца должен был знать, что у рыцаря при себе этот танто. Хотя эти идиоты, наверное, всюду хвастаются своим оружием, так что пока рано говорить, будто убийца обязательно был с ним знаком.

— Значит, добился ли убийца своей цели? Начнёт ли он охотиться за другими рыцарями, которые носят танто? Или, может…

Лутц оборвал себя. Было возможно, что убийца придёт за кузнецом, выковавшим эти танто. Это казалось дикой догадкой, но Лутц не мог просто рассмеяться и отбросить такую возможность.

— Будь настороже, Лутци. Если с тобой что-то случится, я…

Голова Клаудии начала клониться вниз. Похоже, вино наконец звало её ко сну.

Лутц сказал ей, что сам разберётся с уборкой, и понёс её наверх, в спальню.

— Лутци, сделай то самое. Ну, то самое. Неси меня как принцессу!

— Подниматься по лестнице так будет сложновато…

— Ну не жадничай!

Стоило Лутцу уложить её в постель, как она, кажется, сразу провалилась в приятный сон. Глядя на её мирное лицо, Лутц почувствовал, как на губах появляется улыбка. Потом он спустился вниз и убедился, что двери крепко заперты. На дверях стояли прочные засовы, все окна были плотно закрыты. Они и без того были слишком маленькими, чтобы через них пролез человек, но лишняя осторожность не помешала бы.

Лутц уже собирался убрать со стола на втором этаже, но, дойдя до нижней ступени, никак не мог отделаться от неприятного ощущения на краю сознания. Он вернулся к двери и проверил замок ещё раз.

Заперт. Крепко. Разумеется.

Утром Лутц смешал остатки супа и мяса и разогрел их. Получилась большая миска чесночного куриного супа; плохим он быть просто не мог. До чего же роскошный завтрак.

— М-м, вкусно.

Лутц довольно кивнул, откусив великолепной курицы, а затем сделал большой глоток разбавленного вина. Этого точно не хватило бы, чтобы опьянеть, но вполне хватило, чтобы день начался немного бодрее.

Завтрак был идеальным. Портило его только то, что Лутцу приходилось наслаждаться им одному, но это не было достаточной причиной вытаскивать из постели жену с чудовищным похмельем. Ей тоже нужен был отдых.

— Доброе… утро…

Клаудия спустилась с третьего этажа, придерживаясь за стену. Она была бледновата, а волосы стояли после сна совершенно диким образом.

Лутц гордился мыслью, что он единственный мужчина в мире, которому дозволено видеть её такой.

— Доброе утро, дорогая. Есть хочешь? Я как раз разогрел остатки, могу налить тебе хорошую горячую миску.

Сонными глазами Клаудия посмотрела на стол.

— Да, вообще-то звучит очень неплохо. Ты ешь дальше. Даже такая пьяница, как я, справится с тем, чтобы налить суп в миску.

После этих слов Клаудия нетвёрдыми шагами спустилась на кухню на первом этаже и, спотыкаясь, вернулась обратно. Если честно, выглядело это слегка опасно, но Лутц видел, что голова у неё по крайней мере прояснилась.

— Боги, я вчера правда слишком много выпила. Сейчас вспоминаю — даже стыдно.

— Почему бы тебе просто не отдохнуть весь день? У нас ведь нет ничего такого, что прямо необходимо сделать, верно?

Даже если Клаудию немного унесло от радости, Лутц верил: если бы на следующий день у неё было важное дело, она бы никогда не стала столько пить.

— Ничего особенного нет. Разве что я думала прогуляться по рынку.

— По рынку? Хотела что-то купить?

— Нет, просто хотела немного пройтись. Посмотреть, насколько оживлённо, что продают, не ходят ли какие новые слухи. Иногда приятно просто прогуляться и впитать всё это.

— А, вот как…

Сам Лутц был скорее затворником и обычно весь день сидел в мастерской. Он почти никогда не ходил по городу просто ради видов и звуков. Если бы он не услышал от Рикардо или Клаудии, то, наверное, и об убийстве рыцаря толком бы ничего не узнал.

— Ладно, тогда сегодня я пройдусь по рынку, а на обратном пути куплю хлеба.

— Спасибо, но ты точно не против? У тебя ведь заказ Рикардо.

При упоминании об этом Лутц на мгновение замер, но скрывать от Клаудии такое всё равно не имело смысла, и он с обречённой улыбкой рассказал ей обо всех своих сомнениях.

— Если честно, я в полной растерянности и не понимаю, над какой катаной мне работать. Думаю, небольшая прогулка может пойти мне на пользу.

Клаудия слегка кивнула. Если так, возражений у неё не было. Похоже, все мастера, какими бы умелыми они ни были, несли одно и то же проклятие.

Клаудия встречала нескольких мастеров из Гильдии, которые, казалось, были одержимы лишь тем, чтобы цепляться за своё положение. Зная это, она думала, что тревоги Лутца, возможно, были просто необходимой частью его процесса. Ей было только жаль, что она мало чем могла помочь ему пройти через это.

— Иногда достаточно свежего воздуха и смены обстановки. У заказа Рикардо всё равно нет строгого срока, да и срочно эта катана ему сейчас не нужна, верно?

Меч, которым Рикардо пользовался большую часть времени, был наградой от графа, да ещё и зачарованной самим Герхардом. Он был куда лучше большинства заурядных клинков. Лутц однажды осматривал его и пришёл к выводу, что тот достоин называться по-настоящему отличным мечом. Наверняка мало кто из авантюристов носил настолько хорошее оружие. Единственная настоящая причина, по которой Рикардо хотел катану, заключалась в том, чтобы клинки подходили друг к другу. Если быть совсем честным, причина была слабоватой для такой мороки. Всё равно что раздражаться из-за книги на полке только потому, что она чуть выше остальных.

Клаудия заглянула Лутцу в лицо, чтобы понять, удалось ли ей хоть немного его успокоить, и увидела на нём мягкую улыбку.

— Да, ты права. Придётся заставить его подождать ещё немного, но зато я должен буду выковать ему настоящую красавицу, чтобы это компенсировать.

Нельзя сказать, что с последнего визита Лутца на рынок прошло особенно много времени, но впервые он по-настоящему наблюдал за всем, что там происходило. Обычно он приходил с чёткой целью и после покупки нужного сразу возвращался домой.

Лутц бродил по улицам и впитывал оживлённые голоса торговцев, расхваливавших свой товар. Здесь были мясники, лавки с фруктами и овощами, люди, продававшие подержанную одежду или повседневные вещи, и ещё множество мелких лавочек самых разных видов. За один поход здесь и правда можно было достать всё необходимое. Ну, не совсем всё. Пекарни, например, находились под управлением Гильдии, так что хлеба на рынке не продавали. За ним приходилось немного пройти в сторону.

Ближе к концу длинной улицы несколько лавок продавали товары для авантюристов: оружие, доспехи и тому подобное. Лутцу стало любопытно, что они выставили на витрину; отчасти ему просто хотелось убедить себя, что там нет ничего лучше того, что он может выковать, и он решил заглянуть.

— Эй, осматривайся, — устало и безразлично сказал старый лавочник.

Лутц решил, что, должно быть, производит впечатление человека, которому в жизни и медяк-то редко попадался.

Старик, скорее всего, был отставным авантюристом: у него было телосложение, которого добиваются только за жизнь с мечом в руках, но глаза его были полны отчётливой безнадёжности и разочарования в жизни.

Лутц посмотрел на выставленные товары и тут же пожалел, что вообще подошёл. Всё было ужасным хламом. Металлический шлем заржавел. Кожаные доспехи покрылись плесенью и, похоже, были наполовину объедены жуками. Если бы за ними хоть немного ухаживали, они могли бы выглядеть получше, но лавочник, видно, не мог найти в себе желания даже на это.

Пустая трата времени… Нет, наверное, я просто смотрю на это неправильно.

Такая лавка была нужна бедным авантюристам. Были люди куда менее удачливые, которым предстояло надеть эти доспехи и сражаться в них с монстрами. Такова была реальность мира, в котором они жили. Иногда простая смена взгляда могла многому научить. Лутц задумчиво кивнул.

Тем временем лавочник буравил его взглядом, говорившим: «Если покупать собираешься — покупай быстрее. Нет — проваливай отсюда».

Лутц уже отступил на шаг и собирался уйти, когда его внимание привлёк короткий меч. У него была глянцево-чёрная… сая. Это был не короткий меч, а танто.

— Хозяин, что это у вас там? — спросил Лутц, указывая на танто.

Хмурое лицо лавочника исказилось в довольной улыбке.

— Осторожнее, парень, ты хоть знаешь, сколько он стоит? Я только сегодня утром отхватил это сокровище. Единственная вещь в моей паршивой лавчонке, которую я могу выставлять с гордостью. Только руками не трогай. Хочешь посмотреть, что внутри, — я сам обнажу клинок.

— Мне не нужно показывать, чтобы знать, что внутри.

— Это ещё что значит?

— Я ведь сам выковал этот танто.

— О, вот как? — голос лавочника окрасился подозрением. — Если ты и правда кузнец, который сделал эту штуку, дам тебе совет. С сая и цукой надо стараться получше, добавить хоть какой-нибудь орнамент. Клинок великолепен, но с такой внешностью ты будто наряжаешь принцессу в грязные лохмотья.

— Урх… Тут не поспоришь…

— Я не говорю, что весь мир держится на внешнем виде, но нужен хотя бы самый минимум, чтобы привлечь взгляды, разве нет?

Лутц сделал этот танто ещё тогда, когда не знал ни одного мастера орнамента, а даже если бы знал, у него не нашлось бы денег его нанять. Он хотел было оправдаться, но, если честно, к лавочнику это не имело никакого отношения, так что Лутц решил сменить тему.

— Важнее другое. Как он попал к вам? Кто его продал?

Лавочник посмотрел на Лутца глазами, полными осуждения, и издал долгий, вонючий выдох.

— Ты должен понимать, что я такого сказать не могу. Ты вообще знаком хоть немного с моральным кодексом авантюристов?

— Человек, продавший вам этот танто, может быть убийцей.

— Я и сам за свою жизнь прикончил немало народу. Полагаю, ты не сильно отличаешься.

К несчастью, Лутц не мог это отрицать. За свою жизнь он убил многих людей. Всё это было самообороной, и он ни разу не пошёл против собственных принципов, но это лишь его собственная трактовка. Наверняка многие из убитых им, дай им такую возможность, не согласились бы.

— Спасибо за уделённое время.

Лутц развернулся, чтобы уйти, но старик окликнул его прежде, чем он успел сделать шаг.

— Это был рыцарь. Не знаю, что у него там случилось, но выглядел он перепуганным. Даже больше, чем получить за него деньги, он, по-моему, хотел, чтобы кто-нибудь просто забрал эту штуку с его рук.

— Вы уверены, что рассказать мне всё это не против того морального кодекса, о котором вы говорили?

— Мне-то какая беда. Этот тип даже не авантюрист был.

Лавочник рассмеялся.

Лутц глубоко поклонился ему в благодарность.

Через несколько дней нашли мёртвым ещё одного рыцаря. Похоже, на этот раз ничего не украли.

Высокопоставленный рыцарь Джосер оказался в довольно затруднительном положении. Он пришёл на пост рыцарей владений Шандера, чтобы спросить, как продвигается расследование серийных убийств рыцарей, но все рыцари просто положили перед ним свои танто и попросили Джосера подержать их у себя.

На столе лежали три танто. Рыцари лишь молча смотрели себе под ноги. Это было совсем не той реакцией, которой ждал Джосер, если это вообще можно было назвать реакцией.

— Простите… Эм, не могли бы вы объяснить всё по порядку и чуть подробнее? При чём здесь эти танто?

— Сэр Джосер, мы были бы вам очень признательны, если бы вы немного присмотрели за ними.

— И… почему?

Разговор напоминал беседу со стеной. На лбу Джосера залегла глубокая морщина: терпение убывало.

Остальные рыцари тоже чувствовали, что настроение у него начинает портиться, но ни один не двинулся, чтобы что-то объяснить. Они лишь продолжали переглядываться.

— Говорите со мной, проклятье! Ты, скажи хоть что-нибудь!

Джосер указал на одного из рыцарей, которые выложили свои танто.

Когда его выделили лично, рыцарь больше не мог молчать, и потому с крайней неохотой открыл рот.

Остальные рыцари разом вздохнули с облегчением, радуясь, что Джосер выбрал объяснять не их.

Честно говоря, это раздражало Джосера сильнее всего, что было до сих пор.

— Кажется, убийца может охотиться на тех, кто носит эти танто…

— Прекрасная новость. Если убийца сам избавит нас от труда искать его и придёт прямо к вам, почему бы вам просто не схватить его, когда он покажется? Проще простого.

— Вот именно поэтому мы и подумали, что будет лучше, если вы немного подержите их у себя, сэр Джосер…

Голос рыцаря становился всё тише и тише.

Джосеру потребовалось немного времени, чтобы понять, что тот говорит. Когда он наконец сложил смысл и намерение за словами рыцаря, его охватила такая ярость, что кровь, казалось, вот-вот закипит. Он с громовым грохотом ударил кулаком по столу, и танто на миг подскочили в воздух. Изначально его кулак летел прямо в лицо рыцарю, но на полпути Джосер изменил направление. Какая-то его часть всё ещё жалела, что он не врезал этому мерзавцу.

— Вы не хотите сражаться с этим типом сами, поэтому собираетесь использовать меня как приманку?!

— Нет, мы бы никогда о таком не подумали! Мы просто решили, что будет лучше, если их понесёт сильнейший среди нас…

Рыцарь явно пытался подлизаться к Джосеру, но ненароком лишь плеснул масла в огонь.

— Вы рыцари, чёрт побери! Вся ваша работа — сражаться! Если вы собираетесь отмахнуться и от этой последней оставшейся обязанности, то вы больше не рыцари! Вы просто дверные упоры, которые только жрут и гадят!

— Даже с ваших уст, сэр Джосер, это, по-моему, уже перебор.

— А, значит, в твоём гнилом сердце всё же осталось достаточно гордости, чтобы разозлиться на моё обвинение? Уже неплохое начало, просто замечательно. И что ты теперь сделаешь? Побежишь жаловаться папочке? Или поставишь на кон честь и прямо сейчас выйдешь со мной на дуэль?!

Пылающий взгляд Джосера настолько напугал рыцарей, что они не смогли ничего ответить. Впрочем, нельзя было сказать, что они и правда раскаялись в своих поступках. Они просто винили судьбу за то, что она так к ним несправедлива.

Ругать этих болванов и правда не имело смысла. Джосер глубоко вдохнул и попытался говорить как можно мягче, чтобы не слишком их пугать.

— Ладно. Почему, по-вашему, убийца вообще должен напасть на меня из-за этих танто?

Он поднял со стола один танто и вытащил его из сая. Шедевром он его назвать не мог, но клинок был хорош. Джосер слышал, что когда-то эти танто выковал для них Лутц.

Один из рыцарей после явно заметного колебания заговорил.

— Думаю, виновник… Дональдо.

— Ага, хорошо. И кто, во имя всего на свете, это такой?

— Помните того рыцаря, который порезал себе лицо катаной?

Такое забыть было бы труднее, чем помнить. Именно это событие привело к первой встрече Джосера с Лутцем, к началу всего. Джосер помнил конкретного идиота, который глубоко рассёк себе щёку, прижимаясь к клинку Цубаки, — и это ещё до того, как она была зачарована. Услышав, что на посту рыцарей творится настоящий ад, Джосер наведался к ним и конфисковал Цубаки, а позже передал её своему учителю, Герхарду.

— Когда раны зажили, он несколько раз заходил на пост, но примерно через месяц просто исчез.

Джосер не смог скрыть недовольства на лице. Всё это было для него новостью. Однако сейчас, возможно, требовалось разобраться с более срочными делами, так что он пока это пропустил. Он слегка поднял подбородок, побуждая рыцаря продолжать объяснение.

— Несколько дней назад этот тип вдруг снова появился здесь. Потом сказал всем нам… ну, тем пятерым, у кого есть танто, что мы недостойны их носить и должны отдать их ему.

— Какой внезапный поворот…

— Говорят, всё время, пока его не было, он где-то в горах тренировался и зарабатывал на жизнь охотой на монстров. В глазах у него был какой-то блеск… Он точно был не в своём уме.

Джосеру хотелось сказать, что этот Дональдо, похоже, приносит миру куда больше пользы, чем остальные бесполезные мерзавцы, но он решил, что хвалить человека, подозреваемого в убийстве, всё же не совсем правильно, и промолчал.

— Конечно, когда он попросил нас просто отдать танто, мы отказались. В ту ночь мы все благополучно вернулись домой, но потом нас начали вырезать одного за другим…

— Значит, обе жертвы были владельцами этих танто?

Отмахнуться от этого как от совпадения было трудно. Встреча с такими чарующими клинками могла резко изменить ход человеческой жизни, и никто не обещал, что перемена будет к лучшему. Джосер не знал, как порез от клинка Цубаки изменил бывшего рыцаря Дональдо, но было вполне возможно, что дело уже превысило возможности этих полных идиотов. Лично Джосер и глазом бы не моргнул, если бы все они сдохли в канаве, но, поскольку технически он всё ещё отвечал за них как высокопоставленный рыцарь, просто позволить этому случиться он не мог.

Ещё кое-что не давало Джосеру покоя: мотив убийцы оставался не вполне ясным. Он остановится, как только соберёт все танто? Или затем перейдёт к следующему невероятному клинку в своём списке? Нацелится ли он на Лутца, Герхарда или даже графа? Понимая, что всё это вполне возможно, Джосер не мог не действовать. К тому же сам Джосер тоже был владельцем одного из клинков Лутца и уже оказался слишком глубоко втянут, чтобы оставить дело кому-то ещё.

— Ладно, я подержу их у себя, — сказал Джосер, забирая со стола три танто.

— Эм, только чтобы всё было ясно, — начал один из рыцарей с заметной нерешительностью в голосе, — вы ведь просто подержите их немного, да? Когда всё закончится, пожалуйста, верните их нам.

Джосер уже не знал, сколько раз за этот день его накрывала волна ярости. Они умоляли его взять эти танто, чтобы спасти собственные шкуры, а теперь, когда Джосер согласился, говорили так, будто оказывали ему услугу, позволяя их одолжить.

Джосер вытащил один танто и вонзил его в стол, пробив дыру в заляпанной и пропитанной пивом древесине. Он даже впечатлился тем, что клинок не показал ни признака изгиба, ни скола. Впрочем, от работы Лутца, наверное, и следовало такого ожидать.

— Выбирайте. Вы отдаёте этот клинок или сами сражаетесь с Дональдо?!

Громовой голос Джосера полностью подавил рыцарей. Они всё ещё бросали на торчащий из стола танто сожалевшие взгляды, но никто не вызвался взять его в руки.

В одном Дональдо точно прав. Эти черви и близко не достойны быть владельцами таких клинков.

Джосер цокнул языком и покинул рыцарский пост. Сведений он собрал немало, но настроение у него осталось отвратительным. Он хотя бы хотел похвалить себя за то, что хватило терпения не обнажить меч у бедра. Что бы эти мерзавцы подумали, если бы знали, что любимый меч Джосера, Убийца рыцарей, был выкован с мыслью об их жестокой смерти?

Джосер довольно редко появлялся в мастерской Лутца.

— О, Джосер, давно не виделись. Пришёл, чтобы я провёл обслуживание меча?

— Что? А, да. Не откажешь?

Всё ещё не желая признаваться в постыдном состоянии рыцарского ордена, Джосер решил воспользоваться этим предлогом. Он снял с бедра Убийцу рыцарей, всё ещё в ножнах, и передал Лутцу.

Лутц поправил ставни на окне, расширяя узкие полосы света, просачивавшиеся в мастерскую, и внимательно осмотрел клинок. Ни ржавчины, ни сколов, ни искривлений видно не было. Джосер явно очень хорошо за ним ухаживал. Меч выглядел ничуть не иначе, чем в день, когда Лутц передал его владельцу.

— Проблем не вижу. Раз уж ты здесь, просто нанесу свежий слой масла.

Лутц стёр старое масло и аккуратно нанёс новое.

Всё время, пока Лутц этим занимался, Джосер ёрзал и с беспокойным видом осматривал мастерскую.

— Значит, у тебя там что-то произошло? — спросил Лутц, возвращая ему Убийцу рыцарей. Он постарался подать вопрос как обычную беседу.

Джосер удивлённо посмотрел на него.

— Почему ты так решил?

— С твоим мечом всё было подозрительно в порядке, значит, ты пришёл не потому, что пришлось обращаться с ним слишком небрежно. На самом деле ты пришёл не ради обслуживания, просто происходит что-то, о чём тебе трудно заговорить. Я прав?

Джосеру стало слегка неловко оттого, что Лутц так легко прочитал его намерения. Но вместе с тем он почувствовал облегчение: прятать всё дальше уже не было смысла.

— Совершенно прав. Если честно, это довольно позорно, но речь о тех мерзавцах с рыцарского поста.

— Рад слышать. Если бы я промахнулся, то звучал бы как какой-то неловкий тип, который пытается изображать сыщика.

— В общем… послушай.

С усталым лицом Джосер рассказал Лутцу всё, что на днях услышал на посту рыцарей.

Дональдо, человек, порезавший себе лицо, на какое-то время исчез, а потом внезапно объявился. Он поссорился с рыцарями, которые носили танто Лутца, и снова ушёл. Через несколько дней двоих из этих рыцарей уже нашли мёртвыми.

— А, вот что происходит…

— Ты что-то знаешь?

Тогда Лутц рассказал Джосеру всё, что услышал от старого лавочника на рынке: один рыцарь в панике продал танто.

— Хм-м…

Обменявшись сведениями, Джосер скрестил руки на груди и задумчиво застонал.

— Значит, парень, которого убили, скорее всего, во время нападения даже не имел танто при себе. То есть убийца не проверил, носит ли он его на самом деле, а просто напал, потому что знал: этот рыцарь — владелец одного из твоих танто.

— Значит, убийца должен был быть знакомым.

— Всё больше похоже, что это действительно этот Дональдо…

— Но если так, я всё ещё одного не понимаю. Чего этот господин Дональдо пытается добиться? Какой у него мотив?

Джосер молча кивнул. Хотя у них уже было довольно ясное представление о том, кто может быть виновником, вокруг дела всё ещё висела неопределённость. Всё потому, что они до сих пор не понимали, зачем ему такое делать.

Дело было не в деньгах. И на какую-то личную обиду это тоже не походило. Что ещё может толкнуть человека на убийство? Лутц и Джосер даже не были уверены, не являются ли они сами возможными целями, так что закрыть глаза на происходящее точно не могли.

— Джосер, когда Дональдо вернулся на пост рыцарей, что именно он сказал остальным? Что-то о том, что они недостойны танто?

— Если их головы и уши не сгнили так же, как их характеры, кажется, он сказал что-то в этом духе. По крайней мере, я уверен, что в таком они врать не стали бы.

— Если Дональдо узнает, что все три оставшихся танто у тебя, думаешь, он прекратит нападения?

Неужели он и правда так легко остановится? В этом был определённый смысл, но у Джосера оставалось чувство, что до настоящей правды они ещё не добрались. По неприятному ощущению в груди он был уверен: какое-то из их предположений ошибочно.

— По-моему, он не остановится на этих пяти танто. Наверное, он пойдёт за всеми твоими работами — а может, вообще за всеми священными или выдающимися клинками в мире.

— Я очень надеялся, что ты сейчас скажешь: скорее всего, это не имеет к нам никакого отношения, и мы можем оставить дело кому-нибудь другому…

— Думаю, с этой надеждой можно справедливо попрощаться.

Джосер покачал головой. Ему и правда было жаль, что приходится втягивать Лутца в проблему, которую устроили его рыцари, но теперь, когда всё дошло до этого, выбора почти не оставалось.

— Так или иначе, мы должны поймать этого человека любой ценой. Продолжит он нападения или нет, он совершил тяжкий грех — убил рыцаря. А если нам нужен мотив, мы услышим его из первых уст, когда он будет в цепях.

Джосер поднялся и уже хотел потянуться к двери, но остановил руку в нескольких сантиметрах.

— Эй, Лутц… Как думаешь, я достоин владеть Убийцей рыцарей?

— Ты забыл, чего добился во время спасательной операции принцессы? Если кто-то увидит тебя тогда и всё равно скажет, что ты недостоин, значит, у него с головой что-то не так. Ты доказавший себя мечник.

Для Лутца это было совершенно очевидно.

На губах Джосера появилась слабая улыбка.

— Что, хочешь сказать, сам не был уверен?

— Уверенность у меня была. Но всё равно приятно получить признание от создателя своего оружия.

Легко махнув рукой, Джосер вышел за дверь.

Лутц глубоко выдохнул, глядя на дверь, за которой ушёл его боевой товарищ.

— Кто достоин, кто недостоин? Все слишком глубоко об этом задумываются. Меч — это инструмент. Не меч выбирает владельца. Владелец выбирает меч.

Кто из них хозяин, а кто слуга? Если Лутц перестанет видеть между ними разницу, он был уверен: это приведёт к его смерти как кузнеца.

Оставшись один в мастерской, Лутц ещё раз тихо сказал:

— Кто достоин, а кто недостоин?

После ухода Джосера из мастерской Лутц направился на рынок. Он хотел предупредить старого лавочника, с которым говорил прежде. Если у того всё ещё был танто, он мог стать потенциальной целью убийцы.

Когда Лутц предложил ему либо спрятать танто, либо как-нибудь избавиться от него, лавочник показал ему то, что наверняка было бы зубастой ухмылкой, если бы во рту у него осталось больше зубов.

— О, мне нравится. Похоже, будет весело. Либо я им пол вымою, либо сдохну в попытке, и, скажу тебе, меня устроит и то и другое. Всяко лучше, чем вот так гнить.

Лутц не стал настаивать. Этот человек был воином. Если Лутц станет отрицать такой образ мыслей, это легко сочтут нападением на гордость старика.

— Простите за беспокойство, хозяин. Похоже, я зря тревожился.

— Нет, между тем, чтобы подготовиться, и тем, чтобы меня застали врасплох, огромная разница. Спасибо, парень. Но ты правда пришёл сюда только затем, чтобы предупредить меня?

— Вы ведь любезно рассказали мне о человеке, который продал вам этот танто.

— Что ж, весьма учтиво с твоей стороны.

Лавочник тихонько усмехнулся.

Лутц не смог не улыбнуться при этом виде. Но спокойствие продлилось лишь миг. Через несколько секунд Лутц почувствовал у себя за спиной чьё-то сильное присутствие — будто в него впиваются взглядом.

Улыбка исчезла с губ лавочника, глаза сузились.

— Похоже, кто-то тебя ищет, парень. Только не оборачивайся.

— По какой-то причине я всегда пользуюсь популярностью у здоровенных мужиков. Не могу сказать, что меня это радует. Как он выглядит?

— В плаще, лицо прячет капюшоном. Больше ничего сказать не могу.

— Этого достаточно. Спасибо ещё раз.

— Не за что. Если останешься жив, заходи как-нибудь снова, — сказал лавочник, махнув рукой, будто прогонял его.

Лутц попрощался и ушёл от маленькой лавки. Сзади он всё ещё чувствовал взгляд, прожигавший в нём дыры.

Кто бы это ни был, в людном месте он вряд ли осмелится напасть. Держа внимание на всём, что происходило за спиной, Лутц пошёл обратно к ремесленному кварталу. Он хотел выманить мужчину на довольно большую площадь, которую все использовали как складскую площадку. Там Лутц и собирался решить дело.

Присутствие за спиной держалось на одном и том же расстоянии, сколько бы он ни шёл, даже когда он покинул более многолюдные места. Похоже, внезапно нападать сзади тот человек не собирался.

Теперь я наконец понимаю, что чувствуют женщины, когда мужчины пялятся им на задницы…

Мысленно извинившись перед женой, Лутц наконец вошёл в ремесленный квартал. Теперь он был в своём районе, и любой незнакомец выделялся бы как бельмо на глазу. Тем более если это подозрительный тип в плаще.

И всё же мужчина продолжал идти за ним. Похоже, он прекрасно понимал, что Лутц его заметил.

Люди называли эту площадь складской, но чаще её использовали как свалку. Стоило Лутцу ступить на неё, он медленно обернулся к мужчине. Тот, однако, не выглядел ничуть смущённым.

— Эй, тебе ещё не надоело глазеть на мою задницу? Давай уже к делу.

Лутц снял с плеча топор и приготовился.

Однако мужчина не вытащил меч. Вместо этого он откинул капюшон, открывая лицо. Через щёку у него шёл большой шрам — явно от клинка.

Лутцу показалось, что он где-то уже видел этого человека, но точно вспомнить не мог. С того дня, когда он спас Клаудию с рыцарского поста, прошло больше полутора лет, и память о нём начала затуманиваться.

Мужчина потянулся к мечу, но, к удивлению Лутца, снял его с бедра вместе с ножнами, положил рядом и опустился перед ним на колени.

— А?

— Мне наконец дарована возможность встретиться с вами, мой бог!

— А?

Лутц готовился к бою насмерть, но вместо этого, похоже, в какой-то момент успел стать богом и даже обзавестись последователем. Он изо всех сил пытался осмыслить ситуацию, но всё происходящее не имело вообще никакого смысла. Он, может быть, понял бы, если бы это был план, чтобы заставить его ослабить бдительность, но мужчина, похоже, и не думал нападать.

— Эм, хорошо, давай разберёмся. Ты Дональдо… верно?

— О, подумать только, вы знаете имя такого низкого смертного, как я!

Мужчина радостно поднял голову. Щёки его покраснели, в глазах горела страсть. Это было лицо человека, который либо благоговеет, либо влюблён. Лутц очень надеялся, что не второе.

— А, эм, да… Значит, ты Дональдо? Ты уверен, что не перепутал меня с кем-нибудь?

— Вы — воплощение Гефеста, возрождённое в современном мире, божественный кузнец катан Лутц, разве нет?!

— Из этого верно только моё имя…

Похоже, в сознании Дональдо Лутц был каким-то богом огня и кузнечного дела, но сам Лутц ни разу не позволял себе возгордиться настолько, чтобы считать себя божественным. В лучшем случае, когда он создавал вещь, которой по-настоящему гордился, он мог похвастаться, что это лучший клинок на континенте. И даже тогда он понимал, что преувеличивает. Зваться воплощением Гефеста было уже за пределами смешного. Если честно, это было жутко до чёртиков.

Убийца, устроивший столько переполоха, стоял прямо перед Лутцем. Однако, похоже, вредить ему Дональдо не собирался, и Лутц решил хотя бы выслушать его. Разумеется, топор он из рук выпускать не собирался.

— Эм, можно задать тебе несколько вопросов? У меня их целая гора.

— Спрашивайте что угодно. Я с радостью буду говорить с вами всю ночь, нет, хоть всю неделю, если пожелаете!

— Мне хватит минут десяти-двадцати. Итак, почему ты решил, что я бог? И что вообще с тобой случилось, Дональдо?

— Я так рад, что вы спросили.

Дональдо глубоко поклонился.

У Лутца возникло чувство, что он открывает ящик Пандоры, но жалеть было уже поздно.

— Всё началось, когда вы пришли спасти ту юную торговку, мой господин.

— Её зовут Клаудия, — раздражённо сказал Лутц.

Этот рыцарь заставил Клаудию пережить всё это и до сих пор даже не удосужился запомнить её имя.

Дональдо виновато склонил голову, осознав свою ошибку.

— После того как вы положили ту великолепную катану ради спасения госпожи Клаудии, я настолько очаровался этим клинком, что разрезал себе щёки.

Если бы Дональдо держал обиду, Лутц мог бы это понять. Но почему он вдруг начал ему поклоняться? Лутц слегка кивнул, побуждая его продолжать.

— Из моего лица хлынуло столько крови. Сознание меркло, но почему-то одно лишь чувство боли не притуплялось. Это было страннейшее ощущение, но оно помогло мне кое-что понять. Та катана была первым настоящим оружием, которое я когда-либо держал!

Лицо Дональдо исказилось экстазом, и его пыл, казалось, только рос.

— Поняв это, я даже боль в щеке ощутил как ласковое прикосновение. По сравнению с той катаной хлипкие мечи, что мы носили на поясе, не заслуживали называться мечами. Это были всего лишь заострённые металлические палки! Если вы, мой господин, создатель такой прекрасной катаны, не бог, то кто же вы?!

Даже до зачарования чарующая катана Цубаки, должно быть, всё равно похожим образом воздействовала на разум, пусть и слабее. Или, возможно, именно потому, что она впитала кровь этого извращенца, она обрела такую безумную силу. Лутц не слишком хорошо разбирался в подобной магии, так что мог только строить предположения.

— Когда мои раны зажили и я вернулся на рыцарский пост, мне казалось, будто я смотрю на мир новыми глазами. Я наконец увидел, какими подонками на самом деле были мои товарищи-рыцари! Не имея ни настоящего умения, ни собственных усилий, они стали рыцарями благодаря влиянию родителей и пользовались заёмной властью, чтобы мучить невинных горожан. Это было сборище неудачников, которые с полудня пили дешёвую выпивку и ныли, что мир не признаёт их истинной ценности, при этом цепляясь за совершенно необоснованную, непоколебимую уверенность. Как они могли быть настолько мерзкими, настолько глупыми?! Какое-то время я старался терпеть их, но, зная, что горожане смотрят на меня так же, как на этих жалких червей, я просто больше не выдержал и бежал как можно дальше.

— Значит, поэтому ты ушёл в горы и тренировался, охотясь на монстров?

Дональдо пришёл в полнейший восторг оттого, что Лутц уже знает его обстоятельства, и быстро закивал, словно счастливый пёс, виляющий хвостом.

Лутц пожалел, что проговорился. Он совершенно не хотел связываться с этим типом, но никак не мог избавиться от дурной привычки совать нос туда, куда не следует. Похоже, от этого хлопотного порыва он уже никогда не освободится.

— Закончив обучение, я вернулся в этот город. Наверняка я был для них только обузой, но мне хотя бы хотелось сообщить родителям, что я жив и здоров. По дороге я решил заглянуть в старые места, но…

Его выражение внезапно изменилось, будто на лицо легла тёмная тень.

— Это и правда постыдно… — тихо сказал он, прежде чем продолжить. — Я увидел, что вши, которых когда-то называл соратниками, ничуть не выросли. А потом несколько из них стали показывать танто, болтавшиеся у них на поясе, ваши творения, и посмели ими хвастаться. Увидев это, я почувствовал, как кровь бросилась мне в голову, и сказал им, что они не годятся носить такое оружие на поясе, что они недостойны.

— И тогда ты решил хладнокровно их зарубить и бросить на улицах?

От слов Лутца плечи Дональдо слегка дрогнули, но отрицать он не стал.

— Да, — сказал он голосом кающегося.

Теперь Лутц знал мотив Дональдо, но до понимания было ещё далеко. Разумеется, он понимал, что рыцари графских владений — сборище тупых мерзавцев и что эти танто, без сомнения, пропадали на них зря, но оправдывать этим убийство было слишком большим скачком. Человек мог вступить в спор или испортить себе настроение, но у большинства нормальных людей имелись внутренние тормоза, которые не дали бы ситуации зайти дальше. На этом всё бы и закончилось.

— У меня к тебе ещё один вопрос. Почему ты пошёл за мной весь этот путь? Вряд ли ты просто хотел поздороваться.

— Ах, да. Я хотел спросить, что стало с той великолепной катаной. Я слышал, её конфисковал высокопоставленный рыцарь, но не знаю, что произошло после.

— Эту катану зачаровали, и она стала устрашающе прославленным клинком. После этого она попала в руки достойного владельца.

— Достойного владельца, говорите?

— Да. Это я могу гарантировать.

Дональдо улыбнулся одинокой улыбкой. Он полностью влюбился в ту катану, но где-то в сердце понимал, что она никогда не станет его. Утешало хотя бы то, что она попала в руки достойного носителя. В его улыбке всё ещё была боль, но это было лицо человека, давшего своё благословение.

— Вероятно, мне лучше не спрашивать имени этого человека. Не уверен, что смогу сдержать ревность, если узнаю больше.

— Пора отпустить. Потерянная любовь — что вода под мостом.

Лутцу было немного неловко говорить так о катане, но, похоже, Дональдо эти слова задели.

— Что ж. Тогда я откланиваюсь. Позволено ли мне будет когда-нибудь снова с вами поговорить?

— Только если рядом не будет никого другого.

Дональдо глубоко поклонился, поднял меч и повернулся к Лутцу спиной. Казалось, он всё ещё хотел что-то сказать, но Лутц решил, что лучше не расспрашивать.

Прошу вас, выкуйте клинок и для меня!

Дональдо подавил эти слова всей волей до последней капли. Думая обо всём, что произошло между Лутцем, Клаудией и рыцарским орденом, он понимал: такую просьбу нельзя произнести так легко. Дональдо дал себе нерушимое обещание продолжать тренироваться, становиться сильнее как воин и как человек. Только когда он станет мужчиной, достойным такого клинка, он позволит этим словам сорваться с губ. Когда-то Дональдо был рыцарем, но теперь избавился от этого гнилого звания. Вновь укрепив свою решимость, Дональдо ушёл.

Лутц не знал, что должен чувствовать после этой встречи. Ненавидеть его всей душой или хотя бы признать его старание? Лутц просто смотрел вслед Дональдо в полном недоумении, пока тот не скрылся из виду.

— Ах… — Лутц издал стон.

Он только что отпустил серийного убийцу. После запутанного разговора с этим странным типом Лутцу теперь предстояло придумать, какое оправдание сказать Джосеру.